Фруктовый мёд

Неутомимо и хлопотливо движущееся вперед время давно перевалило за полночь, но Тони и не думал ложиться в постель. Он был занят очень важным делом — сосредоточенно и методично накачивался виски, опустошая бокал за бокалом. Вот только привычное и доселе безотказное средство отключения мозгов сейчас, когда это отключение было совершенно необходимо, почему-то наотрез отказывалось служить. Нет, физически все было безупречно: тело наполнялось легкостью и плыло в пространстве, голова шла развеселым кругом, но вот мозги отключаться так и не спешили. И во всей красе демонстрировали своему облажавшемуся владельцу всю степень его эпичного провала, вновь и вновь возвращая его на несколько часов назад. В тот самый момент, когда в их гостиную вошел Питер Паркер. Почти муж его единственного и любимого сына. И первый омега, при виде которого всё в душе Тони заорало: «Мой!» В смешное понятие «любовь с первого взгляда» он не верил даже в самом юном и нежном возрасте, резонно полагая, что сказки — для наивных омег. Крутые альфы не верят в сказки, они их сочиняют. Но вот перед ним во всей красе стоял и слегка застенчиво улыбался тот, кто в один миг разрушил всё, во что верил Тони Старк. Его сущность альфы всегда вела себя величественно, почти по-царски. Подобно сытому льву, она вальяжно указывала на приглянувшегося омегу и тут же уходила внутрь, не захватывала власть, зная, что все будет именно так, как она хочет. Но сейчас творилось что-то необъяснимое. При виде юного Питера сытый лев вдруг встрепенулся, сорвался с насиженного места и в мгновение ока обернулся голодной и разъяренной пантерой. Пантерой, учуявшей добычу, которую она ждала всю свою жизнь. Как только Тони увидел повзрослевшего Питера, все вокруг словно исчезло. Поблекло, размылось, растворилось в равнодушной пустоте. Мир сузился до яркого пятна, в центре которого улыбался невозможной улыбкой и смотрел прямо на него Питер Паркер. Такой красивый, юный, хрупкий, нежный, безупречный, идеальный Питер Паркер. В голове почему-то всплыло странное выражение «фруктовый мед». На самом деле Тони никогда его не пробовал, да и вообще не был уверен в существовании чего-то подобного. Он и обычный мед не слишком уважал. Но при взгляде на Питера почему-то на ум пришло именно это: сладкое, тягучее и при этом свежее, тропическое и знойное. Интересно, если аккуратно провести языком по его шее, у нее будет вкус меда? За все свои сорок с лишним лет жизни Тони ни разу не испытывал ничего даже близко похожего на это наваждение. Вирджинию он, конечно, на свой лад любил, но с ней они тоже были помолвлены едва ли не с рождения. Так что у него просто не было шанса испытать шок от первой встречи. Про все последующие мимолетные романы в этом контексте даже и говорить было глупо. А вот сейчас Тони стоял истуканом. Пялился на что-то говорящего Питера и в полном трансе осознавал одно: «Мое! Хочу! МОЕ!!!». Вот только это «мое», такое долгожданное «мое» было «чужое». Нет, намного хуже, чем просто «чужое». Оно было «мое» и для его сына тоже. И как быть с этим, Тони не имел ни малейшего понятия. На его счастье, было уже довольно поздно, и Питер быстро засобирался уходить, поэтому Тони удалось удержать свое замешательство при себе. Он от всей души понадеялся, что сейчас, в отсутствие мальчишки, сможет выдохнуть, засунет голову под ледяной душ, и это странное безумие исчезнет без следа. Но передышка оказалась недолгой. Мило улыбаясь, Пеппер пригласила Питера вместе с дядей и тетей в их загородный дом на уик-энд, и тот охотно принял приглашение. Именно после этого Тони и заперся в кабинете в компании пары бутылок Джека Дэниэлса, которые так бессовестно его подвели. В присутствии Питера и своей семьи Тони как-то удалось контролировать свои эмоции, но, оказавшись