Нефритовый браслет

Драко открыл глаза и сразу уткнулся взглядом в полог кровати, раздражённо проводя рукой по лицу, стараясь скинуть сонливость. В последние дни он спал относительно нормально, но единственное, что теперь ему снилось, это рожи Золотого трио, которое ему нужно разрушить. Честно говоря, Малфой был в тупике, не понимая, что делать дальше. В голове до сих пор не было хотя бы какой-то зацепки, учитывая, что прошла неделя бесконечного мыслительного процесса, не дающего ему расслабиться и выдохнуть спокойно. Словно собственный мозг поставил себе задачу довести бедного хозяина до сумасшествия. Ему было тошно уже просто смотреть на чёртовых идиотов, потому что даже взгляды на них теперь вызывали лишь желание подняться на Астрономическую башню и сброситься вниз. Так хотя бы он не будет мучиться и страдать в этой агонии. Сразу всё пройдёт и перестанет казаться таким унылым и медленно убивающим. Драко с трудом поднял туловище с кровати, замечая, что все соседи по комнате ещё спят, особенно Крэбб, от чьего храпа едва не вздрагивал потолок. Но они давно все приноровились и стали ставить заглушающие чары на свои постели, чтобы избежать убийства в этих стенах, а также, чтобы постараться хоть немного поспать. Он вздохнул и всё-таки поднялся, направляясь в ванную комнату. Ему требовалось прочистить голову, потому что было смутное чувство, что ещё один непредсказуемый момент, и всё рухнет к чертям, будто так и должно быть. Драко было страшно, вот, что самое главное во всей ситуации. Он с каждым днём боялся всё больше, не понимая, что делать, и не представляя, чем всё закончится. Больше всего его пугало даже не само задание, а неизвестность, что пряталась за ним, оставаясь в тени, выжидая подходящего момента, чтобы потом торжественно объявить о себе. Он всегда думал, что хорошо знает своих одноклассников, в том числе и Золотое трио. Но, оказалось, что наличие болевых точек, куда можно постоянно бить, означает совсем не это. Если бы Малфой по-настоящему знал хотя бы одного из них, то сейчас не мучился бы от невыносимых и повторяющихся по кругу мыслей, думая о своём чёртовом задании. Ему уже самому надоело думать о Грейнджер, Поттере и Уизли, но эти твари словно всё знали про него и задание и специально вечно мелькали перед глазами, наверное, желая довести Драко либо до сердечного приступа, либо до самоубийства. Оба варианта больше не казались чем-то безумным, ведь он сам подумывал сделать с собой что-то, лишь бы забыть про дурацкую задачу, поставленную Тёмным Лордом. Но больнее всего было от писем отца. Малфой искренне думал, что уж с Люциусом он давно смирился и тот его ничем не сможет удивить. Но каждая строчка, написанная знакомым и аккуратным почерком, что-то снова и снова переворачивала в груди, заставляя едва не рыдать от боли над паршивым пергаментом. Люциус настоятельно советовал ему приблизиться к Амбридж. Когда он это прочитал, то его едва не стошнило прямо посреди Большого зала. Даже Пэнси сказала ему, что он позеленел, и потом не давала проходу, пытаясь узнать, что же случилось. А случилось то, что, кажется, его отцу было просто плевать на собственного сына. Драко не хотел думать плохо про свою семью. Не хотел. Но, чёрт возьми, почему Люциус даже не сделал попытку заставить Тёмного Лорда передумать? Конечно, ему приказали не убить человека, но если бы всё было именно так? Отец хоть что-нибудь бы сделал? Почему-то он сильно сомневался. Малфой чувствовал, что в нём растёт очень страшная эмоция. Та, что вполне способна отравить его и сотворить другого человека. Та, что, возможно, навсегда отвернёт от него весь мир, потому что он предал не только свои мысли, но и самого себя, и всё, что было ему когда-то дорого. А именно ― попытки быть похожим на отца. Теперь Драко даже думать не мог о том, чтобы стать Пожирателем и выполнять каждую прихоть чокнутого волшебника только потому, что тот не может справиться с обычным подростком. Нет. Он так не хотел. Более того, ему стало казаться, что та иллюзия, которой его кормили чуть ли не с рождения, начала давать свои первые огрехи и трещины, режущие ему глотку, просто вспарывая её к чертям. Если Тёмный Лорд такой могущественный волшебник, почему он не может справиться с Поттером, который, если верить не только отцу, но и всем представителям чистокровного сообщества, ничтожный мальчишка, ни на что не способный без Дамблдора и остальных? Почему, например, Тёмный Лорд не смог сам убить Поттера на кладбище, а убил только бедного Диггори, который вообще был ни при чём? Почему Тёмный Лорд не мог убить Дамблдора, если тот мешал ему убить Поттера? Просто почему столько вопросов и ни одного ответа? Его голова пухла от такого количества разного рода мыслей. Драко окончательно запутался в понятиях, которыми пользовался всю свою жизнь. Именно теми, что обычно помогают человеку понимать, что есть только чёрное и белое. Что есть конкретный враг, а не то, что мир многогранен и имеет множество свойств, которые нужно знать и стараться понимать. Но зачем это делать, если проще засунуть в голову одну информацию, точно зная, что она прижилась, потому что там была благоприятная почва? Потому что когда есть одно зерно, другое прорастает без особых проблем. Если тебе говорят, что этот человек враг, что он тебя обижает, хотя лично ты ничего не почувствовал, лично ты ничего не видел. Но так говорят. Сначала один, потом другой, затем третий. Сначала всё кажется просто каким-то бредом, но потом это подкрепляют чем-то не самым однозначным. И неважно, насколько это правдивая информация. И неважно, что на самом деле крылось за этими попытками что-то показать тебе. Главное то, что ты увидел врага, которого так усиленно рисовали в твоей голове. Человеку многого не надо. Стоит только сказать, что он сам или его нация ― уникальны, и тогда запущенный процесс практически невозможно остановить. Драко говорили то же самое. Ему талдычили с детства, что чистокровные лучше всех, что именно они должны править миром, что в этом их призвание. А проклятые грязнокровки не только воры и убийцы волшебников, но и их персональные рабы, которые всю жизнь пытались отнять их магию. Они ― смертельный вирус, яд волшебного мира. Вот, что Малфой слышал едва ли не с пелёнок. И он верил в это, ведь как твои родители могут врать? Как их видение политики может быть ошибочным, не правда ли? Но суть заключается в том, что перед ошибками нет исключений. Перед ними все равны. А значит, стоит допустить мысль, что и его родители могут быть не правы. Это возможно. И если всё, что рассказывали ему, правда, то почему такое задание свалили на подростка, который вообще ни черта не понимает в строении мира? Почему эта непобедимая власть не может сделать всё самостоятельно, не обращаясь за помощью к нему? Почему были только какие-то обещания очищения мира от грязнокровок, но на деле ничего подобного не произошло даже близко? Почему ему врали о могуществе тех, на чьей стороне он находился? Драко запутался и не видел, где именно была та грань, разделяющая ложь и правду. Но одно он теперь понимал совершенно точно ― в этой ситуации именно он пушечное мясо. Возможно, кому-то выгодно, чтобы все чистокровные просто пропали с белого света. Возможно, кому-то просто хочется кем-то управлять, и кто поможет ему достичь желаемой цели, абсолютно неважно. А возможно, Драко и всех остальных просто использует тот, кто вечно остаётся в тени. Тот, на кого сначала ты даже не подумаешь, ведь вроде он обещал тебе всё. И помощь. И могущество. И власть. Но, оказывается, что это всё были просто жалкие слова. Слова, на которые не стоило даже обращать внимания, но теперь было слишком поздно жалеть о своих ошибках. Жалеть о своей глупости, надеясь, что все только и делают, что говорят ему правду. Малфой покачал головой, прогоняя настолько философские рассуждения прочь, включая душ и заходя в кабину. Намылив тело и волосы, он закрыл глаза, подставляя лицо под капли воды, наслаждаясь таким простым удовольствием, которое снова начал ценить, хотя прежде даже не обращал внимания на настолько простые радости жизни. Но когда твоя жизнь переворачивается, всё приобретает смысл. Всё становится иначе. Драко провёл рукой по волосам, убирая пряди назад, смотря на своё отражение в зеркале. Он, разумеется, не жаловался, но тренировки по квиддичу теперь стали ему необходимы, потому что чертовски ленивые летние каникулы, к сожалению, дали свои результаты, и Малфой потерял немного не только в весе, но и в мышечной массе. Малфою всегда нравилось ощущение полёта, свободы. Ему на самом деле многого было не надо, достаточно только метлы и спокойного неба над головой, чтобы не мокнуть под дождём или снегопадом. Драко становился с каждым годом всё проще, чему сам удивлялся, потому что такие изменения были для него в новинку. Он привык к постоянной злости. К попыткам оскорбить кого-то. К мыслям обо всём в негативном ключе. Но стоило чокнутому ублюдку явиться в его дом, как многие приоритеты сменились, кардинально начиная менять поведение Драко и его восприятие жизни в целом. Но главная проблема заключалась в том, что теперь он понимал, что