Одно дыхание на двоих

      Джек все реже и реже проводил время в компании своего друга Альфреда. А виной тому стала его дочь, так некстати проявлявшая странный интерес к его персоне. Но и это не спасало его от назойливого внимания Айрис. Она будто специально искала встречи с ним, без конца обращаясь по каким-то пустяковым вопросам, которые прекрасно могла решить и сама. Джек стал замечать ее светло-русую макушку в кофетерии, где привык обедать. Иногда она, будто невзначай, подходила поздороваться в очереди на кассе небольшого магазина, неподалеку от дома Джека, где он обычно покупал продукты. Несмотря на то, что в такие моменты она старалась вести себя как можно более естественно, Джек знал, что это все плохо отыгранных спектакль. Одним словом, Айрис стало слишком много в его жизни, и это ему совсем не нравилось. Он повторял эту фразу каждый вечер, ложась спать, каждое утро, вставая с постели, и по нескольку раз в течение дня.       Айрис действительно обладала незаурядным умом, а кроме того восхитительно играла на фортепиано. При всем этом занудой, как Джеку казалось ранее, она не была вовсе и умела поддержать легкую непринужденную беседу.       Незаметно для всех пролетело лето, и осенняя пора пришла в Лондон вместе с пасмурной погодой и противно моросящими время от времени дождями.       Улыбка Айрис была единственным ярким и теплым пятном, разбавляющим серые туманные будни. Улыбка, да глаза цвета неба, в которые хотелось нырнуть с головой.       Айрис.       Только мысленно Джек мог позволить себе обращаться к ней по имени. В остальном же он соблюдал все правила приличия и субординацию.       В один из таких вот скучных будничных дней Джек снова сидел в кабинете Альфреда, на на этот раз в офисе, потому что приглашений на их семейные обеды и ужины он старался избегать и делал это вполне успешно на протяжении уже почти трех месяцев. Финансовое положение друга ничуть не улучшилось, даже несмотря на советы Джека и Айрис, которые в чем-то даже дополняли друг друга. Но вот сам Альфред заметно изменился: стал грубым и жестким, почти все свое время он проводил, закрывшись в кабинете, а показывался оттуда лишь глубокой ночью в изрядном подпитии. Как-то Айрис, случайно или нарочно, обронила фразу о том, что папа стал чаще прикладываться к бутылке и вообще очень изменился. Джек тогда подумал, что это чушь, ничего подобного за другом он никогда не замечал. Но теперь, видя все воочию, он понял, что слова Айрис были справедливыми.       — Знаешь, Джек, после моей личной встречи с Расселом, я думаю, пора воплощать в жизнь мой запасной план.       Джек вопросительно взглянул на друга, приподняв бровь и откинув от лица русую прядь.       — Я пока сказал об этом лишь Маргарет, и мне совсем не понравилась ее реакция. Но ты, как взрослый умный мужчина, должен меня поддержать.       — Не пойму, куда ты клонишь. — В голову Джека закрались кое-какие предположения одно хуже другого, но он старался не думать об этом до тех пор, пока не узнает, как все обстоит на самом деле.       — У меня есть некая информация об этом мерзавце. Он очень падок на женское внимание. Короче, не пропускает ни одной юбки. Но недавно в прессе появилось заявление о том, что он остепенился и хочет жениться. Теперь понимаешь, куда я клоню? — мерзко ухмыльнувшись, просил Альфред.       Джек все еще не понимал, как другу поможет информация, которой в Британии не владел разве что глухонемой.       — Айрис, Джек. Вот, кто нам поможет. Айрис нужно выйти замуж за этого индюка и все. Мой бизнес, дело всей моей жизни снова будет наплаву.       Сначала Джек подумал, что Альфред пьян. Но окинув его внимательным взглядом серых глаз, смог удостоверяется, что на этот раз он был абсолютно трезв. На какой-то момент Джек допустил мысль, что это просто неудачная шутка. Но увидев, что тот говорит вполне серьезно, предположил, что, возможно, его друг просто сошел с ума. На фоне злоупотребления алкоголем такое ведь встречается. Альфред с самодовольной улыбкой смотрел на него и, казалось, ждал какого-то одобрения и поддержки. По позвоночнику Джека пробежал холодок. Неужели он говорит на полном серьезе? По полному ожидания взгляду Альфреда, смотревшего прямо ему в глаза, Джек понял, что он был абсолютно серьезен. И во второй раз за эту встречу он мысленно ужаснулся тем переменам, что произошли с его другом за столь короткий промежуток времени. А ведь он думал, что знал его достаточно хорошо. На памяти Джека, это было впервые, чтобы он так ошибался в человеке. Он, еще раз обдумав слова Альфреда, решил попробовать его переубедить.       — Альфред, а что, если твоя дочь откажется участвовать в этой авантюре?       — Что значит «откажется»? — с искренним удивлением в голосе отозвался тот. — У нее нет права на отказ, ведь я дал ей все, что может только дать хороший отец. А теперь я просто попрошу ее оказать мне ответную услугу.       Джек предпринял еще одну попытку образумить друга:       — Альфред, но ведь это ее жизнь. Ты правда хочешь, чтобы она связала ее именно с Расселом? Ты уверен, что он будет ей хорошим мужем, таким, каким ты стал для Маргарет?       С минуту Альфред молчал. Взгляд его стал задумчивым, казалось, будто он ушел в себя. Джек ждал, когда он заговорит.       — Знаешь, Джек, ты рано лишился родителей и многого можешь не знать. Тем более, ты сам никогда не просил руки девушки из хорошей, богатой семьи. Возможно, ты не поймешь этих нюансов, что всегда незримо присутствуют в жизни аристократов, потому что сам ты из другого круга. Но я все же тебя просвящу на этот счет. Когда мой отец приказал мне жениться на Маргарет, я тоже по началу был недоволен и пытался спорить. Но, как видишь, наш с ней брак оказался куда прочнее, чем браки по любви. Айрис еще молода. А Расселу, как и тебе, сорок лет — самый замечательный возраст для мужчины, чтобы жениться. Он сможет о ней позаботиться, она ни в чем не будет нуждаться, ну, и, как следствие, я останусь при своей компании. От этого брака одни плюсы. Ты только вдумайся…       Но вдумываться Джек не стал, как и слушать дальше весь этот бред. Он налил себе виски и неспешно потягивал напиток, глядя через окно на улицу, где снова начал накрапывать дождь. Джек думал о том, что впервые в жизни он ошибся в человеке, но масштаб этой ошибки был колоссальным. Услышав, что в кабинете вновь воцарилась тишина, Джек взглянул на Альфреда и сказал:       — Если это все, чем ты хотел поделиться, то я, пожалуй, пойду. Надеюсь, мисс Грейсток будет рада услышать новость о скором замужестве.       Джек крепко пожал протянутую руку Альфреда и вышел из кабинета, оставив его одного. Альфред этого будто и не заметил, продолжая все также ухмыляться и смотреть в пространство отрешенным взглядом.       Выходя из офиса, Джек столкнулся с Айрис.       — Добрый день, мистер Солсбери. Вы от папы?       — Добрый день, мисс Грейсток. Да. Чудесно выглядите.       Обычный для них диалог, который происходит иногда по тридцать раз на дню. Джек, не оглядываясь, вышел на улицу, не замечая грустного, задумчивого взгляда, которым проводила его Айрис       Обеденный перерыв еще не закончился, и до своей адвокатской конторы Джек решил пройтись пешком, думая над тем, что услышал несколько минут назад. Он гнал от себя эти мысли, но никак не мог отделаться от ощущения, будто предавал ее. Он предавал Айрис. Потому что, черт возьми, девчонка ему доверяет, и он понятия не имеет, как это произошло. Он не прикладывал к этому никаких усилий, скорее наоборот, всем своим видом показывал, что не заинтересован в их хоть и мимолетном, но контакте.       Вернувшись в контору, он вновь погрузился в дела фирмы, что было очень кстати, так как помогало отвлечься от непрошенных мыслей, атаковавших его сознание. Работы и правда скопилось немало. Джек настолько увлекся, что не заметил, как за окном наступили сумерки.       В дверь его кабинета тихо постучали. Он поднял голову от бумаг, разложенных на столе, но ответить ничего не успел, потому что дверь приоткрылась, и в комнату, опасливо озираясь и стараясь не производить лишнего шума, юркнула…       — Айрис? — От удивления он и думать забыл про субординацию и манеры.       А она тем временем медленно подходила к его столу, с грацией пантеры перед прыжком, и не отводила от него взгляда.       — Что-то случилось? Мисс Грейсток, с вами все в порядке? — спросил Джек, поднявшись с кресла, и вышел из-за стола навстречу девушке.       