Фруктовый мёд

Сказать, что ночь была беспокойной, значит, не сказать ничего. Тони то не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок, то ненадолго падал в какое-то тягучее забытье на грани сна и яви, то, уже совершенно замученный, все же умудрялся провалиться в неглубокий сон, который был целиком и полностью заполнен Питером Паркером. Во всех видах и позах, да. Это мучение закончилось ближе к рассвету, когда совершенно не выспавшийся Тони мрачно пялился в потолок и раздумывал, что еще парочку таких ночей, и его с чистой совестью можно будет запихнуть в клинику. Из тех, что славятся здоровенными санитарами и мягкими стенами. Помаявшись еще немного, он смирился с тем, что сон больше не придет, нехотя выполз в коридор и сразу же обнаружил, что кто-то там наверху действительно начал против него полномасштабную войну. Не успел он сделать несколько шагов, как его новоявленное наваждение с глазами цвета растопленного шоколада, словно этого и дожидаясь, вышло из своей комнаты, причем именно — из своей, а не общей с Харли. На счастье Тони накануне вечером Питер аккуратно дал понять, что, если это не стеснит хозяев, то он предпочел бы спать в отдельной комнате. Видимо, с его точки зрения ночевать в одной постели с женихом в доме родителей последнего было неприлично. Тони, услышав это, пылко возблагодарил всех богов, потому что представлять, что вот именно сейчас, под одной крышей с ним Питер, возможно, отдается Харли, было бы просто невыносимо. Конечно, в другом месте это все равно случится, а возможно, случалось уже не раз. Но можно не сегодня?! И поэтому он готов был в ноги поклониться Питеру за эту скромность и щепетильность в отношении родителей будущего мужа. Вот только сейчас при взгляде на Питера все мысли о том, что эту ночь мальчишка провел в своей одинокой целомудренной постели, разлетелись в осколки и ссыпались к ногам Тони сиротливой кучкой. Потому что Питер выглядел, как сам грех. Нежный, чистый, неодолимый грех. Нет, строго говоря, в его облике не было ничего непристойного. Он был в футболке и спортивном костюме. Но от одного взгляда на припухшие со сна губы, прилипшую после душа ко лбу челку, легкий румянец на щеках, полусонную дымку в глазах Тони почти перекосило от желания сгрести его в охапку и никогда не выпускать. — Доброе утро, Питер, — поздоровался он на автомате. При виде его мальчишка вдруг покраснел и словно даже перестал дышать, глядя на Тони завороженно. Последнему потребовалось несколько мгновений, чтобы сообразить и едва не шлепнуть себя досадливо по лбу. Конечно же! Плохо соображая после дурацкой ночи, Тони, видимо, все еще не пришел в себя и вышел из спальни как привык, в одних домашних брюках. Не удивительно, что не ожидавший такого стриптиза Питер смутился. Не отвечая ни слова на приветствие, он не отрывал от Тони взгляда, от которого последнего словно окунули в раскаленную лаву. Проще всего было сказать, что мальчик смутился от неожиданности, пикантности ситуации, что ему неловко, и он не знает, как себя вести. Но проклятье! Тони слишком хорошо знал этот взгляд. Он сто раз ловил его на себе от самых разных омег. Взгляд, полный восхищения, обожания и желания. Тони уже совсем сходит с ума и ему начинает мерещиться наяву то, от чего он не смог уснуть ночью? Питер ведь не может смотреть на него так, не правда ли? Ведь это же Питер! Его будущий зять! Тот, кто искренне любит Харли! Именно этот Питер сейчас смотрит на Тони так, словно тот центр мироздания? Всё вокруг словно исчезло, заключив их двоих в капсулу, их личный мир, где только они, только друг для друга. Почти не соображая, что происходит, Тони сделал шаг навстречу, когда с первого этажа, размашисто вспарывая оболочку их мира, раздался голос Мэй: — Пит, ну где ты там застрял? Тони едва не поморщился от ощущения почти физической боли от разбившегося вдребезги волшебства. Мир, в котором на миг оказались только они двое, пошел змеистыми трещинами и исчез. Ему даже показалось, что и Питер чувствует нечто подобное, но мальчишка все-таки овладел собой и сморгнул, выглядя при этом так, словно его насильно вырвали из сна. — Добрый… Доброе утро, мистер Старк, — выдавил он и, неловко отведя глаза, почти бегом кинулся вниз по лестнице. Полностью сбитому с толку Тони осталось только стоять в коридоре, отчаянно смотреть вслед Питеру и пытаться понять: сейчас что-то было или он окончательно сходит с ума?

