Нефритовый браслет

Привычный и равномерный стук колес, по идее, должен был его успокаивать, но получалось с точностью до наоборот. Драко прислонился лбом к стеклу, смотря отсутствующим взглядом на пейзаж за окном, всеми силами напрягая свой мозг и пытаясь решить, что делать. Чёртова половина августа прошла в попытках понять и осознать, что ему действительно поручили разрушить Золотое трио. Что ему действительно придётся сделать это, чтобы его семья оставалась в безопасности. Что у него, кажется, не было выбора. Так же, как и идей. Малфой большую часть оставшихся двух недель перед учёбой предпочитал просто спать и ничего не делать, давая себе возможность хоть немного расслабиться и забыться. Он не хотел думать, что новый год станет для него больше наказанием и настоящим испытанием, нежели простым и обычным временем, которое должно было быть посвящено учёбе и друзьям. Драко две недели провёл за бездельем, стараясь не впасть в чёртову депрессию, потому что наконец-то до него дошло, во что он ввязался. Наверное, когда парень полностью осознал, что всё-таки значит дурацкое задание, что оно несёт за собой, что за ним стоит, то стало по-настоящему жутко. До такой степени, что захотелось сбежать из родного дома, где всё давило на него. И стены. И потолок. И присутствие Тёмного Лорда, который словно высасывал весь воздух из помещения, стоило ему войти куда бы то ни было. И в первую очередь, отец. Люциус словно сошёл с ума, он постоянно причитал насчёт удачного выполнения задания, говоря Драко, что ему следует постараться и не ударить в грязь лицом. Не подвести семью. Малфой держался изо всех сил, но в один момент терпение просто лопнуло и вся боль, гнев, страх вырвались наружу в виде обидных и испуганных слов. Драко не хотел ругаться с отцом. Не хотел расстраивать мать. Но всё произошло так быстро, так резко, что он до сих пор не мог осознать, действительно ли всё это происходит именно с ним. Он оказался словно в невесомости, не зная, в какую сторону плыть, чтобы наконец-то выбраться из заточения. Но направление оказалось весьма запутанным, поэтому пока Драко так и оставался где-то посередине, не понимая, как быстро летит время вокруг него. Что оно, оказывается, в принципе имеет какую-то субстанцию, приходя к нему во сне, напоминая о своей быстротечности. Ему просто было страшно. Ему, чёрт возьми, пятнадцать. И ему поручил задание Тёмный Лорд, который пообещал сделать его Пожирателем, если он справится. Наверное, год назад Малфой бы обрадовался такой перспективе. Обрадовался бы такой невиданной ранее возможности. Но теперь, когда он почувствовал на собственной шкуре, что задание от такого человека ― это не честь, а сплошной и концентрированный ужас, ему захотелось использовать маховик времени, чтобы отмотать время назад и никогда не спускаться в эту чёртову гостиную. Казалось, что такое действие запросто бы решило все его проблемы. Спасло бы от всех передряг, в какие только он бы смог попасть. Но выяснилось, что всё в этой жизни гораздо сложнее. Нет чётких полос. Есть бесконечная серость. Щека до сих пор горела. До сих пор напоминала ему о том, что Люциус не одобрял сомнения сына касательно задания и грязнокровок. Не одобрял его малодушие, как он и сказал. Но Драко просто не понимал, за что получил оплеуху. За что отец посмотрел на него так разочарованно. Так, будто хотел сказать что-то убивающее, но сдержался. Малфой вздохнул и провёл языком по нижнему ряду зубов, стараясь прогнать воспоминания о лете подальше, как и о родителях, которые словно разделились на два лагеря, надеясь сконцентрироваться на своём идиотском задании. Ему нужно обезвредить Золотое трио. Но как? Он столько лет пытался сделать это. Столько лет вставлял им палки в колёса, подставлял, перепробовал всё, чтобы друзья Поттера бросили его. Прекратили бороться за очкарика. Но всё оказалось неэффективным. Бесполезным. Недейственным. И теперь Драко снова нужно использовать весь запас собственного яда, чтобы совершить нечто ужасное, что навсегда отвернёт Грейнджер и Уизли от Поттера. Но голова уже пухла от настолько разных мыслей, которые напоминали теннисные мячики, прыгающие туда-сюда, словно хотели вырваться на волю из головы, проломив череп. Малфой устало опустил веки, думая о том, что те несколько часов, что осталось ехать до школы, он вполне мог провести проспав, потому что сегодняшняя ночь была абсолютно не способствующей сладкому сну подростка. Сегодня он впервые услышал звуки пыток в своём доме. В своём доме, где делал первые шаги и однажды разрисовал какую-то стену, на которой висели портреты его самых древних предков. В своём доме, где впервые сел на метлу. В своём доме, где впервые поцеловался. В своём доме, где впервые поймал снитч, радуясь возможности когда-то стать ловцом. Всё произошло там впервые. И даже это. Крики были звонкими, беспощадными для его барабанных перепонок. Невозможными для того, чтобы попытаться уснуть. Драко всю ночь вертелся с одного бока на другой, не в силах сомкнуть веки или хотя бы ненадолго задремать. Ужас сковывал его каждый раз, когда он закрывал глаза, так наивно надеясь, что всё закончилось. Но всё это продолжалось и продолжалось, пока резко пространство не погрузилось в пугающую тишину, отчего парень приподнялся на кровати, оперевшись на локоть, ожидая, когда воздух снова разрежет чужой, болезненный крик. Но ничего подобного не произошло, и Малфой просто упал на постели, закрыв ладонью рот, чтобы сдержать всхлипы страха в горле и не позволить им вырваться из него, опасаясь, что о его смятении кто-нибудь узнает. Кто угодно. Даже мама. Нарциссе не стоило знать таких вещей. Она и так сильно изменилась после того, как Драко получил задание от Тёмного Лорда. Их отношения с отцом, казалось, висели на волоске. Тонком. Прозрачном. Волоске. Который был готов распасться на две равные части, способные натворить множество глупостей. Резкий и громкий смех Крэбба заставил его распахнуть глаза и замереть, но он не дал себе запаниковать и начать проклинать каждого присутствующего в купе. Он повернул голову в сторону друзей, которые расслабленно сидели на мягких диванчиках, травя байки друг другу, рассказывая, как прошло лето у каждого из них. Драко специально старался не сильно трепаться с кем-то, опасаясь, что расскажет правду о своих каникулах. Он не думал, что хоть кто-то поверит в то, что жить с Тёмным Лордом в одном доме может быть не так прекрасно, как кажется на первый взгляд. Исключение составляли, наверное, только Тео и Блейз. Но, возможно, и Пэнси. Но даже им сейчас он не доверял. Потому что он не доверял в первую очередь себе. Своим мыслям. Своим страхам. Своим бесконечным сомнениям. Паркинсон неожиданно посмотрела прямо на него, заметив, что парень не спит, и улыбнулась, пододвигаясь немного ближе, отчего их бёдра соприкоснулись на плоской поверхности. Драко кивнул ей, снова отворачиваясь к окну, чтобы не становиться жертвой огромного количества вопросов Пэнси, но её это не остановило. ― Эй, бука, что с тобой такое сегодня? ― она слегка толкнула его в плечо, усиленно стараясь заглянуть слизеринцу в глаза, но он просто сглотнул, смотря на свои ботинки. Ему нужно было снова стать собой, но эта задача оказалась гораздо сложнее, чем можно было подумать изначально. Драко так сильно был потрясён происходящим в собственной жизни, что вообще перестал походить на себя прежнего, предпочитая постоянно молчать и смотреть в никуда. Он не знал, как это исправить. Что-то в нём переклинило. Что-то надтреснуло. Что-то изменилось. Но найти причину и, тем более, ответ ему не удавалось. Поэтому Малфой решил просто сыграть на публику, к тому же такой опыт у него был в большом избытке. ― Всё нормально, Пэнс, тебе не о чем переживать, ― он ухмыльнулся, пытаясь дать картине больше достоверности, но Паркинсон лишь сильнее нахмурилась, начиная выглядеть по-настоящему обеспокоенной. ― Драко, меня пугает твой взгляд, ― прошептала она, наклоняясь к нему чуть ближе, чтобы никто не услышал их разговор. ― Ты как будто вообще не дышишь. Пожалуйста, скажи, что с тобой? Он не хотел огрызаться и причинять боль своей подруге, которая всегда открывалась ему на максимум. Которая была значительно мягче, когда они оставались наедине, нежели представала перед другими. Которая плакала у него на плече, потому что её родители заключили помолвку с человеком старше её на пятнадцать лет, даже не спросив мнения самой Пэнси по этому поводу. Именно Малфой был тем человеком, которому она доверяла больше всех. Именно он предложил ей заключить брак, если мистер и миссис Паркинсон не изменят своего решения, и не потому, что он любил Пэнси как девушку, а по той причине, что мог представить страх, который она испытывала, когда узнала о том, что через три года станет женой какого-то старого извращенца. Но так получилось. Так всегда случалось, когда ему было больно и страшно. Когда стоило оттолкнуть человека ради его собственной безопасности. ― А вот это уже совсем не твоё дело, Паркинсон, ― жёстко отрезал Драко, поворачивая голову в сторону окна, чтобы не видеть обиды в глазах Пэнси, но это не помогло, потому что отражение в стекле ему прекрасно показало, как она поджала губы, сдерживая возможные слёзы из-за его резких слов. Пэнси несколько раз моргнула и вернулась к друзьям, сложив руки на груди, чтобы защитить себя от очередного нападения. Она стала прислушиваться к разговорам ребят, игнорируя боль в груди от столь резкой перемены в поведении лучшего друга. Малфой тяжело вздохнул, проклиная себя, Тёмного Лорда, отца, Золотое трио и, самое главное, чёртового Поттера, из-за которого всё и началось. Если бы поганый ублюдок сдох вместе с Диггори на том кладбище, если бы он сдох ещё в младенчестве или утробе матери, то ничего бы этого не было. Вообще бы ничего не было. Жизнь Драко была бы спокойной, полной студенческих забот, вроде общения с девушкой или написания на высший балл эссе по зельям. Он бы наслаждался своим пятым курсом, который обещал быть более радостным, чем четвёртый, но невыносимый Поттер умудрился и здесь всё испортить. Он вроде бы находился на другом конце страны, но всё равно портил жизнь Малфоя. Он находился в паре купе от Драко, но это не мешало ему мечтать собственноручно убить живучего очкарика, чтобы положить конец заднице в собственной жизни. Мерлин, как бы он хотел, чтобы поезд перевернулся и они все погибли. Чтобы это всё просто закончилось.

