Над ночным полем васильков

Как бы не хотел Гию получить хотя бы каплю ответов на свои вопросы, но отказаться от срочного задания он не мог. С первыми лучами солнца в окно постучался его собственный ворон — птица встревоженно огласила детали миссии. Как оказалось, в деревне неподалёку появился новый демон, что уже успел пожрать немало простых людей. О его силе никто не знал, но, как указано ранее, один истребитель уже не вернулся с этого задания. Из-за критической близости к населённому пункту было решено сразу вызывать Столпа. — Кажется, мне снова придётся оставить тебя в одиночестве, — грустно улыбнулся Гию, звякая пряжкой белого ремня собственной формы. Он надеялся, что после того странного задания Ояката-сама позволит ему пару дней покоя, но, видимо, новая миссия была важнее. Сабито на это лишь хмыкнул, молчаливым кивком желая удачи своему другу на задании. Пусть он и привык жить как обычный гражданский, но иногда парень с сожалением окунался в воспоминании о тренировках истребителем. Возможно, в какой-то степени он даже завидовал Томиоке, который мог свободно использовать дыхание и продолжать свой путь. Покидая дом, Гию думал лишь о том, чтобы поскорее закончить с этим заданием и направится в штаб. Всё же, эта странная троица напрочно засела в его мыслях — пареньки совсем не походили на тех безумных демонов, которых привык убивать Столп. Скорее они представлялись такими же истребителями или даже людьми, что испытывали привычные чувства, казавшиеся чуждыми нечисти. От этого диссонанса охотник до сих пор не мог выкинуть из головы все те слова, услышанные от демонов. До пункта своего задания Томиока добрался достаточно быстро — отдохнувшие и обработанные специальными мазями ноги не болели, а связки быстро вернулись в привычное состояние. И всё же, Гию не решился их напрягать, поэтому с осторожностью использовал техники для быстрого перемещения, осознавая возможные проблемы при разрыве сухожилий. Первым делом он решил провести поверхностный опрос местных жителей. Конечно, те вряд ли скажут многое незнакомому мужчине, но даже минимальных уточнений будет достаточно. Деревня была небольшой, однако демон мог скрываться как в лесу, так и в заброшенных постройках, поэтому Столпу стоило как можно быстрее сузить круг поисков. Видимо, в этот раз удача оказалась на его стороне, ведь одна старушка с готовностью рассказала о том, что по ночам лес на севере неспокоен. Конечно, она говорила туманно и без уточнений, но Гию было достаточно и этого — северная часть деревни всё же лучше целой. Даже если эти сведенья ошибочны, то он уже проверит самые опасные места — лес и заброшенные постройки. Всё же северные районы всегда окутывались дымкой народного суеверия, именно поэтому зачастую пустовали. До самой ночи Томиока бесцельно бродил по тонким улочкам бедной деревушки, пытаясь получить хоть единую улику на нахождение демона. Гию внимательно вслушивался в чужие разговоры, а так же втягивал сырой воздух — всё тщетно, ни одного намёка на зацепку. Тяжело вздыхая, охотник дожидался заката, когда можно будет приступить к активной части задания. Стоило красному шару коснуться линии горизонта, так поведение жителей сразу изменилось — взрослые сразу же взволнованно заозирались и стали загонять молодёжь в дома. В их взглядах читалось явное беспокойство, но даже в таком состоянии они лишь отмахивались от вопросов Столпа, закрывая двери и ставни. Иной раз Гию очень раздражало подобное отношение людей к тем, кто желал им помочь и просто разобраться в деревне. Ведь сколько же жертв и проблем можно было избежать, если бы информацию не приходилось вытаскивать щипцами. Не желая и дальше мысленно читать нотации неизвестным ему людям, Гию направился в указанном странной старушкой направлении. Северный район деревни и вправду представлял из себя картину мрачную и глазу далеко не приятную — старые заброшенные дома и участки навевали уныние и посылали абсурдные мурашки по спине. Конечно, Томиока давно привык к подобным местам, но здесь было что-то иное — воздух вокруг был не приятно-лёгким, как и долго быть в деревне, а вязко-гадким, будто пропитанный машинным маслом. Проходя мимо полуразрушенных домиков, Гию думает о том, что солнце давно скрылось из виду и вокруг становится неприятно темно. Пусть привыкшее к ночной работе зрение помогало рассмотреть все окружающие детали, но среди построек было сложнее ориентироваться в виду их неестественного происхождения. В лесу или на лугу охотник мог надеяться на природную помощь в виде деревьев или оврагов, куда можно сманить безрассудных демонов, а здесь же думаешь лишь о том, как бы самому не зацепиться за какую-то деревяшку и не свалиться в вырытый для какой-то цели котлован. По прошествии часа Томиока стал подозревать, что старушка всё же обманула его, или же её года взяли своё. Конечно, вера случайным свидетелям это та ещё лотерея, но иначе никак — либо хватаешься за любую крупицу информации, либо сам гоняешься за ней всю ночь. Именно поэтому Гию решил остановиться на окраине и прислушаться к окружающим звукам леса. Шелест листьев и пение отдалённых птиц были единственным, что