Над ночным полем васильков

Тьма. Бескрайняя и всепоглощающая. Она окружала Танджиро со всех сторон. Не давала сделать и вздоха, впитываясь в каждый уголок его тела. Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем парень закончил своё бесконечное падение, и под его ногами растелилась бескрайнее плато такого же цвета пустоты. Камадо резко распахивает глаза и ошарашенно осматривается, пытаясь вспомнить хоть что-то. Однако, в голове была лишь тьма — ничего, кроме собственного имени и понимая, что здесь он уже достаточно долго. Парень морщится от боли в голове, но неожиданный шум заставляет напугано перевести взгляд на отдалённую фигуру. — Кто вы? — горло сдирает от инородного движения связок, но Танджиро упорно сглатывает, стараясь звучать не так тихо. Внутренние инстинкты молчат, ничего не говоря о неизвестном посетителе его персональной пустоты. — Я — лишь твои воспоминания, — неожиданно раздаётся громогласный ответ, от которого, кажется, дрожат даже те самые невидимые и недосягаемые стены тьмы. — Ч-что это значит? — запинается Танджиро, поднимаясь на ноги, что ощущаются абсолютно инородными. Фигура впереди приобретает черты высокого мужчины с багровыми волосами, что завязаны в растрёпанный высокий хвост. На нём тёмное хаори и в руках длинная катана, что была подобна языку затухающего жара пламени. — Моё воплощение — Ёриичи Цугикуни, — видимо, даже не воспринимая его вопрос, продолжает мужчина. Он делает ещё пару шагов и останавливается в паре метров, щёлкая ножнами. — С этого момента моя цель — вернуть тебе потерянное. — Подождите, я!.. — вскрикивает Танджиро в момент, когда его нутро завопило о надвигающейся опасности, однако, он не успевает и звука выдавить, как мужчина приближается вплотную и заносит поблёскивающую в неизвестных лучах катану над ним. Каким-то шестым чувством Камадо точно ощущает в какую сторону ему стоит отступить, однако, стоит ему дёрнуться в предполагаемом направлении, как руку обжигает резкая боль. Конечность оказывается отрублена по локоть и взрывается фонтаном багровой крови. Парень ошарашенно смотрит на обрубок и захлёбывается истеричным криком — боль расходится по каждой клетке его тела. — Слишком много знаков, куда ты будешь двигаться, — холодно чеканит мужчина и безэмоционально стряхивает с катаны кровь, вновь направляя её на корчащегося в агонии парнишку. — Ещё раз. — Стой! — кричит, срывая голос Танджиро, но его вновь игнорируют, рассекая подставленную спину и разнося новые волны боли по трясущемуся в припадке телу. Камадо чувствует, как не может вздохнуть от переполняющей его боли — перед глазами плывёт, а во рту скапливается кровь. — Нужно уклоняться, — и вновь слова, будто случайная заметка, разлетелись по бескрайней пустоте. Слышится лязг катаны, и мужчина готов к новой атаке. — Ты убьёшь меня! — кричит Танджиро, но тут же слова тонут в новом крике, когда его зрение теряет обзор с левой стороны. Клинок с противным хлюпом выходит из глазницы, и Ёриичи стряхивает глазную жидкость, что перемешалась с кровью. Сил, чтобы кричать не остаётся — кровь течёт буквально из каждого участка изрезанного тела. Танджиро валится на бок и захлёбывается багровой жидкостью, что забивает дыхательные пути. Ему кажется, что прямо сейчас он должен умереть, навечно закрыть свои глаза и раствориться в этой пустоте, но ничего не происходит. Он всё ещё лежит на пустотной поверхности и чувствует всю беспомощность своего тела. Беспомощность человеческого тела. Но… Он же не человек?.. — Ты вспомнил, — неожиданно замирает мужчина, смотря на то, как тело паренька стремительно регенерирует, восстанавливая все потерянные части тела и затягивая самые страшные раны. — Однако, это не конец. — Конечно, — устало выдыхает Танджиро, чувствуя себя намного лучше, когда кровь не стремится покинуть его тело. Ёриичи впереди вновь становится в боевую стойку, и теперь парень собирается действовать серьёзно — если он не человек, то стоит двигаться иначе. Вместо того чтобы вновь уклоняться, паренёк решительно бросается под катану и, жертвуя несколькими пальцами, умудряется проскользнуть под острым лезвием. Манёвр оказался успешным, и это настолько удивило Танджиро, что тот даже не задумался о новой атаке, которая произошла с секундной задержкой — кисть была отрублена окончательна. Шаг вперёд и десять назад. — Ты теряешь слишком много крови, — неожиданно произносит странный упрёк Ёриичи, когда Камадо теряет уже десятую ногу за неизвестный промежуток времени. «И как мне это должно помочь?!» — закипает внутри злоба, но Танджиро мгновенно заставляет себя успокоиться, так как бесконечная битва всё ещё не кончена. Он уже успел понять, что этот странный мужчина не отпустит его с миром — либо он превратиться в изрубленный мешок мяса и костей, либо продолжит уворачиваться от тяжёлых ударов катаны. Выбор был очевиден. Новое столкновение с беспощадным лезвием приносит обширное кровотечение от пореза крупной артерии — кровь буквально застилает взгляд, мешая осознавать происходящее. Камадо нервничает и пропускает ещё одну атаку, лишаясь кисти — жидкость мощными потоками выливается из его тела. «Остановись» «Хватит течь» «Хватит мешать» «ХВАТИТ» Неожиданно, кровоток будто замирает в его теле, и багровая жидкость зависает на концах оголённого мяса. Танджиро теперь чувствует — ту бурлящую жидкость в своём теле, ту энергию, что она несёт в себе. Он понял. Рана стремительно затягивается и более ни одной капли крови не падает на тёмную поверхность. Их поединок продолжается.

