Нефритовый браслет

Гермиона несчастно вздохнула, пробормотав себе под нос парочку ругательств. Она никак не могла найти полку, на которой стояла нужная книга. Было чувство, что сегодня просто всё и все сговорились против неё. Сначала Гарри отказывался разговаривать и обсуждать свою отработку у Амбридж. Потом Рон со своими бесконечными тренировками по квиддичу. К тому же сегодня была пятница. Боже, кажется, теперь она до конца жизни будет ненавидеть пятницы. Проснувшись утром, она открыла глаза и сразу поняла, какой сегодня день. Настроение Гермионы моментально ухудшилось, словно специально напоминая о том, что вечером её будет ждать худшее дежурство в мире. На прошлой неделе она так обрадовалась, когда узнала, что им пока можно не преступать к своим обязанностям, потому что старосты школы начнут дежурить раньше, чтобы остальные студенты влились в учёбу и затем спокойно смогли со всем справляться. Гермиона так радовалась. Она думала, что ей будет везти так весь год. Но нет. Её везения хватило на три недели, потому что, видимо, кто-то наверху решил, что она давно не страдала и не мучилась, а Малфой был прекрасным претендентом на роль палача и персонального садиста. Но ладно бы дело было только в этом. Ещё и чёртов Рон. Грейнджер казалось, что у Уизли появилась цель в этом году довести её до самоубийства или до убийства кого-то другого, в частности, именно его, ведь он стал просто невыносимым с тех самых пор, как его взяли в квиддичную команду Гриффиндора. Гермиона уже миллион раз извинилась за то, что не смогла прийти на отборочные, потому что помогала Макгонагалл с заполнением графиков, но Рон не хотел её слышать, он предпочёл просто обидеться и игнорировать попытки подруги хоть что-то объяснить. Честно говоря, идти с ним на свидание или даже просто общаться она уже не хотела. Она так сильно устала от его постоянных обид и закидонов, что казалось, будто это не относительно взрослый парень, а маленький ребёнок, требующий постоянного внимания. Грейнджер не знала, что за метаморфозы произошли с Роном в этом году, но они ей точно не нравились. Более того, Гарри тоже перехватил болезнь Уизли, наверное, чтобы уж точно довести подругу до нервного срыва. Ей казалось, что их дружба снова начинает сыпаться. И дело было в том, что такое происходило каждый год. Что-то случалось, потом они находили силы забыть все обиды и вместе спасали друг друга. И постепенно все проблемы как-то испарялись, они забывались, будто их никогда не существовало. Но, к сожалению, у неё в душе всегда оставался осадок после всего произошедшего. Гермиона очень сильно любила мальчиков. Рона, как ей казалось, она любила и как парня. Но почему с каждым годом всё сложнее и сложнее находить с ними общий язык, девушка не понимала. Она догадывалась, что дело в пресловутом взрослении, когда ты полностью меняешься и сам не понимаешь, что с тобой происходит. Но почему страдала только она? Она так устала от всего, и потому сейчас, находясь в библиотеке, даже не читала, а просто пряталась между стеллажами, отчаянно надеясь, что никто не попытается найти её и попросить о помощи. Грейнджер не хотела сегодня кому-то помогать. Уж ей бы кто помог пережить вечер в компании Малфоя. Зато Рон был счастлив после дежурства с Падмой. Он наперебой рассказывал, какая она интересная девушка, совсем не замечая, что Гермиона закипает как чайник, готовый вот-вот рвануть. Она знала, что Уизли был недалёким во всём, что касалось чувств, но уже надоело разжёвывать ему, что его действия не всегда могут помочь кому-то, а иногда даже и обидеть. Из-за того, что он напрочь игнорировал эмпатию, и были все проблемы. Гермиона покачала головой, желая избавиться от мыслей о Роне хотя бы на полчаса, но они словно назойливые