один, он с ужасом представил себе этот уик-энд под одной крышей с Питером и мысленно взвыл. То есть в течение нескольких дней каждую минуту Питер будет находиться в пределах прямой досягаемости, так что протяни руку — и коснешься? Будет совсем недалеко спать в кровати? Будет мыться в душе?! Тони скрипнул зубами, отчаянно стараясь не допустить в сознание преступные картинки, которые безудержно порождал его воспаленный разум. И конечно же, потерпел полное фиаско. Залпом проглотив еще один бокал и поморщившись от жгучей горечи, он изнеможенно прикрыл глаза, и тут же непрошеные видения закрутили его в воронке смерча. Обнаженный Питер стоит под хлесткими струями, прикрыв глаза. Слегка склоняет голову и мило фыркает, уворачиваясь от капель, которые теперь стекают по шее в ложбинку над тонкими ключицами. Выливает на ладонь шампунь и начинает массировать волосы. Хлопья белой пены медленно сползают по спине, красиво повторяя изгибы поясницы и ягодиц. Руки медленно проходятся по плечам, смывая белые следы, и слегка замирают на сосках, от чего покрасневшие губы еле заметно приоткрываются и тихо выдыхают… Так, стоп! Тони с размаху отвесил себе увесистую пощечину. Это что сейчас было?! Это он всерьез мечтал о женихе своего сына?! Настолько всерьез, что штаны встопорщились весьма угрожающе?! Грязно выругавшись сквозь зубы, он большими шагами пересек спальню, ворвался в ванную, так резко дернув дверь, что та жалобно скрипнула, и, не раздеваясь, включил холодный душ. Обжигающий ливень ледяных иголок впился в каждую клетку кожи и смог-таки выбить из головы Питера Паркера. Надолго ли?

***

Оставшиеся два дня до приезда Паркеров к ним прошли в лихорадочном ожидании. Тони никак не мог сосредоточиться на работе, на контрактах, на своих идеях, вновь и вновь переживая ту встречу. Он ругал себя на чем свет стоит, обзывал извращенцем и педофилом. Нет, серьезно! Питер, мать его, был даже младше, чем его сын! Какая разница, что он по всем законам взрослый, полностью дееспособный гражданин, если Тони помнит его пятилетним карапузом! Но это еще полбеды, с разницей в возрасте Тони мог бы примириться. А как быть с самым страшным? С тем, чего злейшему врагу не пожелаешь. Как там Харли говорил? «Никого другого, кроме Питера, я и представить не могу своим мужем»? При одной мысли о том, что Питер скоро станет мужем Харли, Тони готов был разорваться на две равные части. С одной стороны, альфа внутри готов был сорваться с цепи, словно бешеный пес, и загрызть любого, кто стоит между ним и его омегой. Да, вот так просто и безоговорочно. Его омега, жених его сына. С другой, сходящая с ума совесть трезвонила во все колокола и буквально вопила о том, насколько это низко и подло по отношению и к Харли, и к Питеру. Ведь он сам, своими собственными руками выбрал в супруги сыну того очаровашку с кудряшками! Только он сам и никто другой. Сам договаривался о браке, сам довольно улыбался, глядя на увлеченно играющих малышей, сам с ухмылкой подсчитывал дивиденды, которые сулил этот брак. Все сам. Сам отдал в чужие руки того единственного, которому, не раздумывая, готов был вручить всего себя. Хотя, нет, блять, не чужие. Родные. И в этом весь психоделический ужас ситуации. Знать, что Питер принадлежит кому-то другому, было бы жутко. Знать, что Питер принадлежит его сыну, — можно ли придумать худшую пытку? И что ты теперь будешь делать с этим, Тони Старк, который всю жизнь нагибал судьбу раком? Нет. Тони мог быть кем угодно. Эгоистом, самовлюбленным нарциссом, заносчивым засранцем (всё — со слов ненаглядной Пеппер и прочих очевидцев его жизни), но подлецом его никто и никогда не называл. Он сможет. Он выкинет эту ересь из головы, сожмет свою душу в тиски и вышвырнет из нее Питера. У него все получится. Тони Старк он или кто?!

