Девятый круг

Сара всё боялась коснуться губ Аарона. Казалось бы, он наконец был рядом, обнимал её так непринуждённо, но крепко, его глаза, источающие радость встречи и непоколебимое спокойствие, скользили по родным чертам. Она жалась к нему, словно ребёнок, нуждающийся в защите взрослого, вдыхала аромат парфюма и мало-помалу успокаивалась, но целовать не смела. Что ж, он сделал это за неё. Невесомо, совсем нежно и ласково, словно пытался разбудить. Каждый в аэропорту торопился куда-то, голос громкоговорителя оповещал о рейсах, а они всё стояли посреди толпы, не в силах отстраниться друг от друга. Всего два дня они не были рядом, но теперь, наконец встретившись, вновь ощутили нужду не расставаться ни на день. Странно, они вместе два года, год женаты, но чувства их всё не утихали, лишь крепли с каждым мгновением, проведённым вместе. — Так почему в водолазке? Жарко до обморока. — Не знаю, захотелось, красивая ведь. — Красивая ты, детка, а не кусок ткани. Много лет Аарон не позволял женщинам водить своё авто, наверное, слишком ревностно относился к нему, к тому же мало ли что может произойти, будь за рулём девушка. Простая предосторожность, вовсе не сексизм, так он говорил. В какой момент Сара села за руль его машины, он точно не помнил, это случилось ещё до их свадьбы. Странно, непривычно, да просто стыдно быть пассажиром в собственном транспортном средстве, пока процессом руководит девушка. Однако Аарон привык, и Сара периодически занимала его место. Теперь её аргумент был невероятно прост: после перелёта следует отдохнуть. Тяжело было не согласиться, перелёт выдался действительно трудным из-за не умолкающего ни на минуту ребёнка. Он скучал по этим разговорам ни о чём и обо всём одновременно. Такого не было недели две, наверное, то Аарон был занят и не отрывался от бумаг ни на миг, то Сара мучилась от непрекращающихся головных болей. Короткие обрывки диалога — это всё, что они могли себе позволить. За совместной готовкой ужина их беседа, не знающая конца, становилась ещё более приятной, чем всегда. — Почему Вишня не приехал, кстати? — поинтересовался Аарон, вспомнив, что им следует обсудить кое-что важное. — От похмелья мучается, наверное, не знаешь его, что ли, — пожала плечами Сара, сохраняя естественную непринуждённость в голосе. И речи не было о том, чтобы Вишня поехал с ней. Сам он не вызвался, а она даже не думала звать с собой. Особого внимания данному факту Аарон не уделил, поговорят позже. За пустыми, по сути, разговорами, просмотром фильма и прочими мелочами прошёл весь день. Сара всё не переодевалась, кокетливо отвечая, что ей попросту лень. Когда же Аарон вызвался помочь ей, ловко увернулась, всё также смеясь и томя мужчину, не давая желаемого. Каждое его откровенное прикосновение будоражило и пугало. Он не должен был увидеть то, что она так глупо, но тщательно прятала. Риски были слишком велики, она проиграет. Последней её надеждой была единственная подруга. Адель сможет придумать хоть что-то, неужели ей никогда не доводилось избавляться от засосов. В конце концов дома у неё едва ли не целый шкаф отведён для хранения косметики, в этом безумии точно найдётся что-то, что возымеет нужный эффект. Вечерело. Пока Аарон отвлёкся на протекающий в ванной кран, Сара скоро переоделась. Чёрное обтягивающее платье длиной немного выше колена, с длинными рукавами и, конечно, высоким горлом было одним из самых любимых, сегодня оно было выгодно с практической точки зрения. — Куда это мы собираемся на ночь глядя? — усмехнулся Аарон, заметив вошедшую в ванную Сару. Та, отодвинув инструменты, которые использовал мужчина, поставила на широкую монолитную раковину со столешницей косметичку. — Мы с Дель едем в караоке, — тихим голосом ответила девушка, почти не размыкая губ. Пожалуй, лучше молчать вовсе, пока старательно выводишь стрелки подводкой. Пусть она давно овладела этим навыком и рисовала их быстро и без особых усилий, внимание не было лишним. — В таком платье и в караоке? — переспросил Аарон, убирая инструменты на их законное место под раковиной. — Не надену же я максимально откровенное мини. Это в самый раз. — В самый раз для того, чтобы остаться дома с мужем, — дополнил он, скользнув взглядом по точёной фигурке. Чёрт, она просто до исступления хороша, именно поэтому нужна ему дома. И нужна прямо сейчас. — Ещё чего! — хохотнула Сара, небрежно кидая в косметичку подводку и тушь. С глазами было покончено, остались только губы. Тёмно-красная помада почти достигла своей цели, однако закончить макияж девушке не было суждено. Прежде чем Сара успела хотя бы