комары, постоянно жужжали над ухом, видимо, надеясь заставить её сорваться и прихлопнуть их навсегда. Она видела, что у них с Роном очевидные проблемы с коммуникацией. Что им иногда очень тяжело находиться в обществе друг друга. Что они действительно разные. Это вызывало печаль в области сердца, ведь Грейнджер не только понимала, но и смирялась с фактом, что у них ничего не получится. Что им лучше остаться друзьями. Возможно, это было к лучшему, потому что ей всегда казалось, что любовь или отношения не должны вызывать столько противоречивых чувств при том, что вы ещё не начали встречаться. Конечно, сложности неизбежны, они очевидны и являются чем-то нормальным, но до того момента, пока ты не начинаешь искать проблемы в себе. Наверное, это тревожный звоночек, ведь чувства должны приносить окрылённость и радость, а не вечную тоску и боль. К тому же Рон не проявлял к ней хоть какого-то интереса, и потому она не могла быть уверена, что может рассчитывать на что-то с его стороны. Возможно, Гермиона просто приняла желаемое за действительное. Она отвернулась от полки, решая подойти к другому стеллажу, чтобы поискать место чёртовой книги, как наткнулась взглядом на вошедшего в библиотеку Малфоя. Ещё одна странность ― поведение слизеринца по отношению к ней. Он вдруг становился спокойным и молчаливым, когда речь заходила про возможность оскорбить её. Сначала Грейнджер даже не обратила внимания на это, но потом Гарри как-то вскользь сказал, что Драко перестал донимать их всех, и она внезапно поняла, что совсем забыла, как звучит голос Малфоя, когда он пытается придумать самое изощрённое оскорбление в её адрес или когда он злится, потому что не получается её задеть. Казалось, что он просто вырос, но эти изменения были слишком неожиданными. Конечно, ей было грех жаловаться, она наконец-то может вздохнуть спокойно и жить, понимая, что не всё в этом мире безнадёжно, раз даже он смог оставить постоянные попытки докучать ей, только по причине их разного статуса. Это действительно внушало веру в лучшее, если бы речь шла не о Малфое. Нет, этот гадёныш что-то задумал. Она в этом уверена. Не может человек так быстро измениться. Такое попросту невозможно, ведь если бы дело обстояло наоборот, то даже Тёмный Лорд мог надеяться на возвращение на путь истинный. Гермиона хоть и была наивной и доверчивой, но отнюдь не настолько. Она разберётся, что именно придумал Малфой своим воспалённым мозгом, чтобы предотвратить катастрофу, которую пару дней назад он ей обещал. Разумеется, верить в подлинность слов Драко казалось полным бредом. И так и было, если бы не его взгляд. Холодный. Расчётливый. Пробирающий до костей. Заставляющий поверить каждому его слову, потому что на дне серебристых омутов застыло столько противоречий, что не оставалось сомнений в испытываемой им боли и ненависти. Грейнджер любила загадки. Это ни для кого не было секретом. И Малфой был самой сложной загадкой, которая только попадала ей в руки, поэтому желание найти ответы всё сильнее завладевало её. Она знала, что не успокоится, если не будет знать на сто процентов, что именно творится в голове у Драко. Так что она с решительным видом прижала книгу к груди и направилась за Малфоем, понимая, что не сможет спокойно жить, пока он будет разгуливать с таким высокомерным видом по её любимой библиотеке, которая давно стала ей вторым домом. Он расположился у одного из самых дальних столов, где тоже любила сидеть Гермиона, особенно когда не хотела, чтобы её кто-то беспокоил, но если в своих намерениях учиться она никогда не сомневалась, то Малфой оставался тайной печатью за семью замками, потому что от него можно было ожидать чего угодно. Пока она шла навстречу Драко, внутри всё почему-то тревожно сжалось, словно предчувствуя