Синдром Адели

миссия 083 статус: заморожено день 104 декабрь 24 вторник 00:18 За городом снег лежал совсем нетронутый. Сугробы сияли серыми и синими отливами под полной луной, а голые сухие деревья сливались чернотой веток с ночным небом. Особенно ярко вспыхивали россыпи звёзд. Их, казалось, можно пересчитать, но язык почему-то сбивался, переходя отметку за сто. Тихо. Морозно. Красиво. На фоне белой зимы, огромным темным пятном стоял старый амбар. Сквозь забитые досками окна тут и там просачивался тусклый желтый свет, а сквозь маленькие щелочки можно было разглядеть тени, что прыгали из угла в угол. Где-то внутри ходили люди, но ни голосов, ни каких-либо звуков слышно не было. Слишком далеко. Александра приоткрыла окно машины, выпуская наружу клубы серого горького дыма. В ее руках горела сигарета, и это был единственный источник света, окружавший девушек. Фары, как и все светодиоды автомобиля, были отключены. — Последнее время ты много куришь. Замечает Аделина, не сводя глаз со старой постройки перед ними. Их машина закрыта не больно пышными кустами и редкими деревьями, но, находясь в почти двухстах метрах от амбара, обнаружить ее простым взглядом было невозможно. Девушка за рулем ещё раз затягивается, поворачивает голову к подруге и назло выпускает дым прямо на неё. Лина хмурится, но ничего не говорит. Наверное привыкла к странным замашкам коллеги, да и сигаретный дым не вызывал в ней омерзения. Сама какое-то время баловалась. — Мы встретились несколько дней назад. О каком таком «последнем времени» ты говоришь? — Саша скалится. — И то верно. Аделина мельком смотрит на панель, подмечая время. — Уже половина, давай выдвигаться. Брюнетка согласно кивает, перегибается через сиденье и достаёт рюкзак с экипировкой. Из бардачка девушка берет пули и, на всякий случай, нож. Аделина накручивает глушитель на уже родной Беретта, собираясь идти налегке. Ей, в отличие от подруги, лезть на крышу не придётся. Коллеги бесшумно выходят из машины. В то время как Александра надевает перчатки и затягивает на себе ремни страховки, Лина достаёт из багажника длинный чехол, который в последствии передает подруге. Та благодарно кивает, закидывая уже пустой рюкзак обратно в машину. Увесистый чехол летит за спину, карабин и веревки крепятся на поясе, охотничий нож вставляется в специальный паз на солдатских ботинках. К операции готова. Девушки смотрят друг на друга пару секунд и негласно начинают операцию. — Il diavolo è con noi, — кидает в спину Саше Аделина и ухмыляется. Брюнетка салютует рукой, не оборачиваясь. Это место получилось отследить по присланным координатам. Что именно ждало их внутри — неизвестно. Понятно лишь то, что это напрямую связано с Очинским и его мутными делами. Пока девушки сидели в машине и наблюдали, а на это ушло почти два часа, к амбару подъехали минимум три машины. Ни одна пока не уехала. Постепенно во всем помещении включился свет. На данный момент затишье. Что-то произойдёт ровно в час ночи, если верить наводкам неизвестного, поэтому сейчас каждая из девушек занимает свои посты, оговорённые ранее. По плану Аделина должна проникнуть внутрь, подобравшись к врагу как можно ближе. Она будет подслушивать и записывать все происходящее на диктофон. У Александры же дела обстоят посложнее. Она превосходный стрелок и поддержка, поэтому занимает место на крыше. Запустив дрон, дабы осмотреть все окрестности, девушка выяснила, что крыша старого здания не полноценная: кое-где имеются дыры и провалы. Поэтому наблюдать в прицел за происходящим будет куда легче. А подняться можно по боковой лестнице. На вид не очень надежно, но другого выхода нет. За этим и нужна страховка. Вот так и получается: Адели — уши, Александра — глаза. — Ну как ты там? — спрашивает Лина, зажимая маленький наушник в ухе. — Я на месте, — слышится почти моментально ответ. Саша уже достала снайперскую винтовку, прицепила страховочный трос к самой надежной на вид балке и легла в исходное положение. Ей, как на ладони, видно всю освещаемую площадку внутри ангара. — Я в левом нижнем углу, за ящиками, — шепчет блондинка. — Вижу двоих: один у входа, второй в центре. Кажется, там стол. — Да, только их тут шестеро. По крайней мере стольких вижу я, — брюнетка щурится и медленно ведёт прицел от одного человека, к другому. — Трое у стола, только один из них точно не выглядит как солдат. Вернее всего это та самая третья сторона. Так, ещё один ходит по правому флангу от входа, другой стоит снаружи и один, как ты сказала, у самого входа. Все с оружием, будь осторожна. — Есть, сэр, — с улыбкой ёрничает Аделина, и аккуратно двигается в противоположную сторону от солдат, которых обозначила коллега. — Хорошо идёшь. Там все чисто. Займи позицию чуть правее, тебя там точно будет не видно. Легкие наводки сверху облегчали задачу в сотни раз. Лина следовала четким поправкам. Заняв наилучшую для себя позицию, девушка подключает диктофон. Как оказалось, вовремя. Со стороны улицы слышится шум колёс, и несколько минут спустя в ангар входят ещё люди. — Очинский в домике, — ухмыляется Александра в микрофон. Ей прекрасно видно, как Алексей Викторович входит в ангар в окружении охраны из трёх человек. — Доброго время суток, — раздаётся по помещению эхом голос директора. — Здравствуйте, Алексей Викторович. Оба мужчины жмут друг другу руки в приветственном жесте и заводят какой-то дежурный разговор. — Саша, я могу подойти ближе? — внезапно шепчет Аделина. — Думаю да, но зачем? — Я где-то слышала этот голос, но точно не могу понять чей он именно. Эхо мешает. — Окей, поняла… Благодаря дальнейшим