Синдром Адели

миссия 083 статус: в процессе день 106 декабрь 26 четверг 07:12 Зимнее утро не радовало красками от слова совсем. Серое, холодное и колючее, хотя последнее можно было и опустить, ведь кололось оно только за окном. Укутавшись получше в большой шерстяной свитер, Аделина пыталась сделать подобие завтрака, а ещё впервые за несколько недель зашла в беседу своей студенческой группы. На носу сессия, которую Лина мало того, что уже сдавала несколькими годами ранее, так ещё профессора почти все были заранее подкуплены. Ключевое слово почти, а значит девушке стоило бы подтянуть некоторый материал и сдать доп-задания за пропуски. Ей, как ни крути, нельзя было понижать свой рейтинг и статус в глазах Алексея Викторовича. То требовало ее задание, потому приходилось беспрекословно выполнять. Зевая в какой раз, Аделина подмечает бурную активность в сообщениях и, почти прочитав их все, выясняет, что сегодня последний день, чтобы сдать задолженности по английскому и теории литературы. Особое внимание она уделяет фамилии «Агапов», что так ярко бросалась в глаза в списке преподавателей. Денис решил не отсиживаться? Возобновил деятельность в университете, не послушав ее? Глухо чертыхаясь себе под нос, Аделина складывает несколько сэндвичей в сумку, хватает ключи от машины и покидает квартиру. К слову, Саша так и не появилась, однако, понимая, что на данный момент девушка действующий агент, никаких подозрений не возникало. Уже в дороге Лина набирает номер профессора, но получает в ответ лишь монотонный голос автоответчика. Кажется, грязно ругаться на французском, входит в привычку. Следующие пол часа жизни словно в тумане: небольшая пробка, поиск места на парковке, толпа студентов у входа, ещё пока спящие коридоры университета и, наконец, нужная аудитория. Высокий шатен за преподавательским столом заставляет девушку замереть в проходе и глупо пялиться, словно его не существовало и он каким-то образом материализовался из головы Аделины в реальную жизнь. — Är du riktigt dum eller låtsas du bara? — блондинка незаметно подходит к профессору, решая задать вопрос на языке, недоступном остальным в аудитории. — Я работаю, — мужчина почему-то смотрит слегка снисходительно и недовольно, — а ещё не припомню, чтобы позволял обращаться к себе столь фамильярно. Займите своё место, Зыкина. Такого ответа Аделина точно не ожидала. Пару раз она хлопает глазами, открывает, то закрывает рот, а после тихо извиняется и отходит прочь от профессора. Он смотрит вслед и ухмыляется сам себе. Странное начало дня. Пара проходит спокойно и, на удивление Лины, быстро. Студентов с пропусками было не так уж и много, поэтому Денис Алексеевич выдал несложное задание всей группе и поочередно принимал зачёты у задолжников. В их числе была и Лина, потому она вновь подходит к преподавательскому столу, но уже почти к концу пары, дабы сдать устный ответ. Всего пара вопросов на языке, которым она владеет чуть ли не в совершенстве, но почему же так волнительно внутри? Словно будет какой-то подвох. (Далее речь на французском обозначена курсивом.) — Я готова, — взгляд чёткий, руки скрещённые на груди, голова чуть приподнята. Она готова к любому нападению. — Пойдёшь праздновать со мной Новый Год? Оборона терпит поражение. Аделина вертит головой, удостоверяясь в том, что остальным нет до них никакого дела, и этот вопрос остался в пределах их дуэта. Прежде чем отвечать, девушка пару раз прокашлялась. — Я, вроде как, пришла сдавать устные вопросы. Никуда больше ходить не надо. Денис Алексеевич расслабленно откидывается в кресле, слабо улыбаясь. Его шалость удалась. — Ты ведь ответишь на любой вопрос по программе. Смысл мне как-то изощряться. — Можно задать не по программе. — Так я это и делаю. Ну что, пойдёшь? Если тебе так удобнее, то считай это приглашением. И вновь блондинке приходится впадать в ступор. Кажется, это первый раз за все их знакомство, когда она не может пронять его истинного мотива. Если таков вообще имеется. Что задумал Агапов? Аделина наклоняется ближе, опираясь на стол, будто стараясь сократить между ними расстояние, и говорит почти что шепотом. — Я, честно говоря, не понимаю чего ты этим хочешь добиться, но очень не советую со мной играться. Себе дороже будет. Почему ты не послушался меня и вышел на работу? Профессор так же опирается на стол с противоположной стороны. Он специально понижает децибелы голоса, но отчего-то ирония в его голосе не исчезает. — Во-первых, я не обязан перед тобой отчитываться… — В том-то и дело, что обязан, — недовольно перебивает мужчину Лина. Что за вольности с его стороны? Она к такому не привыкла. — Нет, не должен. При всем моем уважении, но я не агент и не спецназовец под прикрытием. Я простой человек, профессор с кафедры французского языка. И сейчас я делаю то, что меньше всего вызовет подозрения — работаю. И каждое слово, будто отчеканенная монета, летит на стол со звонким ударом, а потом долго ещё резонируют под коркой сознания. Ведь он правду говорит. Как бы то ни было, а на данный момент он вызывает меньше подозрений, чем если бы пытался скрыться от всех, после случившейся трагедии. Ему нечего было скрывать, поэтому волнение медленно сходило на нет. Это было видно по самоуверенному лицу профессора. Аделина, как мужчина ранее, откидывается на стуле, коротко дергая головой. Она скрещивает руки и слегка надувается. Думает. — Мне не легко это признавать, но вы правы, профессор. Думаю, так будет лучше: пусть все останется на своих местах, — девушка закусывает губу, и несколько раз медленно кивает, совершенно не замечая пристально взгляда напротив. Денис Алексеевич самодовольно выпрямляется и вскидывает голову. Наконец-то его самостоятельно принятое решение было оценено всерьёз и, что более важно, было верным. Он смог принять верное решение. Атмосферу напрочь разрушает звонок с лекции, однако ни Денис, ни Лина с места не двигаются. Мимо снуют студенты, которые пытаются скорее покинуть аудиторию и выйти на ружу, словно на свободу после заточения. Когда за последним учеником хлопает дверь, а лекторий наполняется гулкой тишиной, двое, наконец, сталкиваются взглядами. Но, к удивлению профессора, в глазах Аделины нет ни капли растерянности или волнения. Только обволакивающее спокойствие и глубокая задумчивость. Глубокая на столько, что мужчина подвисает на некоторое время, просто разглядывая глаза и лицо напротив. Почему-то ему вспомнился тот случай, когда они вдвоём застряли в загородном домике. Аделина тогда была дерзкая и колючая, но абсолютно так же растворялась на кресле с книгой в руках. И в глазах ее плавала точно такая же задумчивость. Казалось, потревожишь ее, и она словно оживет, выйдя из астрала, но очень нехотя. Однако ж Аделина тяжело вздыхает, наконец обращает внимание на мужчину и криво улыбается. — Хорошо, — говорит она на русском, — скинешь мне смской время и место. Девушка встаёт и начинает скорее собирать вещи: на носу следующая пара. — Ты правда придёшь? — уж слишком неравнодушно интересуется профессор. Аделина лишь криво скалится, уходя от ответа, и покидает аудиторию, оставив после себя тонкий шлейф лаванды и полного недоумения мужские глаза.