***

За завтраком в саду, куда собрались все присутствующие в доме, ситуация только усугубилась. Тони даже почти перестал следить за оживленной беседой, целиком уйдя в наблюдение за Питером. Он только надеялся, что не слишком явно пялится на мальчишку, но оторвать от него жадных глаз все равно не мог. Впрочем, сегодня его сорвавшаяся с катушек натура решила проявить свою иную сторону. То ли Питер с утра выглядел особенно юно и невинно, то ли сущность альфы вспомнила, что ее задача вовсе не только трахать омег до потери пульса, но чувства Тони сегодня ощущались как-то иначе. Питера сегодня хотелось не только залюбить по самое не могу, а хотелось носить его на руках, нежно прикасаясь губами к виску. Хотелось зарыться носом в слегка влажные кудряшки и шептать, что он самый лучший в мире. Хотелось увезти на край света, чтобы никто и никогда не смог вырвать его из рук Тони. Хотелось баловать и дарить весь мир. И да, Тони готов был это делать! Он действительно мог сделать этого мальчика королем своего мира и бросить к его ногам всё, что тот пожелает. Но Харли, весело смеющийся и светящийся Харли, мог тоже. А Питер за весь завтрак так ни разу и не взглянул даже в сторону Тони. Можно было бы решить, что он донельзя смущен своим утренним поведением, но Тони отлично понимал: нет, дело вовсе не в этом. Просто он, старый дурак, возомнил себе невесть что, радостно выдал желаемое за действительное, а истина — вот она. Раскрывается всему миру в светлой улыбке Питера, обращенной к Харли, и в руке Харли, что так по-хозяйски притягивает к себе будущего мужа. Кажется, пора было принимать решительные меры. Поднявшись к себе в кабинет и коротко поговорив по телефону, он бросил Пеппер, что ему срочно нужно в город, и спешно направился в гараж, не обращая внимание на застывшее в ее глазах недоумение.