надвигающуюся опасность. Но Грейнджер точно знала, что такой слизняк не может быть по-настоящему опасным, хотя тогда в коридоре она немного и испугалась, о чём даже себе с трудом могла признаться. Остановившись возле него, она прокашлялась, вынуждая его удивлённо оторвать голову от книги, которую он, очевидно, решил прочитать. Гермиона, распрямляя плечи, попыталась понять, что именно он взял для своего времяпрепровождения, но обложка располагалась лицевой стороной вниз, а ладонь Драко так удачно закрывала название, написанное на странице в верхнем левом углу, что её подозрения лишь усилились. ― Грейнджер, чего тебе? ― с подозрением в голосе спросил он и прищурился, наблюдая за её потугами выглядеть уверенно, учитывая, что она даже сама не до конца понимала, что вообще хотела узнать у него. ― Что читаешь, Малфой? ― выкрутилась она, вскидывая бровь, наглядно демонстрируя, что побеспокоила его только из-за чёртового любопытства. Ну конечно. Лицо Драко немного вытянулось, показывая его удивление, но он быстро взял себя в руки, натягивая свою поганую улыбочку, которая вызывала в Гермионе желание снова треснуть его по морде. ― Как очаровать грязнокровку, ― пропел Малфой, откидываясь на спинку стула, постукивая своим перстнем по столу. ― Представляешь, так переживаю перед нашим совместным дежурством, что даже решился почерпнуть знания, как же сильнее тебя унизить. Грейнджер стиснула зубы, стараясь не показать своей злости, растущей в геометрической прогрессии, ведь ублюдок точно знал, что доводит её, а также знал её некоторые слабые места, чтобы сильнее по ним бить. Но она не дастся ему в руки, потому что тоже имела некоторый компромат на него. ― Как же так, Малфой, всё твоё внимание теперь будет предоставлено только мне? ― расстроенно протянула Гермиона, прикладывая руку к груди. ― Ох, это так печально, все твои бедные фанатки от радости помрут, ведь им больше не придётся иметь с тобой ничего общего. Чёрт, она не это хотела сказать. Получилось, будто она ревновала. Или просто следила за его личной жизнью. Чёрт. Драко закатил глаза и хмыкнул, возвращаясь к чтению, начиная игнорировать Гермиону, словно она внезапно стала пустым местом. Грейнджер сузила глаза, не понимая, почему он так ведёт себя, будто ему вообще нет дела до её оскорблений. Она быстро оглядела себя на предмет того, над чем можно было посмеяться, и, ничего не найдя, снова озадаченным взглядом впилась в острую скулу Малфоя, решив, что если он будет вести себя с ней именно так, то она спокойно начнёт действовать ему на нервы. Она знала, что Драко не был терпеливым человеком, а значит, надолго его запасов не хватит. Сначала Малфой просто поёрзал на месте, не поднимая на неё взгляд и вообще никак не обращая внимания на то, что Гермиона стоит у него над душой, открыто наслаждаясь его проснувшимся волнением. Потом Драко бросил на неё короткий взгляд, в котором застыл невероятный коктейль из ненависти и ярости. Ей даже показалось, что он начал что-то причитать себе под нос, прежде чем отбросил книгу на стол, раздражённо смотря прямо ей в глаза, нахмурившись, очевидно, приготовившись к битве. ― Какого хрена тебе надо, грязнокровка? ― прошипел Драко, складывая руки на груди. ― Или тебе настолько скучно из-за того, что тебя кинули Поттер и Вислый, раз теперь ты достаёшь меня? Его выгнутая бровь заставила Гермиону покрыться красными пятнами от смущения, но больше она никак не показала своей боли и негодования от слов Малфоя. Единственное, что её смущало, это его знания о проблемах в общении с мальчиками. Но все сплетни всегда очень быстро разносятся, так что ничего удивительного в том, что они долетели до слизеринцев, нет. Правда, всё же было неприятно знать, что тебя обсуждают все, кому не лень. Хотя