Над ночным полем васильков

Яркое закатное солнце неспешно скрывается за горизонтом, в последний раз омывая бескрайние леса своими лучами. Небольшая деревенька среди гор медленно проживала свои деньки, в тишине и изоляции они находили желаемый покой. Именно поэтому любые чужаки в штыки воспринимались её жителями. Особенно, когда оба неизвестных мужчины были одеты слишком вызывающе, а за их плащами виднелись очертания катан. Больше незваных гостей, тут не любили вооружённых разбойников. — Ха-а-а, да что не так с этими блестяще тупыми деревенщинами? — устало выдыхает Столп звука, шагая в ногу со своим боевым товарищем — Столпом пламени. — Мы же уже не раз говорили, что не собираемся ничего у них воровать и просто ищем ночлег на ночь. — Друг мой, эти люди слишком напуганы нашим грозным видом, поэтому стоит поблагодарить судьбу за то, что они не прогнали нас с факелами и вилами, — всё так же позитивно смеётся Кёджуро, размашисто похлопывая широкой ладонью по плечу друга. — В любом случае наша задача здесь это обезвредить демона, а дальше смело отчалить дальше. — Да, знаю-знаю, но от пары даже не столь блестящих мест для сна я бы не отказался, — тянет Узуй, наблюдая за тем, как догорали последние солнечные лучи, что были их своеобразным вечным щитом от демонов. С наступлением ночи шанс наткнуться на нечисть возрастал в геометрической прогрессии, поэтому им стоит сбросить с себя дневную ленцу и подключить все чувства истребителя. — Тем более, что у нас примерно ноль информации о том, где и как орудует этот демон, так что я бы не надеялся на быстрое выполнение этого поручения. — Ха-ха, да ладно тебе, Тенген, мы и не с такими напастями справлялись — демоны ночью слишком активны, чтобы не оставить следов, — не теряет своей привычной бодрости Ренгоку, закидывая руки за голову и наслаждаясь теплотой летнего воздуха. В это время года демоны и вправду были агрессивнее — часов на охоту становилось меньше, а добычи не прибавлялось. — Ну-ну, тебе-то некуда так спешить, а мои жёны явно заскучают в столь долгое отсутствие, — ухмыляется Узуй, вспоминая о своих трёх избранницах, что с тоской провожали его на новую миссию. Казалось, что их глаза даже незаметно поблёскивали от сдерживаемых слёз. Девочки были столь очаровательно чувствительными, что отказать им в подобных капризах было сложно. — А вообще, друг мой Кёджуро, тебе бы не помешало и самому найти верную хранительницу очага, а лучше сразу трёх, чтобы не отставать от блестящего меня! — Возможно, не будь я истребителем, то обязательно присмотрелся к кому-то из молодых дам, но ты и так знаешь о нашей работе, — хмыкает Ренгоку, переводя взгляд на довольного друга. — Да и твои жёны вряд ли рады подобному образу «семейной» жизни. — Ащ, умеешь же ты уколоть в самое слабое место, — наигранно морщится Узуй, потирая грудь в области сердца. — Что ж, каюсь, ни Суму, ни Макио и уж тем более Хинацуру такой расклад не радует. Хотя, они не то чтобы особо возражают — понимают, что это теперь моя жизнь, за что я им и благодарен. — Отчего-то мне кажется, что ваши отношения далеки от супружеских — девушки тебе стали сёстрами, которых ты опекаешь, подобного единственному старшему, — на один миг привычная улыбка сменилась лёгкой задумчивостью, но быстро вернулась обратно вместе с совиным взглядом огненных глаз. — Неужели ты, мой верный друг, усомнился в моей блестящей мужественности и способности очаровать своих же жён? — хмурится Тенген, кажется, всерьёз задетый такими словами со стороны Столпа Пламени. — Ни в коем случае, мой друг, я говорю лишь то, что шепчет мне сердце, — с кристальной честностью в глазах говорит Ренгоку. Он и вправду иной раз был слишком прямолинеен, оттого некоторые истребители демонов предпочитали не заводить с ним личных разговоров. Шинобу была одним из ярчайших примеров подобного поведения — девушка ещё долгое время игнорировала любые обращения Столпа пламени, после того, как на свою голову хотела узнать его мнения о себе. Узуй тогда не мог сдержать истеричный смех, глядя на впервые столь обиженную Кочо. — Эх, знаю, друг мой, знаю, но даже столь блестящему мужчине как я сложно признать этот блёклый факт своей жизни, — красивые речи всегда были коньком Тенгена, когда дело доходило до вопросов о его жизни. Иной раз лучше запутать собеседника нагромождением слов, нежели объяснять столь щепетильные особенности. Ведь не может же он — неподражаемый Столп звука, — так просто признать чужую правоту, что вскрылась в долгом путешествии. — Я рад, что ты понимаешь это, — вновь широко улыбается Ренгоку, хотя, казалось бы, куда шире. И снова этот, на вид простоватый мужчина, умудрился извлечь из слов друга именно ту часть, которую тот пытался упорно скрыть. Эти двое стоили друг друга. Неожиданно, когда они проходили мимо ряда однообразных домиков, краем глаза Кёджуро успевает заметить странное пятно, мелькнувшее из-за угла одного из