Обнажая сердца

Сеул, 2020 год

      Яркое полуденное солнце упрямо пробивается сквозь узкую щель между плотными шторами, разрезая полумрак комнаты ослепительным лезвием света. В его золотистом луче, словно мириады крошечных звёзд, кружатся и танцуют пылинки, создавая живой, дышащий космос в миниатюре. Тэхён заворожённо следит за этим безмолвным балетом, пока резкий толчок в бок не возвращает его в реальность.       — Ты вообще меня слышишь? Или там, в облаках, интереснее? — в голосе Чимина угадывается лёгкое раздражение, приправленное беспокойством.       Тэхён медленно поворачивает голову и моргает, привыкая к тусклому свету комнаты.       — А? Что? Да… То есть не совсем, прости. В последнее время я как будто не здесь вовсе, — растерянно произносит он.       — Да я уж вижу. Что-то стряслось с Чонгуком? Говори давай! — Его взгляд становится проницательным и участливым.       Тэхён тяжело вздыхает и задумчиво грызёт уголок большого пальца.       Он страдал бессонницей уже несколько ночей подряд, бесконечно прокручивая в голове возможные варианты серьёзного разговора с Чонгуком. Но любые подобранные слова тут же рассыпались в прах, потому что казались фальшивыми, нелепыми и неубедительными.       — Мне нужно кое с кем встретиться, — начинает витиевато Тэхён. — Но не знаю, как подступиться с этим к Гуку. Даже не представляю, как вообще об этом заикнуться.       — А куда ты намылился? — Чимин настороженно подаётся вперёд. — Это может ему не понравиться? — Тревога в его глазах лишь нарастает.       Тэхён замирает на пару секунд, взвешивая все за и против. Но годы, проведённые бок о бок, доказали преданность Чимина не единожды. Он всегда был той скалой, на которую можно опереться.       — Мне нужно встретиться с Богомом, — выдыхает Тэ, и эти слова повисают в воздухе тяжёлым, гулким эхом.       Чимин подскакивает, будто получив разряд тока. Его воображение тут же рисует яростную, разрушительную бурю, которую закатит Чонгук.       — Ты это серьёзно? Тот самый Пак Богом? — уточняет он в надежде, что, возможно, речь о тёзке или о каком-то другом человеке.       — Угу… — Тэхён безвольно кивает. — Не спрашивай у меня ничего, пожалуйста. Просто мой друг в очень сложной ситуации. Ему нужна помощь, а я не могу отказать.       Чимин сползает с кровати и начинает нервно метаться по комнате. В памяти всплывают отрывки того вечера, когда Чонгук, обезумев от гнева и боли, чуть не превратил свою спальню в руины. И причиной тому было всего одно имя.       Грёбаный Пак, мать его, Богом.       — Может, он тебе и друг, но ты же прекрасно знаешь, что Чонгук сходит с ума, едва заслышав это имя! — напоминает Чимин, и его слова попадают точно в цель.       Тэхён зажмуривается, откидываясь на огромную, невероятно мягкую подушку Чимина. Она такая воздушная, что кажется, будто проваливаешься в пушистое облако. На мгновение он представляет, как тот утопает в ней щекой, безмятежно посапывая. Но сладкий образ тут же растворяется, вытесняемый гнетущей реальностью. Брови Тэхёна смыкаются у переносицы, отчего проступает глубокая складка. Ревность Чонгука действительно сравнима со стихией, абсолютно неподвластной какому-либо контролю. Обманывать его не хочется, но иного выхода Тэ просто не видит.       — Мне нужен всего один вечер. Даже несколько часов. Прикроешь меня? — Он бросает на Чимина умоляющий взгляд.       — Что? Нет! И не вздумай втягивать меня в эти твои тайные операции! — Тот в панике понижает голос до испуганного шёпота и бросает взгляд на дверь, будто ожидая, что она вот-вот распахнётся. — Я не смогу врать Чонгуку в глаза! Он потом нас обоих на мелкие кусочки порвёт!       — Ну пожа-алуйста! — Тэхён складывает ладони лодочкой, а брови домиком. — Я просто встречусь, пообщаюсь с ним и сразу же метнусь назад. Там дело действительно серьёзное и точно не для телефонного разговора. Обещаю, всё пройдёт тихо и никто ничего не узнает!       — И какую же легенду приготовил? Куда ты, по твоей версии, отправляешься? — скептически интересуется Чимин и, остановившись, скрещивает руки на груди.       — Ничего лучше, чем поездка к родителям, в голову не приходит. Кажется, это самый безопасный вариант, как думаешь? — озадаченно рассуждает Тэ.       — Да, наверное… — нехотя соглашается Чимин. — Но ты ещё раз хорошенько подумай: если правда всплывёт, будет не просто скандал, а настоящее цунами. Прикрывать тебя я не стану — это моя принципиальная позиция. Но… если всё обойдётся, так уж и быть, промолчу.       Чимин с содроганием представляет, во что может вылиться доброта Тэхёна и его неизменное желание помочь, даже если это грозит ему самому серьёзными проблемами. Лезть в огонь, зная, какую рану оставил в душе Чонгука тот случай с Богомом, — верх безрассудства.       — Спасибо тебе и за это, — тихо благодарит Тэхён, не осознавая до конца, какая лавина бед грозится обрушиться на него в ближайшем будущем.