они сами пустили в дом монстра. Именно его отец, поверив сладким речам, впустил чудовище, и теперь над его сыном нависла угроза, которая вполне могла лишить слизеринца жизни. Если, конечно, он не справится. А опасения на этот счёт всё сильнее и чаще закрадывались в голову, но, правда, всё же оставалось немного надежды на благоприятный исход. Драко вздохнул, понимая, что, кажется, никогда не сможет избавиться от этих мыслей и они замучают его до смерти, если этого не сделает Тёмный Лорд, когда узнает о провале парня. Повернув вентиль и закрыв воду, Малфой вышел из душевой кабины, обматывая полотенце вокруг бёдер, подходя к раковине. Приведя себя в порядок, он направился в спальню, слыша, как Тео громко возмущается. Открыв дверь, он увидел, что Нотт, весь красный, спорит с Забини, словно между ними решался конфликт мирового значения. ― Что у вас тут случилось? ― спросил Драко, вскидывая брови, когда Грегори предупреждающе покачал головой, будто говорил ему не лезть. Но стало слишком поздно, потому что Тео перевёл бешеный взгляд на Малфоя, буквально впиваясь в него глазами, наверное, надеясь просверлить в нём дыру. ― А то, что дорогой Блейз теперь отказывается играть в квиддич, ― едва не крича ответил Нотт, буквально искрясь от злости. Драко удивлённо уставился на друга, не представляя, с чего он решил отказаться от игры, хотя сам был неменьшим её фанатом. Забини просто покачал головой и встал, отправляясь в душ. Малфой давно обратил внимание, что с ним происходит что-то странное. Ещё в первый день Драко понял, что Блейз не просто так постоянно погружён в свои мысли, но теперь стало абсолютно понятно, что у него явно есть какие-то проблемы, которые он сегодня же попробует обсудить с ним. ― Нет, вы видели? ― возмутился Тео, указывая рукой в том направлении, куда ушёл Блейз. ― Вот как мы будем без нашего загонщика? Вы можете мне на это ответить? Как?! ― Тео, угомонись, ― фыркнул Драко, подходя к шкафу, начиная одеваться. ― Ты не видишь, что пока не стоит его трогать? Пускай в себе разберётся, а потом уже выходит на поле, иначе мы точно проиграем, если наш загонщик будет витать в мечтах. ― Ты не знаешь, что с ним? ― неуверенно спросил Крэбб, переглядываясь с Гойлом. ― Нет, ― вздохнул Малфой, натягивая брюки и рубашку. ― Он вообще какой-то странный с начала учёбы. Мне кажется, что-то произошло у него дома. Поэтому я и говорю, что не надо лезть к нему. ― Но… ― попытался возмутиться Тео, всплёскивая руками. ― Хватит, ― жёстко отрезал Драко, застёгивая рубашку, соединяя пуговицы и петли. ― На сегодня найдите другую тему для разговора. В комнате на пару мгновений повисла тишина, но Малфой не чувствовал себя виноватым. Он считал, что поступил правильно. Блейз был его лучшим другом, как и Тео с Пэнси, но разница была в том, что Забини, очевидно, не просто так начал чудить или постоянно прятаться в собственных мыслях. Он, конечно, знал, что пятнадцать ― сложный возраст, но на собственном опыте пока не удалось это проверить. Но тем не менее Драко хватало того, что он видел своими глазами. Все буквально сошли с ума, постоянно говоря о девчонках или парнях. Об экзаменах. О том, кем они хотят стать. Это приводило в бешенство. Потому что всё так резко изменилось. Все резко стали почти взрослыми, и проблемы тоже стали более взрослого характера. Ему хотелось удавиться, чтобы не слушать о том, как какая-то девица боится, что какой-то там Роджер откажет ей в свидании. Или то, что какой-то Джон боится, что его не возьмут в Аврорат. Все так переживали за своё будущее, что Драко казалось, будто именно с ним что-то не так. Его-то будущее давно предопределено. Ему не нужно думать по поводу учёбы или работы ― за него всё решил Люциус, говоря, что сын будет трудиться после школы на благо семейной компании. Ему не нужно думать про девчонок, ведь его невеста давно известна родителям, правда, пока самого жениха решили не ставить в известность. В принципе, так происходило всегда, но только сейчас Малфой понял, что ему не нравится так жить. Он тоже хочет сходить с ума от того, что его могут не принять в тот или иной университет. Он тоже хочет волноваться по поводу свидания, а не забывать о них вообще, ведь в чём смысл, если на понравившейся девушке ему никогда не удастся жениться? Да они даже долго и нормально не смогут встречаться. Не то чтобы Драко всегда мечтал о семье, просто, наверное, всем хочется чувствовать себя любимым. Почувствовать это хоть раз. Но у него такой возможности ещё не было, и не факт, что когда-то будет. Поэтому Малфой и представлял, каково это, когда с тобой просто так, а не потому что тебя заставили. Наверное, здорово, но ему нельзя думать подобным образом, потому что такие мысли приводят только к ненависти по отношению к укладу собственной семьи. ― Вы видели, как вчера разоделась Амбридж? ― наконец-то Гойл решился прервать гнетущую тишину, усмехаясь, вспоминая вид новой преподавательницы. ― Честное слово, я думал, меня вырвет. ― Да если бы тебя и вырвало, на её наряде ничего бы не было видно, ― усмехнулся Тео, кажется, отойдя от небольшой перепалки с Блейзом и Драко, и снова опустился на свою кровать, разваливаясь на ней. ― Это точно, она вообще похожа на жабу, ― буркнул Крэбб, начиная смеяться, немного похрюкивая. ― Кстати, слышали последние сплетни? ― с предвкушающей улыбкой поинтересовался Грегори, садясь рядом с Винсентом на его постели. ― Какие именно? ― Нотт подпёр голову кулаком, взглянув на приятелей. ― Говорят, Грейнджер и Уизли поругались из-за ревности грязнокровки, когда она узнала, с кем его поставили в пару дежурить, ― усмехнулся Гойл, потирая руки. ― Ого, ― брови Тео подскочили вверх, и он посмотрел на напряжённую спину Малфоя. ― Драко, с кем Уизли поставили дежурить? ― С Патил, ― рефлекторно ответил он, не зная, куда себя деть от этих разговоров. Раньше он думал, что вполне спокойно может находиться в гостиной Слизерина и в своей спальне, не боясь увидеть или услышать про Золотое трио, но теперь, по всей видимости, надежда безвозвратно умерла, не оставляя ему шанса на нормальное существование. ― Ничего себе, ― протянул Тео, качая головой. ― Вот Грейнджер, наверное, там рвала и метала. Возможно, даже разревелась. Ну как же, её любимый нищий будет лизать задницу кому-то другому. ― Ага, ― рассмеялся Крэбб. ― Но, знаете, мне всегда казалось, что грязнокровка трахается с Поттером. Они же вечно вместе. И в прошлом году она постоянно крутилась возле него. ― В прошлом году Грейнджер имел Крам, дорогой Винс, ― хмыкнул Тео, закатывая глаза. ― Правда, непонятно, натянул ли он Золотую девочку или нет. Но мне кажется, что всё-таки натянул. Кто же устоит перед звездой квиддича? ― Драко, а ты чего молчишь? ― Гойл внимательно посмотрел на Малфоя, который не произнёс ни слова в адрес Грейнджер, предпочитая молча одеваться, полностью игнорируя тот факт, что при нём во всех красках обсуждают одну из главных причин, почему он ненавидел грязнокровок и Поттера. Ему не хотелось влезать в эту тему, потому что стало гораздо труднее обсуждать своих врагов, когда они буквально поселились в голове, не давая забыть про себя ни на секунду. Драко так хотел хоть на мгновение забыть про них, но чёртовы однокурсники, видимо, решили доконать его бедную нервную систему, практически ударяя по барабанным перепонкам своими словами о Золотой девочке. Да и что он мог сказать? Что действительно не считает, что Грейнджер трахалась с Крамом, потому что, очевидно, что такая, как она, не стала бы спать с кем-то в четырнадцать? А ещё по той причине, что ей, кажется, реально нравился Уизли, что тоже было не в пользу теории слизеринцев. Малфою стало тошно от того, что он, оказывается, так хорошо знает грязнокровку. Он, конечно, понимал, что его знания обусловлены наблюдениями за последнюю неделю, но говорить свои мысли вслух показалось парню каким-то своеобразным признанием в том, что он не считает Грейнджер настоящей шлюхой. Что его мнение касательно девушки лучше, чем ему самому казалось ещё не так давно. Мерлин, убейте его кто-нибудь. ― Да что тут говорить? ― фыркнул Драко, быстрыми и отточенными движениями завязывая галстук. ― То, что Грейнджер та ещё шлюшка, и так понятно. Если она и дала Краму, то молодец, смогла прикоснуться к настоящему волшебнику, а не к отбросу общества. ― Ты что? У нас же ещё есть Уизли, ― пошутил Тео, и в комнате послышался поросячий смех Крэбба. ― Вот там у нас действительно полноценный волшебник, правда, наверное, с членом размером с мизинец. Ведь их семейка не в состоянии прокормить эту ораву, вот они и выросли с некоторыми… отклонениями. Теперь рассмеялся и Гойл, но Драко больше не мог слушать мерзости про Уизли или Грейнджер, потому что у него не было сил потом всё это анализировать и пытаться найти слабое место в их броне, которая, благодаря ему же, и стала такой стальной. ― Ладно, я пойду, не хочу опоздать на завтрак, ― быстро сказал Малфой, мечтая просто подышать свежим воздухом. ― Но… ― Я ушёл, ― он даже не обратил внимания на то, кто пытался его остановить, и вылетел в гостиную, а потом и в коридор, не зная, что делать со своим желанием утопиться прямо сейчас.