***

Драко скучающе обводил взглядом Большой зал, предпочитая смотреть куда угодно, но только не в сторону гриффиндорского стола. Он не хотел портить себе аппетит, поэтому просто подпёр подбородок кулаком, слушая речь Дамблдора, но пропуская мимо ушей некоторые особо заумные и оптимистичные фразы. Тео рядом с ним громко фыркнул, вырывая из дрёмы, заставляя посмотреть на него, вскинув брови. ― Ты чего? ― шёпотом спросил Драко, немного наклоняясь к другу. ― Этот старый пердун только что сказал, что тёмные силы захотят прорваться в замок, но мы не должны допустить подобного, чтобы катастрофа прошлого года не повторилась, ― слегка чопорно проговорил Нотт, по интонации чем-то напоминая Грейнджер. ― Вот идиот. Он, наверное, и не подозревает, что, например, Снейп ― Пожиратель. Драко повернул голову, чтобы посмотреть на их декана, который со смертельно скучающим выражением лица слушал директора, едва не зевая. Внимание Малфоя резко привлекла дама, одетая полностью в розовую одежду. Он даже не поверил, что она настоящая, и уже хотел спросить у Тео, кто это, как женщина противно прокашляла, заставляя весь Большой зал посмотреть на неё. Малфой удивлённо вскинул брови вверх, не веря, что кто-то из преподавателей или кто бы то ни было решился так бессовестно и нагло перебить директора. Драко, конечно, не относился к фанатам Дамблдора, но даже он понимал, что это непозволительно, к тому же, когда вы являетесь взрослыми людьми в приличном обществе. Тео рядом с ним откровенно открыл рот, наблюдая так же, как и Драко, за, очевидно, дамочкой из Министерства, которая медленно приподнялась изо стола и обошла его, остановившись возле директора и посмотрев на детей за столами факультетов с какой-то искусственной и приклеенной улыбкой на лице. ― Директор, я так тронута Вашей прекрасной речью, ― слащаво проговорила дамочка, наигранно улыбаясь Альбусу, который просто кивнул, выдавливая благодарность в ответ. ― Вы абсолютно правы ― дети наше всё. Их молодые умы ещё так наивны. Так беззащитны. И мы должны помочь им выбрать правильный путь. Мы должны помочь им распознать ложь. Малфой нахмурился, отчётливо слыша в словах женщины какой-то призыв. Он видел, как некоторые студенты начали перешёптываться между собой. Взгляд сам упал на лицо Грейнджер, которая прищурилась, склонив голову набок, кажется, будучи солидарной с ним относительно странности слов дамочки. Он предпочёл проигнорировать тот факт, что Грейнджер видела истину, как и сам Драко, поэтому полностью перенаправил своё внимание, не давая себе снова посмотреть на заучку, не понимая своих действий касательно неё. ― Дети ― важный механизм общества. Они наше будущее. Всё, что мы в них вложим, то и прорастёт, ― женщина обвела глазами присутствующих, кидая любезный взгляд на директора, продолжая: ― Я, как новый преподаватель защиты от тёмных искусств, обещаю, что наши дети отныне в надёжных руках. Я уверена, мы скоро станем с Вами очень хорошими друзьями. ― Это вряд ли, ― громко заявили близнецы Уизли, одновременно подпирая подбородки кулаками. Дамочка бросила на них раздражающе-ласковый взгляд, в котором застыли острые ножи, готовые полететь прямо в нарушителей порядка, но, наверное, Драко впервые был согласен с кем-то из представителей Гриффиндора. Он видел в этой женщине что-то пугающее. То, что обычно называлось маской. А вот под ней неизвестно что может ждать того, кто будет слишком наивным, веря в искренность подобных людей. ― Благодарю Вас, профессор Амбридж, ― произнёс Дамблдор, кивая Долорес. Он вздохнул и махнул руками. ― Да будет пир! Приятного аппетита. Столы заполнили тонны еды, начиная от тыквенного супа, заканчивая заварными пирожными. Драко быстро положил себе в тарелку картофельное пюре и хорошо прожаренный стейк, чувствуя себя как никогда по-настоящему голодным. Он едва не накинулся на еду, но всё-таки старался держать себя в руках в отличие от того же Крэбба, чьи руки уже были едва не по локоть в твороженной запеканке. ― Ну, что думаете по поводу нового преподавателя? ― с усмешкой спросил Блейз, протыкая вилкой куриную ножку, перенося ту с основного блюда себе на тарелку. ― Снейп точно расстроен, ― хмыкнула Дафна, смотря на декана. Они все повернули головы в сторону преподавательского стола, замечая, что Северус спокойно разговаривал с Макгонагалл, которая сделала глоток тыквенного сока и поставила кубок на стол как раз в тот момент, когда к ним обоим обратилась Амбридж. Лица обоих профессоров исказила волна презрения и тихой вежливости, не дав, кажется, говорить им друг с другом откровенно. ― А старуха-то, мягко говоря, недовольна нашим новым профессором, ― задумчиво сказал Тео, вытянув шею. ― Это прям удивительно, она же всегда со всеми нормально разговаривает, а тут… ― Вы видели стиль этой особы? ― Дафна скривила нос, красноречиво показывая, что она имела в виду. ― Сомневаюсь, что Макгонагалл является фанаткой такой моды. ― Кажется, в Хогвартсе я не найду ни одного такого фаната, Даф, ― улыбнулся Блейз, пододвигая к ней овощи, чтобы она не тянулась. ― Спасибо, ― мягко произнесла она, отчего все остальные синхронно закатили глаза, не выдержав той нежности, что начала витать вокруг парочки. ― Но ведь правда, вся в розовом. Видимо, эта женщина даже не знакома с понятием «вкус». ― Очевидно, что она не знакома и с понятием «манеры», ― неожиданно подал голос Драко, ковыряясь в тарелке, слушая разговор друзей. Все взгляды обратились к нему, и он поднял голову, вскидывая бровь. ― Что? Вы не заметили, как она перебила Дамблдора, а потом как ни в чём не бывало продолжила говорить свои приторные речи? ― Драко прав, ― Тео свёл брови на переносице, вертя вилку между пальцев. ― Понятное дело, что она из Министерства, но не просто так. Мне отец говорил, что там недовольны политикой Дамблдора в отношении Хогвартса. ― Ну это уже ни для кого не секрет, ― сказала Пэнси, игнорируя короткий взгляд Малфоя, который сжал губы в полоску, чтобы не извиниться перед ней. ― Все знают, что Попечительский совет недоволен Дамблдором, потому что он до сих пор принимает грязнокровок в школу. ― Не-а, не поэтому, ― иронично усмехнулся Тео, направляя столовый прибор на девушку. ― А потому, что старик упорно пытается всем доказать, что Тёмный Лорд вернулся. Между ними моментально повисла тишина, заставляющая напрячься. Драко сглотнул, надеясь переключить внимание на что угодно, лишь бы не думать, что чёртова причина их молчания живёт в его доме под одной крышей с матерью, которая провожала сына в школу со слезами на глазах, и причина их была совсем не в долгой разлуке с ребёнком. ― Да уж, ― протянул Забини, уставившись куда-то в сторону, слегка склонив голову набок. ― Мы лучше будем отрицать правду, чем займёмся более существенными проблемами в лице подростков, которых нужно держать под контролем. ― Блейз, ― одёрнула его Дафна, кладя свою ладонь поверх его, но парень отодвинул руку, стараясь сделать это максимально незаметно. Но Драко увидел, что друг явно не захотел, чтобы девушка прикасалась к нему, предпочитая пялиться непонятно куда. ― Что Блейз? ― возмутился мулат, обводя каждого из них серьёзным взглядом. ― Они там просто придурки, которые говорят, что Тёмный Лорд не вернулся, но давайте лучше спросим у Драко, кто именно живёт у него в доме. Малфой жёстко посмотрел на него, сжимая челюсть. Он едва не бросился на друга, с трудом заставив себя сидеть на месте. Все взгляды оказались прикованы к нему, и парень просто усмехнулся, пытаясь сделать вид, что Забини пошутил или ляпнул какую-то глупость. ― Это неправда, ― спокойно сказал Драко, надеясь, что и в этот раз его актёрская игра не подведёт и все ему поверят. ― Блейз просто надышался враньём Дамблдора, поэтому не обращайте внимания. ― Драко, это правда? ― напугано спросила Пэнси, наконец-то забыв все свои обиды. Никто не шелохнулся, пока он коротко не рассмеялся, всеми силами демонстрируя веселье и непонимание их абсурдного волнения за него. ― Мерлин, Паркинсон, ты-то куда, ― фыркнул он и закатил глаза, видя, что она снова надувает губы и отворачивается, чтобы продолжить разговор с Асторией. ― Успокойтесь, ладно? ― Ты только не пугай меня так больше, приятель, хорошо? ― расслабленно усмехнулся Тео, ударяя его по плечу. ― Я на секунду даже поверил. ― Меньше нужно слушать всякий бред, ― произнёс Драко, бросая злой взгляд на Забини, который