***

миссия 083 статус: в процессе день 106 декабрь 26 четверг 16:52 Пары и сдачи наконец-то позади. Прежде чем ехать домой, Лина, теплимая мыслью, что там ждёт Саша, решает даже зайти в ближайшую кофейню и купить ей пару кусочков сладкого. Если память не отказывает, а она отказывает очень и очень редко, Александра просто обожала сладкое. Порой Аделине было больно смотреть на то, сколько ложек сахара утопало в чае или кофе каждый раз с утра или во время ланча. Дверь квартиры привычно негромко стукает, в то время как Лина скидывает с себя рюкзак и ставит пакеты на тумбу в коридоре. С кухни до неё доносятся приглушённые голоса, что заставляет напрячься и уже на уровне привычки положить пальцы на Беретту за поясом. Девушка аккуратной поступью движется к комнате, с предполагаемым источником шума, но, однако, ее опережает голос Саши. — Аделина, ты? — доносится с кухни вопрос подруги, а плечи моментально расслабляются. Блондинка, не отвечая, быстро хватает пакеты и идёт к Александре, однако стопорится прямо в кухонном проеме. Уж что-что, а встретиться с серьезными серыми глазами она точно не ожидала. — Ну здрасьте приехали. Джо де Морте собственной персоной, — девушка недоверчиво щурится. — Что тут происходит? Лина проходит к столешнице и ставит недавно купленные пирожные. Подруга салютует ей рукой с тлеющей сигаретой, сидя на подоконнике, а вот весь стол и даже часть пола были завалены какими-то бумагами и папками. И все бы ничего, если бы не пристальный взгляд Джо, что сидел сейчас за этим же столом и пил, кажется, кофе. Саша спрыгивает с нагретого места и скорее помогает вытащить все содержимое пакетов, сладко облизываясь. — Так что произошло? — Аделине не по себе, ведь данная ситуация была совсем непонятна девушке. — Ну, во-первых, — Саша с наслаждением откусывает шоколадный эклер прямо из контейнера, — перед тобой почти вся компьютерная база твоего отца за последний год, — Лина восхищенно хмыкает и принимается перебирать бумаги, а глаза тем временем прыгают то к одному делу, то к другому. — Благодаря этим документам, мы поймём, был ли кто ещё замешан в деле Очинского или нет. Кстати, будет кто эклер? Что, блондинка, что Джо отрицательно качают головой. — Ну, как хотите, мне больше достанется. А, во-вторых, мы смогли выяснить, что в последнее время Алексей Викторович уж больно часто встречается с французами, при чем делает он это как-то открыто и без какой-либо маскировки: то в ресторане засядут, то по парку прогуляются, то на каком-нибудь благотворительном вечере… — Стой, а что значило «ещё» в первом пункте? — перебивает Аделина, садясь напротив мужчины, продолжая изучать текста и фото, прикреплённые к ним. — Джо так же, как и я, был направлен на это дело, вот в чем прикол, — пояснят брюнетка и подходит ближе к столу. — Ты? — Лина удивленно вскидывает глаза на русоволосого, что согласно вздыхает. — Но как? — Мне пришло письмо с координатами и небольшими указаниями, — начинает наконец рассказывать Джо, отложив кружку в сторону. А у блондинки в голове дежавю, только вот они не в машине и перед ней не краснощекая брюнетка. — Как я понял печать не поддельная, принадлежит одному из капо нашей Семьи. Я исполнил указ, а, как оказалось позднее, он напрямую касался тебя и твоего Очинского. Кто ж знал, что французы — гады, настоль падки на деньги, — мужчина откидывается и недовольно фыркает. — Так, а что ты сделал? — не унимается Аделина. — Если по-простому: накрыл их встречу, — Джо пожимает плечами, а поймав на себе заинтересованный взгляд голубых глаз, продолжает, — там был человек Очинского и пара портовых. Прихлопнул их, всего-то. — Merde, всего-то?! — Аделина негодует. — А ты не подумал о последствиях? Мы же только наладили контакт с портовой мафией, а сейчас, стоит им вычислить убийцу их людей, они предъявят нам баснословный чек или, того хуже, будут требовать расплаты по кодексу. Кстати о нем, тебя же могут судить! — девушка подскакивает на ноги и, словно тигр к клетке, начинает ходить и стороны в сторону. Она говорит отрешенно, но четко. — И если с Александрой все, так сказать, «прокатило», то с тобой такое вряд ли произойдёт. Мужчина слушает молча, глядит тяжело. Несмотря на всю эту тираду, он понимает, во что вляпался. Но и отступить он уже не может; не в его это стиле. Джо разминает шею, трёт лицо. Ладони неприятно колит двухдневная щетина. — Хорошо, — наконец говорит он, когда тишина слишком затягивается, — каковы наши действия? Я так понимаю теперь мы действуем втроём, — скорее подтверждает факт, нежели спрашивает. Саша перестаёт наконец жевать и начинает складывать документы, приводя кухню в порядок. Делала она это явно не от резкого желания убраться. Она размышляла, впрочем, как и все трое. — Что с Доном? — спрашивает Аделину Александра. Блондинка медленно набирает