***

Он провёл рукой по волосам, убирая мешающие пряди, которые вечно падали на лоб, стоило ему хоть немного склониться над книгой. Библиотека в это время обычно пустовала, что было только на руку Драко, потому что он так бессовестно прятался ото всех, мечтая вообще сбежать на необитаемый остров хотя бы на пару дней, чтобы как следует отдохнуть от бесконечной суеты. Он вздохнул, переворачивая страницу. Первое занятие у Амбридж можно было смело назвать самым дурацким идиотизмом, какой только можно придумать. Он думал, что никто из профессоров никогда не падёт так низко, но, оказалось, что предела подобному в принципе нет. Малфой хотел бы возмутиться или посмеяться над высказываниями Поттера про смерть Диггори или возвращение Тёмного Лорда, но он-то точно знал, что гриффиндорец говорит правду. Он видел Волдеморта своими глазами, чтобы с точностью утверждать, что Министерство усиленно скрывает возрождение настоящей угрозы мирному небу. Ему не хотелось хоть как-то поддерживать шрамоголового, но суть была в том, что, к сожалению, он был единственным знакомым Драко, который действительно говорил правду. Вот такой вот парадокс. Малфой хмыкнул себе под нос, снова перелистывая страницу в идиотском учебнике для тупых. Он был удивлён тем, что данную программу одобрило Министерство, но, как говорится: если хочешь сотворить рабов, думающих, как тебе надо, то просто забери у них возможность напрягать мозги. Тогда всё пойдёт проще, чем кажется. Драко просто не мог читать этот бред. Ему было тошно от того, что на защите от тёмных искусств они теперь не смогут даже воспользоваться палочкой. Такого никогда не было, и парню вообще не нравилось, что Амбридж каким-то образом пыталась лишить их настолько элементарной свободы. Неожиданно рядом с ним оказался Забини, он кинул свою сумку на стол, почти задев учебник, который пытался читать Малфой. Драко удивлённо вскинул голову и посмотрел на друга, видя, как он поджимает губы, когда его взгляд падает на подобие учебной литературы. ― Интересно? ― с усмешкой спросил Блейз, садясь за стол, расслабленно откидываясь на спинку стула. ― Очень, узнал, как правильно держать перо в руке, чтобы избежать ненужных клякс, ― издевательски протянул Драко, с отвращением убирая книгу в свою сумку, чтобы ещё больше не раздражаться. Он спокойно взглянул на Забини, смотрящего по сторонам, словно выискивающего кого-то глазами. Малфой думал, что, наверное, сейчас самый подходящий момент, чтобы начать свой допрос, как мулат сам начал разговор на весьма неожиданную тему. ― Странно, я не вижу Грейнджер, ― задумчиво произнёс Блейз, заставляя брови Драко резко подскочить вверх от неожиданности услышанного. ― Чего? ― севшим голосом выдавил Малфой, прокашлявшись и изображая непонимание, чтобы не дать даже самой маленькой мелочи выдать себя. ― Обычно она вечно где-то здесь, а сегодня, видимо, решила взять выходной, ― скучающе ответил Забини, проводя рукой по коротким волосам, кажется, не заметив странного поведения друга. Драко почти выдохнул от облегчения, но сдержал себя, чтобы не привлекать к своим эмоциям лишнее внимание. Он кивнул, делая вид, что задумался, будто его действительно волновало, где могла пропадать Грейнджер. Но, на самом деле, Забини был прав, ведь девчонка едва ли не жила в библиотеке, и когда её тут не было и правда казалось, что где-то произошло что-то ужасное. Он покачал головой, думая, что окончательно чокнулся, раз переживает о грязнокровке. А допускать её в свою голову ― равнялось смертной казни для его бедных, несчастных мозгов. ― Блейз, что с тобой происходит? ― лучшая защита ― нападение, и Драко, боясь так глупо проколоться, решил воспользоваться этим правилом, не давая другу возможности опять загнать его в импровизированную ловушку. Забини уставился на него, очевидно, стараясь уйти от этого разговора, но, кажется, что-то промелькнуло в глазах Малфоя, раз он удручённо вздохнул и опёрся локтями о стол, ссутулившись, будто на его плечи резко свалились все тяготы мира. ― Это… трудно, ― с огорчением в голосе сказал Блейз, закрывая ладонью глаза, словно прятался не только от Драко, но и от самого себя. Он кивнул, понимая, что когда ты находишься в постоянной стадии борьбы с собой, то тебе просто становится плевать на весь окружающий мир, а также ты устаёшь от попыток понять, что именно с тобой не так. Драко не хотел снова проваливаться в яму, откуда практически не выбирался, прерываясь разве что на сон и на некоторые мелочи, вроде разговора с другом. Поэтому он просто заставил себя отключить голову и полностью сконцентрироваться на Блейзе и его проблемах, чтобы отдохнуть от своих. ― Мы с Дафной расстались, ― тихо признался Забини, и Малфой сначала даже не поверил, нахмурившись. ― В смысле? ― его голос зазвенел от шока, а глаза округлились, словно ему сообщили новость, что он приёмный ребёнок. Бред, конечно, но, наверное, ощущения были бы именно такие. ― В прямом, ― хмыкнул Блейз, подпирая подбородок кулаком. ― Ещё в начале лета. Потом сошлись на месяц в августе, но ничего не получилось. Просто… ― он запнулся, отводя взгляд в сторону, очевидно, не в силах продолжить откровения. ― Просто что? ― подсказал Драко, буквально требуя правду. Он, разумеется, понимал, что в пятнадцать единицы способны на серьёзные отношения. Как парни, так и девушки. И вообще этот возраст не подразумевает под собой что-то серьёзное, поэтому Малфой никогда не считал, что кто-то из его одноклассников, кто сейчас с кем-то встречается, продолжит быть с этим человеком после школы. Да даже на следующий год. Но Блейз всегда в этом плане выделялся. Он был серьёзным и ответственным, чем даже иногда раздражал Драко до белого каления. Именно Малфой был тем самым другом в их компании, которого, если не заставить, то он никогда даже не помыслит о семье в будущем. Забини же был его полной противоположностью. И то, что они расстались с Дафной, просто не укладывалось в голове. Блейз даже познакомил девушку со своей матерью и в прошлом году открыто говорил, что, скорее всего, для них всё закончится свадьбой просто потому, что не видел никого другого рядом с собой. Откровенно говоря, Драко считал Забини чересчур романтичным и даже сентиментальным, особенно услышав однажды, как тот признаётся Гринграсс в любви, совершенно не боясь быть пойманным или обсмеянным. С одной стороны, конечно, это очень смело и внушает уважение. Но с другой… Малфой не мог понять друга. Сейчас, естественно, они все взрослеют, учатся на своих ошибках, приглядываются к партнёрам на будущее. Определяются со своим вкусом, со своими предпочтениями даже в кругу общения. Поэтому рассчитывать на то, что твоя школьная любовь будет всегда с тобой, наверное, странно и глупо. Не у всех получается. Даже не все школьные чувства просто выживают в суровых реалиях. Но Блейз всегда так уверено говорил и заявлял, что любит Дафну и что они вместе чуть ли не навсегда, что теперь слышать от него то, что они расстались, было жутко. Пожалуй, была парочка вещей, которые Драко считал неизменными, и одной из них была пара в лице Забини и Гринграсс. ― Что между вами произошло? ― всё ещё крайне поражённо спросил Малфой, никак не в силах переварить новость, услышанную минуту назад. Блейз горько усмехнулся и закрыл глаза, словно переносясь в прошлое, чтобы снова прожить те мгновения и потом рассказать всё со всеми подробностями. ― В том-то и дело, что ничего, ― он пожал плечами, выглядя спокойным и расстроенным одновременно. ― Всё как-то затухло. Будто, знаешь, погасло. ― Но ведь есть причина? Она всегда есть, ты сам мне это говорил, ― непонимающе надавил Драко, отчаянно пытаясь докопаться до правды. Он сам не совсем понимал, зачем ему знать мотивы Блейза, послужившие расставанию с Дафной. Возможно, было