них. Это пятно юркое и маленькое и, видимо, ещё и очень невнимательное, ведь прямо со всего своего небольшого разгона врезается в непоколебимого Столпа пламени. — Оу, мальчик мой, всё хорошо? — взволнованно обращается к «пострадавшему» Ренгоку, во все глаза рассматривая второго участника их невольного столкновения. А посмотреть было на что. Первым, что отметил внимательный взгляд истребителя, была далеко не физическая подготовка его «оппонента», а большие, яркие, тёмно-бордовые глаза. Они бездонными озёрами в позднем закате смотрели прямо в его душу, выражая всё удивление и смущение владельца. Следующим стал общий образ мальчика — на вид ему не больше семнадцати, поэтому Ренгоку позволяет себе такое мягкое обращение. Тельце его оказалось хрупким, тоненьким, возможно, даже тоньше того самого кипариса, на который равняются многие уважаемые дамы. Ручки-палочки неловко расставлены в стороны, старательно удерживая тельце навесу, чтобы чарующе-бордовые волосы не запачкались в дорожной пыли. — А, д-да, и-извините, я очень спешил к матушке, вот и не заметил вас, — заикаясь и краснея, чудо отводит свой взгляд в сторону и неловко сминает запачканные штанины. Возможно, дома ему достанется от крепкой руки отца или строгой ладони матери, и Кёджуро старается унять это странное чувство вины. — Ха-ха, ничего, мальчик мой, это всего лишь пустяки, главное, чтобы ты не поранился, — открыто улыбается Ренгоку и тянет мозолистую широкую ладонь к пареньку. Тот мнётся, видимо, сомневаясь в честности встреченных чужаков. Тяжёлые мысли отражаются фейерверками различных эмоций на миловидном личике, но, спустя пару мгновений, чудо неловко кивает, вкладывая свою ладошку в протянутую чужую. Ренгоку еле сдерживает умилительный смешок, когда видит эту разницу в их габаритах. — Ты уверен, что не поранился? — Да-да, Господин, я правда в полном порядке, — активно кивает парнишка, упорно пряча взгляд и отряхивая с себя хоть какую-то часть пыли. Закатное солнце в последний раз играет своими лучами в растрёпанных багряных вихрях мальчишки, и Кёджуро кажется, что он видит настоящий лесной пожар в этих танцах света. — Отлично, тогда, советую поспешить домой к матушке, ведь скоро ночь, — и вновь этот громкий смех, который так и рвётся сладостной песней из груди Столпа. Ренгоку позволяет себе лишь мягкое прикосновение к чужим локонам, ведь незнакомых подростков трогать было неприлично. — Удачи! — Спасибо вам, и удачи! — неожиданная улыбка на нежном лице расцветает подобно весенней сакуре, как тонкие лепестки, ещё не напитавшиеся энергией, но уже пленяющей своей чистейшей красотой. Кажется, что-то оглушительно щёлкает в сознании Кёджуро и тот ещё некоторое время неотрывно смотрит вслед убегающему подростку. — Вот те на, даже не представился взрослым, — неожиданно прерывает поток его мыслей голос Узуя. Кажется, Столп звука был совершенно иного мнения об этом инциденте, нежели его задумчивый друг. Мужчина всегда считал, что его статус и умения заслуживали всеобщего уважения, но никогда в открытую подобного не требовал. — Друг мой, веришь ли ты в любовь с первого взгляда? — внезапный вопрос подобно лёгкому порыву летнего ветра срывается с обветренных от частого дыхания губ Ренгоку. Его заворожённый взгляд все ещё направлен туда, где давно не видно ни единого намёка на его чудо. — Любовь с первого взгляда? — удивлённо хмыкает Тенген, важно складывая руки на груди и подпирая подбородок указательным пальцем. — Если честно, то все эти бредни похожи лишь на фантазии особенно влюбчивых людей. Я не представляю себе ситуацию, в которой бы ты мог сразу решить всё о своём отношении к человеку. Подожди-ка… — Тенген, друг мой, кажется, это была она — любовь, — тепло этих слов было можно черпать ложкой. Оно, подобно свежему мёду растекалось по воздуху и наполняло лёгкие. — Прямо с первого взгляда, как и пишут в историях. — Хэй, Кёджуро, мой блестяще порывистый товарищ, ты буквально только что увидел этого паренька, а уже готов говорить что-то о любви, — резко разворачивается к другу Узуй, хватая того за плечи и угрожающе нависая над мечтательным мужчиной. Конечно, он не собирался как-то вредить Ренгоку, но встряхнуть его от розовой дымки не помешало бы. — Друг мой, тебе совсем скоро исполнится 24-й год, а этому мальчишке только-только стукнет 16 или 17, негоже заниматься подобным. Вот вернёмся с задания, ты посидишь денёк дома и всё сразу встанет на свои места. — Тенген, — с толикой растерянности шепчет Столп пламени, глядя во внимательные глаза цвета драгоценного оникса. Мысли медленно возвращались в свой привычный ритм и, как бы не хотело сердце хоть секундой продлить общение с чудом, осознание чужой правды быстро проникло в разум. — Ты прав, просто я немного устал с дороги, вот и пугаю детей своими мыслями. — Вот! Узнаю своего старого доброго Кёджуро, — довольно ухмыляется Узуй, хлопая ладонью по широкому плечу и