Но Айрис не отвечала. Она, словно не слыша его слов, подошла к нему вплотную, и он почувствовал, как на его плечи у основания шеи легли две прохладные ладони, поглаживая ворот рубашки. Она не проронила ни слова с тех пор, как вошла. Придерживаясь за его плечи, чтобы не упасть, она поднялась на цыпочки к его уху, и Джек услышал ее шепот, от которого по спине побежали мурашки.       — Ты не сможешь избегать меня вечно, Джек.       То, как Айрис выдохнула его имя, недвусмысленно намекало на причину ее появления здесь. Джек попытался оторвать ее от себя, но она лишь прижалась еще теснее, и он почувствовал, как она слегка прикусила губами мочку его уха. Он снова сделал попытку воззвать к ее здравому смыслу, потому что в нем самом этого здравого смысла с каждой секундой оставалось все меньше и меньше. Ее ладони переместились на его затылок, и проворные пальцы тотчас закрылись в волосах, притягивая его ближе. Ее теплое дыхание согревало кожу, и Джек почувствовал едва уловимый запах алкоголя.       — Мисс…       — Ну, хватит, — перебила Айрис. — Ты бегаешь от меня уже на протяжении нескольких месяцев. Со мной что-то не так?       В ее резком голосе сквозила обида.       — Все так, — ответил Джек, стараясь говорить как можно более сдержанно, что давалось ему чертовски трудно, потому что ее пальцы продолжали нежно поглаживать его затылок, посылая электрические импульсы по всему телу и вызывая сладостную дрожь.       — Значит, что-то не так с тобой? — прошептала она ему в самое ухо.       — И со мной все в порядке, — ответил он после короткой паузы, словно со стороны услышав, как голос предательски охрип.       — Но ты меня не хочешь. — Фраза прозвучала скорее как утверждение, и он снова почувствовал, как ее губы коснулись его виска. Держать себя в руках с каждой секундой становилось труднее.       Все-таки ему удалось отстранить ее от себя ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. Их блеск ясно давал понять, что Айрис настроена решительно. Сделав глубокий вдох, он тихо проговорил:       — Дело в том, что ты слишком молода. У тебя впереди целая жизнь. — Почувствовав, что она снова пытается сократить дистанцию между ними, Джек обхватил ладонями ее лицо и продолжил:       — Пойми, мы с тобой слишком разные. Ты же возненавидишь меня потом. А твой отец… Это будет предательством по отношению к нему. — Джек говорил быстро, словно боялся, что если упустит момент, то уже не сможет ничего этого сказать. — Это просто твоя очередная прихоть не более того. А я не хочу быть игрушкой для золотой девочки.       — Мой отец здесь не причем, — ответила Айрис, и взгляд ее ясных синих глаз стал серьезным донельзя. — Это моя жизнь и я буду распоряжаться ей сама. А ты стараешься убедить скорее себя, чем меня. Ты ведь тоже это чувствуешь, это как вспышка молнии, как внезапное озарение. Просто признайся в этом хотя бы самому себе.       Черт, эта девчонка сведет его с ума.       Джек предпринял еще одну попытку ее образумить.       — Ты не понимаешь, что творишь.       — Я понимаю. Единственное, что мне не понятно, это то, почему ты противишься собственным чувствам. Не гони меня, пожалуйста.       С этими словами легким движением пальцев Айрис убрала упавшую на лоб Джека прядь волос и прижалась своими холодными губами к его рту. Джек замер. Все мысли, которые до этого роились в его голове, в один момент испарились. Дыхание стало частым и поверхностным, сердце в груди пустилось вскачь, а по позвоночнику снова прошел электрический разряд. Внизу живота стало нарастать напряжение. Первым его порывом был прижать ее к себе и не отпускать никогда. Но тем не менее, он не сделал ни единого ответного движения ей навстречу. Не чувствуя от Джека ответных действий, Айрис медленно оторвалась от его губ и посмотрела ему в глаза затуманенным страстью взглядом. Почувствовав, что она отстраняется, Джек, словно вышел из оцепенения. Совершенно не раздумывая над своими действиями и над тем, что он будет делать потом, когда страсть поутихнет, он крепко схватил ее за талию, больше не давая возможности отступить, и притянул к себе. Прислонившись лбом к ее лбу, он коснулся кончиками пальцев ее щеки, даря ласку, прикрыл глаза, шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы и, прошептав одно единственное имя: «Айрис», коснулся губами ее губ. Джек почувствовал, как ее тело в его руках задрожало. Он очертил языком контур нижней губы и слегка прикусил. Айрис закрыла глаза и всхлипнула, просунув прохладные пальцы под воротничок рубашки и лаская разгоряченную кожу. Джек скользнул языком через приоткрытые губы, углубляя поцелуй и вызывая еще один полувсхлип полустон. Проворные пальчики уже развязывали галстук, пока он исследовал ее рот, обещавший наслаждение. Поглаживая ее спину, ладони Джека нащупали застежку ее платья. Ухватившись за собачку потайного замка, он потянул ее вниз, открывая и лаская кожу, которая тут же покрылась мурашками. Развязав галстук и бросив его на пол, Айрис принялась за мелкие пуговицы рубашки. Руки ее заметно подрагивали, а пальцы с каждой секундой слушались все хуже и хуже. Не прерывая поцелуя, Джек спустил с ее плеч платье, которое лужицей растеклось под ногами. Ладони заскользили по обнаженной спине, вирисовывая одному ему известные узоры, опускаясь все ниже и ниже. Ее поверхностное шумное дыхание перемежалось с тихими всхлипами, от которых он все больше и больше терял голову. Айрис тем временем расправилась с пуговицами и теперь робко поглаживала его грудь, время от времени задевая соски кончиками дрожащих пальцев. Ее неуверенные ласки распаляли его все сильнее. Джек проложил дорожку из поцелуев от подбородка к шее и прикусил бьющуюся в такт сердцебиению жилку. Еще один приглушенный стон раздался в тишине кабинета. Не отрывая губ от ее шеи, Джек развернулся вместе с Айрис и подтолкнул ее к широкому офисному столу, заваленному папками и бумагами. Рывком он подхватил ее под ягодицы и усадил на столешницу, расположившись между ее разведенных бедер, заставив откинуть голову назад, открывая лучший доступ к нежной шее. Он провел ладонями по бокам сверху вниз, очертил молочно-белую кожу стройных бедер и провел двумя пальцами по ластовице черных трусиков, ощущая, насколько они были мокрыми. От этого движения Айрис едва уловимо напряглась и непроизвольно попыталась свести колени. Этого оказалось достаточно, чтобы слегка остудить его пыл. Он коснулся губами ее виска и прошептал:       — Все в порядке?       Глаза Айрис по-прежнему были закрыты. Она сделала дрожащий вдох и так же шепотом ответила:       — Да. Пожалуйста, продолжай.       Джек вернулся к ее губам и обнял, нежно поглаживая ее спину и чувствуя, как Айрис расслабляется в его руках. Подцепив пальцами застежку ее бюстгальтера, он стянул лямки ненужного сейчас предмета гардероба, и провел руками по небольшим полушариям груди, задевая большими пальцами горошины сосков, которые тут же затвердели, а кожа вокруг них покрылась мурашками. Задыхаясь от страсти, она ласкала его в ответ. Ее руки блуждали по его спине и груди, исследуя каждый мускул, напрягавшийся и расслаблявшийся от нежных касаний ее пальцев. Ее кожа под его ладонями, казалось, пылала, а дыхание сбилось. Джек целовал ее до тех пор, пока в легких не закончился весь воздух. Это было сродни одному на двоих жадному вдоху перед погружением на большую глубину. Изнемогая от страсти, Айрис, так же как и он, боролась за каждый глоток воздуха. Сердце ее билось так сильно, что, казалось, еще немного и оно выпрыгнет из груди. Джек опустил голову, провел языком по затвердевшему соску, и услышал новый стон, казавшийся музыкой, песней страсти для его ушей. Песней, которую она делили на двоих. Влажными поцелуями Джек спустился по животу Айрис, стянул с нее уже насквозь мокрые трусики и коснулся кончиками пальцев ее лона. Дрязнащими движениями пальцы порхали вокруг клитора, размазывая смазку. Стоны Айрис становились все громче, вызывая ответное желание, обещая наслаждение. Брюки становились теснее с каждой секундой и до боли сдавливали его восставший член.       — Джек… Пожалуйста, — сдавленно пробормотала она охрипшим голосом.       