корректировкам, Лина продвигается вглубь, прячась за большими деревянными ящиками. Ее и цель отделяли считанные метры. — …и какие же ваши предложения? — слышит Аделина голос Очинского. — У нас с вами одинаковые цели. Мне не нравится власть Дона Воларо, а вам он препятствует расширению бизнеса. Так почему бы нам не помочь друг другу? — отвечают на сильно ломанном русском. С французским акцентом. Лину словно током прошибает. Ей либо мерещится, либо это и вправду голос одного из членов французской портовой мафии. Совсем недавно она под руководством Николая лично ездила на подписание нового контракта о поставках хорошего оборудования. И это им то не нравится Дон Воларо? Его власть? Что за вздор. Аделина крепче сжимает пистолет и прислушивается, буквально затаив дыхание. — Хорошо, и что мы сможем предпринять, объединив силы? — Как минимум, крах его бизнеса в двух странах. Я уверен, за нами потянутся остальные. Пьетро засиделся на своём троне, пора уходить на пенсию. — Вы понимаете, о чем говорите? — было слышно, как Алексей негодует. — Вы сейчас хотите просто взять и обвалить систему итальянской мафии? Бред. Абсурд! Тяжелые шаги разносятся по помещению, отскакивая от ещё пока целый стен, и вторят друг другу. — Наш мальчик забесновался, — слышит Лина насмешливый голос подруги, — туда-сюда забегал. — Слышу, — тихо отвечает блондинка и замолкает. — Я знаю Петра. Знаю его методы. Он хороший Дон, с хорошей репутацией. Который, — директор слегка запинается, — чтит законы и готов даже на кровную месть. Не смейте меня путать. Я слишком долго в этом дерьме, чтобы вестись на выдуманное золото. — Я понимаю. Француз кажется спокойным. Даже слишком. — И более того, готов предоставить доказательства. Мужчина берет со стола чёрную кожаную барсетку и достаёт несколько папок. Он аккуратно раскладывает их лицом к Очинскому. — Вот тут, — он с излишним энтузиазмом гладит бумаги, — вы найдёте сводки о доходах Дона Воларо за последние пять лет. А так же страны, что с ним сотрудничают. Алексей Викторович не теряется, осматривает все папки. Он берет первую, видя напечатанное посредине «France». Открывает и сканирует напечатанные данные. — Как вы могли заметить, поначалу, Дон заключает равные контракты, но после, — Очинский переворачивает сразу несколько листов, — после, он начинает тянуть выгоду на себя. Да, он делает это превосходно. Даже не замечаешь, что из казны пропадает сначала десять франков, а потом уже и миллион. Он подминает под себя весь криминал Европы. Страшный человек. Француз хрипло смеётся и, кажется, закуривает. — Турция, Румыния, Германия уже пали под его натиском. Они боятся даже слово поперёк вякнуть. Он лишит их поставок и торговых путей по щелчку пальцев; просто возьмёт и разрушит экономику страны. Вам, как никому другому, известно, на сколь положение государства зависит от наших с вами «игр». Директор хмурится, но кивает пару раз. — Его целью сейчас выступает Франция, а после возьмётся и за Россию. Верьте, Дон ведёт тихую войну. Вы даже не успеете что-то предпринять, как уже окажитесь у него на поводке. Я бы на вашем месте задумал. — Может задумался? — поправляет ломаный русский собеседника с усмешкой Алексей. Его собеседник скалится. — Вы меня прекрасно понимать. Все замолкают, и тишина резко закладывает уши. Очинский бегло просматривает остальные папки и облокачивается на стол, тяжело вздыхая. — Ладно. С этим все понятно. Но что вы предлагаете делать мне? Я все ещё бригадир и босса убедить в одиночку не смогу. И почему вы обращаетесь именно ко мне, а не напрямую к Пахану*? — Вроде такой умный, но совсем не думаете. Дон точно заметит мое вмешательство, если действовать напрямую. — Прошу без оскорблений. — Не злитесь, то сказано на эмоциях, — француз гадко улыбается. — Тем более, мы вам предлагаем вот такую помощь. Мужчина тянется к кейсу, что все время одиноко лежал в стороне, открывает его и разворачивает к директору. — Твою мать, Лина, там офигеть сколько бабла, — громко шепчет Александра. — Очень и очень много. Аделина ничего не говорит. Пока что делать выводы рано, нужно дождаться развязки. — Тут три миллиона евро. Все наличными. Возьмите это себе, как стартовый взнос. Конечно же, надеясь на ваше благоразумие, мы будем ждать ответа. — Вы пытаетесь подкупить русскую мафию? — Мы пытаемся подкупить вас, — даже не пытается скрыть подобного факта член портовой мафии. — Дальнейшая судьба уже лежит в ваших руках. Что вы предпримите, то и будет ответом. — Нет, я не могу. Алексей Викторович отодвигает от себя деньги и отшатывается сам. — Время есть. И подумать тоже стоит. Француз вновь протягивает кейс и щурится. Директор ждёт несколько секунд и аккуратно притягивает серый ящик к себе. Он тяжело дышит, а пальцы его мелко подрагивают. Сейчас он выходит за рамки той игры, в коей ему позволено устанавливать свои правила. Здесь он становится заложником ситуации и просто не может не повиноваться. Если оплошается — не жилец. Мужские пальцы отбивают непонятный ритм о железный корпус кейса. Очинский позволяет себе хорошенько подумать и наконец вынести вердикт. — Хорошо. Я попробую пробить информацию наверх. Но обещайте мне протекцию в случае провала. Если меня заподозрят в измене или фальсификации документов начальство или Пьетро, то я должен получить защиту со стороны французской портовой мафии. — Bien sûr. Француз вновь улыбается и потирает ладони. Мужчина окидывает тяжелым взглядом помещение и своих подчиненных, после хмурится. Он слегка кивает одному из солдат, мельком рисуя пальцем в воздухе круг, и тот направляется к выходу. — Лина, уходи по тому же