отпуская друга из своеобразного захвата. — Пошли, нам стоит дойти до окраины прежде, чем станет слишком темно. Там уж точно найдём, чем разбавить твои мыслишки. — Да, конечно, — с готовностью кивает Ренгоку, и привычная улыбка расцветает на его губах. Он делает решительный шаг вперёд, следуя за ускорившимся другом, однако, всего на секунду, его взгляд скользит в сторону померкнувшего солнца, где не осталось и следа от хрупкой фигуры. К счастью, на окраине они находят небольшой домик, который находился в отдалении от всех и был заброшен. Столпы не брезговали ночёвкой даже в таких местах, поэтому растелились на тонком бамбуковом полу. Узуй вызвался первым нести пост на страже их покоя, советуя другу немного разгрузить мысли долгожданным сном. Всё равно демоны не спешили появляться сразу после заката, а предпочитали действовать ближе к трём-четырём часам ночи, когда все давно уснули, и было бы меньше нежелательных свидетелей. Кёджуро сменяет товарища на посту спустя два часа блаженного и моментального сна — мышцы уже не так болят после дороги, и мужчина чувствует, что готов к встрече с любыми врагами. Лунный диск хорошо освещает ближайший лес и часть деревни, что видна их окон заброшенной хижины. Ренгоку внимательно осматривает территорию в каждом из направлений — пока Тенген крепко спит, он обязался защитить эти драгоценные часы покоя. В их работе любая минута отдыха была на вес золота, так что полноценный, пусть и двухчасовой сон был подарком небес. — Ну что, есть какие-то признаки демонов? — уже за полночь Узуй лениво поднимается со своего импровизированного тряпочного спального места, потягиваясь и зевая. Он чувствовал себя не так бодро, как его огненный друг, но всё же намного лучше, нежели сразу с дороги. — Нет, ни единого шороха или чего-то подозрительного, — коротко отвечает Ренгоку, продолжая краем взгляда следить за обстановкой за выбитым окном домика. — М-м-м, кажется, всё же придётся остаться здесь до следующей но-… — тянет Тенген, но резко прерывается, замолкая и смотря в пустоту. «Слушает» — сразу понимает Кёджуро, поэтому старается заглушить своё сердцебиение и дыхание, которые могут помешать чуткому слуху Столпа звука. — А вот это мне уже кое-что напоминает. Узуй резко встаёт со своего места и вытаскивает двойные клинки из-под тряпья. Ренгоку сразу понимает настроение друга, поэтому с готовностью обхватывает катану, спрятанную в ножнах. Так, ни о чём не договариваясь, они выпрыгивают из своего временного приюта и поспешно бегут в сторону деревни. — Хм, какой богатый домишка, — невольно присвистывает Узуй, замирая возле двухэтажного дома, что значительно выделялся на фоне однообразных построек этой деревни. Благо, место находилось не так далеко от окраины, и концентрация домов здесь была ниже. — Кажется, не только мы сразу заметили его. — Хочешь сказать, что демон уже внутри? — напряжённо шепчет Ренгоку, вглядываясь в тёмные окна величественного дома. Обычно в таких жили главы деревень, но, видимо, здесь был совершенно иной случай — ни единой официальной вывески, да и положение слишком далёкое от центра. — Именно, мой блестяще догадливый друг, — кивает Узуй и, поудобнее перехватив клинки, делает уверенный шаг на порог. — Чёрт, темно, хоть глаз выко-… В это же мгновенье возле лица Тенгена со свистом натягивается что-то тонкое, но до ужаса смертоносное. Ещё бы одно неаккуратное движение и последние слова Столпа могли бы стать новым анекдотом среди истребителей. Присмотревшись получше, Узуй смог понять, что этот странный блеск, что изначально был незаметен, оказался дюжиной тонких паутинок-лесок, что натянуты по всему дому. Ренгоку так же делает решительный шаг и разрубает парочку нитей — демон явно их уже обнаружил, так что бесполезно пытаться зайти тихо. Именно поэтому, следуя примеру друга, Тенген спускает бинты со своих клинков и в пару взмахов прорубает себе путь. — Ого, даже дверь не закрывают, — поднимает бровь Столп звука, смотря, как ручка без лишних сопротивлений проворачивается и пропускает незваных гостей в жилище. Первым, что открывается взглядам истребителей, становится кровавые подтёки на ладном полу. Небольшая череда кровавых лужиц ведёт интерес мужчин прямо к центру обширного зала. Там, будто простой заблудший ребёнок, в луже багровой крови сидит мальчик-альбинос. Его белоснежное кимоно полностью запятнано багряной жидкостью, а на лице виднеется парочка отчётливых разводов. Сомнений не было — перед ними демон собственной персоной. — Стоять! — кричит, не сдерживаясь, Ренгоку, когда мальчик, заметив неожиданных «гостей», резко вздрагивает и с помощью нитей ловко выбивает окно, вылетая на улицу. Демон очень вёрткий, поэтому истребители ныряют в проём за ним. Конечно, так они могут наделать лишнего шума, но сейчас их целью был мальчишка, что удачно уходил в сторону леса. — Кёджуро! — зовёт друга Узуй, приземляясь на соломенную крышу и