***

Приглушённый свет ламп — первое, что видит Танджиро, стоит ему открыть глаза. Он лениво поворачивает голову и оглядывает ту самую комнату, в которую их перенесли с ребятами. Неожиданно, все воспоминания волной накрывают его разум, и парень резко подскакивает, осматриваясь и вынюхивая хоть один намёк на присутствие двух шумных подростков. Звук бивы. — Танджиро! — слышит Камадо со стороны и, стоит его зрению привыкнуть к резко сменившемуся помещению, на него налетают два тяжёлых тела, сбивая с ног и заставляя неловко завалиться на пол. — Иноске, Зеницу… — растерянно шепчет Танджиро, рассматривая стоящих неподалёку Аказу и Доуму, которые явно пытаются скрыть свой интерес к происходящей сцене. — Лобешник, мы думали, ты уже совсем откинулся! — кричит Иноске, резко хватая друга за плечи и ощутимо встряхивая. В зелёных глазах бушует еле различимых коктейль эмоций, но лишь их блеск показывает истину. Хашибира был невероятно рад увидеть этот сияющий взгляд. — Танджиро-о-о-о, — привычно захлёбывается слезами Зеницу, сразу же пачкая белую рубашку друга, однако, тот и звука не издал против. Чужая эмоциональность была будто глоток свежей воды. Только сейчас Танджиро замечает, как изменились двое его друзей — они явно стали статнее. Так же в их обычном образе произошли трудно игнорируемые преображения. В ушах Иноске можно было увидеть череду голубых гвоздиков, которые переходили в странное украшение, чем-то напоминающее перо. На его же теле привычно отсутствовала верхняя часть гардероба, зато на ногах красовались чёрные штаны из плотной ткани со странной голубоватой отделкой. Зеницу так же изменился — светлые волосы заметно отросли и теперь легко спадали на плечи, что остались оголёнными в странном подобии льняной рубашки. Так же на его шее висели странные золотистые верёвки, на которых крепились гранённые металлические пластинки. На руках, которыми Агацума пытался прикрыть зарёванное лицо, Танджиро заметил грузные браслеты различных стилей и окрасок — казалось, что они были собраны абсолютно случайно. — Ну что, чертята, закончили семейное воссоединение? — слышится насмешливый голос Доумы, а после раздражённый вздох Аказы. Кажется, их «наставники» устали ждать, когда же нерадивые демоны вернуться к делам насущным. — А ты нехило так продрых, Огонёк. — А? Я? — удивлённо смотрит на Вторую Луну Танджиро, быстро поднимаясь с пола и делая решительный шаг вперёд. Отчего-то, после пережитого кошмара в нём значительно убавилось страха к тем или иным угрозам. В данный момент инстинкты спали, даже не намекая на вероятность какой-либо смерти. Это было странно. — А кто же ещё?! — вновь вспыхивает Иноске, намереваясь хорошенько приложить по тяжёлой голове своего глупого друга, однако, рука встречается с пустотой. — А? — Ой, извини, рефлекс, — неловко улыбается Камадо, внутренне содрогаясь от такого факта, что мгновение назад был в миллиметре от того, чтобы оторвать руку друга. Он еле успел изменить курс, просто оказываясь за спиной удивлённых парней. — Хо-о-о? — игриво тянет Доума, наблюдая за этой удивительной сценой. Он явно видел, как вспыхнули чужие глаза, и вместе с ними загорелась странная аура смерти. Всего миг, но Вторая Луна уже чувствует закипающий в его крови азарт — неожиданно «воскресший» парнишка стал интереснее. — Ну что ж, раз ты проспал все два года нашего обучения, то нужно вновь проверить твои умения. — Два года?! — удивлённо восклицает Танджиро, оглядываясь на смущённых его шоком друзей. Конечно, память о проведённых во тьме мгновениях никогда не покинет его разум, но там время текло абсолютно иначе, и вряд ли Камадо пережил хоть часть прошедших лет. — Н-да, вот это дела. — Заканчивайте с болтовнёй, — неожиданно прерывает бесполезный трёп Аказа, шагая вперёд и становясь в боевую стойку. — Как и сказал Доума — тебя нужно проверить вновь. Твои товарищи ушли дальше, а повторять изученный материал мы не намерены. — Ну, давай, Огонёк, повесели