***

      Тэхён мчится по трассе, уверенно сжимая руль. Он намеренно отказался от водителя, чтобы не было лишних свидетелей. Ему нравится чувствовать себя хозяином положения, контролировать скорость, сливаясь с дорогой. Жаль, что такая возможность выпадает крайне редко. Громкая, ритмичная музыка заполняет салон, но даже она не заглушает внутреннее беспокойство.       Место встречи было выбрано уединённое, вдали от людных кафе и любопытных глаз. Страх, что Чонгук каким-то образом узнает правду, сжимает сердце Тэхёна ледяным комом с каждым пройденным километром. И чем ближе цель, тем сильнее становятся стыд и сожаление о начатом обмане.       Припарковавшись на пустынной набережной Хангана, он глушит двигатель и берёт в руки телефон. На экране — непрочитанное сообщение от Чонгука.       Чонгук-и:       Если что-то пойдёт не так, просто позвони. Я сразу же приеду. Люблю…       От этих слов лицо обдаёт жгучим жаром стыда. Тэхёну до тошноты противен такой спектакль. Он уже хочет развернуться и умчаться назад, но судьба распоряжается иначе. Не успев ответить, Тэ замечает приближающуюся фигуру Богома.       — Привет! — Натянуто улыбаясь, Тэхён выбирается из машины и на ходу заключает друга в короткое формальное объятие.       Богом выглядит потрёпанным.       Глубокие тени под глазами контрастируют с бледной кожей, а волосы хаотично торчат. Этот образ никак не вяжется с его обычной ухоженностью, отчего Тэхёну становится очевидно: дела действительно хреновые.       — Привет, — тихо шелестит Богом. — Пройдёмся?       Они медленно движутся вдоль реки, уходя подальше от редких прохожих. Лёгкий ветерок треплет пряди волос, принося с собой иллюзию свободы. Для них, живущих под прицелом камер, такие простые прогулки — нечастая и почти запретная роскошь. Открывающийся с берега вид на водную гладь и городской силуэт на противоположной стороне заставляет Тэхёна невольно улыбнуться. Он не торопит друга, давая собраться с мыслями, терпеливо ожидая.       — Я попал в ужасную передрягу, Тэ, — наконец начинает Богом, и его голос предательски дрожит. Он кутается в толстовку, хотя вечер по-летнему тёплый. — Видимо, моя репутация трещит по швам…       — Что случилось? — Тэхён поворачивается к нему с сочувствующим видом.       — Кажется, я перегнул палку со своими религиозными высказываниями, и теперь на меня обрушилась такая волна хейта, что мне сложно этому противостоять.       Тэхён в курсе увлечения Богома и знает о его принадлежности к церкви Jesus Centered Church, которую многие клеймят сектой. Они всегда обходили эту тему стороной, и Богом никогда не пытался вовлечь его. Это была святая святых, личное и неприкосновенное пространство друга. И теперь, услышав начало, Тэхён понимает, о каком именно хейте идёт речь. Но что он может предложить, кроме поддержки? Реальных рычагов влияния у него нет.       — Знаешь, жизнь — это череда подъёмов и падений. Одних они закаляют, а других ломают. Я очень не хочу, чтобы ты пострадал из-за чужих слов. Просто постарайся принять эту ситуацию как ценный урок. Тебе нужна пауза в работе. Помнится, ты говорил, что вскоре тебя призовут на службу?       — Да, осталось недолго, но от этого только страшнее, — признаётся Богом. — Вдруг и там всё повторится? Из-за моих предпочтений, да и вообще…       Мимо них неожиданно проносится велосипедист. Он замедляет ход и на несколько секунд задерживает на Тэхёне пристальный взгляд, несмотря его на маскировку — бейсболку и тёмные очки. Тэ чувствует едва ощутимый холодок по спине, опасаясь, что его, возможно, узнали. К счастью, незнакомец довольно быстро скрывается за поворотом.       Было безрассудно приезжать сюда без охраны.       — Сейчас тебе лучше всего уйти в тень, — убеждает его Тэхён. — Не появляться на публике. А когда отправишься в армию, и страсти поутихнут… Возвращаться уже будет гораздо проще.       Богом всегда нравился Тэхёну своей лёгкостью и искренностью. Он ценил их дружбу, ведь за все эти годы, кроме членов группы, у него почти не было близких друзей — разве что Вуг-фэмили, но с ними из-за несовпадения графиков было довольно сложно пересечься. А после примирения с Чонгуком он и вовсе стал избегать встреч с Богомом, опасаясь вспышек ревности.       — А как у вас с Чонгуком дела? — внезапно спрашивает Богом, будто угадывая ход его мыслей.       При упоминании имени макнэ по лицу Тэхёна расплывается тёплая, неподдельная улыбка, и он понимает, как сильно соскучился за эти несколько часов разлуки.       — Всё прекрасно. Он, правда, ужасный собственник, а та история, где я соврал, что мы с тобой пара, до сих пор сидит в нём занозой.       — Он… не в курсе, что ты здесь со мной? — удивлённо уточняет Богом.       — Нет. Если бы узнал, ни за что не отпустил бы, — оправдывается Тэхён, чувствуя, как горят кончики ушей.       Богом лишь молча кивает, решив, что другу виднее, как поступить в этой ситуации.       Они ещё долго сидят на берегу, говоря о жизни, её неожиданных поворотах и о том, как оставаться собой в жестоком мире шоу-бизнеса. Когда наконец поднимаются и бредут к своим машинам, солнце уже за горизонтом и окрашивает небо в багрово-лиловые тона.       — Спасибо тебе большущее! — Богом крепко обнимает Тэхёна. — Твоя поддержка действительно придала мне сил.       И правда, он выглядит немного повеселевшим, а улыбка на его лице уже менее натянутая. Значит, встреча не была напрасной.       Они прощаются и расходятся по машинам. И пока Тэхён едет обратно, ему кажется, что всё прошло прекрасно и без непредвиденных ситуаций.       Он сохраняет спокойствие до следующего утра.