сразу же перепрыгивая на следующую. Он уже пытался достать демонёнка своими техниками, вынудить его на ответную агрессию, но тот упорно бежал вперёд. Столп звука явно видел, как в левом глазу мелькает демоническая метка, а значит, их противник достаточно силён и такое поспешное отступление было странным. — Мы загоним его до опушки и там закончим! — кричит в ответ Ренгоку, перелетая сразу несколько крыш и приземляясь в критической близости к демону. Тот на секунду теряется, а в глазах плещется странный страх. Столп пламени удивлённо смотрит в спину мальчишки, пытаясь понять, когда их так осознанно боялись демоны. Погоня продолжается ровно до того момента, как нитям паучка не находится опоры и тот неаккуратно приземляется на землю, пару раз переворачиваясь. Из-за его скромных размеров и по-детски милых черт лица Ренгоку чувствует иррациональную жалость, однако он быстро отмахивается от этого наваждения, напоминая себе о том, что этот «ребёнок» только что без сожаления съел человека. — Вот ты и добегался, мелочь, — ухмыляется Узуй, делая решительный шаг к пытающемуся безуспешно убежать парнишке. На самом деле Столп не любил подобные погони, ведь в процессе ты перестаёшь ощущать себя бравым защитником человечества и больше походишь на безжалостного охотника, что мчит за невинной жертвой. — Ну и, какие будут твои последние слова, демон? Демонёнок замирает, с широко распахнутыми глазами смотря на двух Столпов. Не будь на его губах кровавых подтёков, то такая картина точно заставила бы даже самое чёрствое сердце содрогнуться. Изодранное кимоно и тонкие ручки, что с силой сжимали мокрую траву. — Иноске! — неожиданно кричит демон, вгоняя мужчин в некий ступор. Они ожидали, что тот начнёт, подобно другим, шипеть и оскорблять истребителей, надеясь сбить их настрой, однако, тот просто с еле скрываемой надеждой выкрикивает незнакомое имя. — Ха? У тебя есть ещё дружки тут? — тянет Узуй, внимательно вслушиваясь в окружающие звуки, однако, вокруг царила приятная ночная тишина. — Хм, неужели они тебя бро-… — А ну убрал свои грабли! — неожиданный вопль заставляет Столпов принять боевые стойки, обращая свои взгляды в сторону леса, откуда выходит статная фигура другого демона. «Очень сильный» — синхронная мысль рождается в сознании истребителей, когда они смотрят на высокого парня. Он выглядел странно, возможно, даже слишком вульгарно с этой оголённой грудью и обтягивающими лентами на ногах, что заменяли ему штаны. Тёмные волосы искрятся синевой, а в лазурных глазах плещется яростный огонь — этот демон был похож на дикого зверя, что нашёл свою долгожданную добычу. — Так у вас тут целая банда, — довольно хмыкает Тенген, когда Кёджуро еле заметно кивает, оповещая, что этого демона он возьмёт на себя. — Что ж, тогда это будет интересная миссия. Ренгоку резко сокращает расстояние до голубовласого демона и наносит рубящий огненный удар, активируя третью кату. Однако, тот самый «Иноске» с лёгкостью уклоняется, и клинок ничирин с шоком его обладателя встречается с другим клинком. Кроваво-красное лезвие опасно блестит в лунном свете, и странная энергия исходит от него. — Клинок у демона? — выдыхает Кёджуро, уворачиваясь от секущего взмаха демонической катаны. С лёгкостью перевернувшись в воздухе, охотник вновь наносит удар и его встречает лязг металла, хотя, казалось бы, поверхность катаны совсем не походит на что-то природное. — Ащ, эта кровянка ни на что не годится! — неожиданно рычит демон, и клинок в его руках начинает таить, будто мороженое на летнем солнце. Густые капли падают на землю и Ренгоку морщится от собственного осознания — в итоге демоническое лезвие оказывается лишь скоплением багровой крови. — Сейчас я тебе покажу, что будет, если трогать моих братанов! — А ты очень разговорчивый, — довольно ухмыляется Кёджуро, внимательно следя за движениями демона. Если раньше, с клинком в руках, его действия можно было хоть как-то предугадать, то теперь, когда вероятность использования техники демонической крови слишком велика, приходилось ходить по тонкому канату неизвестности. — Что ж, покажи ж мне свою настоящую силу! В это время Узуй угрожающе нависает над замершим демонёнком и с лёгким налётом разочарования заносит один из клинков над напуганным мальчишкой. Резкое движение вниз, но в сантиметре от конечной цели — шеи демона, — руку сковывает лёгкая боль и она отказывается подчиняться. Тенген в последний момент успевает услышать тихий звон, прежде чем перед взглядом мелькает светлая молния. — Не честно нападать на слабых, — почти шипит неизвестный демон, вскидывая грозный взгляд на высокого охотника. Кажется, Узуй на секунду забывает, что прямо сейчас идёт ожесточённая битва с демонами, и ему надо бы двигаться, уклоняться и атаковать, а не стоять, с восхищением рассматривая переливы аккуратных мышц под фарфоровой кожей. Однако, охотник не может оторвать взгляда от этого блестящего