начать, Аарон чётким движением извлёк помаду из кольца пальцев и, не заботясь о дальнейшей её целостности, отбросил в сторону. — Эй! — только и успела воскликнуть она, как лишилась возможности говорить вовсе. Его губы в один момент завладели её, требовательно сминая, кусая до боли и онемения. Крепкие руки прижали девичий стан к телу, пальцы с силой впивались в талию и бёдра. А в ответ она могла лишь глухо постанывать в губы и крепче жаться к мужчине, позабыв о всякой конспирации. Посчитав какие-либо прелюдии лишними, Аарон бесцеремонно развернул девушку спиной к себе, заставив опустить руки на раковину. Поднял подол платья на уровень талии, после чего раздался звук хлёсткого шлепка, кожа ягодиц едва ли не горела, отдавая лёгким покалыванием. — Почему ты не дала мне сделать это днём? — спустил бельё вниз, оставляя где-то на уровне колен и позволяя упасть на пол. — Я задал вопрос, отвечай мне, Сара. — Простишь меня, милый? — это наивное выражение лица… При виде него всегда хочется стереть его, сменить своими действиями на закатывающиеся от удовольствия глаза, раскрытые губы и приподнятые, но совсем по-другому, нежели сейчас, брови. — Оставляешь вопрос без ответа. В таком случае твой вопрос также останется открытым. Резким движением наполнив девушку, Аарон с самого начала задал не самый высокий темп, однако жёсткие толчки с продолжительным интервалом делали своё дело. Пронзительные стоны, граничащие со всхлипами, срываясь с губ, отражались от кафельных стен ванной, сливаясь со звуком пошлых шлепков тел. Слишком грубым, но таким словно бы необходимым казалось каждое его движение, каждый удар по раскрасневшимся бёдрам. С усилием удерживая равновесие, Сара вцепилась в края раковины, наклоняясь всё ниже и отдавая Аарону возможность полного руководства над ней и её телом. И он руководил, потому что в такие моменты определённо имел над ней власть. Одна ладонь переместилась с талии на подбородок, Аарон крепко держал её лицо, заставив поднять голову так, чтобы она видела своё отражение в зеркале. — Смотри на себя, Сара, — другая же ладонь опустилась ниже, пальцы накрыли клитор, стимулируя в порывистом темпе. — Нравится видеть себя такой? — Да, блять, да! — выкрикнула она, то ли отвечая на вопрос мужа, то ли высвобождая эмоции. Теперь нельзя было отличить стоны наслаждения от плача, так страстно девушка желала оказаться на пике. Оттого не смогла сдержаться и накрыла ладонью его пальцы, будто прося ускориться и помочь ей достигнуть желаемого. Аарон поднял её корпус, прижимая к телу, и в тот же миг Сара, задрожав, вскрикнула. Дрожь никак нельзя было унять, всё тянуло опуститься на пол, но Аарон держал её крепко, не позволяя даже незначительно изменить положение тела. — Тише, родная, тише. Он словно в одно мгновение стал другим человеком, ласковым и заботливым. Касался губами виска, щеки и дрожащих пальцев, что тянулись к его лицу. Он видел её в отражении зеркала: совершенно вымотанную и обессилившую, с одной только слезой на щеке. Развернув её лицом к себе, Аарон скоро подхватил её и усадил на раковину. Прошло какое-то время, прежде чем Сара вновь притянула его к себе, закрепляя ноги на его бёдрах. Теперь всё было по-другому. Аарон входил мягко и не торопясь, позволяя насладиться каждым движением и каждой секундой, что они в который раз проводят вместе. Сара же выгибалась ему навстречу, сквозь блаженную улыбку целуя губы. Горячая сперма наполнила её изнутри, и Аарон, шумно выдохнув, прижался лбом к её, зарываясь пальцами в слегка влажные волосы на затылке. — Я хочу сына, Сара. Мужчина всё ещё тяжело дышал, но в своих словах был уверен — они не были мимолётным порывом или внезапно вскрывшимися эмоциями. Это именно то, о чём он думал на протяжении долгого времени, то, чего он хотел. Сара же, неожиданно для него, слабо рассмеялась. Зря он не говорил раньше. Когда он узнает о Вишне, ни сын, ни она сама ему будут не нужны. А он узнает, в том не было сомнений. — Мне нужно в душ, — заявила она, словно игнорируя его слова. — Так иди, я тебя не держу. — Выйди. Пожалуйста. Мне нужно подумать, Аарон. Качнув головой, Аарон проронил лёгкую усмешку. Привёл себя в относительно привычный вид, но выходить всё ещё не собирался. Вновь он взял её лицо в свои руки и заговорил тихо, но уверенно: — Что бы ты сейчас себе ни придумала, я поддержу тебя. Потому что ты — моя. В горе и в радости, в болезни и здравии, — улыбнулся он, цитируя слова, произнесённые святым отцом в день их свадьбы. А после коротко коснулся сомкнутых губ и вышел из ванной, позволяя девушке погрузиться в раздумья.