она уже смирилась с тем, что является неплохим объектом для чего-то подобного. ― Мне надо, чтобы ты, Малфой, исчез с нашей планеты навсегда, но я молчу о своих желаниях, поэтому я здесь, чтобы просто напомнить тебе, что сегодня у нас совместное дежурство, ― максимально ядовито произнесла Гермиона, даже немного загордившись своей злостной интонацией. Драко лишь закатил глаза, фыркая, словно она сказала несусветную глупость. Он внимательно посмотрел ей в глаза, слегка склонив голову набок. ― Что, Грейнджер, мечтаешь прикоснуться к прекрасному? Но не получится, я не предатель крови или чёртов маггл, которого тебе можно касаться. ― Ты, гадкий мерзопакостный хорёк, Малфой, ― не выдержала Гермиона, не понимая, почему сегодня так сильно проигрывает позиции слизеринцу. ― Ты даже близко не стоишь моего внимания, тебе ясно? Я лучше поцелую тролля, чем вообще подумаю о том, чтобы сознательно тебя коснуться. ― Зачем же далеко ходить? У тебя есть прекрасная возможность это сделать, ― он усмехнулся, а потом сделал вид, что задумался. ― Только подскажи, Уизли всё-таки тролль или навозная куча? Грейнджер резко выхватила палочку, не соображая, что именно творит. Возможно, она просто эмоционально устала от постоянных потрясений, из-за чего её нервная система была истощена и теперь давала показательные сбои. А возможно, Гермиона просто хотела убить Малфоя и избавить их прекрасную планету от этой невозможной мерзкой рожи, смотрящей на неё в ответ. Она не знала точно, но была абсолютно уверена в том, что находилась в каком-то вакууме злости, плохо контролируя свои действия и слова, вылетающие изо рта. ― Что, грязнокровка, я прав? ― торжественно хмыкнул Малфой, повторяя её движения и направляя на неё палочку. ― Или ты уже целовалась с этим отродьем и теперь просто пытаешься бороться со своей психологической травмой? ― Знаешь, лучше действительно поцеловать тролля, чем тебя, потому что он хотя бы не напоминает хорька, который ничего не может сделать без своего папочки, ― прорычала Гермиона, видя, как лицо Драко моментально искажает гнев. ― Малфой, тебе не кажется, что ты несколько забылся. Мы оба знаем, что Волдеморт действительно вернулся, но в отличие от тебя я не привыкла ползать на коленях, как это делает твой отец. Сначала он вздрогнул, когда она произнесла имя самого тёмного волшебника всех времён, очевидно, не ожидав, что ей хватит на это смелости. Но Гермиона и сама ничего подобного не ожидала. А затем он бросился на неё, кидая какое-то заклинание, которое она не совсем поняла, но сумела отразить. Заклятие отскочило и попало в потолок, пошатнув небольшой слой штукатурки, который упал на пол с глухим звуком, заставляя их напрячься и посмотреть в сторону, где обычно сидела мадам Пинс. Грейнджер с замиранием сердца смотрела туда и боялась пошевелиться, в красках представляя, что с ними могут сделать, если узнают о произошедшем. Но ничего не случилось, что указывало на то, что им обоим колоссально повезло. Гермиона повернулась к не менее, чем она сама, бледному Малфою, яростно тыча ему в грудь пальцем, рыча красноречивым шёпотом в лицо парню. ― Ты что устроил, придурок? Ты хоть знаешь, что было бы, если бы об этом кто-то узнал? ― Ты тупая? Ты меня вынудила это сделать, ― также шёпотом прокричал Драко, даже не замечая, что они оказались слишком близко друг к другу. ― Я? ― с шоком ахнула Грейнджер, округляя глаза от удивления и злости. ― А кто? Я что ли? ― уже более спокойно фыркнул Малфой, правда всё равно не повышая голос. ― Ты больная грязнокровка, которая начала говорить мне всякие гадости, что и заставило меня защититься от твоих нападок. Как тебе такая версия, м? ― Ты ублюдок, ясно? Никто тебе не поверит, потому что моя версия более правдоподобна, ведь ты не являешься