***

Да, у него получалось. Ровно до той минуты, когда он вновь увидел Питера, сияющего неизменной улыбкой. В этот же миг все его самоувещевания, ругань и злость пропали, словно их и не было. Остались только из последних сил сдерживающий свою беснующуюся натуру голодный альфа и чудесный, ароматный, юный омега… Показалось ему или нет, что когда Питер здоровался с ним, его голос еле заметно дрогнул? Наверно, показалось. А вот что не показалось совершенно точно, это то, как обожгло желанием от мелодичного, на тихом выдохе: «Здравствуйте, мистер Старк!» Господи пресвятой боже, как же маняще это звучало! И как сладко оно могло бы звучать, если бы в этот момент Питер лежал в его кровати. Совершенно обнаженный, смущенный, жаждущий его ласки… Позорно сбежав и оставив Паркеров на попечение супруги, Тони торопливо укрылся в своем кабинете. Прислонившись горячим лбом к холодному окну, он с тоской подумал, что долго так не протянет. Если он так реагирует на простое обращение, то что будет дальше?! Выход один — держать дистанцию изо всех сил. Ни в коем случае не оставаться наедине даже на пару минут. Как же, оказывается, здорово, что сразу после свадьбы молодожены уедут в Европу! С глаз долой — из сердца вон. Пусть Тони уже не уверен, что это безумие его сразу покинет, но без тесного контакта с Питером должно стать легче. Должно же? Немного успокоив себя такими умозаключениями, он выдохнул и решил делать всё, что требуется от хозяина, чтобы гости чувствовали себя комфортно. Он и без того повел себя совершенно неподобающе, бросив гостей. Нужно было как-то оправдать свой побег, который, конечно же, не остался незамеченным. Немного подумав, он вытащил из своей коллекции вин лучший экспонат — бутылку шампанского с долгой и завидной историей. Ее он и преподнес Паркерам, вернувшись в гостиную и заявив, что хранил много лет, ожидая подходящего случая, и что более подходящего случая найти невозможно. Его слова были встречены общим одобрением, и Тони почти собрался облегченно выдохнуть, как вдруг взгляд упал на молодых, которых он с порога не заметил. Те не сидели вместе со всеми, а стояли у окна, наполовину скрывшись за большой пальмой — любимицей Пеппер. В том, как тихо они разговаривали, стоя близко-близко друг к другу, как доверчиво рука Питера лежала на плече Харли, как искренне и открыто улыбался Харли, глядя на жениха, было столько всего… Тони сам не понял, как он не расколошматил эту бутылку ко всем чертям. Но не зря его уровень самообладания достиг небывалых высот за годы жизни под беспощадным прицелом чужих глаз, которые редко были доброжелательными. Судя по тому, что неспешная беседа текла своим чередом, никто не заподозрил, какие ураганы сейчас неистовствуют в душе хозяина поместья. Мальчишки тоже вернулись в общий круг, усевшись прямо напротив Тони на диван, слава богу, не в обнимку. Волей-неволей, дабы не вызывать подозрений, ему тоже пришлось втянуться в общий разговор и сделать несколько неожиданных открытий. Признаться, до сих пор он не особо интересовался интеллектуальным уровнем Питера, полагая, что если его сына всё устраивает в своём женихе, то больше ничего и не нужно. В конце концов, главная роль Питера  — быть хорошим мужем и детей рожать, за ум в их семье будет отвечать Харли. Это, как выяснилось почти сразу же, было огромной ошибкой. Нескольких мимоходом брошенных Питером об учебе фраз ему хватило, чтобы осознать, насколько тот незауряден и умен. Захотелось снова врезать себе по лицу. У этого пацана вообще есть недостатки?! — Знаете, сколько времени я его уговаривал послать свой проект липкого вещества на конкурс! Он же все время сомневался, говорил, что в этой паутине ничего такого! — Харли рассказывал об этом так возмущенно, что было понятно, насколько близко к сердцу он принимает успехи Питера. — Ну так, правда, ничего такого. Любой мог догадаться смешать диоксид серы с гипохлоритом натрия, а потом провести реакцию окисления в щелочной среде в присутствии двуокиси марганца! — попытался возразить Питер, к тому моменту уже красный, как мак. Даже Тони, которому сейчас было вообще не до химических изысков, не смог удержаться от удивленного: «Ого!» в адрес этой формулы, крайне необычной и интригующей. Он сам химией не особенно увлекался, в отличие, видимо, от