***

      — Просыпайся, моя соня.       Ласковый голос Чонгука и нежные прикосновения к щеке мягко будят его. Следом прилетает лёгкий поцелуй в кончик носа.       — Глаза слипаются… Не могу-у, — бормочет Тэхён, уткнувшись лицом в подушку.       — Ты поздно вернулся, вот и не выспался. — Чонгук перекидывает через него свою ногу, обвивает рукой и пристраивается головой на его груди. — И вчера ты был каким-то неразговорчивым. Всё в порядке?       От этого вопроса сон как ветром сдувает. Снова приходится лгать. Мерзкое, противное чувство скручивает желудок.       «Нужно во всём признаться. Но только не сегодня. Сейчас точно не время».       — Да, всё хорошо, спасибо. А что на завтрак? — Тэхён старается перевести разговор в нейтрально-бытовое русло.       — А что бы хотел мой дорогой хён сегодня? — Чонгук приподнимается на локте и с сияющим взглядом целует его в подбородок.       — Всё, что приготовишь своими золотыми руками, будет волшебным! — Тэхён улыбается, стараясь, чтобы это было естественно.       Прохладный душ немного бодрит и приводит мысли в порядок. Впереди сложный съёмочный день, поэтому нужно быть в форме. Вытирая запотевшее зеркало, Тэ рисует на нём пальцем сердечко и на секунду замирает, глядя на своё отражение. Муки совести продолжают терзать, и нет этому конца и края.       Кухня наполнена аппетитными ароматами хрустящего бекона и яиц.       — Мм, французский омлет? — По старой привычке Тэхён подходит сзади, укладывает подбородок на плечо Чонгука и не отлипает от него, следуя за ним от плиты к столу, как тень.       — А мне тоже перепадёт кусочек? Или это блюдо для избранных? — с фальшивой обидой в голосе интересуется Хосок, устроившийся за столом.       — Я наготовил для всех, так что кто первый, того и тапки! — смеётся Чонгук, аккуратно перекладывая на тарелку самую пышную порцию для Тэхёна. — Вишнёвый чай уже, наверное, остыл, ты сегодня слишком долго возился в ванной.       Чимин, сидящий напротив Тэхёна, внимательно за ним наблюдает. Спокойное, даже слегка довольное выражение лица говорит о том, что вчерашний вечер прошёл без происшествий. Чимин расслабленно пролистывает ленту в телефоне, и внезапно его пальцы замирают над экраном, а лицо становится каменным. Перед ним статья с фотографией, на которой Тэ и Богом обнимаются на набережной. Заголовок просто убивает: «Пак Богом ищет утешения у Ви из BTS!» Глаза Чимина буквально лезут на лоб от ужаса. Он поворачивается к Тэхёну, который с аппетитом уплетает омлет, совершенно ничего не подозревая. Панически скопировав ссылку, Чимин шлёт её ему и резко пинает под столом. Поймав испуганный, предупреждающий взгляд и кивок в сторону телефона, Тэ бледнеет на глазах, даже не успев ничего прочитать.       — Я… Я сейчас, — бормочет он и пулей вылетает из-за стола, направляясь в спальню.       — Что с ним? — допивая айс-кофе, лениво интересуется Джин.       Остальные лишь пожимают плечами.       Тэхён сидит на краю кровати, едва удерживая телефон в дрожащих руках.       «Тот сраный велосипедист… Надо было догадаться».       Он выследил их, дождался и сделал кадры.       — Твою ж мать! — вырывается у него сдавленный шёпот. — Ну почему всё так дерьмово?       В комнату влетает запыхавшийся Чимин, в панике глядя на друга.       — Ты понимаешь, что это полная жопа? — Он почти не дышит, схватившись за голову. — Чонгук тебя живьём сожрёт! Точно не простит!       Тэхён понимает всё слишком хорошо. Чувствует кожей, в какую отвратную ловушку попал из-за жалкого папарацци.       «Надо было быть осторожнее! И думать головой!»       — И что теперь делать? — стонет Чимин, бессильно опуская руки.       — Я сам ему всё расскажу. Если узнает не от меня, будет в десять раз хуже, — голос Тэхёна звучит обречённо, но твёрдо.       — Сдурел? — Чимин смотрит на него, не веря своим ушам. — Может, попробовать выйти на эту жёлтую газетёнку? Заплатить… Ну или не знаю, договориться, чтобы всё удалили?       — Ты сам-то веришь, что это сработает? — в голосе Тэхёна слышится горькая ирония. — Нет, я накосячил — мне и расхлёбывать. Так что… позови-ка сюда Чонгука.       — Точно? — Чимин нерешительно топчется на пороге, но твёрдый, почти отчаянный кивок Тэхёна не оставляет ему выбора.       