смог засечь чувствительный слух Томиоки. Иногда охотник сожалел, что не обладает таким же природным талантом, как его учитель или тот же Столп звука. Всё же было намного проще находить демонов, если твои нос или уши работали совершенно на ином уровне. Конечно, в бою это мало чем помогало, если твои навыки были ниже требуемого, но в ситуации Гию стали бы весомым бонусом. Неожиданно, слева послышался странный шорох, который явно создавали не обычные живые существа. Только Томиока собирался потянуться за своей катаной, как из-под кучи разломанных досок резко вылезла зеленоватая рука. Демон, по всей видимости, прятался в подвале разрушенного дома, дожидаясь наступления ночи. — Ки-ки-ки, кто же сегодня пожаловал ко мне на стол? — неприятный, скрипучий голос резанул по ушам. Гию невольно морщится, обнажая клинок и выставляя его перед собой. Нечто задвигалось под кучей досок и те с треском стали расходиться, ломаться и падать на выжженную землю. Томиока заблаговременно делает пару шагов назад, чтобы случайно не попасть под град ломаной древесины. Несмотря на странное расположение своего «мини-убежища», демон оказывается приличных размеров — где-то три с половиной метра в высоту. Жилистое тело было обвито тонкими руками, которые сложно было сосчитать. — Ки-ки-ки, снова охотничек? Не люблю я вас, ребятки, жёсткие вы все, да дёргаетесь много, — показавшись полностью, демон мигом направил все свои десятки глаз на застывшего неподалёку истребителя. Было непонятно откуда шёл этот голос, но Гию это мало волновало в данной ситуации. — Тогда, в этот раз ты останешься голодным, — холодно отчеканил Томиока, поудобнее перехватывая рукоять клинка и срываясь с места к возвышающемуся демону. Холодный металл со звоном врезался в плоть нечисти, лишь немного прорезая удивительно толстую и прочную кожу. Гию, не теряя времени, уворачивается от свистящего удара демонической ладони и приземляется на кучу деревянных обломков, неотрывно следя за своим противником. Активировав кату, охотник делает новую попытку атаковать и в этот раз на землю, извергая литры желтоватой крови, упали сразу несколько конечностей. — Чёрт! Чёрт! Чёрт! Как же вы все бесите! — выкрикивает демон, убирая покалеченные руки с пути охотника и пуская новые в ход. Он явно успел сожрать не один десяток людей, поэтому его сила превосходила стандартных демонов, что удавалось встретить Столпу. Томиоке приходится несколько раз прервать свою атаку, так как демон заметно ускорился, атакую с большей агрессией и точностью. Некоторые выпады широких ладоней проносились в сантиметре от головы или конечностей парня. Благодаря быстрой реакции Гию не только мог увернуться от тяжёлого удара, но и перерубить выброшенную за ним конечность — каждый раз демон заливался грубыми ругательствами и отращивал новую пару рук. И всё же, бесконечно растущее количество атакующих единиц стало большой проблемой, ведь в смертельном танце с руками демона Томиока не мог и шагу ступить в атакующую позицию. Нельзя было позволять нечисти так долго играться с ним — теперь всё становилось не так легко. Гию решительно занёс клинок для атаки из уворота, но в ту же секунду ощутил, как собственную лодыжку обвивают костлявые пальцы. Резкое сжатие и потеря ориентации в пространстве — вот цена небольшой заминки со стороны Столпа. — Ки-ки-ки, вот ты и попался! — довольно кривятся десятки глаз, и Гию еле подавляет усталый вздох. Демон, сам того не осознавая, дал ему возможность спокойно рассмотреть обстановку и составить дальнейший план действий. Конечно, свисая вниз головой это было сделать чуть труднее, но в битве каждая секунда подобного покоя дорога. Томиока с готовностью набирает воздух в лёгкие и готовится активировать кату, как перед глазами мелькает яркая вспышка. Тело демона на мгновение замирает и в ту же секунду озаряется сотнями взрывов алого пламени. Гию удивлённо вскидывает брови, смотря на то, как сгорает визжащий демон, а хватка на его ноге мигом пропадает. Лишь когда тело наполняется чувством свободного падения, парень решает сгруппироваться для приземления, однако, и тут всё идёт не по плану: — Прошу простить, Томиока-сан, — бархатный голос раздаётся где-то совсем рядом, и спустя секунду Гию резко меняет своё положение в воздухе и чувствует крепкие руки, что бережно подхватили его. Знакомые бордовые глаза сияют приветливыми искорками, а в тёмных волосах светятся два алых рога. — Кажется, я помешал вашей охоте? — Второй раз моё задание заканчивается с вашей подачи, — фыркает Гию, стоит демону аккуратно приземлиться и отпустить недовольного охотника на землю. — Кажется, судьба буквально связывает наши пути неразрывными нитями, — учтиво тянет Танджиро, краем глаза наблюдая за тем, как медленно сгорает тело демона в его огне. Отчего-то Камадо было интересно беседовать с этим малознакомым Столпом, что одним взглядом мог вызвать табуны мурашек. В отличие от Кёджуро-сан и Тенгена-сан, что были будто открытой книгой, Гию представлялся сложным механизмом, со своим индивидуальным кодом. — Я бы предпочёл, чтобы на этом моменте нити разорвались, — холодно выдал Томиока, с лёгким