резко встал изо стола, покидая Большой зал. ― Что это с ним? ― удивлённо спросил Крэбб, отрываясь от еды в своей тарелке. ― Наш мальчик уже большой, наверное, критические дни замучили, ― хмыкнул Малфой, и все засмеялись, а он сделал себе пометку в голове не забыть, что необходимо поговорить с Блейзом. К счастью, все быстро забыли этот противоречивый момент и снова переключились на обсуждение летних каникул и поедание пирога с патокой, пока Драко смотрел на Золотое трио, рядом с которым сегодня сидела мелкая Уизли. Он удивился, но никак этого не показал, предпочитая сконцентрировать всё внимание на Поттере. Малфой знал, что Гарри почему-то ближе был именно с Уизли. Он помнил, как в прошлом году Рон сначала не верил в то, что Поттер не бросал своё имя в кубок, о чём слышали буквально все. Они делали ставки в гостиной Слизерина, ставя на то, что и Грейнджер присоединится к списку тех, кто не верил ни единому слову псевдогероя. Но грязнокровка не разочаровала, оказавшись полностью преданной Поттеру. Драко не хотел признавать, но он действительно немного восхитился стойкостью Грейнджер, когда она не отвернулась от Гарри, оставшись на его стороне до самого конца. Его всегда притягивала преданность. Наверное, потому что в женщинах он ценил именно это качество, особенно сейчас, сравнивая девушек со своей матерью. Разумеется, она всегда была для него идеалом, и им же и осталась. Но почему-то Грейнджер тоже была чем-то похожа на Нарциссу, хотя даже близко не была ей ровней. Возможно, Гермиона просто никогда не бросала своих друзей, идя с ними прямо в пекло. Он бы хотел такого друга. Драко знал, что ему должно быть стыдно за подобные мысли в отношении грязнокровки, но тем не менее, если он хочет победить своего врага, то сначала нужно узнать его. А выяснилось, что о Золотом трио он знал ничтожно мало, особенно если желал выиграть этот бой любой ценой. Уизли был сложной задачей. Их семья ненавидела семью Малфоев довольно давно, точно так же, как и они. У них не получится найти что-то общее, даже если Драко приложит невиданные усилия. Единственное, что могло стать отправной точкой ― это квиддич. Но если рассуждать подобным образом, то парень мог стать другом фактически каждого студента в школе. Даже необязательно мужского пола. Он закусил губу, понимая, что тихо начинает паниковать. Поттер был словно защищён невидимым куполом, недающим Драко подобраться к нему. Гарри окружил себя настолько верными людьми, что возникали сомнения, что у Малфоя вообще есть возможность раскачать эту пороховую бочку изнутри. Если рассуждать логически, то, например, ни Грейнджер, ни Уизли не станут просто так доверять Драко, даже если он предложит им все сбережения его семьи или возьмёт в заложники кого-то из их близких. То есть грубая сила здесь ему совсем не помощник. Она скорее даже сильный тормоз. Нужно действовать мягче, нежнее, словно он просто собирается пригласить девушку на свидание. Девушку. На свидание. Мозг зацепился за эту мысль, заставляя перевести взгляд на Грейнджер и полностью сконцентрировать всё внимание на ней. Она что-то толковала Уизли и Поттеру, выглядя по-настоящему встревоженной. Когда от Гарри шарахнулся первокурсник и тот погрустнел, Гермиона сжала губы в полоску, недовольно качая головой, будто уже приготовилась начать бороться с несправедливостью, но передумала, понимая, что сейчас это точно бесполезно. Очевидно, что девчонку сильно смущало поведение однокурсников, которые не верили в слова Поттера о том, что Тёмный Лорд вернулся. Она, наверное, едва держалась, чтобы не начать читать лекцию всем олухам, что окружали её. На самом деле, если бы Драко не жил в одном доме с этим монстром, то тоже бы не поверил в подобные россказни, предпочитая привычный комфорт и то, что передают ему по радио. Он не захотел бы осознавать, что за окном вот-вот готова начаться война, пока сам Малфой бездействует и вечно откладывает важные дела на потом. Это вопрос обычной психологической защиты. И желания держать свою жизнь под контролем. Ведь, если бы контроль пропал из твоих рук, то началась бы паника. А это никогда не приводит ни к чему хорошему. Малфой смотрел на Грейнджер и анализировал то, что когда-то знал или просто слышал о ней. К сожалению, список заканчивался весьма общими фактами, которые мог перечислить любой слизеринец, предпочитающий не иметь с грязнокровкой ничего общего. Родители магглы. Кажется, лечат людям зубы (до ужаса глупая профессия). Любит читать. Заучка и зануда. Подружка Поттера и Вислого. Вроде бы хорошо общается с семьёй последнего. Не сильно заморачивается с внешним видом, хотя в этом году она определённо выглядит… симпатично. И это придётся признать. К сожалению. Встречалась с Крамом в прошлом году. Как долго продлились или длятся их отношения, никто в школе не знает, иначе бы Пэнси уже разнесла эту информацию с невиданной скоростью. Больше с парнями, именно в романтическом плане, её никто не видел. И вот и получалось, что этих жалких фактов ему не то что не хватит, чтобы подобраться к Грейнджер. Ему их хватит только на то, чтобы гриффиндорка снова съездила ему по лицу. Малфой несчастно вздохнул и закрыл ладонью лицо, начиная медленно, но верно отчаиваться всё сильнее с каждой минутой. Он знал, что это задание будет непростым, но только сейчас до него в полной мере дошло, что на самом деле было истинной целью. Морально уничтожить Поттера. Но это казалось бредом, потому что даже смерть родителей, многолетние насмешки Драко по данному поводу не смогли привести к такому результату, которого ждал от него Тёмный Лорд. Всё происходящее выглядело сплошным безумием. Ему не удастся всё провернуть быстро или безболезненно для самого себя. С этим стоило смириться как можно скорее. Но вопрос оставался открытым. Как значительно задеть Поттера, чтобы он прекратил бороться? Или что именно сделать, чтобы его друзья полностью и окончательно отвернулись от него? Драко даже не представлял, откуда начать. В голове творилась неразбериха. Уизли и Грейнджер оказались гораздо сложнее, чем казались на первый взгляд. Они все оказались сложнее, потому что теперь ему нужно докопаться не до видимых и банальных ран, вроде убийства родителей Поттера или нищеты семейства рыжих, или маггловского происхождения грязнокровки. Нет. Теперь всё обстояло куда серьёзнее, потому что необходимо не только обнаружить больную точку, но и надавить на неё так, чтобы кровь хлынула разом, вытекая из организма так быстро, насколько это возможно. Рядом послышалось покашливание, которое выдернуло слизеринца из пессимистичных мыслей, а также заставило всех остальных студентов змеиного факультета, которые сидели за этим краем стола, повернуться лицами к человеку, нарушившему их покой и расслабленное принятие пищи. Малфой приподнял брови, немного заинтересованный тем, что чёртов пуффендуец забыл у их стола, который представители барсуков всегда предпочитали обходить стороной. Впрочем, как и все остальные. ― Профессор Макгонагалл попросила передать, что она ждёт всех префектов после ужина у себя в кабинете. Нужно составить расписание следующих собраний и график дежурств, ― быстро выпалил парень, кажется, с третьего курса, начиная покрываться красными пятнами, когда почувствовал себя неуютно под взглядами стольких змей сразу. Он кивнул и моментально удалился, направляясь к своему столу. Драко заметил, как паренёк вздохнул, видимо, одновременно радуясь, что освободился от поручения старухи, а также проклиная всеми возможными способами её саму за просьбу передать сообщение. Лишь когда информация, полученная минуту назад, проникла к нему в мозг и немного обжилась там, Малфой осознал, что сон сегодня ему теперь точно только снится. Он так надеялся, что, поужинав, сможет наконец-то нормально отдохнуть в спокойной обстановке, как надежду на такую мелочь моментально забрали, будто специально проверяя, насколько хватит терпения Драко, если он не поспит ещё примерно сутки. Он и так сдерживал своё презрение ко всему живому с большим трудом, понимая, что сейчас вообще не стоит напоминать о себе кому бы то ни было, предпочитая сосредоточиться на заднице, которая образовалась в его жизни. Но как обычно всё пошло даже близко не по плану, опять надавливая на его нервы, мечтая увидеть феноменальный взрыв, стремительно приближающийся к своему логичному финалу.