просто интересно. Возможно, он хотел найти ответы на свои вопросы, которых у него было великое множество. А возможно, Малфой чувствовал что-то внутри, какую-то предупреждающую волну, говорящую, что однажды он всё равно столкнётся с чем-то подобным. Ведь сука-любовь никого не обходит стороной. Как кому-то не хотелось бы обратного. ― Есть причина, ― выдавил Забини, резко отвернувшись и посмотрев на стеллажи за спиной Драко, словно кого-то искал. ― Есть девушка. Малфой неверяще хмыкнул, за что получил колючий взгляд друга, говорящий заткнуться. ― Прости, просто это очень неожиданно, ― немного посмеиваясь, сказал Драко. ― Ты кинул Дафну из-за какой-то девчонки. ― Я не кидал Дафну! ― моментально ощетинился Блейз, впиваясь в друга раздражённым и уязвимым взглядом, в котором застыло очень много всего. Парень подался вперёд, выдыхая, очевидно, не давая себе сорваться полностью. ― Всё гораздо сложнее. ― Ты что ли влюбился в кого-то? ― всё ещё не веря, насмешливо протянул Драко, лишь после сказанного заметив, как сильно поник мулат, отчего тут же почувствовал себя последним дерьмом. ― Чёрт, Блейз, я не хотел. Думал, ты просто прикалываешься. ― Если бы, ― прошептал он, опуская голову. ― Ты никогда не думал, что у тебя может не сложиться с твоей будущей женой? ― Малфои не разводятся, ― Драко сразу пресёк попытку Забини залезть ему в душу, потому что понимал, что сейчас может начаться. ― Я в курсе, ― Блейз закатил глаза, проклиная невыносимый характер слизеринца. ― Я к тому, что тебе не страшно проснуться однажды утром и понять, что рядом с тобой лежит человек, которого ты не хочешь видеть в качестве… своей половины? ― Это произошло у тебя с Дафной? Внезапно понял, что погорячился с заявлениями о свадьбе и тысяче детей? ― Ты, блять, можешь нормально выслушать и ответить? ― не выдержал Блейз, уже сильно жалея, что вообще заговорил на такую серьёзную тему с Малфоем, который всё ещё был ребёнком, не желающим признавать, что некоторые вещи всё равно случаются. Драко сжал губы в полоску, понимая, что действительно переборщил, но он не собирался снова извиняться, зная, что в чём-то Забини сам виноват, ведь он прекрасно осведомлён, как сильно парень не любил разговоры, где присутствовали попытки залезть к нему не только в душу, но и в сердце. Ему не хотелось, чтобы кто-то пытался наставить его на путь истинный, говоря, что чувства и любовь ― это хорошо и прекрасно. Малфою хватало матери, вечно причитающей на тему, что её сын иногда бесчувственный, что он не верит в такие вещи, как любовь. Но что ему оставалось делать? Отрицать собственные убеждения только потому, что два человека в его жизни с ним не согласны? Он так не думал. Отец всегда говорил, что чувства ― это слабость. От этого заболевания страдают больше людей, чем можно представить. Сколько войн началось именно из-за дурацкой любви. Сколько людей погибло из-за неё. Не сосчитать. Поэтому какой смысл думать о чём-то таком абстрактном, когда можно просто смириться с мыслью, что когда-нибудь у него будет жена и наследник, ведь именно так правильно и важно для семьи и продолжения рода? Драко не видел смысла, так что откровенно раздражался из-за попыток Забини достучаться до него и что-то объяснить. Но он решил схитрить, чтобы не обижать друга и не потерять его, зная, что без Блейза, к сожалению, ему будет труднее справиться с теми испытаниями, которые свалились на голову в этом году. ― Ладно, извини, просто настроение паршивое, ― сказал Малфой заготовленную фразу, осознавая, что за последнюю неделю соврал всем своим друзьям больше, чем за все года совместной учёбы. Забини скептично посмотрел на него, по всей видимости, сомневаясь в искренности друга, но набрал в грудь побольше воздуха, откидывая философские рассуждения подальше, чтобы больше не провоцировать конфликт. ― В общем, есть девушка, которая всегда так или иначе привлекала моё внимание. Я не знаю почему, но мне всегда было интересно на неё смотреть, и в прошлом году, после бала, получилось так, что мы поцеловались. Драко открыл рот, не успев отследить свою реакцию. Он хотел что-то сказать, но все слова вылетели из головы от шока. А Блейз, кажется, наконец-то почувствовал облегчение, начав трещать без умолку. ― Я не хотел изменять Дафне. Мне казалось, что я любил её. И всё было хорошо. Но… эта девушка постоянно заставляла обращать на неё внимание, не давая забыть про себя. Я думал, что всё пройдёт, но... ― он замолчал, поведя плечом, признавая своё поражение в этой неравной борьбе. ― Но всё только ухудшилось. Она буквально везде. Малфой нахмурился, вообще не соображая. Видимо, пятый курс будет очень интересным, хотя ещё в августе ему казалось, что этот год ничем не отличается от предыдущих. Блейз продолжил рассказывать, но внимание Драко полностью сконцентрировалось на Грейнджер, которая мелькнула между стеллажами за спиной Забини. Она постоянно заводила пряди у лица за ухо, и Драко подумал, насколько же нужно быть тупой, чтобы не додуматься собрать волосы в хвост или любую другую причёску. Он едва не скривился, когда заметил, что девушка посасывает сахарное перо розового цвета со вкусом жвачки. Наверное, это было в природе всех магглов ― быть такими отвратительными, но почему-то Малфой всё равно не мог оторвать от девушки глаз, словно она заклинанием заставила его смотреть на неё. Драко не хотел признавать, что чёртова Грейнджер определённо росла. Сейчас она даже походила на представительницу женского пола, хотя ещё два года назад была настоящим гадким утёнком. Или ему только так казалось? Странно, он не мог вспомнить, как Грейнджер выглядела два года назад, зато прекрасно помнил её потрясающий хук справа, который навсегда объяснил ему, что всё же иногда стоит держать язык за зубами. И за это Драко ещё сильнее ненавидел гриффиндорку, будто это именно она была виновата во всех его проблемах. Она резко вскинула голову вверх и посмотрела прямо на него, словно почувствовала всю ту ярость по отношению к себе. Что-то мелькнуло в её глазах, пока она смотрела на него, что-то обдумывая. Драко непроизвольно съел взглядом то, как она облизала свои губы, даже не успев разозлиться на себя за такое недопустимое поведение. Он совсем забыл, что теперь им предстоит дежурить вместе по чёртовым пятницам, а значит, лицо грязнокровки постоянно будет перед глазами. Это означало, что деться от раздражающих мыслей о Золотом трио будет попросту некуда. Гермиона мотнула головой, выходя из транса, и быстро покинула своё укрытие, уходя из библиотеки, пока Малфой обдумывал, почему вообще пялился на Грейнджер, если она совсем ему не интересна. Но это не было правдой, потому что уничтожение Поттера подразумевало то, что девчонка мелькала в его мыслях и всё равно притягивала внимание. Драко зло сжал челюсть, возвращаясь в реальность, ненавидя всё то, что связано с Грейнджер. Она вообще была мерзкой, как и весь её маггловский род. Ей было не место в волшебном мире, который должен был принадлежать Малфою по праву. Ему стало всё равно на свои утренние мысли по поводу обмана, по поводу того, что он был с ним не согласен. Всё было действительно так, но с небольшим исключением ― именно Грейнджер заслуживала изгнания и всего того, что можно было с ней сделать. Он не знал почему, но девчонка стала его злить и бесить больше всех. Даже сильнее, чем Уизли и Поттер вместе взятые. Её стало как-то много в этом году. Чересчур много, начиная с первого дня, когда старуха сообщила им радостную весть. Малфой заставил себя выкинуть Грейнджер из головы, возвращаясь к проблемам Забини в личной жизни, который, к счастью, не заметил его долгой заминки, кажется, очень сильно погрузившись в собственные сердечные дела. Драко лишь вздохнул, молясь, чтобы этот день поскорее закончился.