***

— Удивительно, честное слово! — воскликнула Адель, едва Сара переступила порог её дома. — Никогда не опаздывала, а сегодня опоздала на целый час! Какова причина, миссис Хилл? — Аарон опять выебал меня как последнюю суку, — выдохнула она. Ей понадобилось время, чтобы вновь привести себя в презентабельный вид и просто собраться с силами. — Как обычно, — хохотнула Адель. — Как обычно, — подтвердила Сара. Гостья, пройдя в небольшую гостиную, единственным источником света в которой был огонь в камине, грузно опустилась в кресло и скучающим взглядом скользнула по бутылке вина и двум бокалам, приготовленным хозяйкой дома заранее. Конечно, никакого караоке в их планах на вечер не было, только они с Адель и дорогой алкоголь. Почему, зачем она соврала Аарону, Сара не знала, казалось, в это он непременно поверит. — Он всегда так жёстко трахается? Почему, интересно… Да что с лицом, Сара? — возмутилась Адель, глядя на ушедшую в себя подругу. — Почти каждый раз собственный муж до оргазма доводит — осечки единичны! — а она недовольная сидит! — Дай мне во что-нибудь переодеться. Широкие мешковатые штаны длиной до самых стоп и футболка в буквальном смысле размера на два больше нужного были удобны для вечера в компании подруги и вина, кроме того футболка открывала вид на шею, состояние которой Адель не преминула отметить. — Надо же! — присвистнула она. — А муженёк твой постарался, я смотрю! — Это не Аарон, — с губ скользнула натянуто-весёлая усмешка: ей даже не пришлось ничего делать, Адель сама себя обманула, разве не забавно? Забавно, конечно. Жаль только, правда не так смешна. — К-как это, не Аарон? Как быстро светская львица превратилась в растерявшегося котёнка, маленького, ничего не понимающего, словно бы загнанного в угол. — В смысле, не он? Кто?! Адель верила ей, но не могла поверить в то, что Сара была с другим. Это ведь попросту невозможно, она бы ни за что не изменила ему. Её можно спросить о чём угодно, как правило в ответе будет фигурировать имя Аарона. Что делала вечером — смотрела с Аароном фильм; какие планы на выходные — поедет с Аароном за город; почему не отвечала на звонки — исполняла супружеский долг. Аарон, Аарон, Аарон. Везде и всегда, без него и Вишни ни шагу. Стойте, Вишня… — Только не говори… — Вишня. Да, наш милый, добрый, золотой Вишня, — Сара истерически рассмеялась. Чёрт, да она сама не верила, что переспала с ним. Однако истерический смех быстро сошёл на нет, уступая место горьким слезам. — Вчера. Мы с ним напились до отключки, и он… он… начал целовать меня, а потом… — она развела руками, дав понять, что случилось после. Впрочем, всё и так было предельно ясно. — Я такая дура, Адель! — девушка упала в кресло, выпуская наконец все те эмоции, что копила в себе около суток. — За что мне это?! Я же… Всё же было так хорошо, за что, Господи… — Все ошибаются, крошка, — Адель, мигом оказавшись рядом, прижала дрожащую подругу к себе, лаская и успокаивая. — Так бывает, без ошибок мы бы не были людьми. — Но я не ошибалась! Я просила его, я не хотела, Адель, клянусь! Он не слушал, он любит меня, понимаешь? У него крыша поехала от этой любви! Он сказал, что расскажет всё Аарону и разрушит наш брак. Сукин сын, ему в аду гореть мало! — Не хотела?.. Ты не хотела этого, Сара! — Адель оторвала её от себя и заглянула в глаза. — Ты должна рассказать ему обо всём первой, он поверит тебе! Он же любит тебя больше всего и всех в этом ёбаном мире! — Нет… нет, он… — Хватит! Поверит, Сара, потому что ты скажешь правду! Но только правду, слышишь? Ничего, кроме правды. Сара рассеянно мотнула головой. Адель, может, и была права, но всё-таки в свой успех она верила слабо. Но что было делать, это был единственный её шанс спасти их. Домой в тот вечер Сара ушла с разболевшейся головой и тональной основой, которую, по-видимому, получилось бы смыть только с помощью керосина или другой ядрёной гадости. Аарон уже давно спал. Стараясь не разбудить его, девушка улеглась в постель, прижавшись к крепкому телу и боясь предположить, что произойдёт завтра.