***

― Итак, я рада, что с графиком собраний мы с Вами смогли так быстро разобраться, ― довольно проговорила Макгонагалл, делая заметки у себя на пергаменте. Драко скучающе обводил взглядом кабинет старухи, едва сдерживая в себе желание широко зевнуть, потому что терпеть больше не оставалось сил. Пэнси, сидевшая рядом с ним, тоже клевала носом, но скрывала это куда более удачно, чем Малфой. Кажется, она почти перестала злиться на него, потому что по пути сюда даже начала обсуждать наряд какой-то курицы с Гриффиндора, как делала это всегда, когда была в неплохом расположении духа. Грейнджер и Уизли, конечно же, пришли самыми первыми, но у Драко было стойкое чувство, что Рон просто решил избавить себя от бесконечных нравоучений, которые бы точно последовали со стороны Гермионы, если бы они хоть на минуту опоздали. Он старался как можно меньше смотреть на них, осознавая, что не только лишнее внимание испортит всю его подготовку к выполнению задания, но и ему самому будет хуже, если два отвратительных лица станут постоянно мелькать перед глазами. ― Для начала я бы хотела спросить у Вас, кто хотел бы дежурить с кем-то конкретным в паре? ― неожиданно произнесла Минерва, заставляя скучающих студентов напрячься и внимательней прислушаться к происходящему обсуждению. Все молчали. Но одна рука, естественно, взметнулась в воздух, демонстрируя желание высказаться. ― Да, мисс Грейнджер? ― Макгонагалл ничуть не удивилась, увидев характерный вопрос на лице любимой ученицы, который та спешила задать. ― Профессор, но разве мы не можем дежурить в паре с префектом со своего факультета? ― голос Гермионы был немного взволнованным, словно она действительно так сильно переживала по данному поводу. Драко с любопытством посмотрел на неё, почему-то с горечью признавая, что в её вопросе есть большой резон, и ответ на него важен для всех. Он не хотел дежурить в паре, например, с Уизли, поэтому напрягся, искренне надеясь на благоприятный исход для самого себя. Их взгляды пересеклись, когда Гермиона, видимо, почувствовав, что кто-то на неё смотрит, повернула голову в сторону Малфоя, впиваясь в него своими глазищами, удивлённо округляя их и быстро отворачиваясь. Он нахмурился и усмехнулся, понимая, что нужно прекращать витать в своих мыслях и лучше следить за своими действиями, чтобы потом не попасть в казусную ситуацию. Макгонагалл сняла очки, кладя их на стол и складывая руки в замок. Она посмотрела в лицо каждого префекта, словно выжидала подходящий момент, чтобы сообщить им печальную новость. ― Вообще-то, дорогие студенты, такое было редкостью. Только если Ваш партнёр не может продежурить по каким-то уважительным причинам, Вы могли выбрать себе напарника с Вашего факультета, но на постоянной основе такого нет. ― Но… ― Грейнджер попыталась возразить, но Минерва подняла ладонь, прерывая девушку. ― В таком случае, если никто не может предложить мне студента с другого факультета, с которым он хотел бы дежурить, я сама составлю список, чтобы потом не было неприятных моментов, ― сурово сказала профессор и опустила глаза на пергамент, беря в руки перо, предварительно обмакнув его в чернильницу. ― Начнём с… мистера Уизли. Рон вжался в стул, почти полностью сползая на пол, начиная бледнеть сильнее с каждой минутой всё больше и больше. Гермиона одобрительно посмотрела на друга, надеясь, что хотя бы ему повезёт с партнёром, с которым им предстоит выполнять свои обязанности до конца учебного года. ― Мистер Уизли будет… с мисс Патил, ― произнесла приговор Макгонагалл, игнорируя, как расслаблено и счастливо выдохнул гриффиндорец, начиная улыбаться. Он с радостью посмотрел на Падму, которая тоже была довольна подобным раскладом и послала ему спокойный взгляд, в котором застыло безразличие к его персоне. Драко закатил глаза, когда увидел, что Грейнджер немного напряглась, очевидно, испытывая совсем другие чувства по поводу назначения для Уизли именно такой пары. Малфой помнил, что в прошлом году рыжий ходил на бал с кем-то из сестёр Патил, но никак не мог вспомнить, с кем точно. Ему это информация была до одного места. Но так было пару месяцев назад. Сейчас же любая мелочь о Золотом трио должна стать самой драгоценной, которую он будет хранить у себя в голове, пока не представится возможность воспользоваться ею. ― Дальше у нас мистер Голдстейн, ― задумчиво сказала Минерва, выводя имя студента на пергаменте. ― Он будет дежурить с Ханной Аббот. Девушка с красивыми волосами цвета соломы покорно кивнула и обменялась облегчённым взглядом с когтевранцем, который обрадовался не меньше её. Драко сильнее насторожился, начиная чувствовать какой-то подвох. Он так надеялся, что старуха не станет издеваться над ним и поставит в пару не к тому, к кому парень подумал, но шансов на подобный исход событий оставалось всё меньше. Внутри всё замерло, пока он ждал оглашения приговора, словно его готовились засадить в тюрьму, а не заставить дежурить с малоприятной особой. Но ощущения вообще не уступали тому, что он мог привести в качестве примера. Кажется, Грейнджер тоже не горела желанием вставать с ним в пару, отчего она начала кусать нижнюю губу, постоянно сжимая ладони в кулаки, будто пыталась удержать себя от непоправимых поступков, какие только могла совершить. ― Мистер Макмиллан будет дежурить с мисс Паркинсон. Твою мать… ― Что?! ― взвизгнула Пэнси, недовольно всплёскивая руками. ― Я не хочу с ним дежурить! Бедный Эрни вжал голову в плечи, уже приготовившись к самому несчастному дню недели на протяжении целого года, пока они будут вынуждены работать вместе со слизеринкой. Парень что-то раздражённо прошептал на ухо Аббот, но Драко ничего не понял, полностью сконцентрировавшись на своём горе. ― Мисс Паркинсон, если у Вас есть претензии по поводу моего решения, то Вы можете высказать их Вашему декану или директору. Если же нет, то продолжите слушать и не мешать делать это другим студентам, ― устало проговорила женщина, делая последнюю запись у себя на пергаменте. ― И мистер Малфой будет дежурить с мисс Грейнджер. Всё. Занавес. Вот теперь можно сразу в петлю. Драко медленно опустил веки, набирая в грудь побольше воздуха, не давая себе в полной мере разозлиться на вселенскую несправедливость, чтобы потом не сесть в тюрьму за массовое убийство. Он слышал, как Грейнджер начала тихо возмущаться Уизли о своей паре для дежурств, но оставил это проигнорированным, зная, что хоть слово с её стороны в его адрес, ― и взрыв атомной бомбы покажется просто детской забавой. ― Мисс Грейнджер, ― сурово сказала Минерва, смотря на девушку таким же взглядом, каким она глядела на Паркинсон, ― это решение обжалованию не подлежит. Я уже это говорила ранее, но повторю ещё раз: если у Вас есть претензии, обращайтесь к директору. Она возмущённо открыла рот, отчаянно ища помощь в лице Рона, но Уизли просто опустил глаза, не желая встревать в разборки между деканом и подругой. Гермиона нахмурилась и недовольно сложила руки на груди, бросая на Малфоя ядовитый взгляд из-под опущенных ресниц. Кажется, эта дура всерьёз думала, что он рад подобному раскладу, но на самом деле она даже не представляла, как сильно ошибается. Как сильно относительно спокойная реакция Драко ввела её в заблуждение. Как сильно девчонка в принципе ошибалась на его счёт, потому что единственное, о чём мог думать парень, это как убить её, чтобы никто не узнал. Но, по всей видимости, что-то отразилось на дне его глаз, потому что Гермиона поджала губы, отворачиваясь, стараясь больше не смотреть в его сторону. Драко с трудом сдержал в себе желание закричать на всю округу, но, мотнув головой, он справился со злостью, переключаясь на слова Макгонагалл. ― Теперь, когда с парами мы определились, давайте приступим к графику, ― задумчиво проговорила Минерва, беря какой-то листок с другими пометками. ― Итак, по понедельникам, субботам и воскресеньям будут дежурить старосты школы, а во вторник тогда будут выполнять свои обязанности мистер Уизли и мисс Патил. Дальше, в среду мистер Голдстейн и мисс Аббот. В четверг мистер Макмиллан и мисс Паркинсон. И мистер Малфой и мисс Грейнджер в пятницу. Всем всё понятно? Она оторвала голову от своих записей, рассматривая учеников своим фирменным строгим взглядом, ожидая вопросов, но их не последовало, и Минерва сложила документы в аккуратную стопку, после опустив руки на стол. Женщина уже хотела что-то сказать, как послышался резкий, но