налётом недовольства рассматривая поверженную цель. — И всё-таки, я не думал, что демоны занимаются убийством себе подобных. — Не думаю, что он подобен мне, Томиока-сан, — слабо улыбнулся Камадо, ничуть не смущаясь чужого тона. Всё же парень уже видел, каким огнём могут блестеть голубые глаза, когда захвачены чем-то поистине интересным. Глаза его друга сияли точно так же. — Хотите сказать, что теперь Луны настолько возвысились, что не считают остальных демонов подобными себе? — с острой ухмылкой спрашивает Гию, сжимая в руке рукоять клинка, который так и не убрал. — Скорее, эти бездумные демоны никогда не стояли на одном уровне с теми, что были созданы Мудзаном-сама, — без грамма недовольства пояснил Танджиро, принимая свой человеческий облик, ведь тот явно больше подходил для переговоров со столь недоверчивыми персонами как Столп воды. — Никто из Лун не считал их теми, с кем стоит считаться — их появление лишь ошибка, неудачное стечение обстоятельств. Бездумные существа, что поглощают людскую плоть ради веселья должны умереть. — Какие высокопарные слова для того, кто, должно быть, должен знать о количестве жертв, оставленных за самими Лунами, — хмурится Томиока, ощущая, как его пытаются обдурить сладкими лучами. — Ни мы, ни Луны не съедали людей ради веселья — это наша пища, это наша потребность и возможность жить даже после смерти, — вмиг посерьёзнел Танджиро, неотрывно смотря в голубые глаза напротив. Он явно видел чужое напряжение и недоверие, а также витающую в воздухе опасность. Стоило как можно скорее закончить этот диалог — Мудзан-сама ясно дал понять, что не стоит пытаться переубедить каждого встречного. — Звучит не убедительнее обычных отго-… — неожиданно, послышался шорох кустов, и оба парня напряжённо замерли, вглядываясь в лес в стороне недавнего укрытия демона. — Ох, вот вы где, — звоном колокольчиков разлетелся тихий голос Столпа тумана. Муичиро легко приземлился на пару деревяшек, оглядывая двоих участников странного диалога. — Токито-кун! — мигом встрепенулся Танджиро, теряя весь свой серьёзный настрой и подлетая к Столпу. Не успел Томиока и дёрнуться, как демон заключил Токито в крепкие объятья. — Танджиро-кун! — неожиданно, тонкая линия губ дрогнула, и Гию с удивлением увидел чистейшую улыбку Столпа тумана. Иной раз все думали, что ставший в столь юном возрасте Столпом мальчик совсем не умел выражать свои эмоции, но теперь все эти мысли можно смело отбрасывать куда подальше. Токито с готовностью обнял демона и, кажется, совсем не заботился о его сущности. — А я уж думал, что снова прогадал с местом. — Вовсе нет, просто в прошлый раз нам пришлось поспешно уйти, — сияет умилительной улыбкой Камадо, отлипая от друга и бросая быстрый взгляд на застывшего неподалёку Томиоку. — Я рад, что ты смог найти так много времени, чтобы встретиться со мной. — Ничего, я тоже очень хотел увидеться, так что не смог отказать и тебе в таком желании, — мягкая улыбка так и не сходила с лица Токито. Было очень странно видеть вечно серьёзного и отстранённого парнишку таким общительным и открытым. — Кажется, я прервал ваш с Томиокой-сан разговор. Прошу простить за столь резкое появление. — Ничего, кажется, мы всё равно не смогли бы завершить его достойно, — с лёгким налётом грусти отмахнулся Танджиро, видя подтверждение своим словам в хмуром взгляде Столпа воды. Всё же, Гию был слишком скептичен ко всей новой информации, так что надеяться на его резкое понимание было глупо. — И вновь проблемы с принятием другой стороны демонического вопроса? — улыбка вмиг исчезла с лица Токито и он перевёл холодный взгляд бирюзовых глаз на Томиоку. Гию невольно почувствовал себя странно под прицелом чужого внимания, казалось, что Муичиро смотрел прямо в душу, сквозь напускное недовольство и безразличие. — И когда же Столп тумана стал водить дружбу с демонами? — решил не оставаться в долгу Гию, кидая в ответ такой же прожирающий взгляд. Он тоже умел смотреть так, что поджилки тряслись, поэтому не стоило вступать в молчаливое противостояние на этом фронте. — Не стоит ровнять моих хороших друзей с тем мусором, которым мы мараем наши клинки, — холодно отчеканил Муичиро, делая шаг вперёд и будто стараясь заслонить собой замершего демона. — Нельзя в мире равнять всех существ по одному. — Разве сотни демонов и их тысячи жертв — это «один» случай? — не отступал от своего Гию, выдерживая чужой взгляд и так же делая шаг вперёд. Конечно, завязывать драку с другим истребителем было запрещено, но сейчас ситуация была явно вне правил. — Странно оправдывать тех, кто оборвал жизни стольких невинных. Даже у твоих «хороших друзей» найдутся знакомые, что без зазрения совести поглощали людей. — Если ты так «элегантно» пытаешься сказать о Двенадцати Лунах, то спешу огорчить — на их счету жертв чуть больше, чем у того демона, что был твоей целью, — усмешка на лице Токито была такой же неожиданной картиной, как и недавняя улыбка. — Однако, и вправду глупо оправдываться цифрами убитых. Лучше подумать о том, что для демонов это не более чем способ питания. — Странно сравнивать человеческие убийства животных и демонические убийства