***

Тони нервно постукивал пальцами по подлокотнику дивана в своей городской квартире, который казался жутко неудобным. То ли твердым, то ли комковатым, то ли кривым. Странно, а раньше он ничего подобного не замечал… Он то и дело поглядывал на часы: вот-вот должен был раздаться звонок, сообщающий, что его гость явился. Нет, Тони не испытывал никакого удовольствия от мысли, что к нему сейчас придет омега по вызову. Не было даже чисто физического предвкушения наслаждения от предстоящего визита. Хотя раньше, когда он от скуки пару раз пользовался их услугами, то все обещанное ему получал сполна. Омеги этого агентства неизменно были красивы, отлично воспитаны и, можно даже сказать, утонченно-интеллигентны. Но почему-то сейчас тот, кто должен был прийти, заранее казался Тони пошлым и грязным. Он и сам себе казался именно таким. Мелькнула мысль отменить заказ, но усилием воли Тони поборол этот приступ непривычной гадливости. Наверняка этот сдвиг на Питере Паркере случился просто из-за того, что у него давно не было секса. Стоит только хорошенько отыметь пару раз симпатяшек-омег, и все наваждение схлынет. То, что идея была изначально бредовой, Тони понял сразу же, как только омега, мило улыбаясь, вошел в комнату. Еще более дурацкой мыслью было заказать стройного, невысокого, белокожего, кудрявого и с карими глазами. Возможно, если бы его нынешняя игрушка ничем не напоминала Питера, то Тони мог бы абстрагироваться от грязи всего происходящего. Но он опрометчиво решил, что клин клином вышибают, и теперь пожинал плоды своей собственной глупости. Мальчик соответствовал всем пунктам его заказа и был очень похож на Питера. Вот только тем самым он лишь подчеркивал, насколько недосягаемый оригинал был выше своей жалкой подделки. И насколько низко готов пасть Тони прямо сейчас. — Знаешь что, пацан, — вдруг произнёс он, внезапно даже для самого себя. — Я передумал. Отменяю заказ. Извини, но что-то настроение исчезло. Аванс можешь оставить себе. — Жаль… Хотя я не удивлен, — неожиданно ответил тот, — чего-то подобного и ждал. — Вот как? — Тони действительно удивился. — С чего бы? У меня испортилась репутация в вашем агентстве? В прежние мои обращения к вам никто не жаловался. — Дело не в этом, — парень усмехнулся, — просто вот такие заказы, со слишком конкретным набором черт… В общем, не любим мы их. Слишком часто они чем-то подобным заканчиваются. Тони хмыкнул: похоже, много на свете таких идиотов. — И теперь у меня заказ аннулируется, — грустно вздохнул омега, — а на него время потрачено. которое мне никто не компенсирует, между прочим. — Ну хочешь, проходи. Можешь просто посидеть, пока время пройдет, чтобы заказ был засчитан. Тони сам не ожидал от себя подобной щедрости, но пацан его чем-то зацепил, пусть и не в том смысле, что предполагался изначально. Наверное тем, что, быстро оценив обстановку, не пытался глупо флиртовать и все же развести клиента на секс. Весь фривольный флер омеги по вызову словно по мановению волшебной палочки стек с пацана, и теперь перед Тони стоял совершенно обычный парень. И да, очень похожий на Питера. — О, это было бы круто! — оживился он, но тут же посмотрел на Тони с неуверенностью: — А вас это точно не стеснит? Тот неопределённо хмыкнул и махнул рукой, мол, проходи и не болтай лишнего. Парень не заставил себя ждать. Впрочем, Тони жалеть об этом не пришлось. Парень, которого звали Том, оказался весьма сообразительным, веселым и болтливым юношей с неплохим чувством юмора. Плюс весьма симпатичным, что скрывать. В другой раз Тони бы завалил его на этот самый неудобный диван, не медля ни секунды. А сейчас довольствовался тем, что слушал его забавные рассказы о своей жизни, изредка комментируя и пару раз рассмеявшись. — Я даже выиграл конкурс красоты в школе, если что! — горделиво заявил Том посреди своей очередной истории. От неожиданности Тони чуть не поперхнулся. — Великолепно просто, — процедил он досадливо. — Ты просто не представляешь, насколько мне не нужна была эта информация. Давай еще скажи, что ты знаешь, что будет при реакции диоксида серы с гипохлоритом натрия, и мне останется только пойти и утопиться в своей ванне. — Чего нет, того нет, — огорченно развел тот руками. — Боюсь, я и повторить эти страшные слова не смогу, — он хитро покосился на Тони. — В отличие от кого-то другого, верно? Тони промолчал и, поднеся бокал к губам, сделал огромный глоток. — Того самого, у кого белая кожа и кудряшки? — оживившийся Том продолжал допытываться. — Ладно, можете не отвечать. Кстати, мне уже пора. Спасибо, сэр, за отличную компанию. Конечно, парочки хорошеньких оргазмов этому вечеру точно не хватило до звания идеального. Но и так неплохо. Тони усмехнулся и коротко махнул на прощание. Том взялся за ручку двери и почти уже вышел за порог, как вдруг остановился, потоптался на пороге и обернувшись, сказал: — Знаете, сэр… Мой вам совет — вы все же попробуйте… Ну с тем, который знает про эти ваши серы и хлориды.