великолепия. Прямо перед ним расцветает самый яркий цветок этого мира — чуть растрёпанные удлинённые волосы цвета спелого цитруса струятся по выпирающим ключицам, что прячутся за свободной рубашкой. На шее неизвестного бесчисленными софитами блестят причудливые грани, но самый яркий блеск отражается луной в багряном золоте грозных глаз. — Хо-хо, откуда же вылезла такая очаровательная Блёсточка? — с ухмылкой тянет Узуй, отводя клинки в сторону, чтобы ещё хоть секунду насладиться этим великолепием. — Ч-что?! — неожиданно демон странно дёргается, и Столп звука может поклясться своим сердцем, что видит на бледных щеках лёгкий румянец. Ранее настороженный взгляд теперь нервно пробегает от одного объекта к другому. — О, извини, Блёсточка, я не хотел напугать тебя своим блестящим комплиментом, — смеётся Тенген, желая увидеть ещё больше бушующих эмоций на этом чистом личике. Мужчина еле сдерживает свой взгляд, чтобы не пуститься в наглое разглядывание своего оппонента — истребителям обычно было странно так интересоваться демоном. — Надеюсь, ты не против подарить мне один танец? — Да ты сумасшедший! — визгливо вскрикивает парнишка и, звеня своими блестящими украшениями, отскакивает в сторону, незаметно позволяя сбежать другому демонёнку. При этом, на оголившихся ногах Узуй с восхищением замечает тонкие нити, на которых видны такие же гранённые пластины, что сияют подобно самым дорогим драгоценностям. Прямо сейчас это демон похож на само воплощение всего блестящего — разумность Тенгена позорно капитулирует, оставляя лишь ненормальную тягу. Тягу к этому софиту. — Потому что ты свёл меня с ума! — в тон ему вскликивает Узуй, всё же вспоминая, что демоны не будут останавливаться на столь праздных и человечных вещах, как разглядывание заинтересовавшей вещи. Его клинки вновь звенят в ночной тиши, отражая лунный свет, сияя, но и в половину не так, как один конкретный демонёнок. — Давай же сольёмся в этом страстном вальсе нашей блистательности! — А??! — верещит демон, смотря каким ненормальным пламенем загораются глаза этого человека. Кажется, что этот глубинный оникс может сжечь его прямо здесь и даже катана не понадобиться. Парень вновь уклоняется, начиная нервничать и время от времени оглядывая на своего приятеля, который всё ещё остервенело сражается со Столпом пламени. — Ах, твой голос подобен тысячам прекрасных кристаллов, моя Блёсточка, — не останавливается Узуй, приближаясь к демону и взмахивая одним из клинков. Он не хочет пятнать это великолепие, но никто не запрещает немного поиграться, разогнать по венам эту страсть и восхищение. Кажется, Тенген впервые захлёбывается своими эмоциями, что бьют и хлещут через край. — Давай же, спой для меня свою серенаду! — Да кто ты вообще такой?! — нервно кричит демон, не прекращая уворачиваться и даже не пытаясь атаковать. Его настолько поразил пыл этого странного человека, что он и думать забыл об ответном огне. — Я — бог всего блестящего, Тенген Узуй и с этого момента ты моя богиня, блистательный демон! — скалится мужчина, нанося серию лёгких ударов, даже не пытаясь задеть вёрткого парнишку, который с готовностью скользит между его клинков. Его украшения звенят, и Столп еле сдерживает себя, чтобы не протянуть руку и не коснуться завораживающей красоты этих осколков луны. Кажется, что они могли бы танцевать так бесконечно долго, но, неожиданно, демон резко дёргается и смотрит куда-то в сторону. Это могло стоить ему тонкой ручки, но Узуй с неожиданным для себя упорством отводит клинки от нежной кожи, рассекая воздух. Ему хочется прикрикнуть на невнимательного юношу, но чуткий слух так же засекает странный шум с той стороны. — Да что ж ты такой вёрткий! — рычит Иноске, выбрасывая очередную волну энергии по земле, заставляя несколько каменных столбов потянуться к небу под ногами Столпа. И всё же, Ренгоку с лёгкостью уворачивается, умудряясь в полёте сменить траекторию и рубануть в опасной близости к шее демона — лишь его реакция спасает Хашибиру от отсечённой головы. Кёджуро хочет едко ответить на чужие слова, но неожиданно чувствует внимательный взгляд на своей спине. Всего секунда на манёвр и Столп замирает со страхом смотря на до боли запомнившуюся фигуру огненного мальчика из деревни. Тот несмело выглядывает из кустов, смотря на развернувшееся сражение. Осознание, подобно ушату холодной воды, накрывает Ренгоку и он поспешно отступает, вмиг приближаясь к пареньку. — Мальчик мой, тебе нельзя здесь находиться, — сбивчиво выдыхает Кёджуро и, не обращая внимания на лёгкое сопротивление, тянет мальчика за собой. — Г-господин, не стоит, — неожиданно твёрдо встаёт паренёк и Ренгоку с шоком чувствует, что не может ни на дюйм сдвинуть это хрупкое тельце. — Кажется, возникло недопонимание. — Что? — ошалело выдыхает Кёджуро, с шоком наблюдая за тем, как изменяются черты мальчишечьего лица, приобретая более мужественные изгибы. И вроде почти