***

Гермиона сжала губы в полоску, недовольно провожая взглядом шумных студенток, которые слишком громко обсуждали какого-то парня, который пригласил одну из девиц в эти выходные в Хогсмид. Она покачала головой, не понимая, как можно быть такими помешанными на парнях, но потом она посмотрела на Рона и осознала собственную оплошность. Грейнджер давно избавилась от мысли, что она отличается от всех представительниц женского пола потому, что не позволяет себе опуститься до постоянных переживаний о каком-то парне. Но теперь она сполна окунулась в свои чувства, чтобы точно утверждать, что ещё никогда так сильно не заблуждалась. Ей хотелось наконец-то прояснить всё между ними, но Уизли будто не слышал её, предпочитая вечно говорить с Гарри о квиддиче и о скорых отборочных вместо того, чтобы обратить внимание на Гермиону. Они помирились после того случая в гостиной, но было ощущение, что Рон до сих пор по какой-то непонятной причине злится на неё. Она, конечно, знала, что иногда перебарщивает и может быть не права в некоторых моментах, но не до такой степени, чтобы дуться на неё неделями. Нет, наверное, просто Рону было не до неё, ведь в ближайшие дни не нужно было писать никакие контрольные или самостоятельные работы. К сожалению, это была горькая правда. Уизли, как впрочем и Гарри, достаточно часто вспоминал о ней только тогда, когда требовалась помощь в учёбе. Грейнджер тряхнула головой, стараясь сконцентрироваться на обеде, ведь если она похудеет на парочку килограмм, лучше не станет. Она и так была не самой фигуристой особой, но не жаловалась, конечно, просто понимала, что происходящее с её аппетитом до добра точно не доведёт. Так что заставила себя начать есть, отгоняя ненужные мысли подальше. ― Гермиона, передай мне, пожалуйста, соль, ― Джинни слегка толкнула её в плечо, вырывая из задумчивости, и с благодарностью посмотрела на девушку, когда та выполнила просьбу. ― Ты не видела Гарри? ― спросила Грейнджер, осознавая, что после занятий не видела друга. Она сильно переживала за него, не в силах утихомирить своё беспокойство, особенно после того, что он выкинул на защите от тёмных искусств. Естественно, было и дураку понятно, что чёртова Амбридж просто пытается унизить и выставить Поттера лжецом, чтобы никто не сомневался в том, что Министерство говорит правду. Но девушка плохо представляла, на что действительно способна эта женщина. Разумеется, совсем уж чокнутую она не напоминала, но тем не менее что-то похожее на садизм в ней было. Оно словно рвалось наружу, но сама Долорес не давала этому выхода, предпочитая искусственно улыбаться и быть наигранно милой и розовой волшебницей. Вот только это маска. Гермиона не могла с уверенностью заявить, что очень хорошо разбирается в людях, но одно могла сказать точно ― Амбридж опасна. Она лишь притворяется невинной овечкой, которая просто хочет научить детей защищаться без помощи палочки или заклинаний, что само по себе бред, ведь они находятся и живут в мире волшебства и магии. Поэтому доверять ей или её словам совсем не следует. Что только сильнее нервировало Грейнджер в отношение Гарри. Поттер не умел молчать, когда это от него требовалось. Он не умел отсиживаться в стороне, когда другим требовалась помощь. В целом, Гермиона восхищалась другом за его мужество и храбрость, но иногда он отказывался понимать элементарные вещи, которые были очевидны. Нельзя было ругаться с Амбридж, тем более, пока они даже не поняли, что та из себя представляет. Но Гарри, конечно же, обиделся на неё за то, что, как ему показалось, девушка поддержала профессора, а не его. Такой идиотизм, честное слово. Она так иногда злилась на мальчиков за то, что они вечно делают из неё врага, будто она действительно желает им чего-то плохого. Так было на каждом курсе. Так происходило каждый год. И она просто устала доказывать им, что является другом и никогда не предаст. Но, видимо, её слова для них ничего не значили. Ей стало так обидно. Так больно. Практически до слёз. Потому что хотелось закричать о своей усталости и отчаянии, ведь выдержать столько не каждый сможет. А особенно неизвестность. Гермиона не любила неизвестность. Она её раздражала, нервировала и приводила в тихий ужас. Потому что, когда девушка не могла построить план, казалось, что весь мир идёт кувырком. Конечно же, она понимала, что спланировать всю свою жизнь попросту невозможно, но знать какие-то основные повороты в сюжете ей бы до смерти хотелось. Особенно узнать, когда перестанет быть так больно, пока Рон не смотрит на неё. Он смотрит на Лаванду. На Парвати. На кого угодно, кроме неё. И это доводило до крайней степени бешенства, а потом до состояния, когда ты впадаешь в невероятное уныние, откуда невозможно выбраться без помощи. ― Да нет, ― протянула Джинни ответ на вопрос Гермионы, про который она уже совсем забыла. Она кивнула ей, почти застонав от облегчения, когда мальчики показались в дверях Большого зала, медленно приближаясь к гриффиндорскому столу. ― Где вы были? Я уже начала волноваться, ― сказала Грейнджер, когда они оба сели на скамью, накидываясь на еду. ― Я был у Макгонагалл, ― ответил Гарри с набитым ртом, кажется, больше не злясь на неё. ― Представляешь, она похвалила меня за то, что я назвал Амбридж глупой и лгуньей, а ещё угостила печеньем. Брови Гермионы подскочили вверх, и она удивлённо округлила глаза, не веря, что профессор трансфигурации могла сделать нечто подобное. Но Поттер вряд ли бы стал врать об этом, поэтому она просто поняла, что сегодняшний день точно ещё не раз заставит её поразиться. ― Ничего себе, это было… очень неожиданно, ― с трудом выдавила она, делая глоток тыквенного сока. ― Я сам был в шоке, но мне кажется, Макгонагалл просто не нравится Амбридж, ― будто по секрету признался Гарри, рассказывая чьи-то сокровенные мысли, наклонившись немного ближе к подруге. ― Я видел, как они общаются. Походу, льды в Арктике и то теплее. ― Я и не удивлён, ― подал голос Рон, пережёвывая мясной пирог. ― Ты знаешь хоть кого-нибудь, кому хотя бы немного понравилась эта мерзкая жаба? ― Нет, ― весело хмыкнул Гарри, качнув головой. ― Рон, она всё равно является нашим профессором, не стоит так говорить про неё, ― не удержалась Грейнджер от нотаций, на что мальчики как обычно закатили глаза. ― Мерлин, Гермиона, ну как можно быть такой занудой, ― несчастно простонал Уизли, даже не замечая, как изменилось лицо подруги. ― И потом, это прозвище придумал не я, а кто-то из старшекурсников, мне про него Фред и Джордж рассказали. К тому же слизеринцы про неё за глаза болтают, даже им она не понравилась, а это, знаешь, показатель отвратительности человека. ― Что ж, ― уныло улыбнулась Грейнджер, выдавливая улыбку. ― Наверное, ты прав. Гарри с некоторой тревогой посмотрел на неё, но ничего не сказал, продолжая есть и иногда поглядывать на Чжоу Чанг, сидящую за столом Когтеврана. Она тоже изредка бросала на Поттера взгляды, постоянно улыбаясь, когда их глаза встречались. Гермиона смотрела, как краснеет и бледнеет друг, радуясь и наслаждаясь своими новыми чувствами, пускай и не имея отношений с девушкой, которая ему искренне нравилась и хотела того же. Но, взглянув на Рона, она поняла, что придётся хотя бы попытаться дать ему понять, что можно как-то решить их совместную проблему. Она надеялась, что эта проблема именно совместная, потому что иначе… Грейнджер покачала головой, заставляя себя собраться с мыслями и запастись всей своей храбростью собственного факультета, какая только у неё была. Гермиона закусила нижнюю губу чуть сильнее, чем планировала, едва не вскрикнув от неожиданной боли, но сумела сдержаться, выпустив ту из плена. Опустив глаза на содержимое своей тарелки, она закатила глаза, чувствуя себя невероятной трусихой, но что-то резко заставило её снова поднять взгляд на Рона и попробовать наконец-то сделать первый шаг. Возможно, парень просто не решался, не зная, что она к нему чувствует, и поэтому так долго тянул, боясь отказа и риска разрушить их дружбу? Она верила, что так и было. ― Рон, ты не хочешь сходить со мной в субботу в Хогсмид? ― голос