Джек завозился с пряжкой ремня, пальцы мелко дрожали и не слушались. Наконец, стянув брюки вместе с боксерами, он провел ладонью по всей длине члена, плавно ввел его в сочащееся смазкой лоно Айрис и на миг замер, ощущая, как стенки ее узкого влагалища плотно обхватили его плоть, словно зажав в тиски. Ее громкий сладостный стон потонул в глубоком поцелуе. Дав ей время привыкнуть к ощущениям, Джек начал медленно двигаться, не отводя взгляда от ее лица. Айрис лишь ловила ртом воздух и, казалось, ее ничто не волновало, кроме мужчины напротив. Сквозь пушистые длинные ресницы она наблюдала за тем, как его серые глаза словно потемнели и в них полыхало пламя. Это пламя обжигало, а ритмичные поступательные движения зарождали в ней такие эмоции, о существовании которых она раньше не подозревала. Айрис оперлась на локти, запрокинула голову и скрестила лодыжки на талии Джека, словно пытаясь сделать их контакт еще теснее, слиться с ним воедино. На ее лбу выступили бисеринки пота. Влажные волосы разметались по плечам. Синие словно небо глаза стали похожими на грозовое облако. Указательным пальцем Джек очертил контур ее влажных приоткрытых губ, она поняла все без слов и захватила его в жаркий плен своего рта, лаская языком и посасывая. Другой рукой он ласкал ее грудь, перекатывая и пощипывая пальцами сосок. От одного вида Айрис, распластавшейся на его рабочем столе, уже можно было кончить. Джек прилагал неимоверные усилия, сдерживая свои естественные порывы, чтобы доставить ей наслаждение.       Боже, какая она тесная.       Постепенно наращивая темп, Джек просунул руку между их телами и нащупал горошину клитора, маленький комочек нервных окончаний, сосредоточие ее женского естества. С каждым толчком узел внизу живота Айрис завязывался все туже. С каждым толчком ее стоны становились громче. С каждым толчком он все ближе подводил ее к краю бездны, шагнув за который она будет принадлежать только ему. Движения его пальцев ускорились, в такт толчкам, которые стали более хаотичными.       — Джек… Я…       — Знаю, милая, давай. Кончай.       С губ Айрис сорвался еще один громкий стон, по телу прошла волна дрожи, и она полностью плавно опустилась на стол, расслабляясь и хватая ртом воздух. Сделав еще несколько поступательных, беспорядочных движений, Джек резко вышел из нее и с глухим стоном сквозь стиснутые зубы кончил ей на живот. Он рывком поднял ее за талию со столешницы и прижал к себе, поглаживая спину дрожащими пальцами и чувствуя такое умиротворение, какого не испытывал, наверное, никогда в своей жизни.       Постепенно их дыхание восстанавливалось, ритм сердца приходил в норму, а разгоряченные от страсти тела начинали дрожать уже от вечерней прохлады, которая потоком врывалась в открытое окно кабинета. Когда мысли в голове обрели какое-то подобие порядка, Джек серьезно посмотрел на Айрис, которая все еще удерживала его в сладком плену своих бедер, и проговорил:       — Что же ты наделала?       Вопрос был скорее риторическим, поэтому он удивленно приподнял бровь, услышав ее ответ.       — Ты не сильно протестовал. И не говори, что тебе не понравилось.       Джек на это только тяжело вздохнул, уткнувшись ей в волосы и вдыхая их аромат, но на губах его против воли играла улыбка.       Так началась их странная связь. Джек и подумать не мог в тот момент, куда она его заведет. Поначалу они встречались так же спонтанно, в его офисе. А в один из дней он пригласил ее к себе домой. И всякий раз, когда она уходила от него в дом своих родителей, он глушил в себе желание не отпускать ее ни на шаг. С Альфредом Джек практически не виделся после того злополучного разговора, но на задворках сознания все же надеялся, что благоразумие возьмет верх и он оставит свою идею выдать дочь замуж за Уильяма Рассела. Айрис об этом разговоре и о навязчивой идее отца он, конечно же, ничего не сказал.       Но чем больше времени они проводили вместе, тем больше он к ней привязывался. Никогда в его жизни не было женщины, которая пробудила бы в нем все то, что удалось пробудить этой девочке. Она стала для него всем: его воздухом, его светом, его наркотиком, без которого он не мог.       Джек и Айрис много разговаривали. Он с удовольствием отметил, что Айрис может поддержать беседу на абсолютно любую тему, будь то основы финансов, юриспруденция, семейная психология или местный бомонд.       