нас, — растягивает губы в ухмылке Доума, щёлкая металлическими пластинами своего веера. — Хорошо, — неожиданно спокойно соглашается Танджиро, и его друзья напряжённо следят за тем, как парень уверенно шагает вперёд. С самой первой секунды они ощутили, как что-то неизбежно поменялось в их приятеле — даже в таких же светлых глазах на дне засела странная тьма. Его движения более не сквозили неловкостью первой битвы — сами Зеницу и Иноске только год назад смогли уверенно шагать на подобные спарринги. — Ха? Малец совсем распоясался, — с еле различимым раздражением тянет Вторая Луна и смотрит на то, как парнишка замер, молчаливо ожидая их атаки. В спарринге давали ударить первым слабейшим — чтобы был хоть единый шанс на победу. Оскорбительный выпад. — Что ж, пора вспомнить то, кто здесь «наставники»! Под резкий хохот Доума срывается со своего места и в мгновение ока режет веером руку юноши, однако, в противовес ожиданиям демона, он лишь немного её задевает, разбрызгивая алую жидкость. Не успел Вторая Луна как-то прокомментировать эту промашку, как собственный веер загорается инородными искрами и мощный взрыв отбрасывает Доуму в сторону. — Что?! — в унисон кричат поражённые Зеницу и Иноске, впервые видя, чтобы кому-то из них удавалось ударить с первого же столкновения. Они, конечно, уже могли драться наравне с Второй и Третьей Лунами, но до этого было достаточно провалов и сломанных конечностей. — Так вот какова твоя техника демонической крови, — хмыкает Аказа, так и оставаясь неподвижно стоять на своём месте. — Что ж, — демон неожиданно меняет положение своих ног, и по полу струится голубой свет, — тогда мы сыграем по-крупному! Зеницу и Иноске проглатывают свой крик, так как понимают, что могут лишь навредить другу резкими звуками. Они напряжённо смотрят на назревающую битву и боятся даже шагу ступить — Аказа редко применял свою технику, чаще всего в качестве финального этапа их тренировок. Парням всё ещё приходилось трудно во время её действия, но, со временем, привыкаешь и не к такому, однако, Камадо никогда ранее не видел её в действии и не мог предугадать силу волновых ударов. — Ах-ха-ха! Мой друг решил выкинуть флэш? — восхищённо вскрикивает Доума, поднимаясь после сокрушительного взрыва и тут же поудобнее перехватывая свой невредимый веер. — Тогда и я не могу остаться в стороне! Ледяные кристаллы ослепительными осколками взрываются в воздухе и стремительно, со свистом острейших кинжалов, направляются к необычно спокойному юноше. Танджиро позволяет себе лёгкую улыбку и в ту же секунду всё его тело поглощает адское пламя, скрывая фигуру от чужих глаз. Оглушительный взрыв, что прошёлся по каждой льдине и стёр её в блестящий порошок — Зеницу и Иноске для собственной безопасности отступают. Дело пахнет горелым, как бы абсурдно это не звучало. — Неужели все эти годы ты не просто спал? — хищно улыбается Аказа, ощущая, как и у него закипает азарт битвы. Давно он не чувствовал чего-то подобно — даже пусть и эти парнишки стали сильнее, но их умения давно были изучены. Сейчас же перед Третьей Луной стоял абсолютно незнакомый демон, что смог одним движением отменить чужую технику. — Что-то вроде того, — неожиданно неловко улыбается Танджиро, отводя взгляд в сторону и с лёгкостью уворачиваясь от ледяного порыва Доумы. В этот раз Вторая Луна не стал играть в детские салочки и бил наотмашь, прорезая напольное покрытие осколками холодных кристаллов. — Что ж, тогда, — Аказа щурит янтарные глаза и выпускает режущие волны энергии, которые не оставляют ни единого шанса на отступление, — покажи же нам то, чему ты научился! Камадо даже не дёргается от размашистой атаки, лишь коротко кивает и оглушительно громко щёлкает пальцами. Спустя всего мгновение раздаётся новый мощный взрыв, и полыхающие пучины буквально поглощают синие серпы демонической энергии. Танджиро так и остаётся стоять на своём месте, лишь немного поправляя съехавшую одежду и проводя когтистыми