людей, — копирует чужую усмешку Гию, получая иррациональное удовольствия от такого разговора «на ножах». — Или же для тебя люди перестали обладать хоть какой-то ценностью? — Ценность человеческой жизни сложно принизить, — кажется, что напряжение в воздухе можно резать клинком. Ни Муичиро, ни Томиока не желают признавать правдивыми доводы другой стороны. — И всё же, не стоит равнять всё под один стандарт — жизни некоторых настолько гнилые, что, по сравнению с ними, демонические души подобны драгоценным камням. — Неужто вы решили возомнить себя справедливыми судьями? — фыркает Гию, понимая, что какая-то часть его сознания согласно пульсирует в тембр чужого голоса. В голове как не к стати появляются картины того старого лазарета, из которого он забрал Сабито — ни о каком сострадании к охотникам-инвалидам речи и не шло, их считали отработанным материалом, мусором, который сохранили по просьбе вышестоящих. Всё же, даже Макомо пришлось уйти из всей этой сферы, чтобы не ловить уничижительные взгляды других истребителей. Это была та нелицеприятная сторона их организации, которая могла равняться только с отборочными на истребителей - большего кровавого пира не найти. Томиока знал об этом, но, как и остальные Столпы, не решался озвучить свои противоречивые мысли. Жертвы всегда были, есть и будут, вопрос лишь в том, ради чего они появились. — Демоны никогда не вмешиваются в правосудие людей, но приговоры, что уже вынесены, исполняют из личного желания, — на секунду прикрывает глаза Токито, явно видя нужные искры в голубых глазах. — Никто из Двенадцати Лун не позволяет себе нападения и массовые истребления людей — провинившихся, как ты можешь заметить, теперь уничтожают. — И почему же сейчас они стали такими правильными? — раздражённо хмыкает Гию, по большей части обращаясь к демону, что всё это время хранил молчание. Всё же, этот спор напрямую касался его. — Убийства людей всегда были вопросом нашего выживания — без минимального количества плоти даже Высшие Луны не проживут больше года, — решительно шагнул вперёд Танджиро, неотрывно смотря в голубые глаза собеседника. — Раньше нас всегда считали бездумными монстрами, и Господин не желал ничего менять — страх помогал держать людей подальше. Сейчас же некоторые переменные потребовали изменений правил ведения дел. — И что же такое случилось, чтобы демоны вдруг решили сыграть в добродетелей мира сего? — нервная улыбка дрогнула на губах Томиоки, этот разговор всё больше походил на абсурдный концерт чужой лжи. Однако, что было самое раздражающее, отчего-то истребителю хотелось поверить хотя бы части произнесённых заявлений. — Демонам больше не нужна плоть для утоления голода — достаточно крови, — спокойно, будто прогноз погоды произнёс Танджиро. Тишина. — Ладно, я готов поверить в то, что вы неожиданно стали добряками, но изменившаяся природа демонов? Это самая наглая ложь, что я только мог услышать, — хмурится пуще прежнего Томиока, чувствуя разгорающийся резонанс в своей душе. Демоны, не нуждающиеся в плоти? Бред и блажь юных мечтателей. — Я понимаю, что в это сложно поверить, но времена меняются и появляются новые переменные, что переворачивают поле битвы с ног на голову, — спокойно улыбается Камадо, принимая чужое отрицание. Всё же людям сложно вновь начать верить в чудо, когда вся их жизнь была полна боли и разочарования — маленькие дети брали в руки клинки, чтобы убивать себе подобных, что уж говорить о нраве выросших их, когда за спиной больше часов кровопролитий, нежели покоя. — И какие же переменные могут сотворить такое «волшебство»? — почти шипит Гию, не желая поддаваться на чужие провокации и вновь разжигать в себе огонь надежды. Нет уж, он и так многое потерял из-за собственной слабости, желания получить билет в спокойную жизнь. Теперь главным было не сходить со своего пути до конца. — Я бы с радостью раскрыл их вам сейчас, но вскоре и так всё встанет на свои места, — мягко качает головой Танджиро, отходя на пару шагов в сторону леса. Вмиг образ демона меняется, и он становится копией себя за день до обращения — перед Столпами предстаёт хрупкий мальчик, чья внутренняя теплота способна растопить любой лёд сомнений. — Надеюсь, нити никогда не порвутся. До скорого, Томиока-сан, Токито-кун. — До встречи, Танджиро-кун, — мягко улыбается Муичиро, провожая друга тёплым взглядом, пока его фигура не растворяется в шуме ночного леса. — До скорого, — неожиданно для самого себя, еле слышно выдыхает Гию, зачарованный призрачным блеском чужого образа. Казалось, что именно так должны выглядеть восхваляемые людьми ангелы. Казалось, что только что этот юноша вновь пробудил то, что так старательно закапывал в себе Томиока. Казалось, что он вновь хочет верить.