Она рассказывала ему о том, как нелегко одаренной девочке, к тому же из богатой семьи, найти друзей среди сверстников; о годах учебы, проведенных вдали от родных; о том, как впервые в жизни на выпускном после нескольких бокалов вина она позволила себе пригласить понравившегося парня на танец, а он, воспользовавшись тем, что она была не совсем трезвая, грубо отымел ее в одной из беседок сада, что окружал университетские общежития. А наутро, мучаясь от адской головной боли, Айрис уехала домой и больше о нем не вспоминала.       И чем больше он о ней узнавал, тем сильнее привязывался и боялся этой привязанности. Боялся собственной уязвимости перед этой молодой женщиной. Боялся, что когда однажды она его оставит, он не справится с этой утратой.       В свою очередь, Джек рассказал ей о своих родителях все, что он о них помнил, о том, что они погибли в автокатастрофе едва ему исполнилось десять; о том, что после этого опеку над ним взял на себя его дядя по отцовской линии, который воспитывал его в очень жестких рамках; о том, что единственным, кто понимал его и при этом ни за что не осуждал, был Альфред, отец Айрис; о том, что эта дружба очень много для него значит. Но Джек умолчал о том, что выбирая между Айрис и дружбой с Альфредом он, конечно же, выберет первое. Умолчал и о том, что свел все общение с ним практически к нулю и о причине, по которой это сделал. Джек даже мысленно не признавался самому себе, что попросту влюбился в Айрис, списывая все свои ощущения на недостаток женского внимания. Он знал, что наступит день и она уйдет, это лишь вопрос времени.       Так и случилось. Был обычный вечер пятницы. На улице разыгралась непогода: дождь большими каплями хлестал в окно, а в дымоходе завывал ветер. Джек пришел домой после изнурительного рабочего дня. На вечер никаких планов не было, поэтому он решил посвятить его отдыху и как следует выспаться. Но внезапный, крайне настойчивый стук в дверь выдернул его из раздумий о предстоящих выходных. Джек задумался, кто бы это мог быть, ведь он никого не ждал. У Айрис на сегодня был запланировал ужин с родителями, а его клиенты никогда не беспокоили без предварительного звонка. Он открыл дверь и увидел на пороге промокшую насквозь, плачущую Айрис. Он поспешно отошел в сторону, впуская ее внутрь. Тело девушки содрогалось от холода и рвущихся наружу рыданий. Увидев начало зарождающейся истерики, Джек провел ее в гостиную, усадил на мягкий диван и принес из кухни стакан воды. Айрис залпом осушила его и кивнула в знак благодарности. Джек дождался, когда она немного успокоится, присел рядом и спросил:       — Что произошло? Ты ведь должна быть сейчас с родителями.       Айрис громко шмыгнула носом и срывающимся голосом, насквозь пропитанным ядом, ответила:       — А я и была. Ужин проходил так же скучно, как и всегда. До тех пор, пока отец не поведал мне о том, что я должна выйти замуж за Уильяма Рассела и спасти тем самым спасти его бизнес от разорения. — На вопросительно поднятую бровь Джека она выкрикнула: — Да, именно его! Мне ничего не нужно от человека, который сначала сослал меня в школу-интернат, а теперь хочет избавиться окончательно от моего присутствия в своей жизни, насильно выдав замуж неизвестно за кого, прикрываясь благими намерениями и пафосными речами о семейных ценностях.       Айрис обвила руками шею Джека, уткнувшись лицом в его плечо. Сквозь тонкую ткань рубашки Джек почувствовал, как из глаз ее снова закапали слезы. Он обнял ее, поглаживая спину успокаивающими круговыми движениями. Мысли его пустились вскачь галопом.       Вот он, тот момент, к которому он себя готовил столько времени. Момент, которого он так боялся и подсознательно ждал. Сейчас он должен ее отпустить. Он не станет давить и требовать. Ни он, ни ее семья не имеют права на нее давить, требовать. Сейчас он расскажет ей, что ему уже все известно об этом, и она уйдет. А он за ней не последует. Так будет правильно. Так будет честно. Отношения не должны основываться на обмане. И кроме того, принцессы не выходят замуж за офисных крыс       Джек обхватил длинными пальцами тонкие женские запястья, отстраняя Айрис от себя ровно настолько, чтобы заглянуть в ее глаза. Заглянуть, возможно, в последний раз и утонуть в них навсегда.       — Айрис, — заговорил он серьезным тоном, — я знаю о планах твоего отца.       