немного дрожал, но Гермиона решила, что ничего страшного, ведь она впервые в жизни приглашала парня на свидание. К тому же того парня, от которого, кажется, была сильно без ума. Уизли грустно на неё посмотрел, подпирая подбородок кулаком. ― Чёрт, Гермиона, прости, никак не получится. В эти выходные будут отборочные, мне нужно хорошо подготовиться, ― вроде бы он был искренне расстроен тем, что у них не получится провести время вместе, но почему-то Грейнджер подумала, что парень не до конца понял, что именно она имела в виду. ― А в следующие выходные? Не обязательно в Хогсмид, можно просто погулять… возле… школы, ― в груди всё осело, словно медленно прекращалась работа сердца. Грейнджер почувствовала себя полной дурой, которая надеется на чудо, но теперь было поздно идти на попятную и приходилось терпеть унижение, навалившееся на неё слишком неожиданно, отчего она лишилась возможности нормально дышать. ― Давай, как раз поможешь написать мне эссе, ― Рон просветлел, снова возвращая своё внимание еде. ― Эссе? ― с непониманием уточнила она, сводя брови на переносице, ощущая, как глаза тихо, но быстро начинает печь. ― Ну да, эссе, которое задал Снейп, ― он удивлённо посмотрел на неё, не веря, что Гермиона могла забыть про домашнее задание. ― Если честно, я вообще не представляю, о чём там можно писать. Ты же поможешь мне? А то я как подумаю, что мне потом придётся его ещё и переписывать, сразу мурашки начинают по всему телу бегать. Ужас. ― Да, конечно, ― прошептала Грейнджер, слыша, как Рон благодарит её и называет самым лучшим человеком на планете. Ей было бы, наверное, приятно, если бы он проявил хоть немного чуткости и внимания к её попыткам пригласить его на чёртово свидание. Теперь же, очевидно, что гриффиндорцу это было не нужно. Уизли был интересен квиддич, возможность пообсуждать слизеринцев и Амбридж со Снейпом, а также развлечения, вроде игры с Гарри в плюй-камни. Её в этом списке нет. Возможно, Рон просто не дорос. Возможно, действительно ничего не понял, даже не догадался, что Гермиона хочет провести с ним время не как с другом, а как с парнем. Но ведь она тоже не может ждать вечно, пока до него дойдёт, что именно подразумевалось под дурацким приглашением. Но было ещё чувство, что будь на её месте какая-нибудь Лаванда или Парвати, он бы им точно не отказал и сразу бы всё понял. Грейнджер тихо сказала, что пойдёт в библиотеку, не в состоянии больше держать маску непринуждённости на лице. Схватив сумку и закинув её на плечо, она покинула Большой зал, низко опустив голову, смотря на свои школьные туфли. Вот что с ней не так? Она просто не понимала. Уродиной или тупой её назвать нельзя, так почему у неё с противоположным полом так всё сложно? Почему мальчики словно отказываются её замечать? От этого было больно и горько, появлялись глупые комплексы, которые будто смеялись ей в лицо, говоря, что она так и останется одна. Гермиона никогда не видела целью своей жизни замужество или рождение детей. Разумеется, она относилась к этому спокойно и тоже однажды хочет завести семью с человеком, которого будет любить, но уж точно не в пятнадцать. Она всегда старалась обращать внимание в первую очередь на учёбу, не позволяя себе отвлекаться на что-то ещё. Но с ней что-то произошло. Может быть, это был тот самый тяжёлый период взросления, о котором постоянно говорят родители. Может быть, она действительно подросла и теперь просто наконец-то осознала, что в мире есть не только книги и учёба. Грейнджер склонялась к последнему варианту, особенно зная, что просто впервые в жизни влюбилась. Вот её и мотает из стороны в сторону. Раздражённо покачав головой, Гермиона обняла себя за плечи, поворачивая за угол, даже не заметив перед собой человека, отчего едва не сбила его с ног. Она чуть не плюхнулась на задницу, но мужская рука вовремя подхватила её за запястье, не давая упасть. Она подняла глаза на того, в кого так неаккуратно и неосторожно врезалась, с трудом не застонав от несчастья и несправедливости. Господи, но почему так банально? ― Смотри, куда идёшь, грязнокровка, ― выплюнул Малфой, скривившись, отпуская её руку. ― Боже мой, ты как-то прикоснулся ко мне и не умер, так что твоё высказывание ничего не значит и лишь показывает, что твои предубеждения глупы и абсолютно беспочвенны! ― быстро, едва не скороговоркой, выпалила Гермиона, складывая руки на груди. ― Грейнджер, ты не на уроке, незачем так трещать, ― простонал Драко и потёр виски, делая вид, что из-за неё у него разболелась голова. Она лишь закатила глаза на подобное ребячество. ― Но, знаешь, твоя реакция наоборот подтверждает то, что я прав. ― С чего это? ― громко фыркнула Гермиона, вскидывая брови, бесясь от высокомерного выражения на лице Малфоя. ― С того, что тебя это точно задевает, а значит, я буду с удовольствием продолжать портить тебе жизнь. Видимо, у меня хорошо получается, раз ты так злишься, ― самодовольно проговорил он, обходя её и продолжая свой путь, словно она была пустым местом. Гермиона недовольно открыла рот, не веря, что позволяет уйти чёртовому белобрысому уроду, который столько раз за последние четыре года портил ей настроение и всё остальное. Она топнула ногой, понимая, что поступает глупо, но злость требовала выхода. ― Ты просто хорёк, Малфой! ― крикнула она ему в спину, радуясь, когда заметила, как парень остановился и напрягся, что выдавали его плечи, скрытые простой белой рубашкой. ― Зря тогда Макгонагалл тебя расколдовала, тебе бы больше пошла клетка, ведь ты и твоя семья с удовольствием служите кому-то, забыв о своих не рабских взглядах. Кажется, она переборщила, потому что Драко очень резко развернулся и буквально в несколько широких шагов подлетел к ней, заставляя позорно отступить и удариться лопатками о стену. ― Ты просто поганая грязнокровка, Грейнджер! ― прошипел Малфой, опираясь одной рукой о стену возле её головы, загнав в такую банальную ловушку. ― И поверь мне, как только мне представится шанс убить тебя или хотя бы попытаться, я с удовольствием это сделаю. ― Ты просто чёртов псих и трус, хорёк, ― прорычала Гермиона, ни капли не веря в его угрозы, зная, что это были лишь слова. ― Ты ни на что не способен без своего папочки, который только и может, что прислуживать чокнутому монстру, желающему власти. ― Заткнись, грязнокровка, ― зло и беспомощно выкрикнул Драко в её лицо, ударяя ладонью по стене. ― Сам заткнись и не смей затыкать меня! ― она толкнула его в грудь, заставляя отстраниться от себя, вообще практически ничего не видя из-за застилающей глаза злости. ― Ты мерзкая маггла, Грейнджер, и будешь первой в списке, я обещаю, ― высокомерно произнёс Малфой, словно действительно верил в то, что говорил. Гермиона просто закатила глаза, фыркая на его иллюзорные угрозы. ― Ты папенькин сынок, хорёк, ― ядовито сказала девушка, зная, как сильно слизеринец ненавидит, когда кто-то припоминает ему то, как Грюм в прошлом году заколдовал его на глазах у всех. У него на шее вздулась вена, и он посмотрел на неё бешеным взглядом, снова пытаясь загнать её в ловушку, но она была готова и выхватила палочку из кармана мантии, направив древко в грудь Малфоя. ― Ещё хоть шаг, и ты будешь валяться в больничном крыле, надеясь не остаться на всю жизнь инвалидом, ― прошипела Гермиона, наверное, со стороны напоминая змею, но ей было всё равно, потому что она чувствовала триумф, который отражался в глазах Драко. ― Тебе повезло, что ты девчонка, грязнокровка, но, поверь, ты пожалеешь, ― тихо прорычал Малфой, делая шаг к ней, отчего палочка девушки немного сильнее впилась ему прямо в область сердца, но он никак не продемонстрировал, что ему неприятно. ― Я уничтожу тебя. ― То же самое ты говорил на третьем курсе, когда мой кулак разбил тебе нос, и что? ― она саркастично вскинула брови, усмехаясь. ― Что-то я не вижу того, чтобы ты выполнил свою угрозу. ― Увидишь, Грейнджер, можешь даже не сомневаться, ― он скривился и резко отошёл от неё, направившись в сторону Большого зала. А Гермиона прижала ладонь к груди, почему-то поверив Малфою. Поверив именно его последней фразе. Стало так нехорошо.