тихий стук в дверь, заставивший всех с любопытством обернуться и посмотреть в сторону, откуда доносился шум. Макгонагалл нахмурилась и приподнялась, но она не успела даже выйти изо стола, как вошла Амбридж с мерзкой, самодовольной улыбочкой на лице, оглядывая каждого студента, словно не могла нарадоваться своему новому статусу преподавателя. Особое внимание она задержала на Уизли и Грейнджер, видимо, испытывая к ним самые сильные чувства, по сравнению с остальными. Драко приподнял брови, когда Долорес остановилась напротив стола профессора трансфигурации, прижимая какие-то бумаги к груди. Её розовый вид здорово раздражал глаза, и он подумал, что, наверное, только полный фрик будет ходить одетым в один цвет с ног до головы. Ему было страшно представить, какое нижнее бельё могла носить эта женщина. Подобная мысль заставила скривиться и постараться вбить в себя правило больше никогда не рассуждать о чём-то похожем, потому что иначе он никогда не сможет лишиться позорного статуса девственника. ― Дорогие дети, ― начала жаба, не обращая внимания на пребывающую в шоке и ярости Макгонагалл, ― я очень рада… ― Мисс Амбридж, ― жёстко остановила её Минерва, приподнимая подбородок, ― могу ли я поинтересоваться, по какой причине Вы прервали моё собрание с префектами факультетов? ― Я, как преподаватель Хогвартса… ― Формально, Вы ещё не преподаватель, ― резко опустила её женщина, поджимая губы. ― Вы станете им только завтра, когда начнёте вести уроки. Сейчас Вы лишь вступили в должность на бумаге. Поэтому я любезно прошу Вас покинуть мой кабинет и дать закончить собрание. У Вас будет возможность пообщаться с каждым студентом, если Вам этого захочется. ― Что ж, ― тошнотворно ласково выдавила Амбридж, всеми силами стараясь скрыть своё унижение из-за делового тона Макгонагалл, ― наверное, Вы правы, профессор. В таком случае я пойду. ― Всего хорошего, ― без выражения сказала Минерва, снова садясь за свой стол, даже не смотря в сторону Долорес. Розовое недоразумение ещё раз улыбнулось, но уже более натянуто, нежели когда только вошла в кабинет, и быстро покинула помещение, кажется, что-то пробормотав себе под нос. Драко хмыкнул, не веря, что теперь этот человек будет вести у них защиту от тёмных искусств. Ему было до ужаса смешно и одновременно грустно, потому что он знал, как сильно крёстный хотел получить эту должность. Но снова не сложилось, и поэтому они будут тупеть весь год, непонятно в угоду кому. ― Думаю, на сегодня мы закончили, ― произнесла Макгонагалл, всем кивая. ― Вы можете идти. Не забудьте, пожалуйста, что теперь Вы представляете школу и нужно вести себя соответствующе. Особенно это касается межфакультетского настроения. Я надеюсь, меня все услышали. ― Конечно, профессор, ― почти все студенты сказали это хором, во главе с Грейнджер, и лишь Драко и Пэнси закатили глаза, предпочитая быстрее убраться отсюда и попасть в подземелья. ― Хорошо, приятного вечера, ― конец фразы Малфой не расслышал, потому что практически вылетел из кабинета, даже не дожидаясь Паркинсон. Она побежала за ним и успела схватить за локоть, когда Драко немного затормозил, понимая, что его движения были слишком резкими и он почему-то начал задыхаться от всего-то быстрой ходьбы. Видимо, лежание на кровати в течении всего лета не прошло даром, раз он так стремительно растерял всю физическую подготовку в плане выносливости. ― Драко, у тебя всё хорошо? ― взволнованно спросила Пэнси, заглядывая ему в глаза, пока он приходил в себя. ― Ты ведёшь себя странно, и такой тихий, что я уже и вправду начинаю переживать. Ты даже по поводу назначения в пару с Грейнджер ничего не сказал. ― Да что говорить, ― уныло усмехнулся он, проводя рукой по волосам, убирая чёлку с глаз. ― Ты же слышала, бесполезно разговаривать со старухой. Она не станет ничего менять. Вот я и не стал тратить свои нервы. Больно надо, эта грязнокровка не заслужила даже этого. ― Ну да, ― с некоторым сомнением протянула Пэнси, заводя прядь коротких волос за ухо. В её глазах было множество эмоций, но сильнее всего выделялось именно недоверие к его словам, поэтому Драко опустил руку ей на плечо, немного сжимая, заставляя посмотреть на себя. ― Всё нормально, не переживай, просто… ― он запнулся, стараясь придумать максимально правдоподобную ложь, но язык словно онемел, и пришлось сказать полуправду. ― Просто немного сложно жить в одном доме с Тёмным Лордом. Малфой говорил практически шёпотом, и хотя в этой части коридора кроме них никого не было, он всё равно посмотрел по сторонам, чтобы не допустить, чтобы какой-то зевака услышал конфиденциальную информацию. Глаза Паркинсон так забавно расширились, что Драко бы обязательно рассмеялся, но сейчас момент был не самым подходящим, так что парень просто грустно усмехнулся, поведя плечом. ― Так это правда, ― в шоке выдохнула Пэнси, кажется, потрясённая до глубины души. Но эта эмоция быстро сменилась другой. А именно ― злостью. ― И ты, скотина такая, всё равно на меня орал, хотя я была на самом деле права, говоря, что ты ведёшь себя странно! Она тыкнула указательным пальцем в его грудь, заставляя сделать шаг назад от неожиданности. Драко почувствовал, что становится немного легче от осознания, что он хоть с кем-то может обсудить свои проблемы. В который раз за последние два года слизеринец похвалил себя за то, что они с Пэнси додумались не портить такую дружбу глупыми отношениями. Они бы всё испортили. Когда гормоны не обошли их стороной, действительно казалось, что они идеальная пара, и именно так и считало большинство, но на самом деле был только один поцелуй, который окончательно поставил точку в вопросе, кем они приходились друг другу. Ничего не пришло, кроме понимания, что им повезло не натворить множество глупостей. И Драко был этому так искренне рад, что сейчас даже сентиментально захотел поблагодарить Пэнси за то, что она всегда рядом с ним. Но, слава Мерлину, сдержался. Он же не какой-нибудь пуффендуец, в самом деле. ― Прости, просто я не был уверен, что стоит кому-то говорить, ― оправдался Малфой, надеясь, что спас ситуацию, но стало только хуже. ― Ты невыносимый ублюдок, придурок, ― прорычала она, всплёскивая руками от ярости, прорастающей в груди. ― То есть ты не доверяешь мне? ― Я этого не говорил. ― Ты сказал именно это, ― упрямо настояла Пэнси. ― Ничего подобного, ― Драко покачал головой и, не выдержав того весёлого напряжения, что окружило их, улыбнулся и коротко рассмеялся. Паркинсон подхватила его смех, но всё равно старалась не сильно демонстрировать, что она на него больше не злится. ― Прости, правда. ― Ладно, сделаю тебе одолжение, ― буркнула она, взмахивая волосами. ― Но только потому, что ты неплохо целуешься. ― Ох, какие привилегии, ― фыркнул Малфой, с радостью понимая, что они окончательно разобрались со своими недомолвками и теперь спокойно могут шутить по поводу собственной тупости два года назад. ― Не обольщайся, это только сегодня, и то, потому что я добрая, ― Паркинсон проигнорировала его закатанные глаза, с небольшим волнением закусив губу. ― Драко, ты же не станешь врать мне, если что-то?.. ― Нет, Пэнс, конечно, нет, ― чуть ли не с возмущением соврал он. Он чувствовал, что девушка за него переживает, как и он сам за неё, но вот посвящать её в подробности касаемо задания или его выполнения Драко даже близко не собирался. И дело было отнюдь не в доверии, а в безопасности. Ему хотелось верить, что он не был полным идиотом, а значит, понять, что само задание является чем-то конфиденциальным, было не трудно. Но также, если он облажается, то из-за него пострадает как можно меньше близких ему людей, просто потому, что они будут не в курсе. Не то чтобы Драко готовился к малоприятному исходу, но чем больше он думал о чёртовом поручении Тёмного Лорда, о его выполнении, то тем чаще приходил к выводу, что это серьёзная проверка не только него самого, но и Люциуса. Он не совсем понимал, откуда в принципе взялись эти мысли, но их логику оспаривать тоже было нельзя. ― Значит, ты сейчас полностью открыт передо мной, и так и будет? ― с подозрением поинтересовалась Пэнси, так знакомо смотря ему в глаза, что на мгновение Драко стало стыдно за свою наглую ложь. Но только на мгновение. ― Разумеется, я не вру тебе сейчас и не стану этого делать потом, ― он закинул руку ей на плечо, продолжая путь в сторону слизеринской гостиной, понимая, что ему нужно подтягивать свои навыки во вранье.