В наступившей тишине было слышно только их тяжелое прерывистое дыхание, одно на двоих, звучавшее в унисон. Вдруг тишину разрезал резкий звук звонкой пощечины. Кожа на левой щеке окрасилась красным и нещадно горела, но Джек не сделал попытки к ней прикоснуться, а по-прежнему сидел неподвижно и, нахмурившись, смотрел куда-то мимо Айрис.       — Так, ты знал и ничего мне не сказал?       — Айрис, ты ведешь себя как ребенок. Что бы это изменило?       Она медленно поднялась с дивана и попятились от него, увеличивая между ними расстояние с каждым шагом. Джек тоже поднялся, но так и остался стоять на месте, смотря, как на лице ее отразилась и тут же пропала гримаса боли. В синих глазах полыхала ярость, которую, казалось, можно было потрогать руками. И даже в своей ярости она была прекрасна. Джек собрал всю свою волю в кулак, чтобы не подойти к ней, не прижать ее к себе, игнорируя попытки вырваться и еще раз ударить по физиономии, игнорируя истерику. Просто прижать к себе, защитить, спрятать, любить. Он просто смотрел, как эта девочка, возможно, впервые в жизни сталкивается со взрослыми проблемами. Либо это ее сломает, либо сделает сильной. Третьего не дано.       Он ожидал увидеть водопад слез, услышать крики и ругань, а вслед за этим хлопок входной двери и уже с улицы «Я тебя ненавижу». Но Айрис в очередной раз его поразила. Она снова показала, что гораздо выше стереотипов. Девушка на миг замерла на месте, перестав пятиться, а потом со всего размаху впечаталась в его грудь, крепко обнимая за пояс. Поднявшись на цыпочки, она лихорадочно зашептала на ухо Джеку:       — Давай уедем. Давай сбежим туда, где нас никто не найдет. Я люблю тебя и мне больше никто не нужен. — Она шептала быстро и сбивчиво, будто боялась, что он прервет ее, не даст договорить. — Ты ведь тоже любишь меня. Я чувствую. Ты просто боишься признаться в этом даже самому себе. Прошу, не разрушай то, что у нас есть.       Айрис потянулась к его губам, но Джек схватил ее за плечи и грубо встряхнул.       — Нет. Ты должна уйти.       Айрис какое-то время смотрела на него непонимающим взглядом. Почувствовав, что его хватка ослабла, она вновь потянулась к лицу Джека и прижалась губами к его губам в попытке вовлечь в поцелуй. Но, когда ответной реакции не последовало, она, оторвавшись от его губ, зло сверкнула глазами и сквозь зубы процедила:       — Что, даже не подаришь прощальный поцелуй? Неужели я не заслужила хотя бы это?       Джек резко наклонился к ее лицу и грубо впился в ее губы, сминая и покусывая. Его язык властно проник в ее рот. Поцелуй был жестким, совсем не похожим на его обычные ласки. Он был направлен на то, чтобы сделать больно. Кому от него было больнее, Джеку или Айрис, оставалось загадкой. Когда он наконец оторвался от ее губ, оба тяжело дышали и смотрели друг на друга так, словно не было этих двух месяцев полного взаимопонимания, идиллии. Айрис резко развернулась и пошла прочь. Джек нерешительно сделал несколько шагов следом. У выхода в прихожую она остановилась и обернулась, с горечью посмотрев на него:       — Ты будешь жалеть об этом всю жизнь. — В ее обреченном тоне сквозила та же горечь. — Вот увидишь. И не оглядываясь, она вышла из гостиной, а через несколько секунд Джек услышал, как громко хлопнула входная дверь. Он прикрыл глаза, какое-то время обдумывая все, что только что произошло, а затем схватил стакан, в котором несколько минут назад принес воды для Айрис, и с силой зашвырнул его в стену. Звон бьющегося стекла немного отрезвил его. Он прошел к бару, достал графин с виски и снифтер. Плеснув себе щедрую порцию, Джек осушил его почти залпом и налил еще. Спустя несколько минут, он почувствовал, как по телу прошла волна тепла, а в голове появилась приятная легкость вперемешку с едва ощутимым головокружением. Делая глубокие размеренные вдохи, Джек старался ни о чем не думать, и постепенно все мысли выветрились из его головы, оставив вместо себя лишь блаженную пустоту. Подсознательно он понимал, что это чувство обманчиво и стоило лишь алкоголю выветрится из организма, как его накроет шквал самых разных эмоций от сожаления до злости на себя, на Айрис, на весь мир. Но, черт возьми, сейчас он как никогда был рад этой пустоте.       