полную грудь воздуха и так же выдыхает. Тяжело. И физически, и морально. — Ничего. Все стабильно. Мне разрешили действовать в открытую. — Тебе вновь передали это дело? — нетерпеливо перебивает брюнетка. — Нет, но и препятствовать мне никто не будет. Действуем по накатанной, вместе. Теперь втроём. Оба солдата напротив Лины согласно кивают. Хоть Джо обладает большими привилегиями, чем Саша, но перед кодексом он так же никто. Иметь за спиной прикрытие всегда хорошо, а из двух человек и то лучше. — На данный момент у нас две проблемы: узнать, кто выступает со стороны французов, и скрыть детали причастия де Морте. Ах, да, — вспоминает вдруг слова отца, — ещё новогодний корпоратив. — Какой такой корпоратив? — переспрашивает сердито Джо. Мужчине категорически не нравилось большое скопление народа. Даже если это все представители одной мафиозной семьи. — Обычный, и да, — Аделина понимающе и с сожалением смотрит на Морте, — мне эта идея тоже не нравится. Тем более в связи с последними событиями и недавним покушением на Дона, — блондинка нервно достаёт сигарету из сашиной пачки и пристраивается на подоконнике. — Farsa e solo. Сизые клубы ядовитого дыма летят в форточку с последними словами. Девушка затягивается сильно, с натугой, что аж слезиться в глазах и жжет горло, и после медленно выдыхает, чувствуя как голова понемногу расслабляется, а на языке отдаёт горечью. Непонятно только от никотина ли. — Сигареты у тебя отстой, подруга, — хрипло смеётся блондинка, снова вдыхая никотин. Саша криво ухмыляется и забирает свою сигарету, чтобы сделать затяжку. — Тебя никто не заставлял их брать. Купи свои, и вообще, ты же бросила, — никотиновая палочка вновь переходит в руки к Лине, — или нет? — Это все Очинский. Аделина вдруг вспоминает об фотографии и немного мнётся, прежде чем рассказать об открытие. — Как бы мне не хотелось говорить, но молчать об этом будет кощунством, — Лина привлекает внимание сразу обоих, достаёт телефон и в галере находит фото, сделанное в доме Алексея Викторовича, протягивая гаджет коллегам. — И кто это? — задаёт логичный вопрос Джо, рассматривая черно-белую фотографию. — Это же молодой Очинский, я права? — Саша вздергивает свои темные брови и видит, как Аделина согласно кивает в ответ, туша сигарету в кружке с водой. — А это кто? Его первая жена? Мать Дениса? Блондинка крепче сжимает ладони и кусает губы. — Насчёт жены утверждать не могу, но одно очевидно. Эта женщина, — Лина пальцем тыкает в экран телефона, — моя мать. В комнате вдруг становится слишком тихо и звонко одновременно. Ошарашенные коллеги переводят друг на друга взгляд и вновь возвращаются к фото. — Но как ты… Договорить брюнетке не дают: Аделина вновь листает галерею и показывает новое фото, принадлежащее ее отцу. — Эта принадлежит Дону. Вчера он рассказывал мне о маме и показал эту фотографию. Честно признаться, я все ещё отказываюсь верить в это совпадение. — Oh mio Morte, — выдыхает, как ни странно, Джо и дергает головой. — Так значит, связь нашего Дона и Алексея Викторовича ещё более крепкая, чем мы ожидали, — подводит итог Александра, отбирая себе гаджет и пристально рассматривая обе фотки на нем. — Получается, что так, — Лина слишком горько ухмыляется и жмурится. Черт бы его побрал, этого Очинского. В голове девушки совершенно не вязалось, как в их взаимоотношениях могла быть задействована ее мать. Точнее почему именно она фигурирует на фотографиях, предположительно одного года или даже момента создания, совершенно разных мужчин. К сожалению, было очевидно одно — отец точно не договаривал. И этот пробел в информации сжирал своим неведением. Столько сил вложено, столько человек подключено, а с каждым днём явные мотивы данного дела становятся все расплывчатее и расплывчатее. Дон никогда не делает опрометчивых поступков. Это не в его характере. Но тогда что же прячется в его действиях? — Ладно, не будем морочить друг другу голову этим фактом, — Аделина ободряюще хлопает в ладоши. — Теперь мы знаем капельку больше, но всей ситуации это не меняет. Потратим время на действительно важные вещи, — девушка подходит к документам и делит их пополам, — вот, — протягивает часть Саше, — у нас есть около трёх дней, чтобы все это перебрать. Ищем все: имена, даты, коды, личности. Чувствую, понадобиться любая мелочь. Брюнетка активно кивает головой, соглашаясь. Такой боевой настрой подруги невольно передавался воздушно-капельным путём. — А я пока буду в штабе, — подключается Джо. — Хоть у меня и есть работа, но подсобить вам я все же могу. Тем более что слухи, один из лучших источников информации. — Спасибо. Аделина искренне благодарит мужчину, на что тот лишь криво улыбается. Работа остаётся работой. Раскисать времени нет. Мысли наконец приходят в порядок, руки теплеют, а взгляд становится чётче. Уверенность.