***

Прошла неделя с той самой миссии, после которой все мысли Гию были забиты картинами его прошлого. Он анализировал каждый прожитый миг, связанный с истреблением демонов и самой организацией в целом. Сабито видел его метания и всячески пытался поддержать — вечерние посиделки на диване стали неотъемлемой частью их совместного быта. И всё же, Томиока окончательно запутался в этом калейдоскопе чести, обязанности, долга, убийств и человечности. На исходе седьмого дня его неожиданного отпуска Гию получает сообщение от Оякаты-сама с просьбой посетить штаб организации через два дня. Время явно было выбрано с учётом разброса местонахождения Столпов и их положением относительно рабочего процесса. Уже дочитывая стройные ряды букв, Томиока ощутил, как стальные тиски сжимают дрожащую душу. Его предчувствие буквально вопило о том, что что-то должно произойти, что это не очередное собрание ради ежемесячного обсуждения плана действий. — Надеюсь, что я смогу вернуться живым, — слабо шутит Гию, когда настаёт день его отбытия на собрание. То ли сыграло его нетерпение, то ли просто он был слишком педантичен, но Томиока собрался в путь буквально на следующий же день. Он нервничал, и это было заметно. Сабито хмурится и складывает руки на груди — ему точно были не по нраву такие вот «шутки» друга. Тем более, когда тот целую неделю вёл себя странно и даже не постарался объяснить причину подобных перемен. Томиока упорно увиливал от прямых вопросов и ссылался на то, что ему ещё нужно самому всё обдумать и понять. Сабито ощущал давно забытые одиночество и прохладу, ведь впервые друг настолько отдалился. Оставалось надеяться на то, что собрание расставит разрозненные осколки чужих мыслей по местам и вернёт ему старого доброго ворчливого Гию. Дорога до штаба стала приятной разгрузочной прогулкой — вдали от родных стен воздух был другой, запахи ощущались острее. Столпы всегда должны оставаться в боевой готовности, поэтому нахождение вне дома всегда включало все инстинкты и обостряло чувства. Такое состояние помогало мозгу функционировать быстрее и нужные мысли сами выстраивались в смысловые дорожки на пути к желаемой развязке. Гию чувствовал, как крепнет его уверенность в собственном желании узнать решение поставленного странным демоном вопроса. Белые стены встречали его тихим щебетом утренних птиц и сладким запахом вишни. Томиока соврал, если бы сказал, что не любил приходить сюда — только здесь душа находила такой желаемый покой. Возможно, это было связано с тем, что в пределах штаба никто не нуждался в защите, ведь каждый был достаточно силён, да и демоны сюда подойдут и на взмах катаны. Даже стены собственного дома требовали минимальной концентрации, чтобы держать периметр под неустанным контролем. — Гию, не ожидал увидеть тебя в столь раннее время, — стоило Столпу ступить на мощённую камнями дорожку, его окликнул мягкий голос главы. Кагая стоял чуть в стороне, скрываемый тенью ветвистых сакур. Его невысокую фигуру было сложно заметить случайному взгляду, однако, тот и не пытался спрятаться, сразу же выдавая своё местоположение. — Как прошла твоя дорога до штаба? — Дорога выдалась лёгкой и успокаивающей, поэтому ноги принесли меня быстрее планируемого, — легко кивает Гию, отвечая на чужое любопытство. В компании Оякаты-сама всегда было невероятно приятно и умиротворённо, казалось, что возле себя он создавал некий купол, за стенами которого могли взрываться звёзды, а внутри царила вечная весна. — Я рад, что тебя не затруднило моё приглашение, — нежная улыбка мимолётно касается бледных губ и светлые глаза смотрят в пустоту за спиной Столпа. Томиока каждый раз чувствует прожигающее его душу сожаление, ведь в этом мире они могли помочь стольким людям, но в помощи тому, кому хотелось, они были бессильны. — В скором времени прибудут остальные, так что я бы хотел, чтобы ты расположился в одном из гостевых домов и насладился прекрасным чаем моей супруги. — Благодарю вас за гостеприимство, Ояката-сама, — Гию учтиво склоняет голову и сразу же разворачивается в сторону отдалённого песочного сада, где любил коротать своё свободное время до начала собраний. Конечно, можно было принять чужое предложение, но нахождение в чужом доме, где буквально ничто не издавало звука, было очень напрягающим. Оттого никто из Столпов не любил задерживаться там дольше необходимого времени для отчёта. Чем ближе подбиралось солнце к зениту, тем больше охотников приходило на территорию штаба. Не прошло и часа с прибытия Гию, как кроткой тенью по дорожке скользнула фигура Обаная, а с ним явно встревоженная Мицури. Парочка тихо о чём-то переговаривалась, приняв предложение главы и направившись в гостевой дом. Следом за ними пожаловал Муичиро — парень как всегда был собран и спокоен, он всегда приходил за два часа до начала, будто у него были какие-то иные цели. Он коротко поклонился Оякате-сама и буквально растворился в воздухе штаба, исчезая в неизвестном направлении. Гию даже не стал прислушиваться к своим чувствам, чтобы найти Столпа тумана — тот всегда отличался нелюдимостью, которая, в свете последних событий, заиграла новыми, особыми красками. Грузными шагами ступая по камням, из-за ворот показалась статная фигура Санеми. Столп ветра коротко поприветствовал главу и поспешил уединиться под ветвями отдалённой сакуры, которую негласно считали местом Шинадзугавы. С Томиокой они обменялись поверхностными приветствиями, когда Санеми проходил мимо песочного сада. Не сказать, что между ними была вражда, но и мнимый нейтралитет