ничего кардинально не меняется, но Ренгоку с чёткой ясностью видит перед собой демона — кимоно свободно раскрыто и открывает небольшую грудь, что сияет молочным светом в лучах луны. Большие багровые океаны глаз ныне похожи на манящую бездну, окружённую пышными ресницами. На юношеском лице проступает огненные рисунок, что до боли похож на описание метки истребителя. Однако, в противовес этому, на голове сияют два багровых рога, путаясь в вихрях темнеющих волос. И всё же, во взгляде нет и намёка на агрессию, лишь бесконечная теплота. — Иноске, Зеницу, можете забрать Руи и увести его в крепость? — обращается к своим товарищам Танджиро. Демоны вмиг замирают, будто обдумывая все варианты событий и, чуть погодя, быстро кивают, в мгновение ока покидая поле недавней битвы. — Итак, вы, наверное, хотите уз-… — Ты убил того мальчика? — с горечью шепчет Ренгоку, смотря в багряные глаза напротив. Столп знал, что некоторые демоны умели менять личину и любили сжирать людей, притворяясь ими для собственной выгоды. Эти мысли болью отдавались в его груди, ведь ещё вечером это нежное чудо улыбалось ему самой чистой улыбкой на всём белом свете. — А? Вы о моём виде до этого? — вскидывает брови Камадо, смотря на резко помрачневших Столпов. Парню требуется лишь пара секунд, чтобы осознать причину таких изменений в настроении мужчин. — О, это моя внешность семилетней давности. Можете считать, что такого паренька здесь никогда не существовало. — Тогда что здесь вообще происходит? — рычит Ренгоку, с горечью осознавая, что его первой случайной влюблённостью является двуликий демон. И всё же, даже с этим фактом Кёджуро не может сказать, что его сердце не пропускает пару ударов, стоит багровой бездне вновь затянуть его в мимолётный контакт. — Ах, да, об этом я и хотел с вами поговорить, — неловко мнётся Танджиро, ведь до этого ему почти никогда не удавалось нормально пообщаться с истребителями, не считая одного случая. Глубоко вздохнув, демон выходит из тени и становится между напряжённых мужчин. — Как я знаю, у вас было задание в этой деревне, однако, наш друг не являлся им — пришлые демоны находились на западе поселения. — Что? — резко вскидывается Узуй, поспешно обращая взгляд на растелившуюся вдалеке деревню. Так значит, что они не только упустили троих демонов, но и провалили собственное задание в первую же ночь. Тенген собирается исправить эти ошибки, дёргаясь в указанном направлении, но его останавливает возобновивший свою речь парень. — Однако, можете не переживать — я позаботился об их смерти, — с неожиданным спокойствием оповещает Танджиро, смотря на шокированных мужчин. — Эти демоны были так же и нашей оплошностью, поэтому я не мог оставить их выходки без внимания. — Демон убивающий демонов? — фыркает Узуй, не совсем понимая логики чужих слов, однако решительно замер на месте, ожидая дальнейших развитий событий. Столпу звука слабо верилось в альтруизм демонического паренька, но эта ночь и так полнилась разными странностями. — Отчего ж ты не убил своего дружка, что недавно сожрал жителя этой деревни прямо у него дома? — Потому что тот мужчина был нашей целью, — сверкнули алым тёмные глаза, но в них всё так же не было и намёка на агрессию. — И чем же вы тогда отличаетесь от тех демонов, что действовали на западе? — абсолютно серьёзно спрашивает Ренгоку, всё ещё не отрывая взгляда от сияющей в лунных лучах фигуры. Его сердце так и не смирилось, что на месте первой любви стоит злобный демон, и продолжает сладостно сжиматься от его малейших движений. Кёджуро точно не помешает отдых. — Неправильный вопрос, — неожиданно качает головой Танджиро, делая шаг в сторону деревни и всматриваясь в ряды одинаковых домов. — Лучше спросить о том, чем этот человек отличался от других. — А разве это имеет значение, если он оказался лишь кормом для вашего дружка? — резко срывается с места Узуй, намереваясь закончить эти глупые разговоры, которые уже зашли в замкнутый круг чужих оправданий. Демоны умели качественно промыть мозги доверчивым людям, поэтому стоило разрушить иллюзию как можно скорее. Однако, Тенген с удивлением встречает странный клинок, что, кажется, появляется из воздуха — кроваво-красное лезвие с лёгкостью отражает двойной удар и заставляет отпрыгнуть в сторону. Танджиро внимательно смотрит в сторону вспыльчивого Столпа и устало вздыхает: — Не советую так неожиданно нападать на меня, ведь я мог ранить вас, — кажется, в его голосе и вправду слышится искреннее беспокойство, которое удивляет Узуя ещё больше. — Это имеет самое большое значение во всей этой истории. Мужчина, в чей дом вы проникли, был известным доктором, но после нераскрытого скандала переехал в эту деревню, — клинок в руках юноши стремительно тает, и его остатки растворяются в воздухе, оставляя после себя лишь багровую дымку. — Видимо, люди стали слишком недоверчивыми из-за последних событий, поэтому не рассказали вам даже