***

миссия 083 статус: в процессе день 110 декабрь 30 воскресенье 18:03 — Ты уверена, что хочешь пойти в костюме? Александра сидит на кровати в комнате блондинки и недовольно хмурится. Аделина разглаживает полы темно-синего пиджака, под стать брюкам в пол, и смотрит на себя в зеркало, слегка щурясь. — Я не уверена, что вообще хочу идти туда, — девушка тяжело вздыхает и застегивает на запястье аккуратные платиновые часики. — Так, это что за настрой? — Саша хмурится ещё больше, отчего меж бровей залегает глубокая морщинка. — Мы трудились эти дни не покладая рук, а теперь, когда выпал шанс наконец расслабиться, ты даёшь заднюю? Лина задумчиво разглядывает серебряные пуговицы на светло-голубой рубашке, словно игнорируя подругу. В чём-то она права: эти четыре дня были неспокойные. Через сутки, после «кухонных посиделок», Джо донёс, что за девушками следят люди Дона. В прочем, это не было неожиданностью, но все же стало очередной палкой в колесе. Действовать приходилось ещё более аккуратно и незаметно. Аделина из квартиры вообще не выходила; Саша покидала апартаменты всего раз, и то, по велению штаба. Им не понравился очередной пустой отчёт девушки, хотя и придраться особо было не к чему. Директор сидел тише воды, ниже травы. Из документов тоже мало чего получилось выяснить. Вполне возможно, что они что-то упустили, но объём информации был настолько огромен, что такую оплошность можно было простить. Зато подруги точно знали, кому из капореджимо был отдан приказ об слежке за ними, что не могло не радовать. Иметь при себе подобные сведения, все равно что дополнительный козырь в рукаве. Больше ничего интересного. Джо тоже молчал: он и так влез не в своё дело, а светиться ещё больше было опасно для жизни. И вот наконец семейный вечер в канун Нового года. К такому событию готовиться приходиться тщательно и обдуманно. Ко вниманию берётся все: начиная от образа и манер, заканчивая оружием и знания планировки здания. Когда мафиозная семья собирается почти в полном составе, нужно быть начеку, и совершенно не важно, что по периметру куча охраны. За свою жизнь ты должен отвечать сам, а иногда ещё и за жизнь Дона, которая априори стоит выше твоей. Аделина фиксирует кобуру с пистолетом чуть правее обычного, чтобы скрыть видимость оружия за пиджаком. Она крепче затягивает ремешки на теле и даже пару раз дергает их, проверяя на прочность. После выдыхает и принимается зачесывать волосы в низкий хвост. — Ты выглядишь слишком официально, — вновь подкалывает подруга. Сама Александра на вечер выбрала не особо пышное платье в пол. Во время его примерки Лина подметила отличный шлейф и высказала мнение о том, что под такой юбкой можно было б спрятать хоть винтовку, на что получила гневный взгляд коллеги. — А ты выглядишь слишком беспечной, — не остаётся в долгу Аделина. — Даже не знаю, раздражает ли меня это, или веселит. — Ну хватит тебе! Саша поднимается и расправляет подол серебристого платья. Она подходит к туалетному столику и поправляет и так идеальный макияж. — Для кого стараешься? — подмечает блондинка, ехидно смотря на подругу через зеркало. — В смысле? — Прихорашиваешься. Для кого? Лина слегка щурится и ухмыляется. От неё не скрылось тайное волнение брюнетки, а тот факт, что готовиться к вечеру та начала ещё с утра, подтверждал любые догадки. — Для себя, для кого ж ещё? — Саша делает вид, что не понимает, о чем идёт речь, и берет небольшое колье, приготовленное заранее. — Помоги лучше, — и поворачивается спиной к подруге, протягивая украшение. Аделина уже откровенно смеётся, но все же помогает, застегивая, как она оценила, бриллиантовое колье. — Откуда оно? — Да что ты привязалась? — Александра, на улыбчивые взгляды девушки отвечает насупленным видом лица. — Эх, diavolo con te. Не хмурься, а то морщины появятся. Сама же Лина без украшения тоже не остаётся. В самом конце она вдевает длинные струящиеся серьги из белого золота. Очередной подарок Дона, они давно лежали в ее шкатулке, и все никак не находилось подходящего для них момента. Метнув взгляд на наручные часы, Аделина поторапливает подругу, что никак не может отлипнуть от зеркала. Вот уж точно на свидание собралась, а не на семейный вечер. Ноги непривычно стягивает узкая колодка высоких лодочек, пальцы холодит от колец, а разрез глаз под тенями меняется на хищный. Единственное, что не может себе позволить блондинка, это парфюм, которым Саша, в свою очередь, уже вся обрызгалась. Лина, в момент их нанесения отходит подальше, чтоб на неё ненароком не попало. Непозволительная ошибка агента — запах. Он может выдать с головой. Не иметь на себе запаха уже вошло в привычку, потому Аделина продолжала придерживаться этой стратегии. И не важно, что вот-вот она войдёт в море запахов и красок. Она все ещё на работе и поблажек быть не должно. — Пойдём, — слишком резко выводит из раздумий Александра, отчего Лина слегка дергает головой. — Хэй, успокойся, подруга. — У меня плохое предчувствие. Девушка берет ключи от Ягуара, надевает чёрное пальто и выходит из квартиры. — У тебя всегда оно такое, — Саша берет с собой клатч, накидывает полушубок и тоже выходит на лестничную площадку. — Ты поведёшь? Получается не будешь пить? — Нет. Строже обычного отвечает блондинка, закрывая наконец дверь.