***

― Нет, вы только послушайте, ― возмутилась Гермиона, раздражённо убирая волосы с лица. ― Я в паре с Малфоем, это вообще как?! Мальчики синхронно переглянулись между собой, кажется, предпочитая промолчать, чтобы не сказать какую-нибудь глупость и потом не получить за это лекцию. Они старались сосредоточиться на волшебных шахматах, но Грейнджер была настолько зла и расстроена, что просто не давала им такой возможности. ― Гермиона, но, может, всё не так плохо, ― Рон попытался её успокоить, хотя сам не верил в то, что ему пришлось сказать. Грейнджер громко фыркнула и сложила руки на груди, предпочитая просто проигнорировать слова Уизли, потому что она чувствовала, что точно может не сдержаться и обидеть друга, а этого ей хотелось меньше всего. Она так надеялась, что они с Роном смогут дежурить в паре. Что они будут больше времени проводить вместе, но как обычно всё пошло по одному месту, которое буквально заявило Гермионе, что её планам не суждено сбыться. Конечно, она всегда старалась оставаться в первую очередь реалистом и смотреть на вещи рационально, но сейчас ничего подобного не получалось, потому что казалось, что это был единственный шанс на их с Роном постепенное сближение. Когда он только получил значок старосты, Грейнджер так обрадовалась, что даже поначалу вела себя, как полная идиотка. Гермиона строила планы, мечты полностью захватили её разум, рисуя времяпрепровождение с парнем, в которого она была так сильно влюблена. Картинки с таким регулярным посещением приходили к ней в голову перед сном, что ей казалось, что они с Роном уже начали встречаться. Они стали официальной парой в её мечтах. Это было глупо, она знала. Гермиона никогда раньше не позволяла себе вести себя как истинная девчонка, которая только и может, что думать о вещах и мальчиках, но в этом году с ней что-то произошло. Возможно, дело было в возрасте, ведь не зря говорят, что от пятнадцати до восемнадцати лет люди совершают больше ошибок, чем могли бы совершить за всю жизнь. Она не знала, где это слышала, но было очень похоже на правду, потому что Грейнджер на собственном примере чувствовала, что гормоны буквально застилали глаза. Что они чуть ли не порабощали в те моменты, когда этого совсем не следовало делать. Но успокоить себя получалось редко, особенно когда Рон находился рядом. Гермиона понимала, что парень, кажется, тоже к ней неравнодушен. Он вроде бы тоже заинтересован в ней как в девушке, вот только понять, так ли это на самом деле, ей никак не удавалось. А теперь ещё он будет дежурить с Падмой. С весьма симпатичной и умной студенткой, которая не была известна всем, как грязнокровка. Разумеется, её статус ни капли её не беспокоил, но других, например, того же Малфоя, он просто вымораживал. Стоило даже мельком вспомнить о слизеринце, как Грейнджер сжимала руки в кулаки, проклиная проклятого хорька на чём свет стоит, потому что он, чёрт возьми, всё испортил. Он, блин, даже слова не сказал по поводу решения Макгонагалл, хотя она надеялась, что именно из-за его истерики профессор передумает. Она надеялась на Малфоя впервые в жизни, в чём, естественно, не признается. И он так гадко её подвёл. ― Да ладно тебе, Гермиона, ― с лёгкой улыбкой сказал Гарри, кажется, и вовсе не обращая внимания на перешёптывания в гостиной, которые буквально не давали ему вздохнуть. ― Понятно, что в общении с хорьком нет ничего хорошего, но у тебя есть ещё неделя до того, как ты увидишь его бледную физиономию вблизи. ― Фу, Гарри, ― скривилась Грейнджер, впрочем, посылая другу благодарную улыбку. ― Вот именно, а я о чём? ― встрял Рон, но она тут же вспомнила о том, что он даже не попытался помочь ей поспорить с профессором и просто отмалчивался. ― Почему ты ничего не сказал Макгонагалл по поводу моего назначения в пару с Малфоем? Я думала, ты мне поможешь, ― обвинение в голосе не удалось скрыть, но, казалось, что Уизли даже не обратил внимания на её обиду. Но зато заметил Поттер, который с расстроенным видом посмотрел на друзей, ощущая, как меняется атмосфера между ними. Он склонил голову над шахматной доской, обдумывая ход и предпочитая не лезть в их разборки. Рон удивлённо вскинул голову, выглядя поражённым её словами, будто она попросила его пойти и принести ей голову дракона на блюдце с золотой каёмочкой. Гермиона с волнением закусила губу, ожидая ответ друга и надеясь, что он не причинит ей боль, как это бывало достаточно часто, ведь Уизли вообще не следил за тем, что вылетает из его рта. Он не был плохим, просто немного невоспитанным и эмоционально незрелым. Так ей говорила мама про мальчиков, которые обычно вели себя с девочками весьма странно и даже грубо. Она не оправдывала поведение ни их самих, когда они вырастали не в самых приятных людей, ни их родителей, которые в прямом смысле упускали детей. Джин просто говорила, что в таком сложном возрасте всем трудно, а у мальчиков всё устроено иначе, чем у девочек, поэтому они зачастую даже не понимают, что как-то обидели её. Но причина постоянных обид на Рона заключалась не только в том, что он не фильтровал свою речь, но и в том, что ему, кажется, было всё равно, что он может сделать кому-то больно. В первую очередь, Гермионе. ― А что я должен был сказать? ― удивлённо спросил он, вскидывая брови. ― Ты сама слышала, что сказала Макгонагалл. Какой смысл был с ней спорить? Конечно, это печально, что ты в паре с Малфоем, но ты тоже могла порадоваться за меня, ведь мне повезло. Грейнджер открыла рот, не зная, что на это ответить, но её спасло покашливание Гарри, который заставил Рона обратить внимание на шахматы. ― Ну разумеется, тебе очень повезло, ― не выдержала Гермиона, складывая руки на груди, защищаясь. ― Ведь у тебя в паре такая красивая напарница, и никто не будет тебя донимать не сделанным домашним заданием, да? ― Да! ― воскликнул Уизли и покраснел, когда заметил, что люди, сидящие в гостиной, посмотрели на него. ― Да, потому что ты вечно заставляешь меня учиться, и это уже достало. ― Ну прости, что думаю о твоём будущем, потому что сам ты на это неспособен! Я не виновата, что ты абсолютный лентяй, и я не обязана давать тебе поэтому списывать! ― прикрикнула Гермиона, сжимая руки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу сквозь ткань. Рон ещё сильнее покраснел, раздражённо вскакивая с дивана, на котором они сидели и играли в шахматы с Гарри, и пулей поднялся в спальню мальчиков, так громко хлопнув дверью, что Грейнджер подскочила на месте, испугавшись. Она замерла, плохо осознавая, что они с ним действительно поссорились. Но, как ни странно, Гермиона не чувствовала себя полностью виноватой. Девушка знала, что в её словах была правда, но, наверное, им стоило поговорить об этом наедине, чтобы никто ничего не слышал. Грейнджер устало плюхнулась на диван рядом с Гарри, уставившись в камин, наблюдая за переливами огня. Она несколько долгих секунд смотрела, как пламя ласково облизывает поленья, представляя себя на их месте. Гермиона тоже иногда чувствовала, что буквально горит изнутри из-за своих бесконечных душевных метаний. ― Гарри, я не должна была этого говорить, да? ― шёпотом спросила она, поворачиваясь лицом к Поттеру, который пожал плечами, отставляя шахматы в сторону. Гарри нахмурился и провёл рукой по