пути! Быстро сворачивайся! Он дал знак на просмотр территории, — шипит в динамике Саша, складывая винтовку. — Поняла. Аделина высовывает голову из-за угла одного из ящиков, просматривая путь отступления. В ушах гулко стучит сердце, пульс подскакивает, а адреналин свинцом оседает на кончиках пальцев рук и ног. Игра началась. Она осторожно, маленькими перебежками, подбирается к чёрному выходу. Самая большая опасность — это наткнуться на солдата. Драки или стрельбы не избежать. Как, впрочем, и шума. Навигация сверху потеряна. Саша так же покидает свои позиции, спускаясь по страховочному тросу сразу вниз, минуя лестницу. Опасно, зато быстро. Коснувшись земли, она перехватывает нож и перерезает канат страховки. Осталось добраться до машины. — Ты как? — спрашивает брюнетка, выглядывая из-за угла и осматривая территорию. Чисто. — Вырубила одного. — Не ранена? — Александра бесшумно двигается в направлении ближних кустов. — Нет. Он шёл ко мне спиной, а потом резко развернулся. Я действовала быстро, другого выхода не было, иначе заметил бы. Аделина спокойно объясняла ситуацию, непонятно только, успокаивая себя или напарницу? Такое в планах было, но на последнем месте. К сожалению, избежать столкновения не получилось. Девушка оттащила мужское тело к стене амбара и последовала к низменности около здания. Так как вещей у неё не было, то и скорость была значительно больше. Она решила спуститься в овраг и зайти в рощу, где стояла машина, с тыла. Как раз затеряется след. — Приём, ты как? — спрашивает Аделина несколько минут спустя. Она уже поднялась из низины и вошла на территорию редкого леса. — Я у машины. Ты где? — Иду с обратной стороны. Есть паника? — Пока молчат. Думаю, нужно валить. — Согласна, я подойду через несколько минут. — Поняла. Выезжаю навстречу. И вновь тишина леса вокруг, только хруст веток и снега под ногами. Они хорошо работают вместе. Слаженно и четко. Аделине нравится. Ее давно не ставили с кем-то в пару. Обычно, солдат одиночка, она выполняла все задания сама. Всегда хорошо и чисто, но одна. Позднее, заслужив доверие начальства и других капо, ей начали давать более сложные долгосрочные задания, ставя под чьё-то попечение или контроль. Такое Лине не нравилось. Ей хотелось свободы, хотелось превышенных полномочий, хотелось карт-бланша. Здесь же, ведя игру бок о бок с напарником, имея одинаковые условия и возможности, они были на равных. Выигрыш зависел от ума, характера, плана и осознания. Все как любит Аделина. Подобные вылазки давно перестали вызывать мандраж, лишь навязчивое чувство азарта от предстоящего рандеву со смертью. А с ней играть приходилось всегда, и неважно один на один, или целым батальоном. Она всегда была где-то рядом: в сухой ветке, что лопнет с треском под ботинком, в неловкой гильзе, решившей звонко встретиться с полом, в случайном судорожном выдохе сквозь гробовую тишину, в упущенном солдате, что подстрелит со спины. Было миллион провокаторов костлявой, и каждый нужно было учесть, каждый нужно было обойти. Это игра на внимание. Это игра на выбывание. Это игра на выживание. Это победа.

***

миссия 083 статус: заморожено день 104 декабрь 24 вторник 03:45 Заправка и придорожное кафе пустовали, особенно в четыре утра. Лишь две женские фигуры в чёрном контрастировали с тусклым светом внутри заведения. Они сидели за одним столиком, жевали вчерашние бутерброды и пили ужасный кофе из автомата. Однако, это не мешало им оставаться счастливыми. Они отлично выполнили задание по прослушке и теперь могли насладиться минутами покоя в это морозное зимнее утро. Тихо переговариваясь, они обсуждали детали и складывали многомиллионный пазл воедино. — Так что, ты узнала его? — спрашивает брюнетка, отпивая чуть тёплый кофе. Она уже описала внешность француза, но это не сильно помогло. — У меня два подозреваемых. Узнаем, кто сейчас в России и поймём точно. — Хорошо. Девушки замолкают на какой-то период. Каждая думает о чём-то своём. — Как думаешь, эти деньги… провокация? — интересуется Саша. — Не знаю, — тяжело вздыхает Аделина, — правда, не знаю. И откуда у него эти документы? Девушка откидывается на спинку диванчика, рассматривая грязный неровный потолок. — Это ведь не может быть один и тот же человек, — блондинка задумчиво кусает губы. — Что ты имеешь в виду? — Тот, кто нам помогает, и тот, кто продал информацию. — А разве ее не могли выкрасть? — Франция то понятно — это и их статистика тоже. Но вот остальные страны — точно нет. Эти данные хранятся в очень надежном месте, доступ к которым имеет лишь отец и… Николай. — Думаешь? — Нет. Точно не он. Ему я верю, как самой себе. Александра опирается на стол и устало трёт переносицу, морщась. — А может француз и остальных подкупили? Каждый имеет свою статистику и базу данных. Ее ведь можно выкупить? — Можно конечно, но ты хоть представляешь какой уровень доверия должен быть между ними и какие это деньги? При всем моем уважении к французам и их портовой мафии, но они даже Румынию толком подкупить не смогут без потерь. Тут утечка на лицо. Только откуда? — Если это один и тот же человек, что и нам помогает, то я просто не вижу логики в его действиях. Это словно противоречить самому себе, — рассуждает Саша. — Вот и я о том же. Ещё один враг? Коллега пожимает плечами. Им многое не ясно, и пока вряд ли что-то станет понятнее. Все, что им остаётся, это строить теории и только догадываться о масштабах истины. — Поехали домой, — говорит Лина, нарушая наконец тишину. — Нам нужно хорошенько выспаться. — Да, — брюнетка вновь согласно кивает и, с долей отвращения, допивает свой холодный кофе.