***

Вернувшись в поместье, Тони с облегчением обнаружил, что к ним приехали друзья Харли. Закадычный дружок Эндрю, вечно печальный Тоби, который в компании своих сверстников выглядел, как их дедушка, бойкая хохотушка Гвен и мрачная Мишель, которая была бы идеальной парой для Тоби, не будь она бетой, а тот омегой. — О, мистер Старк! — весело закричала Гвен, первой завидев Тони, входящего в сад. — Давайте к нам! Мы сейчас будем загорать, а потом Харли разрешил нам воспользоваться вашим бассейном. Идея, и правда, была неплоха, солнце жарило нещадно, но при одной мысли увидеть Питера в плавках сердце рвануло куда-то в затылок, а перед глазами загорелся багровым цветом сигнал тревоги. Нет, это уже слишком даже для него. — Гуляйте, молодежь, — по привычке ослепительно улыбнулся он, — а у меня, увы, слишком много моих стариковских дел. — Да ну вас, — звонко засмеялась она, нещадно строя глазки. — Всем бы юношам быть такими «стариками», как вы! При всей несерьезности этого шутливого флирта Тони не мог хотя бы мысленно не приосаниться от таких слов. Глаза сами собой скосились на Питера, который в этой шумной компании не выделялся особо, прячась на скамейке в тени большого вяза. Интересно, а если бы Тони снова устроил небольшой и вполне дозволенный в данной ситуации стриптиз, как бы отреагировал Питер? Может, еще раз повторить ситуацию и попробовать все же понять, что это утром было? Соблазн был так велик, что он предпочел сбежать в дом, пока не стало поздно. Вчера все было сложно. Сегодня стало в разы сложнее. В доме было тихо, молодежь бесилась на улице, а Вирджиния с Паркерами уехали куда-то по своим делам. Оставшись один, Тони облегченно выдохнул. Только наедине с собой можно было не держать лицо и позволить себе хоть на миг уронить эту маску баловня жизни, вечного счастливчика, прожженного плейбоя и циника, что идет по жизни смеясь. Главное — уронив маску, не смотреть в зеркало. Не видеть то, что в нем отразится. Иначе потом делать вид, что жизнь прекрасна, уже не получится. Долго отдыхать ему не дали. Он только успел скинуть пиджак, ослабить узел галстука и плеснуть себе виски на самое донышко, как шумно хлопнула дверь. — Пап… Пап, ты где? А, здесь! Торопливо вошедший Харли, видимо, действительно спешил. Натянул лишь шорты впопыхах и даже как следует не вытерся после бассейна — Ты чего гостей бросил? — ворчливо спросил Тони, отпивая из бокала и устало падая в кресло. — Где ваши манеры, мистер Старк? — Да гости там… — Харли неопределенно махнул в сторону окна. — Я сказал, что мне домой надо, все нормально, они развлекаются. Я с тобой поговорить хотел. В общем, пап… Он так непривычно замялся, что Тони насторожился. Это же не… Харли же не мог понять?! Тони ведь так старался сдерживать себя и прятать свои чувства! Неужели всё же он прокололся?! Господи, только не это! Как потом он будет смотреть в глаза сыну?! Только спустя пару мгновений отупляющей паники он сообразил, что Харли не пышет праведным гневом, как должен был бы, выдай Тони свою тайну. Наоборот, мнется так, словно он в чем-то проштрафился. Не сказать, что от этой догадки стало легче. — Ну? — слегка подтолкнул он его, так как ждать становилось всё сложнее. — В общем, пап, я вот что сказать хотел. Сейчас конечно чертовски неудачное время для этого разговора, но потом у нас опять возможности не будет. Тони едва ли не впервые в жизни понял, что такое нервный зуд и мандраж. У него было ощущение, что откуда то изнутри по сосудам помчалась сотня пауков, вызывавших противную дрожь и трепет. Или все-таки сын понял? — Слушаю тебя очень внимательно. Надо же, даже голос почти не дрожит… Можно было бы себя похвалить, если бы не хотелось немного сдохнуть. Однако, вместо того, чтобы наконец сказать, в чем дело, Харли вдруг пристально посмотрел на него, подошел поближе и, подозрительно прищурившись, удивленно спросил: — Пап, ты что… С омегой каким-то был?! Тони словно по голове ударило. Как он мог забыть, что Харли, как альфа, однозначно почувствует присутствие чужого омеги рядом с отцом. Правда, он с Томом не спал, так что след должен был быть очень слабым. Такой отпечаток вполне мог остаться от обычного долгого нахождения наедине с омегой в замкнутом пространстве, даже без намека на интим. Тони мог бы с чистой совестью солгать, что это от какого-нибудь новенького сотрудника, с которым он несколько часов корпел в офисе над новой разработкой. Но, с одной стороны, врать сыну не хотелось, а с другой — сказать правду (окей, полуправду) в данной ситуации было даже полезно. В конце концов, про отношения родителей Харли давно в курсе и спокойно относится к тому, что те практически уже развелись. Как альфа, он не может не понимать состояние отца, давно лишенного законного секса, так какие к нему претензии насчет небольшого гипотетического романчика? А вот если у него появились подозрения насчет отношения отца к Питеру, этот факт как раз поможет их устранить. Все эти умозаключения промелькнули в мозгу Тони за пару мгновений, и уже в следующий миг он спокойно ответил: — Да. Имеешь что-то против? Смесь эмоций, отразившихся на лице сына, с трудом поддавалась идентификации. Тони распознал удивление, смятение и… разочарование? Это что такое? Он, что, теперь обязан в монахи записаться?! Впрочем, Харли не зря все называли истинным сыном своего отца. Он лишь на миг позволил себе эту слабость, быстро ухмыльнувшись и постаравшись стереть все чувства с лица. — Да нет, с чего бы?.. — он помешкал пару минут и, слегка фальшивым голосом заявил: — ну я пойду, меня, наверно, уже ждут. — А что хотел-то? — удивился Тони. — Да так ничего существенного, потом поговорим, — бросил Харли, уже почти выскочив за порог. Но Тони почему-то был уверен, что этого разговора не случится. И возможно, всем от этого будет только лучше.

