Замок на песке

Ребёнок за стеной понемногу затих, кровать тихо скрипнула, это Бэлла вернулась на место. Падме перевернулась на другой бок, но тут же поняла, что сон безнадёжно ушёл, нужно было срочно его вернуть, если она не хочет с утра быть сонной и совершенно разбитой. На кухне в шкафу есть аптечка, а в ней - снотворное, придётся вставать. И Падме, накинув халат, вышла из комнаты. На кухне она налила воду в стакан и бросила туда пару шипучих таблеток. Глядя на то, как те медленно всплывают на поверхность, растворяясь в белых пузырьках, она опять вернулась назад на те восемь лет. Теперь, с высоты своего опыта, Падме понимала, что именно тогда, именно в тот момент появилась первая трещина в отношениях её и Раша. Раньше причина виделась ей в ином, но теперь всё наконец стало ясно. Просто тогда Энакин лишил её самой возможности быть счастливой, неважно, с Рашем ли, или с другим, не было самой почвы в её душе, на которой могло бы вырасти это счастье. Но Падме в то время об этом не думала, наоборот, она уцепилась за Раша мёртвой хваткой, как утопающий за соломинку. Вот он рядом, с ней, такой близкий, родной, они любят друг друга и всё у них хорошо, а будет ещё лучше. Падме взяла стакан в руку и опрокинула в себя в несколько глотков. А ведь когда-то на этой кухне они сидели втроём, хотя обстановка здесь тогда была совсем другая. Шкафы были белые и вообще... Но этой весной Падме наконец сделала в квартире давно желанную перепланировку. Изменила полностью всю остановку, придумав каждой комнате свой цвет и стиль, сперва подобрала мебель, а потом аксессуары к каждому набору. Это надолго увлекло её, почти так же, как в ранней юности поделки из стекла. Тогда она не понимала, что таким образом прячется от самой себя, своей жизни, которая не устраивала. Теперь понимала, но ничего не имела против такой сублимации. И потому обустраивала своё жилище так, словно хотела его показать. Но вот кому? Рашу? Падме сама его выгнала, у тому же, тот никогда не придавал особого значения обстановке, так, что его не удивишь богатым убранством. Соле? Показать той, что она без неё не пропала и даже возвысилась над старшей сестрой. Типа, вот, посмотри, если бы ты меня тогда не предала, я бы так и осталась и наивной мечтательницей с копеечной зарплатой, что же мы видим теперь? Я - канцлер Республики, первое её лицо и голос, а ты как была безработной женой богатых мужиков, так дальше и не продвинулась. Да только вот Сола, при всей её любви к красоте, равнодушна к интерьерам. Вот если бы в этой квартире был какой-то красивый мужчина с огромными глазами, литыми мышцами и киллометровым счётом в банке, то тогда Сола заинтересовалась бы. Но никаких мужчин в доме Падме не было, она не искала новых знакомств, а старые воскрешать не хотела. Она вообще избегала мужчин, хватит с неё, достаточно боли и предательств. Снова пускать кого-то в душу, привязываться, приростать, а потом страдать от утраты. Не надо ей этого. У неё есть сенат, коллеги и народ, которому она нужна, это и есть её жизнь, её семья. Но даже наедине с собой Падме понимала, что это иллюзия и что никакая служба, даже самая лучшая и любимая, никогда не заменит семью и любовь близких. А если и сможет это сделать, то ровно в такой же степени, в какой протез способен заменить утраченную конечность. А если уж быть до конца честной с самой собой, то в первую очередь, занимаясь перестановкой, Падме подумала о своих детях. Как часто представляла она себе эту их встречу. Вот, Энакин привозит к ней Люка и Лею, говорит, что хватит с неё, любой срок рано или поздно заканчивается, а детям нужна мать и пускай она видится с ними когда захочет. Падме много раз за эти годы пыталась представить себе Люка и Лею, но ничего не получалось, их образы расплыаались перед глазами, теряя чёткие очертания. И вообще, не нужно было углубляться в мысли о них, иначе за этим последует приступ бесконтрольной тоски, нельзя позволять их себе слишком часто. Допив содержимое стакана, Падме вернулась в спальню, но уже через несколько минут снова села на кровати. Снотворное не помогло, мысли окончательно вышли из-под контроля.