пальцами по всё ещё открытой ране. Именно в этот момент Луны поняли, что мальчишка далеко не так прост и уже освоил управление собственной кровью. — Почему же ты только уклоняешься? — улыбается как ни в чём не бывало Доума, пуская ледяные волны по полу, где спустя секунду расцветали прозрачные лотосы, окружая своего «ученичка». — Боишься потрепать своих наставников? Если так, атакуй и не бойся — мы с радостью открутим твою светлую головушку позже. — Звучит не очень вдохновляюще, — расслабленно улыбается Танджиро, встречая чередой взрывов атаки Лун и подлетая от этого к потолку. Ударная волна не приносила ему увечий, но неплохо подталкивала в ту или иную сторону, поэтому приходилось регулировать силу каждой контратаки. К тому же, рядом всё ещё были Иноске и Зеницу, а Камадо не знал, будут ли они столь же живучи, как и Высшие Луны. — Но раз вы настаиваете… — Ха-ха! Неужели, наконец, нормальная битва! — завороженно следит Аказа за разгорающимся пламенем в чужой руке. К удивлению, оно не спешит повторить судьбу своих прошлых копий, а ласково теплится в светлой ладони. Танджиро внимательно смотрит на левую руку и задирает рукав белой рубашки. Быстрый удар острых когтей и кожа поглощает зажатый огонь, проникая под тонкую поверхность. Рука искрится, видны маленькие взрывы, но Камадо даже не дрогнул, погружая пальцы глубже, пока вся ладонь не скрылась в открытой ране. — Пытаешься убить себя самостоятельно? — насмешливо щурится Доума, но всё же с интересом наблюдает за этим шоу, прекращая атаковать. Если что, он прямо сейчас мог взорвать все ледяные лотосы и пронзить невысокую фигуру тысячей осколков. Время всегда найдётся. Танджиро оставляет вопрос без ответа и резко выдёргивает ладонь из раскроённой руки, однако теперь в ней виднеется странный багровый объект, что беспрерывно истекает кровью. Кажется, что он целиком и полностью состоит из багровой жидкости, сочится и блестит в тусклом свете. Чем сильнее Камадо достаёт эту вещь из себя, тем отчётливее разгорается пламя на её поверхности. — Катана? — восхищённо вскрикивает Аказа, смотря на багряное лезвие, что паренёк с лёгкостью извлёк из своего тела. Сомнений не было — этот клинок целиком и полностью состоял из крови демона и имел с ней самую прямую связь. — А ты интереснее, чем твои друзья! — Спасибо, — коротко отвечает Камадо, резким движением руки стряхивая излишки крови и в ту же секунду бросаясь на стоящего за его спиной Доуму. Клинок в его руках искрится, пылает и с лёгкостью отсекает чужую руку, что Вторая Луна тянул для вербальной команды своей технике. Глаза восхищённо расширяются, но не успевает он и звука издать, как мощный удар отправляется его вниз, впечатывая в пол и ломая половину костей. Демон хрипит от переполняющего его восторга, но кровавые клинки, что одним слитным движением входят в его тело заставляют захлебнуться собственной кровью. — Быстрый, — кашляет Доума, успевая лишь краем глаза уловить чужое движение. Неожиданно, он чувствует странную энергию, что до дрожи напоминает рассветное предчувствие — опасность, над которой невластны любые техники демонической крови. Опасность, что несёт адский огонь, распаляющийся на конце багрового клинка. Звон металла. — Достаточно, — неожиданный голос заставляет всех поражённо замереть, смотря на нового участника их странного спарринга. — Убийство Второй Луны никому не сослужит доброй службы. — Кокушибо-доно, — кажется, Аказа всерьёз удивлён чужим присутствием на их тренировки. Первая Высшая Луна никогда не интересовался делами других демонов и лишь однажды посетил их, чтобы окинуть скучающим взглядом разгромленных опытными Лунами парнишек. — На сегодня вы закончите, — даже не смотря на других демонов, Кокушибо убрал клинок от остановленного чужого, стряхивая натёкшую багряную жидкость. — Твоя кровь опасна для демонов — не давай ей проникать в их тела в больших количествах. На это Танджиро только и мог, что быстро кивнуть, завороженно