Крылья падшего

Барьер мягко переливался и трепетал клубящейся серо-белёсой дымкой. Был ли он живой, мыслящий, или это была просто сконцентрированная сила самого Всевышнего, которая по каким-то причинам хорошо была видна простым обывателям невооружённым глазом. Не имело значения. Что бы это ни было, но эта трепещущая взвесь, отгораживающая Келтона от святош, могла испепелить его заживо, едва он прикоснётся к ней. И он понятия не имел, как пройти сквозь эту смертоносную преграду. За всю историю существования обоих миров это удалось лишь его ангелу. Только Тайри смог преодолеть его. Кел понимал, что он не малыш Тай, и в нём просто кипит тёмная сила, барьер распознает её и прикончит его в мгновение ока. Кел стоял и не знал, что делать. Драгоценные минуты безжалостно утекали, словно песок сквозь пальцы, небо уже стало лиловым на горизонте, времени почти не осталось. Падший закрыл глаза и, собрав всю ярость, обрушил её на мерцающий створ. Ничего. Барьер впитал всю его выплеснувшуюся силу и словно в насмешку над ним даже не встрепенулся, будто ему было всё равно. Кел разозлился и снова попытался обрушить на врата всю свою мощь. Услышав разочарованный вздох Гая и многотысячной армии за спиной, Кел понял, что и во второй раз у него ничего не вышло. - Кел, сдаётся мне эту хрень магией не взять, – сказал Чёрный пёс, хмуро глядя на досадное препятствие. – Боюсь, мы больше ничего не сможем сделать. Келтон, не веря своим глазам, смотрел на мерцающий створ, пытаясь осознать, что он потерял своего ангела навсегда. Единственное, что ему оставалось - это шагнуть вперёд и исчезнуть навсегда, чтобы не чувствовать той боли, которая сейчас разрывала его сердце. Легионы демонов и армия падших позади него молчали, напряжённо наблюдая за действиями своего нового властелина. - Кел, – позвал Гай, – смирись, тебе не по силам сломать этот чёртов барьер. Кел упал на колени, склонив голову, слова Гая ранили и в то же время врезались в разум. Да, он понимал, что ему не по зубам преодолеть эту преграду, и неважно, какой силой обладает его хозяин: барьер чувствует её и убивает любого. Его маленький ангел не обладал магией, ни светлой, ни тёмной, поэтому врата пропустили его, и чтобы пройти, он тоже должен стать никем. Но как? Это невозможно! Он тот, кто он есть! Он рождён падшим, в нем течёт проклятая кровь, он зло, грех, а значит, он тёмный, и как бы он не старался, барьер почувствует его. - Это конец! – прошептал Кел, пальцы судорожно вцепились в землю, пытаясь удержаться и не кинуться в бело-матовый створ. За его спиной стояли тысячи демонов и падших. Он не имел права просто взять и уйти от них, отвернуться, бросить. Ради Тайри он должен постараться исправить свой собственный мир, пусть это не Рай, но он может сделать существование в нём на порядок лучше и чище. Этого бы очень хотел его малыш. Тихий ропот, голоса зашелестели за его спиной, удивлённые и просто взбудораженные. Волнение, напряжение, любопытство. Рука, коснувшаяся его плеча, принадлежала не Гаю. Пальцы, слишком жёсткие и худые, хоть и впивались в его плечо довольно ощутимо, в них совсем не было физической силы. - Падший, ты похож на тряпку! – старческий голос Вельги походил на шелест старых пересохших страниц, покрытых пылью. Кел услышал голос ведьмы и, вскинув голову, удивлённо взглянул на старуху. - Зачем ты здесь? – зло спросил падший . – Пришла предсказать смерть моего ангела? Если так, то убирайся! Я и без тебя знаю, что произойдёт. Старуха грустно усмехнулась, глядя в огненные глаза, когда-то давно они сверкали точно звёзды изумрудно-голубым холодным светом, теперь в них тёк огонь адского пламени. - Я думала, в ком