***

- Похоже, ты совсем лишилась ума! На кого ты собираешься оставить ребёнка? - началось очередное утро с недовольного крика Бэллы - Пускай она даже опытная и ты знаешь её сто лет, для ребёнка это всё равно чужой человек. - Сабе в нашей семье с моего детства, - возразила ей Падме - И не могу же я оставить командировку из-за того, что станция Камино, якобы, не знает, что делать с ненужными никому клонами. Даже враги не придумали бы мне худшей ловушки! - Давай ты не будешь срывать на беззащитнлм ребенке своё недовольство жизнью, - продолжала горячиться Бэлла - И потом эта твоя Сабе не умеет обращаться с младенцами. И ты подумай о том, как повела бы себя, будь это твой ребёнок, твой сын, которого ты зачала в любви, носила в себе девять месяцев, а потом родила. Что бы ты сделала? - Откуда мне знать? - пожала плечами Падме, а Бэлла ответила с торжеством в голосе: - Взяла бы с собой! Падме с размаху села на диван. Ответить ей было нечего. Когда много лет назад она случайно встретила Бэллу на Корусанте и предложила ей работу, то не знала ещё основных правил руководителя. Первое - не брать на работу друзей и родных, второе - не превращай своих подчинённых в приятелей. Никаких доверительных посиделок за чашкой чая, все разговоры только по делу, как и визиты в свой кабинет, перерыв в разное время, обращение только на Вы и по должности. Иными словами, никакого панибратства. А приняв Бэллу у себя, Падме нарушила все эти правила разом. Ведь та была подругой её юности, которая, переехав с Набу на Корусант, вышла замуж за бывшего друга Раша Билли и едва выйдя из декрета, осталась без работы. Посему, всё вышеперечисленное имело место быть. Падме слишком поздно осознала, что это ошибка, уже потом, когда поняла, что её заместитель превратился в подругу. А почему превратился? Потому, что других подруг Падме не имела. Почему не имела? Потому, что не давал покоя случай с Солой. И этот случай повлек за собой и другой, о чём Падме сейчас первый раз пожалела. Бэлла её искренне любила и переживала о ребёнке, поэтому Падме просто не имела морального права сказать ей: Не твоё дело, говори, что велят и не лезь с советам. - Это продлится недолго, максимум, недели две, - продолжила Падме оправдываться - И потом, ты сама видишь, от меня в этом вопросе мало толку, он всё время орёт у меня на руках. - Знаешь, почему он орёт? - неожиданно выдала Бэлла - А потому, что чувствует, что ты его любишь, что ты равнодушна у нему, такое впечатление, знаешь, что ты держишь любовь в себе, словно бережёшь для кого-то, кто завтра придёт и ему не хватит. А ведь между тем любовь только возрастает от того, что ею делятся, со всеми подряд. Падме сжала руками виски. Надо же было так далеко запустить Бэллу в свою жизнь. Теперь уж поздно кулаками махать после драки. Получай теперь, что заслужила. - И думается мне, что я знаю, для кого ты любовь хранишь, - разливалась дальше Бэлла - Ради того же, ради кого ты всех остальных обворовала. Родителей, мужа, детей, теперь вот этого бедолагу, словно боишься, что завтра он придёт и ему не хватит! - Бэлла, замолчи, - попросила её Падме, не желая ссориться. - Нет уж, дослушай, - не уступила ей та - Кроме меня тебе этого никто не скажет. - Если ты сейчас же не закроешь рот, я тебя уволю, - пригрозила Падме уже всерьёз. - Да больно надо, я сама уйду! - обиженно воскликнула Бэлла и бросилась на выход. И словно отвечая на это, из гостиной послышался тихий писк, грозящий перейти в неистовый рев. Падме взяла коммуникатор и набрала знакомый контакт: - Сабе, поторопись, ты мне срочно нужна!