трещал по швам из-за буйного нрава Столпа ветра. Всё же мало кто из истребителей мог найти с ним общий язык, даже среди сильнейших Шинадзугава прославился своим скверным характером. Следующими стали громогласные Кёджуро и Тенген, что сразу же разбавили возникшее умиротворение на территории штаба. Старые друзья активно о чём-то переговаривались, ярко поприветствовав Оякату-сама, который, по всей видимости, был особенно рад этим гостям. Всё же, скрепя сердцем, Гию мог признать, что эти два Столпа были самыми душевными людьми в их организации — в них не было натянутой отстранённости и холода в словах. Оба мужчины пылали своими идеями и будущими свершениями. Последними, кто подошёл на назначенное собрание, стали Шинобу и Гёмей. Девушка тихо впорхнула на каменную дорожку и, быстро поприветствовав главу, отправилась в гостевой домик. Столп камня прочитал небольшую молитву за здоровье смущённого Оякаты-сама, а после неспешной походкой направился к главному дому, где обычно и собирались все столпы в ожидании новостей. Гию понял, что все в сборе и стоило так же стряхнуть с себя скопившееся за время ожидания расслабление и поспешить к месту проведения собраний. Томиока так же видел, как встрепенулись остальные Столпы и как по команде поспешили к остальным. Вот оно тончайшее чувство всех охотников. Когда все девять Столпов собрались вместе на небольшой поляне, они внимательно следили за проёмом, откуда обычно выходил Ояката-сама. В этот раз глава задерживался, хотя ранее никогда не позволял себе заставлять ждать своих подчинённых. Это сразу же вызвало всеобщее молчаливое напряжение и, пусть никто не показывал этого, каждый уже мысленно придумывал возможные причины подобного события и пути его разрешения. Всё же они питали безграничное уважение к главе и осознавали его уязвимость в плане здоровья. Неожиданно в проёме послышались неспешные шаги и все сразу же обратили своё внимание к их источнику. Однако, вместо одинокой фигуры уважаемого Кагаи Убуяшики они увидели его в сопровождении незнакомого юноши с багровыми волосами, что переливались сверкающей тьмой в тени дома. Сразу трое Столпов заметно напряглись, но только Гию моментально потянулся к клинку, что знакомо оттягивал ножны. К удивлению, его остановила крепкая хватка Муичиро, что расчётливо встал неподалёку и прямо сейчас источал молчаливое предостережение. Томиока сразу понял, что свои знания стоит придержать. — Приветствую вновь всех собравшихся здесь Столпов, прошу простить за моё неподобающее главе опоздание, — мягко улыбнулся Ояката-сама, присаживаясь на своё привычное место. Незнакомый юноша замер в шаге от него, быстро осматривая всех Столпов. Казалось, что он нисколько не впечатлён собравшимися здесь дарованиями отряда истребителей — во взгляде лишь дважды вспыхнул странный огонёк, но быстро потух. — Сегодня, как вы могли понять, будет необычное собрание — я собрал вас для того, чтобы поведать правду, что скрывали от нас долгое время. Все Столпы ощутили странное волнение, что зародилось в их душах с последними словами мужчины. Они понимали, что такие громогласные заявления несут за собой ещё более ошеломляющие открытия. Также, их интересовала личность неизвестного гостя, что до сих пор отстранённо стоял позади и, кажется, полностью игнорировался главой. Такое поведение было странным для мужчины, что не оставлял без внимания каждого участника организации, будь то рядовой истребитель или Столп. — Итак, начну с первого и главного откровения на повестке дня, — глубоко вздохнул Кагая и впервые в его голосе можно уловить несвойственные нотки волнения. Столпы всё больше терялись в догадках о причинах подобного. — Как вы знаете, род Убуяшики вот уже тысячелетие носит проклятье за деяние Кибуцуджи Мудзана. Под его влиянием ни один потомок не доживает до тридцати лет и каждый мужчина вынужден брать на себя обязанности главы с юных лет. Это было горькой, но давно известной правдой — каждый Столп вынужден был наблюдать, как самый добрый и надёжный человек организации медленно умирает, так и не увидев жизни. Ещё с двадцатилетнего возраста Кагая потерял зрение, и после этого болезнь стала прогрессировать, отдавая ядом разочарования и беспомощности в сердцах истребителей. Они ничего не могли поделать с жестокими условиями этой кровопролитной игры. — Как вы знаете, мой срок подходит к концу, — с лёгкостью, дарованной только людям, находящимся на смертном одре, выдохнул Кагая. Он давно принял свою смерть, поэтому слова вышли подобно привычному приветствию или пожеланию доброго пути. — И всё же, он должен был закончиться ещё раньше — два года назад. Сейчас я оттянул свою смерть на неопределённое время, пусть и не способное соревноваться с привычным сроком, отведённым человеку. Гию почувствовал странное воодушевление от этих слов — если сам глава так уверенно говорил о своей победе над смертью, значит, он нашёл какой-то путь борьбы с демоническим проклятьем. Однако, несмотря на благоприятные прогнозы последних слов, Томиока не мог отвести взгляда от стройной фигуры Танджиро, что так же иной раз посматривал в его сторону. Это напрягало. — У вас логично