Чонгук входит в комнату и тихо притворяет дверь. Щелчок замка звучит для Тэ слишком оглушительно, заставляя его вздрогнуть.       — Что случилось, хён? — Чонгук опускается на ковёр прямо перед ним, накрыв колени тёплыми ладонями. — Опять проблемы с отцом?       Тэхён смотрит на него с такой грустью, что тот начинает нервничать, ёрзая на месте.       — Нет, Чонгук-и, дело не в этом. — Он кусает губу, чувствуя, как она предательски дрожит.       — Тогда что такое? Говори же, в чём дело? — в его голосе проскальзывает нотка нетерпения.       — Я солгал тебе. И мне очень стыдно. Но ещё ужаснее то, что, если бы не это, я бы, скорее всего, и не признался. Меня просто припёрли к стенке, Гук-и. — Тэхён протягивает телефон, показывая статью.       В глубине души он ещё лелеет слабую надежду, что получится поговорить спокойно и он найдёт нужные слова, чтобы объяснить свой идиотский поступок.       Чонгук нерешительно берёт телефон. Его выражение лица тут же меняется, проходя все стадии от непонимания до шока, неверия и злости. Он перечитывает заголовок несколько раз, прежде чем поднимает ошарашенный взгляд на Тэхёна, прожигая его насквозь.       — Это что за бред? — слова вырываются с трудом, а глаза уже наполняются влагой, предательски блестя.       — Пожалуйста, выслушай меня! Я всё объясню! — Тэхён хватает его лицо в ладони, но Чонгук с яростью вырывается, подскакивает на ноги и отступает.       — Неужели опять? Не могу в это поверить! — выкрикивает он, и столько в голосе боли, гнева и отчаяния. — За что? Чем я заслужил это снова? — Чонгука начинает бить мелкая дрожь, а слёзы наконец прорываются наружу, крупными горошинами стекая по щекам.       Тэхён порывисто поднимается с кровати, роняя телефон на ковёр, и бросается к нему.       — Прошу, выслушай! Я встречался с ним не для того, о чём ты подумал! То есть… — Его оправдания звучат жалко и неубедительно, как в плохой мелодраме.       — Да? И потому прикрылся визитом к родителям?! — зло выкрикивает Чонгук. — Какой же ты лживый и гнусный! — Он выплёвывает одно слово за другим, и это доставляет Тэхёну невероятную боль.       — Я очень виноват! Прости меня! — Теперь уже слёзы катятся у них обоих. — Но я люблю только тебя, слышишь? Только тебя! — глупо тараторит он, в отчаянии хватая Чонгука за рукав.       Это становится роковой ошибкой.       Затуманенный яростью, Чонгук перестаёт себя контролировать. Он с силой отталкивает Тэхёна, который от неожиданности теряет равновесие, перелетает через край кровати и с глухим стуком ударяется спиной и затылком о стену.       «Боже! Как больно!» — проносится в помутневшем сознании.       — Не подходи ко мне! Слышишь? Никогда, блядь, больше не трогай меня! — гневно выплёвывает Чонгук. — Я так и знал! Так и знал, что ты снова меня предашь! И враньё всё это — что у вас ничего не было!       В голове звенит, а в районе лопаток всё горит болезненным огнём. Тэхён пытается подняться, но тело не слушается.       — Я никогда тебя не предавал! Ни тогда, ни сейчас! Никогда! — Он рыдает, но Чонгук уже его не слышит.       Дверь с оглушительным грохотом захлопывается, оставив его в одиночестве с разбитым сердцем и нарастающей физической болью.

***

      Парни, сидящие в гостиной, замирают, услышав крики за стеной. Но когда шум усиливается, с мест поднимаются все разом. Мимо них, сметая всё на своём пути, проносится разъярённый и неуправляемый Чонгук с заплаканным лицом. Чимин бросается вдогонку, а Намджун кричит ему вслед:       — Держи его! Нам через полчаса на съёмки, мать вашу за ногу!       Ворвавшись в комнату, они застают душераздирающую картину: Тэхён сидит на полу, прислонившись к стене, и его плечи судорожно вздрагивают от беззвучных рыданий.       Сцена до боли знакомая, только вот роли неожиданно поменялись.       — Да когда же они угомонятся? — с отчаянием восклицает Сокджин, проводя рукой по лицу.       Юнги молча подходит и опускается рядом на корточки. Он не говорит ни слова, просто обнимает Тэхёна и прижимает к груди, позволяя тому выплакаться. Эта редкая чуткость красноречивее любых фраз.       — Я так его ранил! — захлёбываясь от плача, повторяет Тэ. — Он никогда меня не простит! Никогда!       Парни уже в курсе статьи, которую показал им Чимин. Ситуация накалена до предела, а как решить её за тридцать минут до отъезда, не знает ни один из них.