следя за тем, как исчезает в ножнах лезвие неизвестной катаны Первой Луны. Парень с точностью осознаёт, что если бы он не проследил неожиданный выпад заранее, и не укрепил конечности, то мог бы спокойно превратиться в кровавую кашу от ударной волны встретившихся лезвий. Чувствовалась непреодолимая пропасть между их уровнями. — Уф, я уж думал, что коньки откину, — неожиданно смеётся Доума, нарушая повисшую тишину. Он, как будто минутой назад не был превращён в демонический фарш, размял конечности и стряхнул лишнюю кровь. — Ладно, чертята, видимо, сегодня удача на вашей стороне. Так что приведите себя в порядок перед следующей встречей! Пока-пока! — Хэ-э?! — возмущённый вопль подростков был в наглую прерван звуками бивы, в которых они и растворились, покидая разгромленный тренировочный зал. — Итак, он всё-таки проснулся, — неожиданно, Кокушибо не стал уходить сразу же после своих наставлений, а дождался тишины и напряжённого внимания других Лун. — Да, буквально пару минут назад Накиме почувствовала это и по приказу Господина перенесла его сюда, — кивнул Аказа, разминая руки и подходя к остальным демонам. — Он сильно изменился за эти два года — будто не спал, а тренировался каждую секунду своего беспамятства. — Ага, это чертёнок чуть не отсёк мне голову и, если честно, я даже не знаю, смог бы я восстановиться, — как бы не были серьёзны его слова, на лице Доумы сияла всё такая же расслабленная улыбка. Кажется, он будто и не осознаёт всю опасность недавней стычки, и насколько близко он был к смерти. — Думаю, если бы он захотел, то ничего из повреждённых частей тела не смогло бы регенерировать, — выдохнул Кокушибо, прикрывая все шесть глаз и делая шаг в сторону. — Он смог оставить трещину на моём клинке. — Ха?! Разве это не могут делать только те солнечные катаны истребителей? — удивлённо тянет Доума, смотря на широкую спину Первой Луны. — Господин уже получил информацию о вашей схватке и, возможно, в скором времени, их обучение будет окончено, — проигнорировал чужой вопрос Кокушибо, в мгновение ока исчезая из просторного зала. — У-у-у, так быстро настало время прощаться, — со странным оттенком поддельной грусти тянет Доума, присаживаясь на пол и неспешно регенерируя все травмы, полученные входе небольшой стычки с «огненным» демоном. Вторая Луна решил, что такое прозвище очень подходит этому пареньку, чьи волосы напоминали бушующий пожар, а во взгляде разгорались искры. — Я буду скучать по нашим чертятам. Аказа, а ты? — Идиот, мы так или иначе будем видеть их во время собраний или миссий, — фыркает Третья Луна, но внутри ощущает странное тепло, которое не расходится привычной ненавистью по венам, а точечно подпаливает что-то в груди. Подобные ощущения стали посещать его слишком часто, особенно, когда на тренировочной площадке появлялись и исчезали их два нерадивых «ученичка». — Господин вряд ли тренировал бы их просто так — кажется, в скором времени состав низших лун пополнится. — А низших ли? — неожиданно спокойно мычит Доума, вытаскивая свой веер из досочного покрытия пола и рассматривая, как безвозвратно погнулись пластины, созданные его техникой демонической крови. — Стоит сказать честно — не только Огонёк выделяется здесь. Его друзья тоже растут в силе не по дням — даже с таким мизерным количеством крови, что они потребляют, их умений достаточно, чтобы потрепать нас обоих. — Значит, нам стоит готовиться к тому, что они станут нашей заменой? — раздражённо хмыкает Аказа, внутренне сжимаясь от осознания того, что найдя достойных противников, он вынужден расплачиваться собственным местом среди Высших Лун. — Какой печальный исход. — Увы-увы, мы знали, что всё это будет не так просто, — разводит руками Доума и, поднимаясь на ноги, отходит в сторону. И всё же, внутри ни единого движения нервов из-за этой новости — возможно, он всегда был готов к тому, что рано или поздно его смерть станет неизбежной. Однако… Ритм сердца на секунду сбивается.