***

— Матушка! Босые детские ножки стучат по деревянным половицам, а звонкий заливистый смех разносится по всей веранде. Маленькая девочка тянется ручками к своей матери. Женщина откидывает с ног плед и с радостью поднимает к себе дитя, продолжая раскачиваться из стороны в сторону на кресле, что монотонно поскрипывает из раза в раз. Белокурая девочка садится поудобнее, натягивает на себя тёплую ткань и сразу же начинает теребить в руках большие пуговицы маминого кардигана. Она с интересом разглядывает непонятные ей закорючки в книге. Ее мама любит читать. А девочка любит, когда ей читают вслух. Она многого не понимает, но сидеть вот так, прижавшись щекой к родной груди, качаться из стороны в сторону, ощущать ветерок уличной прохлады в волосах, а иногда и нежные женские руки, и слушать любимый голос, дышать тёплым воздухом — все это было невероятно. Матушка часто говорила о взрослых вещах и взрослой жизни, которой девочка тоже не понимала, но всегда кивала и соглашалась. Она не хотела расстраивать свою маму. Женщина часто сидела на веранде, задумчиво глядя на каменистый берег вдали, думала о чём-то своём, читала книжки и иногда что-то писала, теряя соленые слёзы. Она любила белый. Девочка тоже любила этот цвет. Он был везде: в доме был белый ковер и белый пол, стояли белые вазы, играло белое радио с итальянскими песнями, а на кухне, на белом подоконнике, цвели белые орхидеи. Кажется, даже лучики солнца, проходя сквозь воздушные белые занавески, оседали на стенах белыми пятнами. И мама была белой. Такие же белокурые волосы, как и у ребёнка, белая кожа и белый кардиган. Ангел, не иначе. Девочка улыбается и смотрит на матушку. Она не видит ее лица и пугается. Видит лишь белый свет. Тянется к женщине, хочет обнять, но, вместо тепла женского тела, ощущает колючую прохладу. Где-то рядом с грохотом падает недочитанная книга. Маленькая девочка пугается, вздрагивает и начинает плакать. Она одиноко сидит на кресле качалке, утирает ладошками слёзы, а из глубины дома раздаётся тихая мелодия белого итальянского радио.

***

миссия 083 статус: заморожено день 104 декабрь 24 вторник 12:02 Аделина распахивает глаза и в изумлении рассматривает потолок. Ей давно не снились сны. Она вообще давно так хорошо не спала. Взгляд сам собой падает на прикроватную тумбу с часами, подмечая полдень. Девушка рассматривает вещи вокруг себя, подмечая темные цвета: в основном чёрный, серый и синий. Она не любила белый. Он казался слишком чистым для ее измазанной дёгтем души. Она приоткрывает рот и медленно и глубоко вдыхает колючий сухой воздух. Где-то на подсознании играет старая итальянская песня, знакомая до жути. И сама того не понимая, Аделина тихо шепчет назойливое «Felicità». Ее губы снова растянуты в улыбке. Счастьем тут и не пахнет. Из глубины квартиры раздаются шаги, какой-то шорох, звон посуды. Звуки жизни. Девушка потягивается и зевает, принимая сидячее положение. Она трёт глаза, пока в ее голове крутятся воспоминания прошедшей ночи и отлично выполненного задания. Дверь в комнату тихо открывается, и в проеме показывается чёрная макушка Саши. — Привет. Так и знала, что ты уже проснулась. — Доброе утро. — Лина заторможено разглядывает бодрую подругу. — Точнее, добрый день. Саша хрипло смеётся, и проходит внутрь, присаживаясь на край кровати. — Как спалось? — Как ангелу, — Аделина чуть видно улыбается. Настроение, несмотря на произошедшее, вполне себе хорошее. — Я много думала со вчерашнего дня, — Александра немного нахмурилась и принялась теребить пальцами складки домашней футболки, — и пока не пришла к нормальному выводу. В голове каша, если честно. — Мы просто обсудили вчерашнее сгоряча, пока помним все детали. Нужно будет разложить все по полочкам. Тогда станет яснее, — задумчиво поясняет Лина. Признаться честно, она сама пока что не знает с чего начать. Догадок так много, что хочется говорить сразу обо всем. Но то тут, то там чего-то не хватает. В ее голове получаются несвязанные между собой истории, а ведь у них есть что-то общее… — Отец, — внезапно говорит озаренная Аделина. — Что? — Отец. Нужно с ним помириться и разведать обстановку. — А вы разве ссорились? — Не знаю, но это было, как минимум, неприятно, — блондинка пожимает плечами и откидывается