части истории. — О чём ты? — спрашивает Ренгоку, всё ещё держа руку на рукоятке клинка, но, уже не зная, стоит ли так открыто нападать на этого демона. В момент, когда клинки его друга встретились с демоническим лезвием, он увидел, как вспыхивает на руках парнишки противоестественный огонь, но быстро тухнет. Кажется, это было то самое «мог ранить» — демон и вправду сдержал свои естественные силы. — В этой деревне уже не один год пропадают дети, и многие бояться отпускать их дальше собственного двора, — поясняет Танджиро, всё ещё следя за движениями обоих Столпов. Он чувствовал, что пламенный мужчина стал гораздо спокойнее, а его друг всё ещё источал запах недоверия. — Это мог быть любой из их сограждан, либо же случайный путник, что поселился среди заброшенных строений. — Ты хочешь, сказать, что всё это рук того самого мужчины? — неверяще выдыхает Кёджуро, находя вполне логичные подтверждения его словам в поведении жителей. Пока Столпы ходили по деревне, то они не увидели не одного ребёнка, хотя поселение явно не вымирало. — Иногда люди бывают страшнее демонов, — неожиданно грустно улыбается Танджиро и неприятные картины вновь возникают перед его взглядом. — Достопочтенный доктор оказался охочим до новых знаний, однако, чтобы их получить, ему не хватало… практической части экспериментов. Дети доверчивых и благодарных за помощь жителей стали идеальным материалом для его изысканий. — Да что ты такое мелишь, — в шоке шептал Узуй, оглядываясь на деревню и отказываясь верить ядовитым словам демона. Не могло же быть так, что они пришли за демонами, убивающими детей, а наткнулись на… человека. — Вы можете вернуться и спуститься в подвал — там он держал всех своих жертв и, — Танджиро морщится, ощущая неприятную тяжесть в желудке, — всё, что от них осталось. — Демон чувствует, что ещё немного и желудочный сок польётся из него. — Он использовал их плоть, чтобы удовлетворить свои интересы, мы же использовали его, чтобы удовлетворить потребности нашего товарища. Думаю, это был честный обмен. — То есть, хочешь сказать, что вы все такие добрые и справедливые, едите лишь злых людей и помогаете нам бороться с их грязью? — еле сдерживая раздражение, рычит Узуй. Он всё ещё отказывался признавать чужую правоту, но где-то внутри сердце подсказывало, что это не просто красивые слова на ветер. — Нет, лишь некоторые демоны могут взять контроль над своими низменными желаниями, — легко качает головой Танджиро и грустная улыбка касается его тонких губ. — Признаться честно, мы вышли на этого человека лишь потому, что нам нужны были его прошлые исследования. Ситуация с восстановлением сил Руи была лишь неожиданной случайностью, — Камадо устало на мгновение прикрывает глаза и смотрит на стремительно светлеющее небо. Совсем скоро будет рассвет, так что нельзя было задерживаться дольше. — На этом, к сожалению, нам стоит распрощаться. Надеюсь, вы хотя бы попытаетесь поверить мне и обдумать эти слова. — Стой! — неожиданно окликает его Ренгоку, когда Танджиро уже готовится к мощному прыжку. Демон недоуменно замирает, с еле скрываемым удивлением смотря на человека. — Если ты говорил, что тот мальчишка в деревне — лишь твоё давнее воплощение, то почему ты выходил под солнце? — Что? — поражённо выдыхает Узуй, понимая то, на что пытается намекнуть его друг. Эта мысль подобно острой иголке, что вонзается прямо в раздражённый мучительной информацией мозг. — Ох, так вы всё же вспомнили, — неловко улыбается Камадо, оборачиваясь к Столпу пламени. — Давайте этот факт останется нашей маленькой тайной? Взамен я расскажу вам один важный факт об этой особенности. — Хорошо, — решительно выдыхает Кёджуро, прерывая возможные возмущения друга. Сейчас они были не в том положении, чтобы спорить с демоном, которому не страшно солнце. Если это было так, то никакие клинки ничирин ему не страшны, а без них истребители абсолютно беззащитны. — Спасибо, — мягко улыбается демон, и на секунду Ренгоку теряет всякую связь с этим бренным миром. — Вот ваша награда: более никто из демонов не обладает и пока не может обладать такой же способностью. — Я бы сказал, что это блестяще бесполезная информацию, но мой недальновидный друг вряд ли позволит мне такие слова, — хмыкнул Узуй, убирая клинки за спинку и складывая руки на груди. Он всё ещё чувствовал стихающий азарт после встречи с Блёсточкой, а этот странный разговор лишь подлил масла в его сомнения. — Я рад, что мы пришли к согласию, — паренёк, кажется, не испытывал никаких неудобств по поводу раскрытия такой серьёзной тайны его существования. — До скорой встречи, охотники на демонов. — Не дай бог, — буркнул Тенген, наблюдая за тем, как демон взмахивает своим странным клинком, а после всю поляну озаряет ярчайший свет пламени. Столп звука всего на секунду успевает подумать о западне, но мальчишки и след простыл, вместе с огненным кругом, в котором он и исчез. — Что ж, это самое