***

Драко постарался отдышаться, опираясь о колени ладонями, слегка наклонившись. Тренировка по квиддичу всегда выматывала его, но в этот раз всё было интенсивнее, чем он привык, наверное, поэтому так тяжело было восстановить дыхание. Малфой провёл рукой по влажным от пота волосам, выпрямляясь и доставая из сумки, лежащей на скамейке, бутылку с водой. Выпив почти всю сразу же, он расслабленно повёл плечами, радуясь таким простым радостям жизни, как хорошая и солнечная погода, позволяющая полетать на метле. Единственное, что его по-настоящему сейчас расстраивало, это очередное письмо Люциуса, на которое он не потрудился ответить. Да и что он может написать ему? Нет, прости, не придумал, как обезвредить Поттера? Вообще не продвинулся в своём задании? Нет, он не собирался так позориться и тем более подставлять свою семью, учитывая, что Люциус обязательно передаст информацию о его неудаче Тёмному Лорду. Как бы Драко не относился к тому, что отец просто использует его для достижения своих целей, смерти он ему не желал. Он был родным человеком, пусть и не самым лучшим и не тем, кого нужно ставить в пример. ― Драко! Малфой обернулся, услышав знакомый голос, и увидел Пэнси, которая с улыбкой махала ему с трибун, сидя рядом с Дафной. Заметив Гринграсс возле подруги, Драко вспомнил о Забини и перевёл взгляд на него, видя, как он всеми силами старается не смотреть в сторону бывшей девушки. Схватив метлу и немного пролетев, он опустился на трибуны, садясь рядом с девчонками. Паркинсон сразу же принялась рассказывать какие-то сплетни, которые парень пропустил мимо ушей, решив, что вряд ли там было что-то важное, потому что в противном случае Пэнси бы не стала говорить об этом в присутствии Дафны. Драко кивнул, совсем не концентрируясь на её словах. Он разглядывал лицо Гринграсс, пытаясь понять, знает ли она про увлечение Забини, из-за которого они расстались. Мулат сказал ему, когда они разговаривали в библиотеке, что придумал другую причину, поэтому Малфой не знал, как сейчас общаться с Дафной, хотя никогда прежде они не были хорошими друзьями. Скорее просто знакомыми, вынужденными общаться друг с другом из-за общих друзей. ― Ты представляешь, ― ахнула Пэнси, смотря на него, очевидно, ожидая какого-то ответа на свой вопрос. Он сглотнул, немного испугавшись лютого взгляда Паркинсон, которым она наградила его, поняв, что он совершенно не слышал её. Пытаясь найти хоть какое-то оправдание, Драко решил воспользоваться методом, всегда помогающим спасти свою собственную жизнь ― использовал лесть. Много лести. ― Пэнс, ты отлично выглядишь. У тебя что, новое платье? Я прежде его не видел, ― воодушевлённо проговорил Драко, слыша смешок Дафны, но, переведя взгляд на неё, понял, что облажался. Паркинсон закатила глаза, даже не желая ругаться на него из-за такого наплевательского отношения. Она сложила руки на груди, смотря прямо перед собой. ― Вообще-то это платье у меня уже два года, и я часто надеваю его по выходным, так, между прочим, ― с некоторой обидой в голосе сказала Пэнси, поправляя волосы. Малфой зажмурился и сделал раскаивающееся выражение лица, наклоняясь к ней, чтобы вымолить прощение. Обычно девчонка долго не злилась на него, но бывали моменты, когда Драко творил дела, которые требовали большего времени на то, чтобы Пэнси смогла остыть и не пытаться убить его при первой же возможности. ― Прости, ты же знаешь, что я терпеть не могу эти сплетни, ― оправдался он, ловя возмущённый взгляд подруги на себе. ― Это не сплетни! ― возмутилась она, едва сдерживаясь, чтобы не треснуть его чем-нибудь тяжёлым по голове. ― Это правда. У меня есть неопровержимые доказательства, ясно? Я точно знаю, что там произошло. ― Как скажешь, Пэнс, ― усмехнулся Драко и взял метлу, решив сделать ещё круг по полю, прежде чем пойти ужинать. Он запрыгнул на метлу и подлетел к Блейзу, который был слишком угрюмым и совсем непохожим на себя. Малфой прочистил горло, пытаясь найти безопасную тему для разговора, но Забини опередил его, посмотрев ему прямо в глаза. ― Она обижена на меня, ― в его голосе чувствовалась невероятная вина, но Драко только закатил глаза, слыша какие-то девичьи страдания, недостойные внимания такого, каким являлся сам Малфой. ― Ну, ты же её бросил, ― хмыкнул Малфой, вообще не понимая, сколько можно убиваться по какой-то девчонке, которую при этом ещё ты сам и бросил. Забини недовольно взглянул на него, просто улетая на безопасное расстояние, боясь, что не сдержится и как минимум попытается убить друга. Драко удивлённо вскинул брови, усмехнувшись. Он давно заметил, что люди становятся каким-то неадекватными, когда речь заходит про отношения или, ещё хуже, любовь. Все эти чувства только портили всем мозги, и он даже не хотел представлять, что такое может произойти с кем-то из близких знакомых, не считая Блейза. Даже с ним. Ему было тошно думать, что весь его мир начнёт вертеться вокруг одной девчонки, которая к тому же, скорее всего, как и все они, будет истеричкой и эгоисткой, постоянно требующей его внимания. Они все одинаковые. Никто из них ничем не отличается. И переживать из-за них просто унизительно. Даже Дафна ― самая обыкновенная чистокровная девчонка, которая просто-напросто хотела выйти замуж за Блейза, чтобы выполнить свой долг перед семьёй, как это и заведено у чистокровных. Конечно, Пэнси была его подругой, самым близким человеком после родителей и Забини, но и она была ничем непримечательной особой, не стоящей его внимания. И уж тем более страданий, которые щедро дарил Гринграсс Блейз. Драко подобное казалось унизительным. Ему было просто не понять, как можно так вести себя, зная, что на твоём курсе есть хотя бы парочка девиц, чьё внимание может быть интересно. Хоть Малфой ещё и был девственником, но даже он понимал, что искать какое-то совершенство точно не стоит. Лучшую жену ему и так подберут родители, а для остального сойдёт любая другая чистокровная. Возможно, он рассуждал чересчур цинично, но уж больно его разозлил Блейз своими ахами-вздохами по Дафне, которую бросил ради другой девчонки. Что теперь выглядело крайне нелогично. Драко горько фыркнул, понимая, что даже в его окружении нет идеальных людей. Он сам таким не был, но всё равно считал себя лучше других хотя бы потому, что не строил воздушных замков, предпочитая здоровый реализм. Там было меньше разочарований и возможностей того, что кто-то причинит тебе невыносимую боль. Он опустился на землю, решая, что полётов на сегодня хватит, и отправился в раздевалку, мечтая поскорее принять душ и поужинать, чтобы потом отдохнуть. Сегодняшний день на удивление получился приятным, чего Драко никак не ожидал. Конечно, не стоит забывать, что им недоволен один из родителей, но парень подумал и спрятал Люциуса глубоко внутри, не позволяя себе без разрешения вспоминать о нём до окончания дня. Приняв душ и переодевшись в свежую одежду, Малфой покинул раздевалку, закинув спортивную сумку на плечо. Он увидел, что Пэнси осталась его ждать, постоянно выглядывая парня, очевидно, устав стоять на одном месте. ― Ну ты копуша, Драко, ― хмыкнул она, беря его под руку. ― Хорошо помыл свою невыносимую задницу? ― Ох, не сомневайся, дорогая, она блестит и сверкает, ― отшутился он, подставляя лицо свежему осеннему ветру, радуясь, что сегодня у него всё идёт невероятно прекрасно. Пэнси закусила губу, начиная чаще моргать, что указывало на то, что она нервничает и не знает, как начать разговор. Драко заметил заминку подруги и слегка толкнул её в плечо, вырывая из мыслей и заставляя посмотреть на него. ― Что случилось? ― спросил Малфой, вскидывая брови в вопросе. ― Ты знал, что Блейз и Дафна расстались? ― Паркинсон грустно взглянула ему в глаза и, получив кивок, уныло вздохнула, словно разуверилась в вечной любви. ― Это так печально, мне казалось, они всегда будут вместе. ― Мерлин, Пэнси, ты как ребёнок, ― насмешливо сказал Драко, качая головой, не веря, что они действительно говорят на