на подушки. — А что ты имеешь в виду под разведкой? — Хочу проверить, как дела дома. Не думаю, что вчерашняя встреча была не замечена нашими. — Я могу выяснить это в штабе, просто подожди немного… — Нет, — отмахивается Лина, — мне нужно видеть отца. Его настроение, энергия, движения. Они скажут мне обо всей ситуации в Семье лучше, чем любой наш информатор. Брюнетка прыскает, позднее ловя на себе недовольный взгляд подруги. — Чего смешного? — Ты прям Шерлок. Можно я буду Ватсоном? — Очень остроумно. — Ты знаешь Дона, как облупленного. Единственная, кто имеет к нему прямой доступ и влияние. То, что нам надо. — Да, наверное, — Лина медленно, слегка неуверенно, кивает головой. — А ещё, ты прекрасный солдат и профессиональный киллер. Разбираешься во всех делах Дома. Посещаешь все мероприятия и водишь знакомства со всеми высокопоставленными личностями. Прирожденный Дон. Аделина вмиг напрягается. Она хмурится и шумно втягивает воздух. — Не говори ерунды. Девушка скидывает одеяло и покидает нагретое место. Она вновь сосредоточена, а на лице непроницаемая маска. — Но почему? — искренне не понимает Саша. Она желает Аделине только хорошего, и потому не видит смысла отказываться от своих слов. — Звучит как заговор, — осаждает брюнетку Лина, и выходит из комнаты, натягивая попутно толстовку. Александра сидит какое-то время в тишине, обдумывая и анализируя реакцию подруги, и вскоре тоже следует на кухню. Она решает не брать произошедшее в голову и освободить мысли от очередной загадки. Тайн и так навалом, при чем каждая из них требует внимания и скорейшего анализа. — Саш, что это? — зовёт из прихожей блондинка, и Александра ускоряет шаг. Аделина держит в руках письмо с печатью-гербом их дома. — Ах, это принёс сегодня Джо. Тебе. — Джо? — девушка не стала медлить и принялась за распаковку. — И с каких пор Джо подрабатывает почтальоном? — Это ты меня спрашиваешь? — Саша бросает заинтересованный взгляд на лист бумаги и ждёт вердикта от подруги. — Ну что там? — Приглашение на ужин. От Пьетро. — Дон решил сам сделать первый шаг. Больше утверждает, чем спрашивает брюнетка. — Завтра в восемь вечера. Странно только, что дома, а не в одном из его любимых ресторанов, — Лина отчаянно усмехается, — с каждым разом его действия становятся все страннее и страннее. Это выводит меня из себя. Девушка тяжело опускается на тумбу в прихожей и растирает лицо. Слишком много мыслей. Голова начинает гудеть сразу же после сна. — Ну в этом же есть и хорошая сторона, — пытается выкрутиться из ситуации Саша и берет в руки письмо. — Какая например? — Аделина скалится и смотрит снизу вверх. — Он пытается наладить контакт, а значит ты не последняя пешка в этой партии. Ему просто не выгодно потерять с тобой контакт и оставаться в неведение. — Да, именно поэтому он предложил взять отпуск и отправиться в Италию… — Ты не понимаешь… пойдём, а то кофе стынет, — Александра подхватывает подругу за локоть и тянет на кухню. — Видишь ли, в Италии ты бы потеряла любой выход к этому делу, а сейчас, оставшись на произвол судьбы, становишься его эпицентром. И не важно, хочет ли Дон этого, или нет. — Ну, допустим. — Поэтому ему так же, как и нам, необходимо иметь тебя подле себя, — Саша улыбается и протягивает Аделине кружку. — Спасибо. Получается какой-то симбиотический замкнутый круг. Только в котором мы не помогаем, а медленно убиваем друг друга. — Что есть — то есть. Но самое важное, чтобы в этом симбиозе мы оставались паразитами. Нельзя, чтобы Дон завалил нас своим авторитетом. — Дон и авторитет — это одно и то же слово, — Лина усмехается. — Отстань, ты же поняла меня. Блондинка откидывается на спинку стула, думает пару секунд, после чего кивает. — В твоих словах есть толк. Осталось осуществить это в жизнь. — Вот-вот. А сделаешь это ты. И такая милая улыбка на лице. — А Джо сказал что-то по поводу Дениса? Видела, как он садится в патрульную машину… — переводит тему Аделина. — Ну если я правильно поняла, то твой профессор сейчас под домашним арестом. Ведётся липовое следствие. Наши уже постарались. Лина несколько раз молча кивает. — Это было логично. Что же, — Лина встаёт и подходит к раковине, чтобы вымыть кружку, — будем надеяться, что он не сойдёт с ума. За спиной раздаётся смех Саши.