живёт душа Люцифера, намного сильнее, а ты похож на маленького обиженного сосунка. Встань, падший! И прими то, что принадлежит тебе по праву рождения! Келтон поднялся и непонимающе уставился на старуху. Теперь Вельга стояла рядом с ним и еле доставала ему до плеча, смотрела снизу вверх, старая, худая, сморщенная, седая; на её лице словно отпечаталась вся печаль мира, его страхи, его тревоги, всё его прошлое, хорошее и плохое. - Я устала, падший! В тот раз, когда вы пришли, я испугалась, что вы прикончите меня ради этой реликвии, но… – Вельга взяла руку Келтона и вложила в его ладонь кристалл. – Я слишком долго живу на этом свете, у меня больше нет причин бояться и цепляться за свою жизнь. - Слеза Всевышнего? – только и смог произнести Кел, держа на своей ладони переливающееся чудо. – Всё это время он был у тебя, это не миф! Кристалл словно ожил в руке Кела и засветился чуть сильнее, откликаясь на его прикосновения. Тепло побежало по пальцам, отдавая жаром во всем теле, метки налились красным. - Я не знаю, поможет ли он тебе или нет? – сказала ведьма. - Но я знаю, что ты сможешь преодолеть барьер, я видела, что он падёт от твоей руки, падший. - Но как? Я уже пробовал, и у меня ничего не вышло. - Я не знаю. - Зато я знаю! Кел резко обернулся: за его спиной стоял человек в плаще. Высокая фигура, скрытое капюшоном лицо. - Становится все интереснее и интереснее! – улыбнулся Гай. - Кто ты? - спросил Келтон, разглядывая незнакомца. В нём чувствовалась огромная сила, но она была ни тёмной, ни светлой, она была совсем другой. – Постой! Ты тот самый кукловод…! Это ты привёл Тайри тогда в мою спальню! Ты управлял им! Ты и есть тот пресловутый Странник! - Ну да! Странник! Я немного подтолкнул вас друг к другу, – усмехнулся мужчина. – Люблю, знаешь, пошутить. Ты же про него чуть напрочь не забыл, а я напомнил. - Зачем? Какое тебе дело до всего этого? - Скажем так! – серьёзно, с нотками недовольства произнёс незнакомец. - Меня достали ангелы, творящие невесть что и возомнившие, что исполняют волю бога. Немного кощунственно - не находишь? - прикрываться волею небес и при этом грешить, теша своё самолюбие. Келтон прищурился, подозрительно вглядываясь в безликую фигуру. Ответы крутились в голове и не решались сорваться с языка. Он почти догадался, кто перед ним, но не решался озвучить свои мысли вслух. Падший усмехнулся, решив задать наводящие вопросы, чтобы проверить свою догадку. - Ты ведь можешь пройти через него? И даже больше: ты бы смог убрать его, если бы захотел, ведь так, странник? – Кел специально сделал ударение на последнем слове, говоря этим, что знает, кто прячет своё лицо под капюшоном. - Я всегда знал, что ты слишком хорош во всём! Меньшего я от тебя и не ожидал, – так же иронично ответил незнакомец. – Да, я мог бы убрать барьер, но не хочу. Если бы я это сделал сам, это не было бы так интересно. Не находишь?! - Любишь пошутить, значит? – огрызнулся падший. - Ага! Вечность - это так скучно! Вот и приходится себя как-то развлекать время от времени, – спокойно ответил странник. – К тому же это твоё испытание, не моё. - И что я должен сделать? – спросил раздражённо Кел. - Хотел бы я посмотреть на тебя, окажись ты на моём месте?! - Но я не на твоём месте, – усмехнулся незнакомец, чем ещё больше разозлил Келтона. – Ты уже знаешь ответ. Стань никем. - И как я должен это сделать? – вспылил Кел. – Тебе легко говорить, ты же Бог! Все, кто находился рядом, ахнули и чуть отступили назад, ропот и взволнованные шепотки разнеслись по всей долине. Странник вздохнул и недовольно произнёс: - Ты слишком много ноешь для того, кто так легко стал Владыкой преисподней. В тебе