***

Все заботы о свадьбе Тони свалил на Вирджинию. Конечно, ему не мешало бы и самому принять участие в подготовке столь важного события в жизни своего единственного отпрыска и наследника. Но при одной мысли о грядущем торжестве его и так начинало мутить. А уж самому, своими руками готовить это? Тони был открыт для любых экспериментов, но мазохистом не был никогда. Хватит с него и того, что, слащаво улыбаясь наигранными улыбками, каждый — от дворника до председателя совета директоров зарубежных партнеров — норовит поздравить его с грядущей свадьбой сына. И он, между прочим, принимает эти поздравления и, улыбаясь не менее фальшиво, еще и благодарит за теплые слова. Он, может, и не мазохист, но кто-то там наверху — садист совершенно точно. На его счастье, Питера за пару месяцев подготовки к бракосочетанию Тони почти не видел. Тот вместе с семьей улетел обратно в Англию завершать какие-то дела. Тони при этом выдохнул так облегченно, что Пеппер с недоумением на него покосилась, но промолчала. Да и черт с ним. На самом деле он вообще старался изгнать из головы любую мысль об этом событии. Как будто если не думать о нем, то оно и не наступит. Ему не придется стоять у алтаря, слушать, как Питер клянется Харли в вечной любви, и священник объявляет их мужьями… Любой страус обзавидовался бы внезапно открывшейся способности Тони прятать голову в песок. Вот только настал тот неумолимый день, когда весь песок куда-то исчез, словно его унесло жестокой и смертоносной песчаной бурей. И Тони пришлось открыть глаза и принять как данное, что он стоит у алтаря, слушает, как Питер клянется в вечной любви, и священник объявляет их мужьями. Что он чувствовал при этом — он и сам не смог бы определить. Два месяца он пытался избавиться от проклятых чувств, пытался уверять себя, что так всем будет лучше, и что он вывезет. Разум на время смог одолеть бушующие инстинкты, смог поверить, что Тони справится. А вот сейчас он стоял посреди разукрашенной в самых модных тенденциях церкви, посреди разряженной, пышной толпы гостей, умиленно глядящей на молодую пару, и понимал одно. Не справится. Не сможет. Не вывезет. Потому что только что его омега стал мужем его сына. Альфа внутри выл и бился в сумасшедшей истерике, не понимая, как Тони может вот так, ничего не делая, отдавать свое счастье. Но милосердное подсознание милостиво заблокировало боль и ярость, которые грозились смять его в лепешку. На автомате он отстоял церемонию и отсидел шикарный банкет в ресторане отеля «Хилтон». Кажется, он даже вел себя довольно адекватно, раз никто, даже придирчивая супруга, не спрашивали, что с ним, и почему он выглядит так, словно только что случился конец света. Кажется, он даже шутил, смеялся и пару раз потанцевал с женами нужных людей. Кажется, он смог даже взглянуть на молодых, когда произносил жгущие горло слова поздравлений в их адрес. Но вот взглянуть на них, когда они поднимались в номер для новобрачных, он не смог себя заставить.