***

— И что это только что было, Лобешник?! — стоит им оказаться в своей привычной комнате, как Иноске хватает друга за грудки, отрывая от земли. — И-иноске, постой! — вслед ему кричит Зеницу, цепляясь за его рукав и смотря на абсолютно спокойного Танджиро. Если честно, то Агацуму пугали такие резкие изменения в простом парнишке, который на два долгих года впал в кому. — Да что стоять! Этот идиот чуть не укакошил Доуму и пол зала вместе с ним! — рычит Хашибира, всматриваясь в чужое лицо. — Силёнки появились, а пользоваться не научился! — Р-ребят, ладно вам, я просто не хотел задеть Аказу-сан и Доуму- сан, — неловко улыбается Танджиро, даже не пытаясь выбраться из крепкого захвата рук. Знали бы его друзья, как он соскучился по ним в этой бескрайней пустотной темнице, в которой каждая его секунда жизни превращалась в гонки на выживание. Ёриичи был, наверное, самым жестоким воплощением воспоминаний, которое мог себе представить парень. — Если бы я атаковал не в полную силу, то это оскорбило бы их. — Но не разносить же половину зала! — не унимался Иноске. В нём бурлили противоречивые чувства: счастье от пробуждения друга, восхищение от его невероятных сил и капля страха от увиденного. Они с Зеницу тренировались день за днём, чтобы достигнуть подобных способностей, а Камадо как по щелчку пальцев получил все знания и умения. — Н-да, кажется, я немного перестарался, — смеётся Танджиро, и от его солнечной улыбки Хашибира более не может сдержать свой воинственный настрой. — Какой же ты… Лобешник, — вздыхает Иноске, резко отпуская друга и тут же заключая в крепкие, чуть ли не до хруста регенерирующих костей, объятья. — Мы скучали. — Танджиро-о-о, — тянет Зеницу, вновь заливаясь слезами и так же обнимая наконец-то очнувшегося друга. Они каждый день молились о том, лишь бы их товарищ когда-нибудь открыл свои глаза. Каждый день проходил с тоскливыми мыслями о худших вариантах развития событий, но они упорно отвергали их. Каждый день они замирали возле одинокой кровати, следя за каждым неровным вздохом друга. — Я тоже скучал по вам, ребята, — не сдерживает слёз радости Танджиро, обнимая в ответ своих самых близких друзей. Он не может передать словами всех чувств, что плещутся в нём в эти мгновения. Он наконец-то здесь, в безопасности, со своими верными товарищами и спутниками по жизни. Его больше не окружает бескрайняя тьма, что приносила лишь одну боль и разочарование. — Простите, — еле слышный стук в дверь и вся троица поспешно расходится, смотря на невысокого белокурого демона, что нерешительно застыл в дверях. — О, Руи! — неожиданно весело тянут Иноске и Зеницу, подлетая к их неожиданному посетителю и встречая его широкими улыбками. — Руи, познакомься, это наш друг, что вечно дрых и теперь «восстал из мёртвых», — насмешливо тянет Хашибира, наглым образом проводя по чужим волосам и растрёпывая и так слабо похожее на что-то осознанное подобие причёски. — Приятно познакомиться с вами, — кротко кивает демон, держа в руках парочку небольших сосудов с багровой жидкостью. — Танджиро, это Руи, он частенько заходит к нам после тренировок и даёт… — неожиданно воодушевлённый Зеницу замирает, переводя нервный взгляд на друга, — ам… — Кровь, — заканчивает за него Камадо и, как ни в чём и не бывало, подходя к демонёнку перед собой. — Я знаю, что теперь мы должны питаться этим, так что ничего такого. — Танджиро, — поражённо тянет Агацума, смотря, как друг без колебаний принимает один сосуд из рук Руи и, откупорив его длинным ногтем, выпивает тягучую жидкость без намёка на отвращение. Сами же Иноске и Зеницу достаточно долго привыкали к подобным устоям и отказывались от своих порций, пока их не накрыла необъяснимая слабость и жажда. — Спасибо тебе, Руи, — мягко улыбается Камадо, аккуратно проводя ладонью по голове замершего демона и встречаясь с его безэмоциональным взглядом, на дне которого разгораются знакомые искры счастья. — Танджиро, Господин желает видеть вас, — спустя минуту молчания, глаза Руи странно забегали, а после он посмотрел на парней, что уже расправились со своим «обедом». — О? Уже? — Танджиро ожидал, что Мудзан захочет узнать о состоянии пробудившегося слуги, но не думал, что это произойдёт спустя всего несколько минут после его возвращения в комнату. — Куда мне стоит идти? — Накиме направит тебя в нужное место, — тихо прошептал Руи, забирая пустые сосуды из рук Иноске, что собрал их у друзей. — Что ж, тогда я готов, — вздыхает Танджиро, ещё не до конца понимая, кто же эта «Накиме», что может с лёгкостью управлять всеми этими сюрреалистичными местами. И стоило ему произнести эту фразу, как звук бивы прорезал его обострившийся