может возникнуть вопрос — что же изменилось в правилах смертельной игры с проклятьем моего рода, — невидящий взгляд медленно перетёк в сторону старой вишни, что уже давно не цвела и оставалась в саду в качестве уважения её годам. — И я честно отвечу — я принял помощь того, кто узнал истинную сущность недуга Убуяшики. Томиока почувствовал, как мурашки прошлись по его спине — отчего-то странная интонация Кагаи наталкивала на не лучшие мысли. — Этим человеком был никто иной, как Кибуцуджи Мудзан, — спустя минуту гробового молчания, во время которого никто не смел вставить слово в речь главы, Ояката-сама резко перевёл взгляд на своих подчинённых. После этого, кажется, даже ветер перестал гонять листья в кронах ближайших деревьев. Весь мир окунулся в тишину. — Ояката-сама, вы хотите сказать, что Кибуцуджи Мудзан помог вам ослабить влияние проклятья, причиной которого и являлся? — неуверенно решил первым разрушить возникшее молчание Ренгоку, смотря прямо в невидящие глаза. Он уже понял, что что-то в этой ситуации было не так, и оставалось парочку деталей пазла, которые должны составить конечную картину. — На самом деле причиной проклятья никогда не являлось появление демона в нашем роду, — тихо выдохнул Кагая, расправляя рукава своего хаори. — Если быть точным, то причиной стали люди. Люди, в чьих сердцах было слишком много ненависти к роду Кибуцуджи. Именно их мысли породили проклятье, которое до сих пор искореняет каждый род, что хоть как-то связан с ними. — Значит, это проклятье никогда не требовало искупления в виде убийства демонов, — быстро догадался о главной загвоздке Муичиро, хмурясь и оглядывая быстрым взглядом остальных Столпов, что, кажется, находились в глубоких раздумьях. — Верно, то, что породили людские чувства, никогда не касалось смерти демонов — проклятье бы не закончилось с их исчезновением, — легко кивнул Кагая, внутренне радуясь, что его надежды по поводу юного Столпа тумана оправдались — тот не только смог пойти против устоявшихся мнений, но найти зерно сомнения в новых. — Именно это поведал мне Мудзан, являясь одним из носителей этого же проклятья, что и толкнуло его на становление демоном. И всё же, даже здесь свою руку приложили люди. — Вы хотите сказать?.. — Голубой паучьей лилии никогда не существовало, — неожиданно громогласно выдал Убуяшики, выбивая последний воздух из лёгких своих подчинённых. — Лекарство, что создало первого и сильнейшего демона было не более чем ядом, что должен был оборвать жизнь последнего наследника рода Кибуцуджи. Никаких средств, что могли бы «улучшить» его действий не было, ровно как и противоядий — демоны порождение человеческой зависти. Именно это знание помогло создать настой, что ослабил влияние проклятья на меня. — Так, получает, что всё это время цель организации, — сглатывая густую слюну, неверяще прошептал Санеми, — всё это время мы боролись за чужую ненависть? — Да, наша история была рождена из этого низменного чувства, — с сожалением согласился Убуяшики, морщась от неприятного итога его истории, который мог с лёгкостью разбить столько надежд и веры в одну секунду. Однако, горькая правда лучше сладостной лжи — они и так слишком долго упивались её нектарами. — И всё же, даже так, наши пути были связаны с безопасной жизнью людей. Помните это и примите новые правды, что будут произнесены сегодня. Вторая часть нашего собрания будет посвящена другому. Взгляд Кагаи, наконец, обратился к стоящему за его спиной парню, что сразу же встрепенулся, встречаясь с светло-фиолетовыми глазами: — Однако, это откровение будет произнесено не мной, — Ояката-сама легко кивнул юноше и тот сделал уверенный шаг вперёд, останавливаясь в полуметре от линии света. Солнце давно было в зените. — Это сделает тот, кто и стал причиной столь обширных изменений в наших жизнях — Танджиро Камадо. — Спасибо, Убуяшики-сама, — учтиво поклонился парень, делая глубокий вздох и в очередной раз осматривая напряжённых Столпов. В некотором роде он даже сочувствовал истребителям, что за такой короткий промежуток времени придётся полностью пересмотреть всю свою жизнь и цели. — Первым делом я бы хотел сказать, что даже пусть начало истории истребителей связано с обманом и ненавистью, но на протяжении всех веков вы стояли на страже человеческих жизней. Это великая жертва, достойная вечной памяти и гордости — помните это и чтите то, что оставили ваши предшественники. — Будто какой-то сопляк может что-то знать о нашей ноше, — тихо фыркнул Санеми, складывая руки на груди и неотрывно следя за этим странным парнишкой. — Итак, надеюсь, вы воспримете мои предыдущие и последующие слова со всей серьёзностью, — нервный вздох вырывается сам по себе, но Танджиро может оправдать себя тем, что до этого ему не приходилось зачитывать важнейшие речи перед главной противоборствующей силой. — Вы должны знать, что демоны бывают разных степеней разумности: некоторые находятся на уровне животного, не имея ни речи ни мышления, другие обладают минимальным сознанием и могут даже создавать подобие речи, чуть меньше способны осознанно разговаривать, но ими всё ещё правят инстинкты и, наконец, самая