***

миссия 083 статус: в процессе день 110 декабрь 30 понедельник 19:12 Девушки проходят в главный зал ресторана, чуть припозднившись. Официальная часть мероприятия ещё не началась, но гости уже во всю налегают на фуршетный стол и разбирают у официантов с подносов алкоголь. Аделина, в отличие от Саши, здоровается почти с каждым, пересекаясь взглядом и слегка кивая головой. — Ты правда со всеми знакома? — почти шепотом спрашивает подруга. — Приходится, — на этом коллеги расходятся в разные стороны. В руках чудесным образом оказывается шампанское. Кажется, его Лине передал капо Миелли, что специально приехал на празднование по приглашению Дона из Италии. Девушка помнила, что мужчины приходятся друг другу хорошими друзьями, поэтому позволяет себе задержаться и поговорить с ним подольше. Как бы она не ненавидела пустую болтовню, но даже из неё можно было выведать что-то стоящее. Проходит около десяти минут, прежде чем на спину ей ложится горячая отчая рука. Дон приветствует друга и сразу вливается в разговор. То, что рука горячая, Аделина чувствует даже сквозь рубашку и пиджак. Он не просто подошёл и встал рядом. Он словно задавил своим влиянием и величием. Аделина оценивает внешний вид отца, подмечая гладко выбритые щеки, кажется, новый костюм от кутюр, до блеска начищенные туфли и золотые часы на широком запястье. Он выглядел статно и благородно, и не будь сейчас Лина тоже в костюме, то непременно бы проиграла ему. До самого Дона ей далеко, а вот выглядеть подстать своему отцу, никто не запрещал. Девушка вздёргивает подбородок и кротко улыбается. Отец тоже оценил ее образ, потому то рука его не опускается ниже лопаток к талии, как опустилась бы у любой другой женщины в этом зале. Он принимает ее не как за солдата или леди, но как за равную; как за истинного члена Семьи Воларо. Чего, в прочем, не мог не заметить и рядом стоящий капо. — Что же, пора толковать речь, — и, кивнув в знак уважения, крестный отец покидает коллег. — Тебе повезло с отцом, — обращается сэр Миелли к Аделине на их родном языке, — он многое для тебя делает и столько же позволяет. — Знаю. Девушка слегка кивает. Капо прав: отец простил ей слишком многое за последний месяц. Наверное, даже она столько не простила бы. Тем временем Дон Пьетро уже привлёк к себе внимание, постучав по своему бокалу вина. Началась торжественная часть с официальным поздравлением от Дона. Как и каждый год, некоторые капореджимо были удостоены личной похвалы. В это время Аделина просканировала зал и нашла Сашу, о чём-то болтавшую с Джо. Девушка солнечно улыбалась, то и дело поправляя прядь волос. Лина улыбнулась сама себе. — Так вот для кого, — шепчет себе под нос блондинка и продолжает бегать взглядом по гостям. Натыкается на Николая, что приветливо салютует своим бокалом, и уже хочет двинуться в его сторону, как, словно гром среди ясного неба, слышит голос отца. — И наконец, хочу, чтобы сюда вышла моя гордость, мое золото. Адели, mio caro, подойти ко мне. Девушка сначала застывает на ровном месте, а потом заставляет себя улыбнуться и пройти к Дону. Тот приветливо раскрывает объятия, притягивает ее ближе. Его рука все так же покоится на ее лопатках. (Далее итальянская речь выделена курсивом.) — Сегодня, когда мы все собрались, чтобы отметить уходящий год, оставив в нем все невзгоды, хочу вам объявить важную новость, — Пьетро весело обращался ко всем гостям, в то время как Аделина пыталась не поддаваться панике. Она совершенно не понимала, что происходит, и буквально сгорала заживо под этими бесчисленными взглядами членов Семьи. — Отныне, да будет вам известен консильери дома Воларо, — отец смотрит на девушку гордым взглядом, и только она видит в нем нечистые огоньки, — моя дочь, моя дорогая Адели! И возносится бокал к потолку, в то время как бедная душа девушки падает подбитым куском к ногам на красивый мраморный пол. Она видит, как все счастливо поддерживают Дона и его дочь; слышит, как десятки стаканов и бокалов сталкиваются меж собой и резонируют в ушных раковинах; чувствует, как отец прожигает ее взглядом и наслаждается вином. Аделина на секунду жмурится и после залпом выпивает содержимое своего бокала. Прохладное шампанское хоть немного тушит этот пожар внутри, но всего лишь на миг, ведь огонь страха и отчаяния вновь валит с ног. — Спасибо отец, — заставляет себя все же отлепить от нёба язык, — не думала, что буду удостоена такой чести. — Всегда пожалуйста, моя дорогая. Тебе стоит сегодня задержаться, и принять все поздравления. И он наконец от неё отходит, всех приглашая к столу. Не успевает Лина опомниться, как уже сидит по левую руку от Дона, как встречается с волнующимся взглядом Николая напротив, как кусок в горло не лезет. Сидя за этим местом столько раз, она никогда не придавала этому значения, но вот сейчас, по праву находясь по левую руку от Крестного Отца, она чувствовала себя поистине неуютно. Слишком много взглядов, слишком много ответственности, слишком рисково, слишком опасно. Отец внезапно повысил ее до второго человека во всем клане, и это обязательно скажется на ее жизни. Так просто в консильери не возводят. Тем более после обмана. Аделина жуёт безвкусное мясо, пьёт безвкусное вино и думает, думает, думает. Все никак