слух, заставляя невольно поморщиться и потерять друзей из виду. В следующее мгновение он уже стоял в странном помещении откуда выходили тысячи лестниц и коридоров, ведущих в неизвестность. Танджиро позволяет себе секунду на рассмотрение обстановки, но тут же замирает, видя перед собой того, чьё лицо не забудет никогда. — Итак, ты очнулся, — холодный голос, который не изменился ни на дюйм с их прошлой встречи. Казалось, что он более не мог выражать никаких эмоций, кроме презрения или раздражения. — Мне сообщили, что ты был в шаге от убийства моей Второй Высшей Луны. — Это было большое недоразумение, — уважительно опустил голову Танджиро, стараясь не встречаться с пожирающим взглядом кроваво-красных глаз. — Слабые всегда вынуждены находиться на грани жизни и смерти, — без какого-либо раздражения отчеканил Мудзан, стоя в одном из перевёрнутых коридоров. — Больше меня интересует твой клинок. Покажи мне его. — Хорошо, — быстро кивает Камадо, делая молниеносный надрез на собственной ладони. Кровь, повинуясь его силе, аккуратной струйкой вытекает и, будто встречая невидимую форму, обтекает воздух, обрисовывая очертания клинка. Сейчас процесс создания шёл гораздо дольше из-за сниженной концентрации крови в ладони и желания Камадо показать лучший результат его техники. Порывисто созданная катана будет нестабильна и легко разрушаема. — Теперь я вижу, — кивает своим мыслям Мудзан, внимательно вглядываясь в каждую деталь кровавого клинка. Пусть сейчас он и не был охвачен солнечным пламенем, Прародитель не мог не узнать ту самую катану, которая когда-то оставила на его теле незаживающие и по сей день шрамы. — Тебе знакомо имя Ёриичи Цугикуни? — А? — удивлённо вскидывает голову Танджиро, встречаясь с внимательным и изучающим взглядом Господина. Парень не ожидал, что кто-то ещё мог знать имя его странного пустотного учителя. — Именно так назвало себя моё воплощение воспоминаний. — Что? — неожиданно дёргается Мудзан и его зрачок становится похож на еле различимую иглу в океане искрящейся крови. — Этот… человек… он показал мне, как воссоздать этот клинок из моей крови, — не ожидая такой реакции от Прародителя, Танджиро решил рассказать больше о своём двухгодичном сне. — Всё это время он был моим учителем. Именно он помог мне освоить свою технику демонической крови. — Что ж, — глубоко вздыхает Мудзан, делая несколько шагов к краю своей стены и элегантно спрыгивая на платформу, где стоял парень. — Ёриичи Цугикуни — это первый человек, что смог принять демонов, а так же убивать их. Он давно покинул этот мир, так и не согласившись расстаться со своей смертностью, — на секунду демон прикрывает глаза, и Камадо может поклясться, что видит в глубине кровавых океанов проблески искреннего сожаления. — Твой клинок — это точная копия того, которым орудовал Ёриичи, но его сила не сравниться с клинком ничирин. Однако, вся его особенность в составе — он построен на основе твоих клеток, твоей крови и… Воли наследника Дыхания Солнца. — То есть, вы хотите сказать, — удивлённо шепчет Камадо, пытаясь переварить всю ту информацию, что только что смог получить от Прародителя. Он не ожидал, что ему так спокойно расскажут столь компрометирующие факты о его новом оружие. Сам парень даже и похвалы не удостоился от Ёриичи, который, сразу же после активации клинка обозначил окончание их бесконечной битвы. — Ты должен знать, что демоны слабы на солнечном свете, — прерывает его Мудзан, отшагивая в сторону и вслушиваясь в звуки бивы. За бесконечной крепостью разгорается день — такой опасный и манящий. — Мы не можем восстановиться от его ожогов или активировать техники демонической крови — энергия солнца губительна для каждого, вне зависимости от уровня сил. Это наша Ахиллесова Пята, то, что мы стремимся преодолеть, однако… Неожиданно, со стороны одной стены слышится грохот и Танджиро видит, как прямо за его спиной появляется небольшое окно, пока что плотно закрытое чёрными шторами. Камадо невольно напрягается, даже не догадываясь о мыслях, бушующих в голове Прародителя. Он уже осознавал, что весь этот разговор и неожиданная смена убранства не пустые звуки — что-то предвосхищающее таилось в глубине кровавых глаз. — Наше решение проблемы до сих пор остаётся под семью замками тайны, именно поэтому я и мои слуги ищем их ключи, — Мудзан, будто не опасаясь появившегося окна, проходит чуть дальше и замирает в паре шагов от края платформы. — Накиме. Стоит имени неизвестной демоницы сорваться с тонких губ, как окно с грохотом раскрывается, отбрасывая яркий луч на напольное покрытие. Танджиро невольно вздрагивает, делая несмелый шаг назад. Мудзан замечает эту небольшую слабость