блестяще необъяснимое задание за несколько лет моей службы. — Не могу не согласиться, — наконец, выйдя из странного оцепенения, Ренгоку убрал клинок в ножны, ещё раз осматривая периметр поляны, где происходило сражение. — Что ж, нам стоит поспешить и проверить указанное им место. — Ух, я впервые молюсь на то, чтобы демон соврал, — морщится Узуй, вспоминая что именно они должны найти в подвале докторского дома. В таких условиях им и вправду выгоднее наткнуться на пустоту или привычную лабораторию. — Думаю, это так же станет первым разом, когда Боги не услышат наших молитв, — с лёгкой улыбкой вздохнул Кёджуро, вспоминая тот чистый и мягкий взгляд демона, которым он окинул их в последний раз. Так не смотрят люди, которые умеют врать, даже если в них течёт демоническая кровь. Позже, заходя в затхлый подвал, Тенген бы обязательно съязвил, что друг «как в воду глядел», но картина, что открылась двум истребителям, была настолько ужасающей, что они не решились задерживаться дольше времени первичного осмотра. Всё было так, как и сказал демон — бесчисленное количество детских тел, пребывающих в разных состояниях и положениях. Запах крови и тухлого мяса буквально пронизывал каждый кубометр воздуха, оттого даже выдержка Столпов давала слабину — Тенген и Кёджуро впервые ощутили необходимость опустошить желудок. О такой «находке» было решено сообщить старейшине, объясняя это тем, что мужчины как раз за этим и пришли в отдалённую деревню. Старик до конца не хотел верить в их слова, однако, взяв с собой охрану, он всё же пошёл к злополучному дому. Там, стоило им перешагнуть порог подвала, все сразу переменились в лицах — они не были закалёнными в боях истребителями, поэтому лишь тошнотворного запаха им хватило с головой. Старейшина приказал созвать сюда все семьи, потерявших детей, а так же нескольких других уважаемых людей деревни. Мужчины стояли чуть поодаль, наблюдая за тем, как неспешно выносят всё новые и новые детские тела, как захлёбываются в рыданиях несчастные родители и как набирает обороты всеобщее негодование. Столпы заблаговременно попросили старейшину не оглашать информацию об их участии в раскрытии этих ужасных преступлений. Это избавит их от ненужного внимания или даже агрессии — людям всегда проще срывать свой гнев на любых других, кто хоть как-то связан с произошедшим. Даже если они и помогли раскрыть страшный заговор. С рассветом Тенген и Кёджуро покинули деревню, получив сухие благодарности от старосты. Конечно, было странно рассчитывать на большее, но Узуй ещё пол дороги не мог успокоить своего возмущения. Ренгоку же лишь изредка добавлял какие-то уточнения в пылкие речи друга, чувствуя себя на удивление бодро. Возможно, сказался нормальный сон до полуночи и отсутствие всякой битвы. В штаб они вернулись с последними лучами заката — их умения помогли сократить время пути вдвое, поэтому уже ближе к полуночи их вызвал Кагая. Главе явно уже доложили о всех необычностях данного задания, поэтому Кёджуро и Тенгена ожидал долгий разговор. — Рад видеть вас в добром здравии, — мягко улыбнулся Убуяшики, смотря на двоих Столпов, что пришли к нему в покои. — Кажется, у нашей организации появились новые проблемы? — Да, это так — одному демону удалось победить солнце, — выдохнул Ренгоку, смотря в белёсые глаза главы. Он выглядел плохо, но явно лучше, чем парой лет ранее. Где-то три года в здоровье Кагаи появились заметные улучшения — сам мужчина был готов к собственной смерти. Столпы бы соврали, если бы сказали, что эти новости не поселили в их сердцах пылающую надежду — раз стало отступать даже страшное проклятье рода Убуяшики, то и до конца демонического деспотизма добраться реально. — Кажется, я должен извиниться перед всеми вами, — спустя минуту молчания, наконец, выдавил Кагая. Его взгляд переместился на левую стенку, где находились большие окна. — В этом нет вашей вины, — поспешил возразить Узуй, смотря на мужчину перед собой. Он знал, что глава принимает все промашки организации как свои собственные, поэтому спешил опровергнуть такие мысли. — Нет-нет, я говорю о других извинениях — за неведение, — последние слова Кагаи заставили двух охотников напряжённо замереть, глядя в мягкие черты обезображенного проклятьем лица. — Мне уже давно известно о его существовании — скажу больше, мне приходилось встречаться с этим демоном лично. И всё же, эта информация должна остаться в как можно меньшем кругу лиц. — Хорошо, мы поняли, — с задержкой кивнул Кёджуро, понимая завуалированную просьбу держать рот на замке. Это было вполне логично, раз сам глава предпочитал скрыть это от своих подчинённых. — Отправляйтесь и используйте заслуженное время для отдыха, — кивнул Кагая, принимая негласную клятву на молчание от Столпов. Он знал, что мужчины будут до последнего скрывать такой важный факт от других. Однако, Кагая чувствовал, что этой тайне суждено раскрыться в ближайшее время.