не поймёт какой в этом толк. А потом вдруг приходит осознание, как и горечь на языке после алкоголя. Девушка разбито ухмыляется и отправляет первую ложку десерта в рот, пытаясь перебить вкус желчи. После ужина, она долго стоит у французских окон, смотрит на ночной город, принимает множественные поздравления и, нарушив своё же слово, пьёт. Лишь Николай в какой-то момент тихо подходит и кладёт руку ей на плечо, слегка похлопывая. Как в тумане она слышит так нужное ей «держись», но ответить не успевает. Малого босса и след простыл. После очередного капо со своими рекомендациями подходит Саша и забирает из рук блондинки почти пустой бокал. Аделина глядит на неё тоскливо и слишком трезво. — Поздравляю? — говорит девушка с легкой улыбкой на губах, но осекается, стоит увидеть разбитую улыбку в ответ. — Ты тоже не понимаешь, да? — Что я не понимаю? — Александра и вправду недоумевает. Лина наклоняется к ней ближе и понижает голос. — Он только что выудил меня на поверхность, а я всю жизнь была глубоководной рыбой. — Господи, Лина, я правда не понимаю твои метафоры, — брюнетка растерянно хлопает ресницами, — какая рыба? Кто выудил? Аделина отмахивается от ее вопросов, словно от назойливой мухи, а после говорит ещё тише: — Теперь каждое мое действие, каждый мой шаг на виду. Отец буквально связал меня по рукам и ногам. Я теперь ничего без его ведома сделать не могу! — девушка яростно чертыхается и отворачивается вновь к окну. — Но мы же прятались все это время, — пытается найти хоть что-то хорошее в сложившейся ситуации Александра, — значит и сейчас сможем. Тем более, что одновременно с популярностью возросла и твоя значимость, а значит и сила, и влияние. Брюнетка подхватывает подругу под локоть и успокаивающе поглаживает предплечье. — Сама подумай, одно твоё слово, и любой капо перед твоими ногами. Да, положение отстой, но мы и не из таких бед вылезали. Аделина смотрит, как ярко ей улыбается подруга, и сдаётся. — Спасибо, — говорит почти шепотом, но сквозь весь шум Саша слышит. Слышит и сжимает чужой локоть чуть крепче.

***

Кажется, слова Александры и вправду смогли помочь Аделине. Остаток вечера она потратила на то, чтобы обзавестись как можно большим количеством связей и просто хорошо провести время. Она так же поговорила с Джо, отметив, как хорошо сегодня выглядит мужчина. Лишь когда стрелка на ее наручных часах перевалила за полночь, а гости начали постепенно расходиться, девушка решила подойти к отцу. Пелена обиды спала, и теперь она могла четко видеть всю картину. По крайней мере старалась. — Что прикажешь делать? — спрашивает она Дона, когда, прощаясь, от мужчины отходит немолодой капо со своей женой. — Ничего, — на дочь он не смотрит. Помешивает круговыми движениями лёд в стакане с коньяком и оглядывает уже полупустой зал. — Чин консильери не накладывает на тебя какие-то излишние обязанности. Ты — советник, и всегда им была. Как видишь, теперь официально. Аделина сухо сглатывает и следит за отцом. В чём-то он прав. — Я думаю стоит закончить этот вечер на хорошей ноте, — продолжает говорить Пьетро, просмотрев наконец на дочь. — Buone vacanze mia cara. И уходит в сторону гардероба. Девушка, постояв немного, так же решает покинуть ресторан и двигается в ту же сторону, что и Дон, попутно выискивая сквозь толпу подругу, что оказывается тщетно. Телефон в машине, потом позвонит. Как ни странно, в гардеробной некоторые перед ней расступаются, пропуская вперёд и все так же поздравляя. Аделина лишь кивала и улыбалась, чувствуя себя каким-то болванчиком. Уже заполучив пальто с ключами от авто, она останавливается перед выходом, чтобы вновь попытаться найти Сашу, подмечая, что Дон тоже еще не вышел и стоял с кем-то, разговаривая. Что-то на уровне интуиции неприятно гудело в висках и зудело под ложечкой. Будто стряхнув навязчивые мысли, Лина хмурится и поворачивается к выходу. Все происходит слишком быстро. Портье, мило улыбаясь, открывает двери, но тут же уши закладывает хлопок, и работник падает. Аделине достаточно секунды, чтобы разглядеть дыру в его голове. Следом входит мужчина, чьё лицо скрыто под маской, и натыкается на взгляд девушки. Та тянется к кобуре, как замечает уже перезаряженный пистолет в руках незнакомца. Он вскидывает оружие, а Аделина дергается в сторону, но правое плечо все равно обжигает острой болью. Она матерится, падает на колени и успевает все же выхватить родной Беретта и выстрелить пару раз, лишь одной из пуль задевая голень нападающего. Тот глухо из-под маски ругается на французском, отступает к дверям, но вновь взводит курок и стреляет в какого-то мужчину, выходящего из проема, прежде, чем покинуть здание, кинув напоследок удивленный взгляд на девушку. Рядом с Аделиной замертво падает несчастный мужчина с дырой между глаз. Все занимает не больше восьми секунд. Пять на выстрелы, три на шаги. Паника накрывает волной, как только до людей вокруг доходит, что только что произошло. — Merde, — тихо шипит Лина, прислоняется к стене и медленно оседает на пол. В голове все ещё стоит неприятный звон. Она зажимает рукой плечо, из которого хлыщет кровь, и хрипло смеётся. Вокруг суматоха, женщины кричат, мужчины матерятся, Дона наверняка уже вывели через запасной вход, а она