лбу, касаясь кончиками пальцев шрама, словно раздумывал совсем не над проблемой Грейнджер. Он выждал пару минут, прежде чем ответить. ― Не знаю, но лучше бы вы поговорили наедине, ― немного робко произнёс он, скованно улыбаясь. ― Ты же знаешь, какой Рон вспыльчивый. ― Это точно, ― грустно фыркнула Гермиона, опуская голову на плечо друга. ― Меня просто обидело, что ему вообще всё равно, с кем я буду дежурить, будто и дела до меня нет. Ты и то больше возмущался по этому поводу, хотя… Она резко замолчала, понимая, что сильно проговорилась. Грейнджер сжала губы в полоску, злясь на свою болтливость, которая иногда до ужаса мешала ей нормально жить. Гермиона старалась бороться с этой глупой привычкой, идущей из детства, но пока ничего не получалось, особенно когда дело происходило на уроке или касалось темы, волнующей её. Как, например, симпатия к Рону и их возможные отношения. Ей хотелось достать маховик времени и отмотать пару часов назад, чтобы попросить Макгонагалл дать им с Уизли дежурить вместе. Или хотя бы чтобы не говорить сгоряча обидных слов в сторону друга, но потом она вспомнила, что и он не сильно щадил её чувства, раздражая своим словами, что Гермиона якобы за него не порадовалась. Но почему она должна радоваться, если он будет находиться раз в неделю наедине с красивой девушкой, с которой к тому же уже ранее ходил на бал? Ей этого было не понять. Как другу Грейнджер ему полностью доверяла, но вот как парню, пусть и только в теории, не могла. Она не знала причину, но почему-то Уизли не внушал уверенности в своей верности, и Гермиона не могла верить ему безоговорочно. Он словно до сих пор метался, не зная, каким ему быть, и этим причинял боль другим, хоть и не со зла. Гермиона хорошо его знала, поэтому сильно сомневалась, что через пару дежурств с Падмой он не начнёт говорить о ней больше или ещё что-то в этом роде. Дело было даже не в собственной неуверенности, которая, к сожалению, сидела в ней. Проблема заключалась в том, что она не могла понять, нужна ли Рону как девушка. Именно как девушку он чаще всего оскорблял её, никогда не делал комплименты. Всегда и невзначай, но в его словах проскальзывали некоторые выражения, заставляющие сомневаться в своей внешности. Особенно в ней. Конечно, Гермиона могла с уверенностью сказать, что не была писанной красавицей, но симпатичной её можно было назвать. У неё неплохая фигура, нет прыщей или ещё чего-то похуже. Да, может, она немного неброская, одевается очень просто и не вульгарно, но разве именно разрез на юбке и тонна косметики делают красивой? Ей так не казалось, но, наверное, в таком юном возрасте подростки думают именно так, что сильно огорчало Грейнджер, потому что Рон смотрел сейчас только на внешность. Как друг она ему подходила, была достаточно удобной, но вот как девушка... кажется, была что-то вроде запасного варианта. Ведь в противном случае, если бы она была ему хоть немного интересна в этом плане, он бы перестал постоянно на неё срываться и говорить множество неприятных вещей, верно? Она запуталась. Так сильно запуталась. Причём, снова. Такое уже было в прошлом году, когда Уизли ревновал её к Краму, но сам ничего не сказал ей и даже не дал хоть какой-то намёк на что-то большее между ними. Казалось, парню просто не нравилось, что теперь кто-то другой завладел вниманием Гермионы, но здесь был просто своеобразный конфликт интересов. Гарри чувствовал то же самое, как признался ей летом, когда они вместе убирались в очередной комнате на Гриммо. Он сказал, что ощущал себя брошенным, потому что теперь она отдала своё внимание кому-то другому. Гермиона понимала его чувства, ведь сама иногда сталкивалась с чем-то похожим в отношение самого Поттера, но вот Рон, видимо, даже для себя не определился, чего хотел, и потому мучил её, доводя до слабой стадии безумия, которая вполне могла начать развиваться быстрее, чем требовал от гриффиндорки такой сложный возраст. ― Я просто… ― неожиданно сказал Гарри, отчего Грейнджер резко подняла голову с его плеча, вглядываясь в хвойные омуты, полные дружеской заботы. ― Гермиона, я вижу. Он замолчал и так выразительно посмотрел на неё, что она сначала захотела усмехнуться и как-то глупо пошутить, но потом Гермиона просто опустила глаза на свои колени, складывая на них руки, понимая, что их непонятные чувства давно уже стали очевидными для близких людей. Чего только стоит Джинни, которая уже дождаться не могла, когда они хотя бы что-то решат между собой. ― Я знаю, что это есть, ― продолжил Поттер, снова начиная рассматривать огонь в камине. ― Конечно, я не могу дать тебе совет, сомневаюсь, что я вообще в этом вопросе хоть что-то знаю, просто я не уверен, что вы сами готовы. Она вздохнула, даже не пытаясь уточнить у друга, что конкретно он имел в виду, поэтому просто покачала головой, не зная, как начать хоть что-то говорить, боясь расплакаться от тяжести, осевшей в груди. ― Ты прав, всё очень запутанно, но мне казалось, что если парню хоть немного нравится девушка, то он должен это показать, или нет? В том плане, что он не будет оскорблять её или постоянно обижать. Отчаяние и бесконечные попытки понять свои чувства и чувства Рона разом навалились на неё, лишая возможности глубоко вдохнуть. Гермиона ощутила, что глаза начинает печь, и незаметно провела рукой по лицу, заставляя себя собраться и перестать разводить сопли. Честно говоря, она всегда немного презирала девушек, которые льют бесконечные слёзы по парню, не стоящего их внимания и тем более стольких истерик. Грейнджер скептично относилась к подобному поведению и чрезмерному выставлению эмоций напоказ. Даже если тебе плохо, то лучше поплакать в тишине, чтобы никто об этом не узнал. Вот, как она считала. Но чем больше Гермиона взрослела, чем больше начинала понимать и чувствовать, тем сильнее осознавала, что это всё чушь собачья. Нельзя постоянно контролировать себя, держать свои эмоции в узде, потому что это прямая дорога как минимум к психологу, а потом и психотерапевту. Что гораздо хуже. Наверное, это навязанный стереотип, что все должны как-то держаться отстранённо на людях, что даже близким не стоит показывать своих истерик или желание поругаться, когда есть существенный повод. Но ведь это плохо, потому что если не демонстрировать свою боль родным людям, то кому можно? Только себе? Но в чём тогда смысл? Одно Гермиона точно понимала в свои пятнадцать лет. Нельзя всё время быть сильной. Никто этого не может. Никто не в состоянии держать себя под контролем постоянно. Никто. Даже она. Поэтому лучше позволить себе побыть слабой плаксой, чтобы потом стало легче. А легче обязательно станет. Так всегда происходит. Так что хорошо, что именно с Гарри она немного ослабила броню, ведь она точно знала, что ему можно доверять на все сто процентов. Даже с Джинни Гермиона не могла быть настолько открытой, как с Поттером, хотя Уизли была девушкой, с которой, по идее, было больше тем для разговора и с которой проще обсуждать личные проблемы. Но так казалось только на первый взгляд. Поттер улыбнулся и притянул её к себе, обнимая, опуская подбородок на макушку девушки. Грейнджер тихо всхлипнула, теряясь в себе, позволяя своему мозгу отдохнуть от постоянного решения задач и попыток хоть немного понять Рона Уизли.