В понедельник утром Джек проснулся с жуткой головной болью. Он плохо помнил, как провел выходные, но, судя по разбросанным в гостиной пустым бутылкам, осколкам разбитого стакана и тому, что он заснул прямо здесь, на диване, не раздеваясь, он сделал вывод, что из дома никуда не выходил. Приняв душ и две таблетки растворимого аспирина, чтобы хоть как-то привести себя в относительный порядок, он отправился в офис. Не обращая внимание на похмелье, он полностью посвятил себя работе. Следующие несколько недель прошли как в тумане, и в течение этого времени ему удалось убедить самого себя, что он все сделал правильно. Жизнь пошла по накатанной, но теперь разделилась на до и после.       На работе Джек показывал высший уровень профессионализма, только бы не думать ни о чем больше. Все его клиенты, дела которых он вел, были очень довольны и рекомендовали его своим знакомым как очень грамотного и смышленного адвоката. Так что, можно сказать, дела пошли в гору. Но поздними вечерами, вернувшись из офиса в свою скромную холостятскую обитель, Джек снимал маску профессионала и за бокалом крепкого алкоголя упивался жалостью к себе, либо, наоборот, исходил яростью.       Так пролетели несколько месяцев. Наступила зима, а вслед за ней рождественские праздники, которых он даже не заметил, потому что все выходные был мертвецки пьян. А весной на первых полосах всех печатных изданий Лондона красовались фото Айрис Грейсток, дочери и единственной наследницы крупного бизнесмена Альфреда Грейстока в обнимку с Уильямом Расселом. Под каждой из этих фотографий красовалась небольшая статья о том, что несколько дней назад молодые сыграли более чем скромную свадьбу в Париже, куда были приглашены лишь родственники и близкие друзья. На прием, который состоялся в ресторане одного из парижских отелей по случаю этого события, журналистов не впустили, поэтому каждое издательство строило свои, ни на чем не основанные предположения о том, что там происходило, а также о причинах столь поспешного и тайного бракосочетания. Большинство из них единогласно придерживалось версии о беременности Айрис. Джек невесело усмехнулся, собрал все газеты в кучу и бросил в горящий камин, наблюдая за тем, как пламя превращает их в пепел. С момента их с Айрис расставания они больше не виделись. С Альфредом он тоже разорвал всякое общение. Джек всячески избегал тех мест, где они могли бы встретиться даже мельком. Спустя еще несколько месяцев Джек продал свою адвокатскую контору и дом, оставшийся ему от родителей, в котором он жил по сей день, и перебрался Ласс, маленький пригород Шотландии, что находился в округе Аргайл-энд-Бьют.       А через год в газетах вновь стали появляться фото Айрис теперь уже Рассел. Заголовки статей гласили о том, что жена известного миллиардера сняла с его счета весьма крупную сумму денег, оставив его практически ни с чем, и загадочным образом исчезла. Ниже были указаны номера телефонов, по которым следовало звонить тем, кто располагал хоть какими-то сведениями о беглянке. История подверглась огласке и получила широкий резонанс.       Также в статье говорилось о том, что у четы Расселла было все совсем не так гладко, как они хотели показать на публике. Были даже свидетели, которые утверждали, что Уильям Рассел был вынужден жить на две семьи, потому что миссис Рассел не могла иметь детей. С того момента Джек стал собирать о ней всю информацию, какую только мог найти, начиная с газетных вырезок и заканчивая сведениями, которые он получал от частных детективов, что нанимал. Он узнал, что Уильям Рассел бросил все силы на то, чтобы найти непокорную жену, что сначала обманом женила его на себе, а потом оставила ни с чем. За ее поимку даже было назначено немалое вознаграждение. Но деньги Джека интересовали в тот момент меньше всего. Два долгих года он искал ее, иногда следовал за ней попятам, но в какой-то момент она вновь терялась из виду, оставляя его ни с чем, и вот наконец след привел его на другой континент за много миль от Британии, и на этот раз Джек не собирался оставаться в дураках. Как и предсказывала Айрис в момент их последней встречи, он пожалел. Пожалел, что не боролся, что отпустил, вернее прогнал ту, которая была для него всем. Для себя он уже все решил. Ему нужно с ней поговорить, посмотреть ей в глаза, объясниться. И если после этого она его прогонит, то так тому и быть. Он готов принять ее решение, каким бы оно ни было.