смотрит на чужие мозги, украшающие стену ресторана, и смеётся. Безумие. И ведь никто не кинулся на помощь. Сколько сегодня было улыбок, сколько рукопожатий и разговоров, — все напрасно. Люди бегут, поджав хвосты и прикрывая свои позолоченные задницы. Впрочем, все было бы абсолютно так же, не будь она возведена в консильери. Все так, как она и предполагала — каждый сам за себя. Собрав в себе последние силы, Аделина шарится в карманах пальто на полу, берет в здоровую руку ключи от автомобиля, поднимается, опираясь на неё же, и выходит на улицу. Мороз слишком резко обволакивает разгоряченное тело, приводя немного в чувства. Благословив всех знакомых ей богов за то, что машина стоит прям перед входом, девушка скорее садится в холодный салон и заводит спорткар. — Ну же, детка, возьми трубку… Пока машина греется, а организм теряет все больше и больше крови, Лина звонит Саше, но та, как на зло, не берет. Сейчас в ресторане суматоха, ее можно понять. Быстро оценив ситуацию, Аделина принимает хоть и глупое, но единственное, как ей кажется, верное решение. В больницу с таким точно нельзя, до дома далеко, а вот до квартиры профессора рукой подать. Пытаясь управиться одной рукой, девушка выруливает на нужную ей улицу и вдавливает газ в пол. Сейчас, когда на кону ее жизнь, никакие правила не преграда. Несясь по ночному городу, подрезая и проезжая на красный, она успевает даже отвлечься на телефон. — Аделина? — сонно отвечают ей на том конце. — Я через три минуты буду у тебя, выйди, — говорит, а сама чувствует, как заплетается язык. С левой стороны кто-то много раз сигналит, но она даже не обращает внимание. — Что? Сейчас? Что-то случилось? — голос мужчины стал серьезным и обеспокоенным. — Две минуты. И сбрасывает. Наконец, мимо проносятся знакомые дворы, ещё минута и она на месте. Аделина чувствует как кровь тёплым пятном растекается только по груди, крася рубашку в бордовый цвет, но, что более важно, пуля внутри. Может, этот факт спас ей жизнь, ведь стоило пуле пройти навылет, то потеря крови была бы в несколько раз быстрее. Уже затуманенным взглядом Лина подмечает нужный дом и подъезд. Паркуется она абы как, заезжая на бордюр и царапая низкую подвеску спортивной машины. К автомобилю тут же подбегает профессор и даже открывает водительскую дверь, но шарахается в сторону, когда видит окровавленное тело женщины. Аделина, качаясь, вываливается, слишком сильно хлопает дверцей и успевает произнести сиплое «лови меня» прежде, чем без сознания упасть в руки шокированного мужчины. Приходит в себя она уже в квартире. Видимо, Денис смог снять с неё пиджак, перетащить девушку в ванну и усадить ее на кафельный пол. Самого профессора видно не было. Аделина пытается пошевелиться, но тело тут же пронзает дикая боль; теперь, когда адреналин спал, она в полной мере ощущает последствия травмы. — Твою ж мать, — глухо тянет Лина и откидывает голову на бортик ванны. В ту же секунду в проеме показывается не менее белый мужчина с аптечкой в руках. Его руки и футболка уже успели испачкаться в ее крови. — Господи, тебя нужно в больницу. Я сейчас же вызову скорую! — очевидно, что Денис паникует. — Стой, успокойся. Здесь я пострадавшая. Никакой скорой, даже не думай. Режь рубашку, — диктует Аделина. Хоть самой прежде и не приходилось попадать под огонь, но раны от огнестрела она лечить умела. Нужно было всего лишь рассказать алгоритм действия мужчине, а он уже все сделает. Девушка молча наблюдает, как профессор судорожно рыщет по шкафчикам умывальника и, в итоге, достает ножницы. — Что, прямо на тебе? — Прямо на мне, — подтверждает блондинка. Мокрая липкая ткань плохо поддаётся, но все же рубашку удаётся порезать лоскутами и высвободить плечо. Мужчина так же разрезает лямку бюстгальтера, пропитавшуюся насквозь кровью, и убирает ненужные тряпки. Кожа плеча и руки окрасилась в красный, что придавало картине жуткой красочности. — Твою за ногу, Аделина, куда ты опять вляпалась, — ругается себе под нос Денис, осматривая огнестрельное ранение. Девушка лишь хрипло смеётся, а после заходимся сухим глубоким кашлем. — Эй, эй, эй, не умирай. Я не готов стать потенциальным убийцей во второй раз! — Так, шутки в сторону, — Лина переводит дыхание, — нужно достать пулю. — Достать что, прости? — Вроде профессор, а кажешься совсем глупеньким. А ты думал, я себя карандашом проткнула? — девушка начинает закипать. — Тащи сюда пинцет, спирт и перекись. В идеале найти спицы. Мужчина кивает и шустро выбегает из ванной комнаты, а через минут заходит с бутылкой водки и длинным пинцетом. — Уж извините, вязанием не увлекаюсь, — не может не обронить профессор, заливая инструмент алкоголем, тщательно промывая. — Классный пинцет, он сгодится. — Занимался реставрированием какое-то время, вот и завалялся, — зачем-то рассказывает Денис, хотя, признаться честно, его колкости и слова помогают оставаться в сознании. — Все готово. Что дальше? — Молодец, заливай рану перекисью. Девушка шипит сквозь крепко стиснутые зубы, когда струя лекарства заливается прямо внутрь. Она сильно жмурится, до цветных кругов перед глазами, и тяжело дышит. А ведь они ещё даже не приступили к самому страшному. — У тебя есть анальгетик? Нужно обезболивающее. Это невыносимо. — Сейчас, — мужчина