образцом добродетели, так что поверят мне, потому что в данной ситуации именно я жертва! ― Ты просто по жизни жертва, Грейнджер, такая же жалкая, ― прошипел Драко, наклоняясь к ней, оказываясь с ней почти нос к носу. ― Что?! ― Гермиона чувствовала себя последней идиоткой, но ничего не могла поделать со своими эмоциями. Они будто захватили её. ― То! Ты просто больная курица. Я не хочу с тобой дежурить, понятно? Вдруг ты вообще неадекватная, я опасаюсь за свою жизнь, ― усмехнулся Малфой в конце, только сейчас увидев, как близко он стоит к девчонке. Но почему-то омерзения и ощущения грязи на коже он не почувствовал, и это было странно. А прошлый раз, когда Драко прикоснулся к ней, такого тоже не было. Но ведь должно быть, верно? Грейнджер не заметила его заминки. Она наступала на него, едва не клюнув носом в рубашку и мантию Малфоя, тыча указательным пальцев ему в грудь, думая, что выиграет этот поединок. ― Ты жалкий трус, хорёк. Просто признайся, что струсил и боишься дежурить со мной в паре, потому что знаешь, что в любом поединке я тебя обставлю, ― немного высокомерно проговорила Гермиона, гордясь собой. ― Ты полная дура, грязнокровка, ― сказал Драко, решая, что нужно поскорее убираться отсюда, потому что происходящее ему совсем не нравилось. ― Верь в свои розовые мечты, глядишь, будет о чём пофантазировать перед сном, если ты понимаешь, о чём я. Она задохнулась от такого грязного намёка, не сразу находясь с ответом, чем и воспользовался парень, он быстро схватил свою сумку, даже не потрудившись забрать книгу, которую он читал до её появления. ― Ты просто кретин, Малфой! Ты омерзительный! ― громко крикнула Грейнджер ему в спину, забыв, что они находятся в библиотеке, где нельзя шуметь даже под угрозой смерти. Она быстро закрыла ладонью рот и бегом направилась за своей сумкой, чтобы покинуть место преступления, браня себя на чём свет стоит, потому что её поведение даже для неё самой оставалось невероятной загадкой. Как и сам Малфой.

***

Драко был зол и раздражён. Он поверить не мог, что какая-то грязнокровка посмела бросить ему вызов, да ещё и начать подавать голос, не спросив его разрешения. Ему всегда казалось, что магглы абсолютно бесхребетные существа, не способные на нормальное существование, но Грейнджер разбивала эту теорию в пух и прах. Она словно решила довести его до белого каления, чтобы он чокнулся и не смог выполнить задание. Вопреки поведению Гермионы, Малфой только убедился в том, что именно её и стоит выбрать в качестве своей мишени. Он уже предвкушал тот момент, когда Поттер и Уизли узнают, что произошло, и бросят Грейнджер, пока та обливается жалкими слезами, умоляя не оставлять её. Если он ещё надавит, то девчонка запросто принесёт ему голову Поттера на блюде. Драко знал, что такие девушки, как Грейнджер, всегда только снаружи непреступные. Они кажутся абсолютно незаинтересованными, даже безэмоциональными, пока ты не сможешь втереться им в доверие. Вот тогда они и теряют контроль, начиная плавиться в твоих руках. Грязнокровка не исключение из правила. Она запросто кинется ему на шею, к тому же страсть в ней определённо есть, как бы он не пытался это отрицать. А значит, Гермиона всегда старается сдерживать свои чувства, чтобы не дать им завладеть собой. Сегодня она вышла из себя, что, очевидно, было только на руку Драко. Он сможет воспользоваться собственным промахом, который помог понять ему одну вещь. Грейнджер хоть и была грязнокровкой, но достаточно симпатичной, что было только в его пользу. Меньше будет тошнить от нахождения рядом с ней. Единственное, что ему совсем не понравилось, это собственная реакция на приближение Гермионы к нему. Малфой не был экспертом, конечно, в поведении девушек и уж тем более в любовных делах, но