***

миссия 083 статус: заморожено день 104 декабрь 24 вторник 12:50 Ожидание — самое страшное, что есть в этом мире. Это тот самый момент, который тянется бесконечность, а приближение его конца знаменует взрыв, влекущий за собой бурю эмоций. И не факт, что хороших. Казалось, у Дениса ломит кости от этого сковывающего ужасного чувства. Он то и дело проверял телефон, стрелял глазами на наручные часы, и каждые пять минут вскакивал на ноги, проходясь вдоль всей квартиры. Единственное место, куда он не совался — это окно. Мужчина сам не понимал почему. Но что-то внутри, глубоко-глубоко, на уровне интуиции, подсказывало ему плотнее задернуть шторы. Он боялся там что-то увидеть. Патрульную машину? Копну белых волос под капюшоном чёрной толстовки? Дуло винтовки с глушителем с противоположного дома? Неизвестно. Только лишь чувства липкого холода и отвращения вставали комком в горле и предупреждали о мнимой опасности. Когда по квартире раздаётся трель телефона, Денис вздрагивает. Несколько секунд смотрит на звонящий предмет и резко поднимает трубку. Аделина. — Наконец-то! Не понятно, толи с облегчением, толи с упреком восклицает профессор. — Что происходит? Меня поведут под суд? Посадят? — - Денис сразу же вываливает все волнующие его вопросы. На заднем фоне с той стороны слышится смех Саши. — Все хорошо, не паникуй… — Да как не паниковать-то?! Мужчина сжимает кулаки, и корпус телефона трещит. Ему совсем не смешно. — Я сижу дома уже почти сутки, внизу караулит патруль, а меня записали, как главного подозреваемого на убийство! Мало того, что это мой хороший друг, так я же даже оправдаться не могу. Мне не разрешат брать адвоката! Что за беспредел?! Денис тяжело дышит, а его нога ритмично трясётся. — Ты закончил? — голос в трубке недоволен. — Да. — А теперь слушай меня. Внимательно. Ты в данной ситуации роли не имеешь. Тем более никто не будет с тобой судиться. Уже сейчас моя команда решает все вопросы и по поводу преступления, и по поводу твоего причастия. Посиди дома недельку под предлогом ангины. — Но… — Не перебивай! — Аделина пресекает любые попытки вставить слово. — Уже завтра с тебя снимут все подозрения, по крайней мере должны. Но я, оценивая всю ситуацию, советую тебе оставаться дома. Поверь, никто не хватится. Оба какое-то время молчат, пока наконец профессор не нарушает тишину: — Так что, мне просто забыть это… всё? — Да, Денис, просто забыть. Так будет лучше. Все подозрения отведены, ты вне игры. Не лезь на рожон, но будь начеку. К сожалению, мы не можем полностью убрать твоё имя из моего дела. Ты уже засветился. Поэтому остаётся действовать с усиленной осторожностью. — Хорошо, я понял. Мужчине кажется, будто его отчитывает мать. Читает нудные нотации и готова вот-вот поставить в угол за двойку в дневнике. Хоть он и не знал этого чувства в детстве, однако понимал, что сейчас это оно и есть. Денис прослушивает последние слова девушки, уходя в себя. Он устал от своего бездействия и немощности своей фигуры. Изморил себя ожиданием и напряжением. Может, взять недельный отпуск в канун Нового года, не такая уж и плохая идея? Профессор сухо и резко прощается, сбрасывая трубку. Сразу же направляется в душ, попутно выключая телефон. Сейчас он настроен лишь на отдых и хороший крепкий сон. Как там говорила Аделина? Забыть? Что ж, для начала надо попробовать забыться.

***

миссия 083 статус: заморожено день 105 декабрь 25 среда 19:32 Коротко здороваясь с дворником и медленно выпуская пар изо рта, Аделина подходила к своему такому, казалось, не родному дому. Почему-то не грели больше эти красные кирпичи, эти пушистые еловые ветки и желтые огни уличных фонарей. Больше не хотелось возвращаться сюда по вечерам, медленно шагая с отцом под руку, делясь впечатлениями о минувшей встрече с инвесторами. Не хотелось помогать садовнику убирать сад или подвязывать розы разноцветными нитями. Не хотелось видеть Дона. Лина пугалась этого чувство в себе, ведь то был ее собственный отец и прямой начальник, за которого она была готова отдать жизнь. Однако ноги в это же самое время сами собой топтали неубранный снег у крыльца, не желая делать ещё один шаг. Было горько на душе, и, где-то в глубине, девушка понимала, как сильно она устала от этих разборок с Доном. Хотелось простой человеческой семьи. На секунду в голову приходит образ Дениса и Алексея Викторовича. Их тёплые невербальные отношения и доверие. Лина давно подметила, что, несмотря на свои скелеты в шкафу, директор пытается изо всех сил быть хорошим родителем. Это заслуживало простого человеческого уважения. Девушка коротко улыбается своим мыслям, медленно набирает полные лёгкие воздуха и, наконец, заходит в дом. Тихо. Аделина щёлкает по выключателю, и коридор заливает мягкий желтоватый свет. Бесшумно раздевшись, блондинка проходит внутрь дома, двигаясь в сторону столовой. Из-под массивной дубовой двери просачивается тонкая полоса света. Дон там: ждёт ее на обещанный ужин. Дверь открывается с едва слышным скрипом, когда Лина проходит в комнату. Отец сидит за длинным столом, украшенным декоративной посудой и подсвечниками. В его руках бокал белого вина, а рядом, на столе, лежит массивный золотой портсигар. Его фигура внушает страх на подсознании, а тени от свечей на стенах едва заметно прыгают, добавляя картине некоторой жути. Аделина задерживает дыхание и плавно подходит к своему месту, по левую руку от крестного отца. Место консильери. Ее дыхание