***

Нарцисса любила свой дом. Нахождение в нём приносило ей удовольствие и покой, которые могли прийти только в родной обители. Она искренне гордилась своим садом и цветами, которые удалось взрастить на этой земле, когда она ещё упрямилась под её руками. Она правда любила Малфой-Мэнор, хотя сначала он показался ей холодным и неприступным в плане наведения уюта. Но теперь в ней росла ненависть к каждому уголку в особняке, словно именно он виноват, что на его паркете в гостиной каждый день пытают людей или убивают, замучив до невозможности. Наверное, она просто пыталась перенести свои негативные эмоции на что-то безопасное, но тем не менее было опасно думать так, пускай её мысли и не имели чёткого образа, кто именно в этом виноват. Нарцисса просто закрывала разум даже от самой себя, не позволяя эмоциям вырваться наружу, ведь это могло подвести семью. Дверь кабинета Люциуса всегда вызывала в ней странные чувства, словно там в комнате сидел не её муж, которого она знала больше двадцати лет, а тот, кем он мог стать в будущем. Тот, кого она, кажется, начинала медленно ненавидеть, потому что видела в нём угрозу для их ребёнка. Как назло, перед глазами возникло пустое лицо Драко, когда он вернулся от Тёмного Лорда, смотря перед собой, будто никого вокруг не существовало. Нарцисса прекрасно понимала, что задание Реддла — простая проверка их семьи, но вот зачем она понадобилась, женщина терялась в догадках. Казалось, что всё менялось так стремительно, так быстро, что она просто не понимала, какой сегодня день. Не понимала, всё ли в порядке с её ребёнком. Вот что самое главное. Каждую ночь её преследовал один и тот же сон, в котором Драко не смог найти слабое место Поттера, тем самым не выполнив задание, и теперь его пытали на её глазах, а она ничего не могла сделать. Не могла даже закричать. Могла только смотреть, как её сына превращают в груду костей, какие она имела неудовольствие пару раз наблюдать. Когда их выносили из особняка или скармливали мерзкой змее. Но самым пугающим было не это, а взгляд Люциуса. Пока она смотрела и боролась, не в силах вернуть себе голос, мужчина был именно тем, кто пытал их сына, разглядывая парня, как незнакомца. Словно ему было всё равно. Словно смерть сына от собственной руки не имела значения. Нарцисса всегда просыпалась в поту и с чувством, будто сердце вырвали из груди. Она прижимала ладонь к ключице, пытаясь отдышаться, а затем переводила взгляд на мужа, который безмятежно спал на своей половине кровати, лёжа к ней лицом, вообще не испытывая никаких проблем со сном. Ей это ещё в первый раз показалось странным, но теперь безразличие мужа к судьбе их ребёнка начало действительно и по-настоящему пугать. Поэтому она подняла руку и постучала, предупреждая о своём приходе, и толкнула дверь, проходя в кабинет Люциуса. Он стоял у окна, спрятав руки в карманы брюк и скинув мантию, которая теперь висела на спинке кресла. Её всегда восхищала холодная красота мужа, даже когда они были моложе и она ещё не знала об их помолвке. Потом она гордилась тем, за кого вышла замуж, прекрасно видя и замечая все сальные взгляды других чистокровных невест, которые остались ни с чем, потому что он выбрал Нарциссу. Затем родился Драко, забрав значительную часть черт внешности отца, радуя материнское сердце. Но теперь что-то изменилось, и она видела, что за добротой и любовью к ней спряталось что-то тёмное, меняющее её мужа до неузнаваемости. Малфой повернулся и взглянул на жену, улыбаясь и протягивая руку, подзывая её к себе. Нарцисса облегчённо выдохнула, когда опустила голову ему на грудь, вдыхая такой родной запах знакомого одеколона, который самолично выбирала и постоянно покупала, когда тот заканчивался. Ей нравилось делать незначительные подарки мужу, хотя он всегда мог купить всё сам. Но было что-то в том, что пока она лежала в постели и наблюдала за его сборами, на туалетном столике стояли духи, которыми он брызгался, оставляя напоминание о ней на весь день, уходя в Министерство. ― Что такое, Цисси? ― шёпотом спросил Люциус, целуя её в макушку, крепче прижимая к себе. Она улыбнулась, чувствуя себя неизменно маленькой рядом с ним. Казалось бы, за шестнадцать лет в браке, за два года будучи помолвленными — чувства должны угаснуть или притупиться, но ничего подобного не произошло, словно напоминая, что настоящие эмоции ― неподдельны. Особенно любовь. ― Я просто беспокоюсь за Драко, ― призналась она, приподнимая голову и заглядывая мужу в глаза. Люциус недовольно вздохнул и отпустил её, сжимая пальцами переносицу. Он выпрямил спину и с предупреждением посмотрел на неё, упирая руки в бока. ― Не начинай, Нарцисса, ― тон его голоса напоминал металл, но миссис Малфой лишь сильнее нахмурилась, приподнимая подбородок. ― Я волнуюсь за нашего сына, я не могу этого делать? ― теперь от прекрасного чувства расслабленности и защищённости не осталось и следа, их место заменила злость и негодование. ― Я просто знаю, к чему ты ведёшь, ― раздражённо отрезал он, подходя к своему столу, наливая себе виски в гранённый стакан. ― Мы уже это обсуждали, хватит. ― Не смей меня затыкать, ― ахнула она, возмущённо вскинув брови вверх. ― Я и не затыкаю! ― рявкнул Люциус, с громким стуком ставя стакан на стол. ― Я не собираюсь снова выслушивать твои беспочвенные страхи по поводу Драко. Он умный парень и хорошо справится с заданием. Главное, чтобы он вёл себя правильно. ― Что ты имеешь в виду под определением "правильно"? ― с плохо скрытым отвращением спросила Нарцисса, складывая руки на груди, чего почти никогда себе не позволяла, следуя правилам этикета и воспитания. ― То, что теперь в Хогвартсе работает министерский работник. Приближённый Фаджа. И поэтому Драко нужно слушать именно этого человека, а не остальных, ― надавил Малфой, делая щедрый глоток янтарной жидкости. Нарцисса возмущённо смотрела на него, не зная, что сказать. Она фыркнула, совсем забыв о манерах, но наедине с мужем ей всегда удавалось быть мягче и более естественной, чем с чужими людьми, что вполне нормально. Вот только теперь хотелось закрыться и от него. ― С каких это пор Министерство лезет в дела школы? ― ядовито осведомилась она, высокомерно смотря на мужа, который заметил это, и ему совсем не понравилось то состояние, превращающее Нарциссу в истеричку. ― С таких, что школой управляет чокнутый старик, повёрнутый на своих поганых грязнокровках и равных правах для них. Ни один чистокровный волшебник не может с ним согласиться, находясь в своём уме, кроме, разве что, Уизли, ― выплюнул Люциус, скривившись. ― Так что будь добра, передай мои слова Драко. На мои письма он не отвечает. Последнее предложение было добавлено практически шёпотом, немного неуверенно, но он явно не желал признавать, что отношения с сыном становятся хуже день ото дня. Нарцисса хмыкнула, горько качая головой, не веря, что они оказались в таком положении. ― У тебя будут ещё какие-то приказы для меня? ― её тон источал обиду и невероятную ярость, которую некуда было деть. Которую невозможно было выплеснуть наружу. Люциус закатил глаза, проводя рукой по волосам, отставляя стакан с виски подальше от края стола. ― Цисси, прошу тебе, прекращай, ― искренняя мольба в голосе мужа не убедила её, и он опустил голову, тяжело вздыхая. ― Я понимаю, что ты беспокоишься за Драко. Поверь мне, я тоже не меньше за него волнуюсь, но Тёмный Лорд, в случае удачного стечения обстоятельств, никогда этого не забудет. Мы станем первой семьёй подле него. Я буду его правой рукой и главным советником. Неужели ты не видишь, какие горизонты открываются перед нами? ― Я вижу только то, что ты поставил на кон жизнь нашего ребёнка, уж прости, ― с болью отрезала Нарцисса, видя в глазах мужа поднимающуюся волну злости. Он резко сократил между ними расстояние, смотря бешеным взглядом в лицо жены, сдерживаясь из последних сил, чтобы не натворить глупостей. Люциус постарался успокоиться и медленно прикоснулся большим пальцем к её щеке, рисуя знакомый узор. ― Не трогай меня, видеть тебя не могу, ― чуть ли не убито прошептала Нарцисса, не давая себя коснуться. ― Ты просто используешь его. ― Прекрати свои женские истерики! ― прошипел Люциус, хватая её за плечи. ― Прекрати смотреть на меня так, будто я убиваю его! Я делаю всё ради вас. Всё! Почему ты этого не видишь? ― Да потому что ты делаешь это ради власти, а не ради нас! ― она закричала, не в состоянии удержать слёзы, бегущие из глаз. Малфой замер, смотря на неё холодным, пробирающим взглядом, а потом хмыкнул и склонил голову набок. ― Неужели? Ещё в прошлом году ты была рада, что Тёмный Лорд вернулся, и была не против сама стать Пожирательницей, чтобы быть со мной рядом и помогать очищать наш мир от грязнокровок. Что стало, Нарцисса? Что изменилось, м? Его обвинительный тон, слова, в которых была одна правда, так сильно ударили её в сердце, что женщине стало невероятно стыдно и тошно от самой себя. Нарцисса не могла смотреть на мужа, на себя. Ей просто хотелось убежать, что она и сделала.