и довольная ухмылка расцветает на его губах — впервые он видел столь иррациональный страх во вполне логичной ситуации. — В обычном случае, — начинает демон, и его кисть в секунду оказывается отсечена, а на её месте мгновенно формируется новая, — демонической плоти достаточно любого прямого соприкосновения с этой энергией, — Мудзан бросает свою отрубленную кисть на солнечный свет и та в ту же секунду начинает стремительно тлеть, будто охвачена пламенем. За считанные секунды от кисти не остаётся и следа — даже пепел растворяется в воздухе. — Это… ужасно, — гулко сглатывает Танджиро, невольно представляя, что с подобными мучениями придётся столкнуться ему или его друзьям. О последнем он старается не думать — страх всё ещё плотно обхватывает его горло. — Такова цена демонической силы, — флегматично выдает Мудзан, разворачиваясь к замершему подчинённому и внимательно вглядываясь в его напряжённые черты. Кажется, он всё ещё что-то обдумывает, не сумев прийти к единовременному решению. — Брось свой клинок на этот свет. — Х-хорошо, — порывисто выдыхает Танджиро, глядя на поблёскивающие сгустки крови в ненастоящем лезвии. Он рад, что прямо сейчас его не попросили самолично ступить в солнечный круг, поэтому спешит выполнить чужой приказ. Клинок лёгким движением руки отправляется в кратковременный полёт и с тихим стуком, очень похожим на металлический, падает на солнце. Камадо ожидает, когда его кровь вспыхнет, начнёт гореть и тлеть на солнечном свету, однако… Клинок лишь несколько раз испускает облачко дыма, а после продолжает лежать на своём месте. — Это, — неверяще смотрит Танджиро на то, что рушит все устои демонического существования. Он понимает, что если часть его тела не сгорела на солнце, то это означает лишь одно. — Встань на место своего клинка, — неожиданно резко чеканит Мудзан, во все глаза следя за исходом своего странного эксперимента, который впервые за долгие столетия дал желанные плоды. Танджиро задыхается от навалившегося на него волнения, но просто не может ослушаться чужого приказа — некая энергия в собственном мозге предупреждающей хваткой проникает в мысли. Он чувствует, как безвольно ноги несут его тело к аккуратному овалу солнечных лучей, где уже привлекательно поблёскивает его меч. Из-за потрясения владельца форма лезвия немного размылась и густые капли стали стекать на поверхность. Камадо останавливается в паре шагов от места назначения и глубоко вздыхает. Прямо сейчас он может поспешно окончить своё недолгое существование, став лишь жалким пеплом перед ликом солнца. Однако, отчего-то все волнения резко уходят, оставляя в голове блаженную тишину — кажется, что в душе у него тихое озерцо, где еле слышно плещется кристальная вода. Танджиро делает шаг. Ещё один. Глаза невольно закрываются, так как в сравнении с множеством светильников, естественный свет солнца был просто ослепляющим. Набрав побольше воздуха, Камадо решается на последний рывок. Шаг. … Тепло. Танджиро давно забыл о таком приятном чувстве, когда летнее солнце нежно обволакивает каждую клеточку тела. Спустя столько времени в бескрайней тьме, он искренне рад ощутить это вновь. К его успокоению, солнечные лучи оказываются вовсе не жгучими, а мягкими и лёгкими — кожа бархатом стелится под долгожданным светом. — Накиме, — резкий голос заставляет парня поспешно вынырнуть из своих мыслей, теряя такой родной источник света. Импровизированное окно исчезает с треском стен, и помещение вновь погружается в полутьму. — Идеально, это именно то, чего я ждал столько лет, — неожиданно мягко тянет Мудзан, будто завороженный смотря на замершего юношу. Танджиро не двигается, когда Прародитель оказывается в критической близости к нему. Однако, в следующую секунду Камадо не может поверить в произошедшее — на собственной голове чувствуется лёгкое давление чужой руки. Тонкие пальцы аккуратно пропускают огненные пряди между собой и с удивительной нежностью ласкают кожу головы, заставляя парня невольно ослабить своё напряжение. — Танджиро, — тихо зовёт Прародитель и Камадо неотрывно следит за тем, как мужчина медленно опускается на одно колено перед ним. Взгляд красных глаз встречается с багряным, и этот контакт невозможно разорвать без желания второй стороны. — Ты станешь нашим ключом к полноценной жизни, — на грани слышимости шепчет Кибуцуджи, подхватывая тонкую руку паренька и поднимая на уровень своего лица. Лёгкий поцелуй на тыльной части ладони обжигает подобно солнцу, которого ныне не страшится юный демон. Танджиро завороженно смотрит на Прародителя и с особой точностью может рассмотреть все те эмоции, что плескаются в нём: Надежда; Уверенность; И… Счастье.