***

Нужно было напиться. Срочно и немедленно. Напиться так, чтобы забыть про все и наконец-то отключиться. С его опытом употребления алкоголя этого достичь можно было только ударной дозой. Тони собирался превысить ее в несколько раз. Разгоряченные празднованием гости собирались веселиться всю ночь, и Тони был этому только рад. Свалив все на нестерпимую мигрень, он распрощался с самыми важными гостями, Пеппер и Паркерами и, едва не срываясь на бег, вышел из зала, который казался ему чем-то вроде жуткой темницы. Дома было темно и тихо. Именно то, что нужно. Не снимая свой шикарный смокинг от Тома Форда, он прошел к бару и, не глядя, вытащил первую попавшуюся бутылку. Какая разница, что там, отрубиться поможет любая. Торопливо откупорив ее, Тони сделал большой глоток прямо из горла. Горький и терпкий вкус полился по пищеводу струей, так что он чуть не выплюнул всё. Вот так хорошо. Вот так правильно. Скоро по всему телу разольется блаженное тепло, и мир окрасится в яркие, кислотные цвета, сулящие радость и удовольствие. И можно будет совершенно точно не думать о том, что вот именно сейчас его сын и его любимый — да, блять, любимый! — занимаются сексом на шелковых простынях бесконечной постели номера в «Хилтоне». Альфа внутри изнемог настолько, что уже не выл. Тихо и беспомощно скулил, изредка всхлипывая и хрипя, как раненый зверь. Смертельно раненый, без всякой надежды на выживание. Он обессиленно опустился на диван и устало откинул голову на спинку, не забыв отхлебнуть еще. Ничего. Все херня. Он справится. Он же Тони Старк! Они уедут. Совсем скоро уедут. Заживут прекрасной и веселой жизнью. Построят отличные карьеры. Родят детей. Пришлют Тони фото первенца. И он будет рад за них. Действительно рад. А позже он тоже встретит хорошего омегу. Женится. Все будет хорошо. Все будет… Да ничерта не будет! Практически не контролируя себя, он вскочил и со всей силой запустил бутылку в стену, зарычав что-то нечленораздельное. — Простите, я, кажется, не вовремя… Он замер на месте, словно закаменел. Что это? Допился до глюков?! Надо было просто обернуться на голос из-за спины, но тело отказалось повиноваться, смятое бешеным цунами чувств. Что это?! Неимоверным усилием он все же повернул голову и едва не задохнулся от спазма в горле. Питер Паркер стоял на пороге и, едва заметно покусывая губу, пристально смотрел на него.