Питера, но оценить свежесть и неординарность затеи был вполне способен. — Мог любой, а догадался почему-то только ты! Не спорь, Пит, мне виднее, — осадил его Харли так по-хозяйски, что любому стало бы ясно, кто тут альфа, — и судьям тоже. Зря, что ли, они тебе присудили победу? И еще в целой куче других конкурсов. — Особенно в конкурсе красоты, — прыснула Мэй Паркер, покручивая в руках бокал с тем самым вином. — Ну Мэй! — страдальчески протянул уже совершенно несчастный Питер и быстро скользнул по Тони взглядом. — Вот об этом сейчас обязательно было вспоминать?! Так. Он еще и победитель конкурса красоты. Отлично. Просто офигенно. Нет слов. Есть что-то еще, что Тони просто необходимо узнать о Питере Паркере, чтобы окончательно убедиться, что это просто лучший омега в мире?! — О, это же так здорово! Харли, почему ты никогда нам про это не говорил? — воодушевленно подхватила Вирджиния и подарила Питеру свою самую ласковую улыбку. — Не вздумай этого стыдиться, милый! Ты у нас действительно красавчик, каких поискать. Правда, Тони? Захваченный врасплох Тони чуть не проглотил свой язык от замешательства. Это вот он сейчас должен в перекрестье направленных на него взглядов сказать, что да, Питер — очень красивый юноша? Сказать так спокойно, словно для него это просто гордость за сына, которому достанется такой красивый муж?! Кто-то там наверху не считает, что это уже чересчур?! Тони невольно уткнулся взглядом в Питера и замер. Почему-то тот, согнав с лица всякую улыбку, смотрел на него так напряженно, с таким ожиданием, что стало немного не по себе. Так хочет узнать его мнение о своей внешности или что? Но видимо, кто-то там наверху согласился с претензией, потому что именно в это миг раздался звонок на рабочий телефон Тони. Он никогда раньше не чувствовал такого обжигающего облегчения. Кто бы это ни был, он непременно выпишет ему премию в размере годичного оклада. Или двухгодичного. Заслужили. Для разговора Тони вышел в другую комнату, а когда он вернулся, то увидел, как Харли, склонив голову, что-то шепчет Питеру на ухо, а тот пытается удержать счастливую улыбку, закусывая губу. От интимности и искренней теплоты этой картины перед глазами вновь потемнело. «Самый близкий мне человек» — именно это Харли имел в виду? — Милый, — Пеппер заметила напряженное состояние мужа, — что-то случилось? Кто это звонил? Ему понадобились все навыки притворства, чтобы не дать лицу исказиться в злобной гримасе, и непринужденно соврать о мелких проблемах, которые не хотят оставлять его в покое даже сегодня. На самом деле рабочие вопросы могли бы стать отличным поводом сбежать из гостиной и прекратить эту добровольную пытку, но уйти сейчас и отдалиться от Питера казалось просто невозможным. Разговор за время его недолгого отсутствия, оказывается, успел поменять направление. — Мы так гордимся Харли, — радостно заявила Мэй, — пройти анонимный отбор в «Озкорп» — это дорогого стоит. — Ну в конце концов, он сын своего отца, — добродушно хохотнул Бен и подмигнул Тони. — О да, генетику не обманешь, — охотно согласилась Мэй. — Они оба такие умные и красивые! Вы только представьте, какие потрясающие у них будут дети. От этой фразы Мэй и Вирджиния умиленно заулыбались, Бен одобрительно покивал, Харли и Питер синхронно покраснели и потупились (что для Харли было вообще-то несвойственно), а вот Тони почувствовал, как мир вокруг затягивает красная пелена ярости. Ребенок. Однажды Питер будет носить ребенка Харли, вот в этом животе, сейчас таком плоском и наверняка таком мягком и сладком, пахнущем фруктовым медом. Живот будет расти, округляться и всем гордо сообщать, что в нем прячется новая жизнь — та, которую подарил Харли Старк. Подарил после того, как они долго и много занимались сексом, после того, как Харли жадно и часто брал Питера. Такого разнеженного, теплого, усталого, покорного воле своего мужа… Чувствуя, что еще немного, и взбешенный альфа вырвется наружу и сотворит непоправимое, Тони понял, что пора бежать. Он поспешно поднялся, извинился перед всеми, сослался на то, что возникшие проблемы все-таки требуют его личного участия, и быстро направился к выходу. Но уже почти переступив порог, он не утерпел и украдкой обернулся. Харли смотрел прямо на него. Смотрел неотрывно, не мигая, и очень-очень задумчиво.