переворачивает аптечку вверх дном и находит всё-таки бластер с нурофеном. — Лучше развести в шприце и ввести внутримышечно. В предплечье, — комментирует Лина, следя за немного растерянными действиями Дениса. Тот в ответ лишь кивает. Аделина тихо шипит сквозь сомкнутые зубы, когда профессор вводит иглу под кожу и вводит лекарство. Мужчина напряжённо следит за ее реакцией и хмурится. Делать ей ещё больнее совершенно не хотелось. Спустя всего пару минут анальгетик начинает действовать, а это значит, что остается сделать самое сложное. — Денис, посмотри на меня, — кажется, настолько серьезной Лина не была никогда, — сейчас нужно будет достать пулю. Это страшно, я знаю, но ты должен это сделать, невзирая на мой крик. А я буду кричать, предупреждаю, — на лбу у девушки выступила испарина, а кожа, что и так не отличалась пигментом, почти что слилась с белоснежной настенной плиткой. — Как вытащишь, будь готов остановить кровь. Ее будет много. Приготовь заранее марлю, бинты и какой-нибудь антибиотик. Самый простой, — пока Аделина говорила из последних сил, мужчина лишь кивал и выполнял все указания, морально настраиваясь на процедуру, — его высыпь прямо на открытую рану. Может у тебя найдётся большой степлер? — В смысле? — Mio dio, как для дерева. Строительный. — Нет, такого точно нет. — Ладно, обойдёмся без него. Аделина чувствовала, как постепенно действовало обезболивающее. Нужно было приступать немедленно. — Дай полотенце, — Лина протянула здоровую руку, а профессор тут же подскочил и помог взять его, — на счёт три вводишь пинцет и достаёшь, хорошо? — Да, я понял, — Денис взял в подрагивающие руки инструмент и попытался успокоиться. — Постарайся сделать это с первой попытки, ладно? — Хорошо, mon chéri, хорошо. — Отлично, — девушка поглубже вдохнула, — один. — Два, — вторил ей мужчина — Три. Денис правда думал, что так кричать умеют только в фильмах. Казалось, что у зажавшей в зубах полотенце Лины вот-вот лопнут голосовые связки. А ещё, что он тоже сейчас будет кричать. Профессор ввёл пинцет в рану и почти сразу наткнулся на преграду. Аккуратно расслабив инструмент в руке, он попытался ухватиться за железный наконечник пули и потянуть на себя. Но в первый раз тонкие кончики соскользнули, что вызвало у девушки ещё один истошный вопль, а вот со второй попытки пуля вышла словно по маслу. Отбросив окровавленный пинцет в сторону, Денис принялся останавливать кровь и промывать ранение. Аделина уже просто скулила, уткнувшись носом в изгиб локтя здоровой руки. Как и было сказано, мужчина аккуратно открыл пилюлю антибиотика и высыпал содержимое прямо на открытую рану, попытавшись даже попасть вглубь небольшого отверстия. Наложив подобие шины и туго забинтовав все плечо и предплечье, Денис наконец-то смог вздохнуть с облегчением. — Все, ma chérie, — профессор аккуратно перехватывает заплаканное опухшее женское лицо и вытирает с него дорожки от слёз, — все позади. Ты умница, девочка. Tu t'en sors bien. Лина ничего не говорила, лишь изредка вздрагивала и шмыгала носом. Ее голова непроизвольно упала ему на грудь, и они ещё долго сидели на холодном кафеле ванны вот так: она с подрагивающими после истерики плечами, он, поглаживая голову и спину девушки, шепча что-то на французском ей в макушку, изредка целуя. Эта эйфория после бешеной дозы адреналина накрыла обоих и долго не хотела отпускать. Лишь когда Аделина задышала глубоко и ровно, профессор нежно отнял ее голову от себя и шепотом предложил переодеться. Девушка молча кивнула и поднялась с пола, с помощью Дениса. Она стояла посреди ванной комнаты, пока мужчина аккуратно срезал с неё остатки ткани. — Сама сможешь надеть? — спросил Денис, указывая на свою футболку, лежащую на тумбочке. Аделина пару раз помахала головой, давая понять, что ей такое не по силам. Вздохнув и сказав тихое «повернись спиной», профессор расстегнул на девушке бюстгальтер, а после помог надеть злосчастную ткань, стараясь не тревожить раненого плеча. — Пойдём, тебе надо отдохнуть. Мужчина аккуратно взял Лину за здоровую руку и, дождавшись ее кивка, повёл в спальню. Девушка сразу же залезла под тёплое одеяло и умиротворенно вздохнула. Денис присел рядом, прислонил свою ладонь к ее лбу и возмущённо цокнул языком. — У тебя все ещё слишком низкая температура, сейчас принесу чего-нибудь горячего, — и хотел уже было вставать, как его остановили. — Постой, не надо. Лучше просто укутаться в одеяло. Мне сейчас кусок в горло не полезет. Мужчина молча смотрел на женское лицо, буквально на глазах покрывавшееся более менее здоровым румянцем, и просто молчал. Прошептав в конце концов тихое «ладно, постарайся уснуть», профессор наклонился, целовал теплеющий лоб девушки и покинул комнату, останавливаясь на какое-то время за закрытой дверью. Тяжело вдохнув, Денис отправился убирать весь тот ужас, что они после себя оставили. Этой ночью он так и не смог уснуть: пил кофе, читал в интернете, что делать при огнестрельных ранениях, и иногда заглядывал к девушке, трогая губами лоб и поправляя одеяло. «Пусть спит и поправляется», — думал он, — «сон для неё сейчас жизненно необходим». И сам не заметил, как с первыми тяжелыми лучами зимнего рассвета, заснул, сидя на полу прямо у кровати.

***