много гнева, падший, усмири его. Келтон видел, как странник повернулся лицом к створу и коснулся его рукой, пальцы прошли сквозь беловатый туман, лёгкая взвесь чуть шевельнулась, мягко облепляя живую плоть, пропуская и не причиняя вреда. - Добро и зло - это не власть и не могущество, – голос Всевышнего звучал тихо, размерено, с нотками лёгкой грусти. - Это всего лишь сила, просто сила. Только тебе решать, какой она будет. Используешь ты её во благо или во вред? Отринь всё, что ты знал, забудь обо всём, стань никем, стань пустотой, стань свободным, как вечность. Когда почувствуешь, что готов, коснись барьера. - А если я ошибусь? Если у меня не получится? - Тогда ты умрёшь, – равнодушно произнёс бог, – и твой ангел тоже. А я рано или поздно всё начну сначала. Келтон просто кипел от досады и злости. Но время играло не на его стороне, поэтому он покорно смирился и закрыл глаза. Равнодушный Бог, что стоял в метре от него, ни за что не поможет ему, иначе давно бы прекратил всё это. Кел пытался успокоить своё сердце и не думать об исчезающих минутах и секундах. Ему нужно понять, осознать и принять то, что сейчас пытался втолковать ему небесный кукловод. В правой руке тихонько вибрировал кристалл, посылая приятные тёплые волны по всему телу. Кел чувствовал, как тело начинает отвечать на его импульсы, тихонько растворяться в приятном тепле и свете, что окутывали его. Яркая вспышка - и Кел слышит голоса. Дети бегут по пустым коридорам, весело смеются и о чём-то спорят. Их заливистый смех и топот сандалий отражаются от стен. А потом приходят образы: белый мраморный пролёт с огромными стрельчатыми окнами, лучи ослепительного солнца заглядывают внутрь, пахнет цветами и утренней свежестью. - Михаил! - кричит маленький мальчик, пытаясь догнать своих более взрослых собратьев. – Подожди! - Чего тебе, малявка? – спрашивает старший юноша, резко притормаживая и оборачиваясь. У него, как и у остальных братьев архангелов, золотистые кудри и тонкий серебряный венец на голове. Остальные семеро мальчишек недовольно смотрят на маленького Люцифера, в их взгляде сквозит презрение и отвращение. - Я хочу с вами, возьмите меня с собой? – просит малыш, его зеленовато-голубые глаза смотрят на старшего брата умоляюще. - Отвали! – резко бросает Михаил. – Ты носишь в себе тьму, мы не станем водиться с грешником. Мальчик стоит, печально глядя вслед убегающим от него братьям, его чёрные крылья поникли, из красивых глаз текут слёзы обиды и разочарования. - Почему я не такой, как они? - спрашивает мальчишка у равнодушного незримого отца. Ответом как всегда служит тишина. Кел видит, как течёт время, а образ одинокого Люцифера словно проходит через года. Он становится замкнутым, в нём всё больше растёт чувство несправедливости и недовольства. Ненависть и неприязнь росла в его братьях прямо пропорционально, всё чаще они задирали его, и, в конце концов, их младший брат стал сбегать к людям. Ему нравилось бродить в мире смертных. Эти создания, не обладающие ни силой, ни магией, притягивали его, им не было никакого дела до того, кто он. Они были похожи на него. Свет и тьма жила в их сердцах и душах. Юный Люцифер влюбился в простую смертную девушку из маленькой рыбацкой деревушки, что располагалась на берегу океана. Он провёл с ней много времени, пока не узнали братья. Падший видел, как светлые убивают избранницу Люцифера, как изгоняют согрешившего младшего брата с небес, как лишают его крыльев. Собственную спину прошивает жгучая боль. Кел будто стал Люцифером. Он и Свет несущий стали одним целым. Келтон чувствовал, как зарождалась тьма от предательства братьев в изнывающем болью сердце. Он прошёл через