точно знал, что когда тебе нужно кого-то обмануть и при этом сохранить трезвую голову, такие метаморфозы собственного организма могут здорово усложнить задачу. Драко не хотел, чтобы из-за… из-за чего-то там его задание провалилось, причём только потому, что он не смог держать себя под контролем. Тряхнув головой, надеясь отпустить ссору с Грейнджер в библиотеке, он толкнул дверь в слизеринскую гостиную, даже не помня, как так быстро добрался до неё. К счастью, она была практически пуста, за исключением Пэнси и Блейза, которые, кажется, писали эссе по зельям. Его требовалась сдать в понедельник, и Драко обрадовался, что оно у него уже давно написано. ― Привет, ― сказал он и упал на диван, расслабленно откидываясь на спинку, вытягивая ноги. ― Привет, ― буркнула Паркинсон, сосредоточенно выводя буквы на пергаменте. Малфой хмыкнул, понаблюдав пару минут за друзьями и поняв, что безмерно рад примирению с ними. Он не хотел обижать никого из них, но иногда его дрянной характер и длинный язык словно всё решали за него, как это и произошло сегодня с Грейнджер. На самом деле Драко специально пришёл в библиотеку, чтобы понаблюдать за девчонкой и попробовать найти к ней подход. Он думал, что ему удастся подойти к ней как бы невзначай и спросить какую-нибудь чепуху, чтобы начать обычный разговор, медленно располагая к себе. Но поганая грязнокровка переиграла его, испортив все планы. Она вообще не доверяла ему, что, естественно, не было удивительным явлением. Но для Драко это было плохой новостью, ведь он понимал, что такие, как Грейнджер, нуждаются в доверии, чтобы начать что-то с парнем. Они в этом плане слишком ответственные и серьёзные, а значит, просто подойти к ней и начать приставать, обещая вечную любовь, не получится. Малфоя самого пугали такие познания о девчонке, но оправдания пока спасали ситуацию, и он старался лишний раз не задумываться об информации, которая могла как-то скомпрометировать его в своих же глазах. Поэтому он просто откидывал в сторону свои подозрения, мешающие сохранять холодный разум, и возвращался к изначальной точке. С Грейнджер нужно действовать аккуратно, но долго тянуть время тоже нельзя. В идеале, чтобы до Рождества она уже была у него на крючке, потому что Драко даже предположить не мог, когда с него спросят по поводу задания. Он опасался этого момента, но всё же надеялся на благоприятный исход. ― Всё, я больше не могу, ― простонала Пэнси, откладывая перо и отодвигая от себя пергамент, и откинулась на спинку стула. ― У меня сейчас мозг взорвётся. ― Было бы чему взрываться, ― сказал Блейз, внимательно вчитываясь в написанное в учебнике. ― Пошёл ты, ― якобы обиженно буркнула Паркинсон, и Малфой весело хмыкнул, наблюдая, как она поднимается изо стола, подходя к дивану напротив друга, и падает на него. ― Мерлин, я ненавижу зелья. ― Как так можно, Пэнс, ― наигранно возмутился Драко, подпирая подбородок кулаком. ― Хочешь сказать, ты не любишь нашего любимого декана? ― В такие моменты, нет, ― усмехнулась Паркинсон, закрывая глаза от усталости. Малфой несколько мгновений смотрел на неё, пытаясь поймать за хвост ту мысль, которая вертелась у него ещё вчера, но испарилась, когда он отвлёкся на что-то другое. Кажется, он хотел спросить у Паркинсон женского совета по поводу того, как поскорее очаровать Грейнджер. Разумеется, идея не самая лучшая, но суть в том, что в одиночку ему не справиться. Драко это прекрасно знал, ведь грязнокровка была крепким орешком в плане доверия. Так что ему нужно наступить себе на глотку и не только попросить помощи, но и забыть о своей чистокровной гордости, чтобы заставить Грейнджер начать подчиняться ему. Только тогда с её помощью получится уничтожить Поттера. Ладно, была не была. ― Пэнс, слушай, а как ты