глубокое, ровное; глаза смотрят пристально. Она в ожидании. На присутствие дочери Дон никак не реагирует. Он все также безмятежно потягивает хорошее вино, смакуя еле различимый цветочный вкус, и о чём-то думает, постукивая пальцами по столу. Спустя минуту он откидывается на спинку стула, достаёт излюбленную сигару марки «Тринидад» и, подпалив кончик, глубоко затягивается. Аделина завороженно наблюдала, как клубы сизого дыма с еле различимым ореховым запахом струятся к потолку растворяясь. Было в сие действие что-то магическое. — Ты рано, mio caro. Его сухой глубокий голос проходится скрежетом не только по ушам, но и по всем поверхностям в обеденной комнате. — Не люблю опаздывать. Аделина отвечает коротко, на манер отца. Дон лишь кивает, и в следующий момент в его руках звенит маленький колокольчик. Через несколько секунд в столовую входит прислуга, внося закуски и ведро со льдом и бутылкой вина в нем. — Я попробовал, — крестный отец постукивает пальцем по стеклу своего бокала, — мне понравилось. Девушка согласно кивает и принимает алкоголь из рук мужчины-работника. У отца всегда был отменный вкус в выборе алкоголя. Не задумываясь о подвохе (хотя стоило бы), Лина уверено делает пару глотков. Сухое, белое, с едва уловимым привкусом полевых цветов. — У нас сегодня рыба? — делает предположение девушка, исходя из выбора алкоголя к блюду. Дон согласно кивает, улыбаясь краем губ. Основное блюдо приносят через десять минут после закусок. Все это время в комнате пребывала тишина, что, впрочем, не мешало ни Аделине, ни Пьетру. — Как миссия? — задаёт вопрос мужчина на середине трапезы. Лине стоит больших усилий не подавиться, спокойно дожевать и только после ответить. — Какая? — Вы с Александрой выезжали на миссию. Все прошло удачно? В голове девушки коллапс. Что он имеет в виду? Какой ответ хочет получить? Что он уже знает? И что хочет узнать? Каждый разговор с Доном — как лотерея. Либо ты уходишь в минус, либо срываешь джекпот на две жизни вперёд. — Кто? — Вас сдал? — мужчина усмехается и после отправляет в рот кусок запечённой рыбы. — Именно, — в душе Аделина радуется, что отец сам все понимает и буквально схватывает на лету. — Никто, — коротко отвечает Пьетро и тянется к бокалу, однако, словив на себе вопросительный взгляд, поясняет. — Я хоть и не молод, но отнюдь не глуп. В отчете Гончаровой все так детально описано, что невольно задумаешься, а не было ли у Александры второй пары глаз? Кто, если не ты? Лина сначала нервно хихикает, а потом и вовсе глубоко смеётся. Попасться на такой глупости — это надо постараться. Первое делом возникает желание поехать домой и надавать Саше по ее прекрасной головушке, что не думает наперед. А потом приходит осознание, что это она сама допустила оплошность. Как бы то ни было, а дело Очинского было и останется ее. — Что ж, — Аделина залпом выпивает остатки вина в бокале и жестом просит дворецкого, что стоял все это время в углу, долить спиртного, — не дурно. Миссия завершена успешно, впрочем ты это понял по отчёту. Куда больше меня интересует, что же уготовано мне? Отправишь в Италию? Понизишь? Или, может, прикажешь каз… — Адели. Отец говорит негромко, но четко. Девушка вмиг прикусывает язык и опускает взгляд. Переборщила. — Тебя ничего не ждёт. Можешь продолжать копаться в этом деле, но знай, что к тебе не придёт ни одной заслуги за это. Будешь ли ты этим довольна? — Более чем, padre. — Как знаешь. — Для меня это уже стало дело принципа. Я хочу закончить начатое, чего бы это мне не стоило. Дон ухмыляется и довольно кивает пару раз. — Ты напористая. Даже слишком. Il mio sangue. Так выпьем же за нашу Семью. Крестный отец поднимает свой бокал и ждёт дочь, чтобы чокнуться. Он держит фужер выше, в знак своего превосходства, впрочем, Аделина это признаёт и даже не смеет идти против. Хотя, не сделала ли это она уже прежде? Остаток ужина проходит в спокойствии. Они разговаривают по большей части как отец с дочерью, стараясь не лезть в работу, хотя иногда Дон все же вспоминает очередную прошедшую встречу, чем делится с девушкой. Это скорее старая привычка, чему Лина не придаёт особого значения. Ей льстит тот факт, что Пьетро все ещё ей доверяет и позволяет находиться по левую руку от него, мнимо делая консильери Семьи. Такой расклад вещей нравится Аделине, даже очень. Под конец вечера девушка расслабляется полностью и ее уносит в воспоминания. — Отец, расскажи, какая была мама? — задаёт вполне обычный вопрос родителю Лина. Мужчина откидывается на спинку, мнёт шею и молчит. Он думает, вспоминает, а в его глазах Аделина видит тоску. На секунду сердце щемит, и горло сжимает невидимая ладонь. Тема матери была довольно болезненной в их семье. И поднималась она очень редко, если вообще никогда. — Она… она была, словно… — Ангел? — перебивает задумчивого отца Лина, невольно вспоминая недавний сон. Женщина в нем была до боли знакомой, может даже это и была сама матушка. — Да, будто ангел. Я был ее не достоин, — Пьетро крутил в пальцах вилку и смотрел сквозь тарелку и стол, словно в никуда. — Наверное не стоило тащить ее за собой с мафиозный мир хаоса, но я без неё не смог. Она была для меня единственным лучиком in questa merda. Такая нежная, хрупкая и светлая, — мужчина смотрит наконец на девушку и слегка щурится. — Ты очень похожа на неё, только характер мой. Сильный. Смотрю на тебя и каждый раз вижу черты ее лица. Capolavoro. Как жаль, что никто не писал ее