падение, потом была война. Земля, на которой он стоял, была по колено в крови. Боль потери, разочарование. Кел почувствовал, как два мира разделяет барьер, отсекая тьму от света. А потом мир без солнца. Тьма и ничего кроме неё. Холод. Вечный и незыблемый. Любовь давно сменилась ненавистью и равнодушием. Века в аду вычеркнули из него весь свет, что в нём был. Томление, печаль, дикая усталость от вечности. Добровольный уход и снова рождение. Картинки мелькали, как в калейдоскопе. Сначала они вызывали эмоции, а потом Кел почувствовал смертельную тоску и усталость: “Сколько же веков длится эта вражда? Хватит! Не хочу! Ничего нет! Меня нет!” Память и разум усиленно сопротивлялись, не желая сдавать свои позиции. Ветер трепал волосы, ласкал лицо, Кел попытался сосредоточиться на приятных ощущениях и собственном дыхании. Сначала пришло слабое ощущение расслабленности, потом стало будто лень думать и шевелиться. Ощущение, будто хочется лечь и уснуть. Забыть обо всём и обо всех, забыть, кто он и зачем стоит тут посреди вооружённой толпы. Только шелест ветра, свободное дыхание и ровное биение сердца в груди. - Стать никем! - повторил для себя Кел и постарался представить, что мир, который он знает, не существует. Нет ни ангелов, ни демонов, ни падших, даже этот равнодушный кукловод не существует, ничего нет, и его в том числе, есть только одно большое ничто. Покой! Сейчас падший ощущал лишь покой. Время прекратило свой безжалостный бег, замерло, смолкли голоса. Кроме медленных ударов сердца Келтон больше ничего не чувствовал, стало так спокойно. Падший открыл глаза, зная: вот оно! Тьма и свет слились в одно целое, не было больше обид, гнева, злости. Он простил всех, кто предал его, братьев, отца, он простил себя за то, что не сберёг, не смог сохранить и удержать. Он стал походить на спокойный, безбрежный океан. Он достиг абсолютного нуля и впервые вздохнул легко, свободно, полной грудью. Кел смотрел на мерцающий створ и чувствовал его, чувствовал силу, что клубилась белым туманом. Падший поднял руку с зажатым в руке кристаллом и почувствовал, что должен сделать. Пальцы с силой сжали слезу всевышнего. Хрупкие грани задрожали и треснули, словно тонкое хрупкое стекло, разлетаясь брызгами и ослепительным светом, высвобождая на волю часть своей недостающей души. Спину опалило огнём, но Келтон даже не дрогнул и не поморщился, он чувствовал, как рвутся на свободу крылья. Они взметнулись вверх, вырываясь на свободу, расправляясь и ловя ветер, блестящие, словно чёрная бархатная ночь, ослепляющие своей силой и светом. Вздох удивления и возгласы собственной армии за спиной. Келтон решительно подошёл к барьеру и коснулся пальцами белой взвеси. Сила потекла сквозь пальцы, смешиваясь с энергией барьера, соединяясь и признавая его, как равного. Створ замерцал, сила, что разграничивала мир на две части, стала втягиваться в пальцы. Падший просто поглощал всю эту мощь, что мерцая, исчезала в небесах. Несколько секунд - и Кел увидел белоснежные храмы вдалеке, залитые ослепительным солнцем, и безупречное голубое небо с белыми барашками пушистых облаков. “Рай!” - именно таким я его всегда и представлял. Картинку омрачало только одно: огромная армия светлых у стен ангельского города. Барьер пал и падший сомкнул пальцы на рукояти своего меча. Крылья грозно расправились за его спиной, метки на его теле засветились багровыми всполохами. Сила текла по его венам и рвалась наружу. Келтон вдохнул полной грудью и сделал шаг вперёд, ступая на землю светлых. - Тайри, я иду за тобой! – прошептал Падший, и за его спиной пронёсся рёв его многотысячной армии, устремившейся в бой за своим повелителем.