малочисленная группа — демоны, что полностью сохранили свои первоначальные человеческие качества. К последним как раз и относятся демоны Двенадцати Лун и сам Прародитель. «Мне не нравится то, к чему он ведёт» — напряжённо думает Гию, бросая быстрый взгляд на удивительно спокойного Муичиро. Хотя, казалось, этот парень никогда не выражал явного удивления, но теперь это могло быть вызвано только полной осведомлённостью. Кёджуро и Тенген так же выглядели вполне спокойными, не считая некой напряжённости их поз, но это вполне могло быть вызвано прошлыми откровениями. — Итак, я явился сюда по личному поручению от Кибуцуджи Мудзана, — спустя пару мгновений тишины, продолжил Танджиро, и его облик стал стремительно меняться, возвращаясь к уже известному демоническому. Однако, в этот раз его рога были в два раза длиннее, а странный пламенный рисунок проступал и с другой стороны лица — в общем и целом паренёк стал выглядеть намного внушительнее. — Ояката-сама! — мигом всполошились все Столпы, завидев сильного демона в критической близости к абсолютно беззащитному главе. Они мигом заскрежетали клинками, обнажая переливающийся в дневном свете металл. — Ах ты чёртов демон! — взревел Санеми, когда накопленное напряжение потребовало срочного выхода на единственную угрозу. — Ояката-сама, мы вас прикроем! Столп ветра, не дожидаясь реакции других, делает резкий выпад и сокращает мизерное расстояние до демона. Катана оглушающе свистит в сильных руках и с кристальной точностью летит в сторону тонкой юношеской шеи. Миг и голова демона оказывается отрублена, и, пусть обезглавленное тело ловко успевает поймать свою часть, Санеми чувствует наполняющее его жили удовольствие. Если этот демон думает, что сможет так нагло прокрасться в их штаб и угрожать Оякате-сама, то глубоко… — Шинадзугава-сан, прошу, не стоит делать столь поспешных выводов, — к удивлению всех Столпов, демон делает массивный прыжок назад и спокойно продолжает держать свою голову. — Вообще-то терять голову не очень приятно. — Что?! Это какой-то обман? — неверяще вскидывает голову Санеми, смотря как демоническое тело остаётся полностью невредимым, хотя он только что отсёк ему голову, что в обычной ситуации привело бы к неминуемой кончине нечисти. — Задумал поиграть с нами?! — Нет, ни в коем случае, — мягко улыбается Камадо и аккуратно соединяет обрубленные края шеи, которая вмиг срастается. Лёгкое шипение крови не оставляет после себя ничего, что могло бы напоминать о недавнем ранении. — Вы и вправду отрубили мне голову, Шинадзугава-сан. Только вот… — Танджиро не может сдержать странного удовольствия, когда видит шок во множестве чужих глаз. Только четыре пары не выражают удивления происходящему. — Мне не страшны клинки ничирин. — Что ты хочешь этим сказать? — напряжённо шипит Обанай, вставая перед шокированной Мицури, что поудобнее хватается за рукоять своего хлыста. — То, что вы мне не даёте произнести, — с толикой усталости выдыхает Танджиро и делает пару уверенных шагов в сторону солнечной полосы. Санеми напрягается, но не двигается с места, наблюдая за любым действием демона — даже если он не врёт о своих способностях, то нельзя верить остальным словам и отпускать потенциальную угрозу. Шаг и Камадо щурится от яркого солнечного света, что заливает его невысокую фигуру. Парень подносит ладонь ко лбу и вновь осматривает всех Столпов, что, кажется, забыли как дышать. — Я демон, которому не страшно солнце, — гордо заявляет Танджиро, присаживаясь на бамбуковый край и фривольно свешивая ноги. — Так что прошу, уберите клинки и выслушайте то, ради чего было затеяно это собрание. Пусть и не сразу, всё ещё раздумывая над возможными вариантами развития событий, Столпы медленно повиновались чужой просьбе, загоняя поблёскивающую сталь в ножны. Кажется, только Муичиро не обнажил свой клинок, оставаясь на прежнем месте и молча следя за развернувшейся сценой. Всё же, это смог заметить только Томиока, что стоял поблизости и почти всё собрание не переставал поглядывать на странного Токиту. — Спасибо, — глубоко вздохнул Танджиро, вновь собираясь с мыслями. Всё же он не соврал, что отрубание головы было неприятным занятием — пусть он и испытывал это чувство на некоторых тренировках с Ёриичи или Кокушибо, но невозможно привыкнуть к отсоединению столь важной части тела. — Итак, как вы поняли, теперь на стороне демонов есть одна важнейшая переменная — я. Однако, спешу развеять ваши пессимистичные мысли — способность моей крови невозможно передать другим Лунам или демонам. — И зачем ты нам об этом рассказываешь? — наконец-то вступил в диалог Гию, решив покончить с этими плясками вокруг долгожданной правды. — Потому что у неё обнаружилось другое свойство, — сверкнул алыми глазами Танджиро, медленно оглядывая знакомую фигуру, — с её помощью была приготовлена сыворотка, что лишила всех демонов Двенадцати Лун потребности в человеческой плоти. Ныне достаточно лишь небольшого количества крови, чтобы поддержать бушующие клетки. — То есть?.. — Разумные демоны больше не едят людей. И с этого момента мы намерены переписать историю этой изматывающей войны с истребителями.