портретов. — А… как она ушла от нас? — Аделина, кажется, затаила дыхание. Вопрос может показаться слишком провокационном, хотя в ее случае она может сослаться на опьянение. — Мне очень жаль. Это моя вина, — крестный отец хмурится и опускает голову. Девушка в недоумении, ведь по словам служанки: двадцать лет назад женщина попала в автокатастрофу. — Что ты имеешь в виду, padre? — На неё было организовано покушение, и, к сожалению, узнал я об этом слишком поздно. — Но, — Лина задумывается на несколько секунд, прежде чем озвучить свой вариант правды, — но мне говорили, что это был несчастный случай. Это не так? — Такую версию знает почти вся Семья, кроме некоторых капо. Это держалось в строгом секрете. Мужчина сжимает руки в кулаки и напрягается. Видно, как неприятна ему эта тема. — А Николай? — Он тоже знает. Аделина откидывается на стул и трёт виски. Она тихо ругается и после хрипло смеётся на выдохе. Такая правда не больно греет душу, ведь как ни крути, а человека уже не вернёшь. Но подобное открытие все равно оставляет горький привкус на языке. Ее же работа отняла у неё мать. Воларо молчат какое-то время, погрузившись в свои собственные мысли. Лишь несколько минут спустя девушка решает нарушить тишину. — У тебя есть ее фотографии? — Почти все они дома, в Италии, но я взял одну, не удержался. Дон поворачивается и снимает свой пиджак со спинки кресла и из внутреннего кармана достаёт потрёпанное временем фото. Он с нежностью оглаживает пальцами очертания женской фигуры на изображении и передаёт его дочери. Аделина аккуратно берет фотографию и рассматривать женщину на нем. Внутри глухо ухает. Она видела ее раньше. Но не в воспоминаниях, а буквально пару дней назад. Это была она. Сто процентов. То же платье, те же часы, то же лавандовое поле за спиной. Женщина на черно-белом фото придерживает рукой белую шляпу с широкими полями и ярко улыбается. Очень красивая улыбка. Видно, как на ветру развеваются светлые пряди ее длинных волос. Она и вправду как ангел. Но какого черта? Что забыла одна и та же женщина на фотографиях абсолютно незнакомых друг другу мужчин? Или всё-таки знакомых? — А, когда было сделано это фото? — Аделина переворачивает карточку, но на обратной стороне ничего нет, кроме красиво выведенных «Elena». — Тебя ещё даже в планах не было, — смеётся Пьетро и забирает фотографию обратно себе, вновь рассматриваю любимые черты лица. — Мы тогда ездили по Италии, я показывал ей местные достопримечательности и потаенные красивые места. То было прекрасное время… — Могу я сфотографировать? Крестный отец отмахивается рукой, давая согласие. Видно, как в глубине его зрачков то вспыхивают, то погасают воспоминания. — А вы были одни? То есть, как бы так сказать, путешествовали только вдвоём? — спрашивает Лина прежде, чем хорошенько обдумать вопрос. Но слово, как мы знаем, не воробей. Дон хмурится и с подозрением смотрит на дочь. — Разве нужен влюблённым кто-то ещё? — Как здорово, — буквально обрывает девушка отца. Она непроизвольно сжимает руки в кулаки и стискивает челюсти. Аделина не понимает всей картины. Совершенно. Отец врет? Скрывает что-то? Забыл столь важную деталь? Просто совпадение? Ее подводят собственные глаза? — С тобой все хорошо? — кажется, Дон и вправду волнуется. — Да, да. Я просто, — Лина медленно встаёт из-за стола и смотрит на крестного отца. Ее взгляд бегает по его лицу, не смея останавливаться на глазах. — Просто немного перепила. Поеду к себе отдыхать. Женские губы трогает слабая натянутая улыбка. Она сильно нервничает. — Не будет ли лучше тебе остаться здесь? Мужчина поднимается следом и подходит к дочери, кладя руки на ее плечи. Он заглядывает прямо в душу, роется в ней, переворачивая все вверх дном, и пытается понять, что творится там, глубоко внутри. Что вызвало такой коллапс. Аделина вертит головой из стороны в сторону и аккуратно сбрасывает отцовские руки. — Все хорошо, правда. Тем более усталость берет своё. Я сейчас закажу такси. — Не стоит, я прикажу отвезти тебя. Мало ли что. После короткого звонка прислуге, Дон подхватывает девушку за руку и ведёт в прихожую, чтобы проводить. Как истинный джентльмен подаёт шарф и пальто, помогает открыть дверь и сопровождает до самой машины. По пути он мельком упоминает новогодний ужин для всей Семьи, но это остаётся лишь маленьким пятнышком информации, на фоне шокирующих данных. Почему-то Лине кажется такая галантность со стороны отца довольно странной, но она вспоминает, что отец всегда был джентельменов, тем более в нерабочее время. Может на нем сказались разговор и воспоминания о матери. Однако ж, Аделина не предаёт этому особого значения, прощается с отцом и выезжает за ворота дома. Наконец-то позволяет себе глубоко вздохнуть и зажмурить глаза. Она точно знала, что сегодня получила одну огромную зацепку, но впервые в жизни ей не хотелось ей воспользоваться. Впервые хотелось оставаться в неведение.

***

миссия 083 статус: в процессе день 105 декабрь 25 среда 21:46 Аделина тихо, почти незаметно проходит в квартиру. Света нигде нет, значит Саша уже спит, хотя это довольно странно, ведь рано совсем. Однако, вскоре все догадки блондинки опровергаются простым фактом: подруги нет дома. Лина честно пытается ее дождаться, сиди в раздумьях на кухне, но, не вытерпев и получаса, принимает душ и ложится спать. Мощная волна эмоций буквально раздавила девушку, поэтому сон казался единственным правильным решением на данный момент.

***