эту тему. ― Ты вроде адекватная, но до сих пор веришь в эти сказки. Пэнси нахмурилась и опустила глаза на дорогу, несколько минут молча двигаясь в сторону школы, не зная и не помня, когда Малфой успел стать такой задницей, которая отрицала саму возможность кого-то полюбить. Она не хотела признавать, что друг её детства стал таким холодным и отчуждённым человеком, не способным на искренние чувства. ― Каждая девушка хочет, чтобы её однажды кто-то полюбил, Драко, ― немного обиженно проговорила Паркинсон, отстраняясь от него на несколько метров, отпуская его руку. ― Нет ничего плохого в том, чтобы мечтать о любви. Это не делает тебя слабым или беспомощным. Наоборот, это чувство многим помогает стать сильнее. А то, что ты не способен на любовь, не значит, что все такие. Она отвернулась от него, поспешив в замок, игнорируя крики Драко, который удивлённо замер на месте, не понимая, что происходит с этими девчонками. Он провёл рукой по лицу, решая плюнуть на закидоны подруги, у которой, видимо, начались критические дни, раз она начала выносить ему мозг. Малфой спокойно добрался до замка, сразу проходя в Большой зал. Ему было лень идти сначала в подземелья, чтобы оставить сумку, и он решил, что ничего такого нет в том, что он посидит за столом в своём не самом презентабельном виде. Пэнси сидела с Дафной на другом конце стола, о чём-то переговариваясь с ней. Они недобро посмотрели на Драко, когда он только вошёл в зал, но парень лишь закатил глаза на эти выкрутасы и приступил к ужину, начиная с огромным аппетитом уплетать рыбный стейк, который после тренировки казался просто лучшей пищей на свете. Рядом с ним сел Тео и, кивнув Малфою, тоже немного суматошно начал накладывать себе в тарелку еду. Блондин задумчиво обвёл взглядом слизеринский стол, не находя Блейза. Он повернулся лицом к Нотту, задавая интересующий его вопрос: ― Ты не видел Забини? Тео нахмурился, прожёвывая еду, запивая её тыквенным соком. Помолчав пару секунд, он отрицательно покачал головой. ― Не-а, как ушёл на тренировку, так я его и не видел. Ты же с ним был? ― Да, но мы немного повздорили, ― нехотя ответил Драко, начиная менее воодушевлённо ковыряться в тарелке. ― Ты заметил, что Блейз ведёт себя странно с начала года? Тео энергично закивал, едва не расплескав сок на стол. Промокнув губы салфеткой, он наклонился немного вперёд, видимо, чтобы никто не услышал его слов. ― Я думаю, дело в девчонке, ― прошептал Нотт, оглядываясь, проверяя, не подслушивает ли их кто. Малфой уже хотел усмехнуться, но он продолжил: ― Я бы тоже вообще не обратил внимания на его поведение, если бы своими глазами не видел, с кем именно он обжимался пару дней назад. Глаза Драко расширились, и теперь до него медленно стало доходить, почему Забини был таким напряжённым и казался в чём-то виноватым последние два дня. Он словно корил себя за какой-то поступок, но отказывался признавать, в чём на самом деле проблема. ― И кто это был? ― тихо спросил он, отчаянно надеясь, что наконец-то ответ хотя бы на эту загадку окажется у него в кармане. Но его и тут ждало разочарование. Тео уныло пожал плечами, возвращаясь на своё место, выпрямляя спину. ― Я не видел лица, но видел шарф. Гриффиндорский, ― Нотт внимательно посмотрел Драко в глаза, огорошив данной новостью. ― Ты уверен? ― ему хотелось верить в обратное, но шансов просто не осталось. ― Абсолютно, я точно не мог перепутать, ― с сожалением в голосе сказал Нотт, кажется, видя на лице друга ровно то же самое, что ему пришлось переварить два дня назад. Он тоже был удивлён и до сих пор не верил, что Блейз мог связаться с гриффиндоркой. Малфой ошарашенно посмотрел на гриффиндорский стол, отчаянно пытаясь найти хоть кого-то, за кого можно было бы зацепиться, чтобы обвинить во всех смертных грехах. Как будто специально, первым делом он обратил внимание на Грейнджер. Грязнокровка смеялась над, очевидно, тупой шуткой Поттера, постоянно прикрывая хрупкой ладошкой рот, видимо, чтобы еда, которую она недавно отправила в себя, не вылетела наружу. Мерзость. Вся она сплошная мерзость. Драко смотрел на неё и думал, какого чёрта эта тварь так открыто радуется жизни, пока на нём висит практически невыполнимое задание и предательство лучшего друга. Какого хрена она вообще не испытывает жизненных трудностей, пока он едва не помирает каждый раз, когда смотрит на грязнокровку и представляет, какой бы замечательной была бы жизнь без всех них. Почему она вообще здесь, пока ему плохо? Почему она может жить, пока он существует? Это было просто несправедливо по отношению к нему. Естественно, можно было сказать, что Блейз не предавал его, к примеру. Но на самом деле это было не так. Забини, чёрт возьми, бросил чистокровную девушку, ради какой-то шлюшки с Гриффиндора. Что это, если не предательство, когда все поголовно на факультете львят являются либо предателями крови, либо наполовину магглами? Драко не хотел рубить с плеча, но сам факт того, что Блейз не спешит ему рассказывать про свою таинственную подружку, уже говорил о спланированном умалчивании и сознательном сокрытии информации, и это означало, что он не доверял ему. Он, наверное, считал, что Малфой осудит за подобное, и был чертовски прав. Но не совсем. Он бы сделал это, только если бы услышал такую новость от кого-то другого, но если бы Забини лично сказал ему, почему так получилось, Драко бы понял. Возможно, постарался хоть как-то помочь. Но теперь нет. Теперь ему было даже противно думать о друге, который предал всё то, во что Малфой практически непоколебимо верил. Пусть у него закрались некоторые сомнения. Пусть он запутался в своих мыслях и жизни. Пусть у него куча попыток убедить себя в том, что родители всю его жизнь были не правы по поводу всего, но он всё равно останется при своём мнении касательно поступка Забини. Он опустил голову на сложенные руки, не желая находиться в этой поганой школе ещё хотя бы минуту. Кто-то неожиданно тронул его в плечо, отчего парень резко посмотрел на нарушителя своего спокойствия. Как назло, это был именно Блейз, который тревожно взглянул на друга, склонив голову набок. ― Драко, с тобой всё нормально? ― спросил Забини, приподнимая бровь. ― Да, всё прекрасно, просто задумался, ― он почти не соврал, но, заметив взгляд Тео, который тоже вяло улыбнулся Забини, Малфой понял, что оказался недостаточно убедительным, но решил не возвращаться к этой теме. Вместо этого он снова посмотрел на гриффиндорский стол, проклиная поганый факультет всеми возможными словами и нецензурной бранью, какая только приходила ему на ум. Чёртовы львы отбирали у него друга, возможно, будущее, и сидели и ели так спокойно, будто у них имелись все часы мира, будто они думали, что с ними ничего не случится. Внезапно взгляд упал на Грейнджер, и его пронзила гениальная мысль, навеянная словами Пэнси. Каждая девушка хочет, чтобы её однажды кто-то полюбил, Драко. И, чёрт возьми, Паркинсон была как никогда права. Действительно каждая девчонка хотела любви, хоть в открытую могла не признавать своих желаний, мечтая, что кто-то обратит на неё внимание и станет её прекрасным принцем. А грязнокровка, вопреки своей грязной крови и занудного характера, чисто физиологически была девушкой. Она была такой же, как и Пэнси в своих желаниях. И Малфой понял. Он понял, каким образом можно разрушить Золотое трио. Если Грейнджер потеряет голову от него, то запросто сможет предать Поттера столько раз, сколько Драко захочет. И тот перестанет ей доверять. Значит, есть минус одна составляющая. А если ещё надавить и добавить в это уравнение не всегда адекватного Уизли, которым можно смело манипулировать, когда тот зол, то получится тот самый взрывоопасный коктейль, сулящий ему удачно выполненное задание. Драко ухмыльнулся, понимая, что он чёртов гений. Да, ему будет противно. Ему уже противно представлять, как придётся ухаживать за Грейнджер, чтобы она влюбилась в него, но это того стоит. Это, твою мать, будет стоить того.