думаешь, каким образом лучше подойти к девушке, чтобы… ну, скажем, она заинтересовалась тобой? ― Малфой немного скривился, осознавая, что формулировка вопроса не самая лучшая, но это единственное адекватное, что он смог сейчас придумать. Паркинсон удивлённо распахнула глаза и впилась ими в него, словно увидела впервые в жизни. Блейз за его спиной фыркнул, кажется, тоже не поверив, что Драко может спрашивать такие вещи. Но ведь всё бывает в первый раз, верно? ― Драко, ты здоров? ― с настоящим волнением в голосе поинтересовалась она, немного наклоняясь в его сторону. Малфой закатил глаза, выдыхая, усиленно думая над ответом. К сожалению, ничего нормального не приходило в голову. ― Всё со мной в порядке, просто обычное любопытство, ― выкрутился Драко, чувствуя на своём затылке озадаченный взгляд Блейза. Он обернулся и посмотрел на него. ― Ну что? ― Да так, просто ещё пару дней назад ты презирал все человеческие чувства, а сейчас пытаешься узнать, как влюбить в себя девчонку, ― Забини пожал плечами, пытаясь что-то высмотреть в нём. ― Странно, тебе не кажется? ― Нет, ― иронично усмехнулся Драко, качая головой. ― Что такого я спросил, не могу понять? ― Ладно, ― примирительно начала Пэнси, зная, что если они продолжат допрашивать его, то ничем хорошим это не закончится. ― Что именно ты хочешь узнать? ― Ну, например, как обратить внимание девчонки на себя, если прежде она смотрела только с осуждением и безразличием? ― Малфой нахмурился, пытаясь понять, не выдал ли себя чем-то, но, взглянув на подругу из-под опущенных ресниц, увидел, что всё в порядке. Она закусила губу, усиленно думая над ответом. Блейз тоже задумался, только о совсем другом. Он пытался понять, про какую именно девушку может говорить Драко, но как назло на ум приходила только Грейнджер, ведь она была единственной, кто открыто враждовал с Малфоем. Но, покачав головой, Забини понял, что это полный бред. Кто угодно может понравиться Драко, кроме грязнокровки. Скорее наступит глобальное потепление. ― Даже не знаю, зависит от самого человека, ― задумчиво произнесла Пэнси, склонив голову набок. ― Но если судить по себе, то, наверное, ты привлечёшь чьё-то внимание только тогда, когда покажешь хоть что-то интересное в себе. ― В каком смысле? ― заинтересованно уточнил Малфой, подаваясь вперёд всем телом, опираясь о колени локтями. Он чувствовал, что ходит по тонкому льду, но было всё равно, потому что ответ на его вопрос медленно плыл в руки, и отказываться от него Драко не собирался. Парень не хотел возвращаться в начало, когда не понимал, что вообще делать со своим глупым заданием. Но теперь появился реальный шанс не упустить такую феноменальную возможность. На мгновение он забыл все свои опасения, решив полностью сконцентрироваться на Грейнджер, как бы мерзко это не звучало. Сейчас ему на время нужно забыть о своей ненависти к грязной крови и к самой девчонке, чтобы его чувства к ней выглядели натурально, потому что иначе Драко будет ждать колоссальный провал. Если понадобится, он сам полюбит её, но выполнит то, чего от него хотят, чтобы отец наконец-то отстал, а мать могла спать спокойно, ведь письма Нарциссы оставляли всё больше дыр в его душе, заставляя ненавидеть весь чёртов мир за грёбаную несправедливость. Но справедливости нет, как мы все с вами знаем. Это иллюзия. ― Смотри, самое главное заинтересовать человека, ― немного возбуждённо сказала Пэнси, убирая короткие пряди с лица за уши. ― Как только появляется интерес, всё, процесс запущен и его невозможно остановить. Но в самом начале также нужно удерживать его, чтобы он не затух. Если тебе удастся привлечь её именно собой, показав… что ты интересуешься тем же, чем и она, например, то даже сильно стараться не придётся. ― Значит, нужно показать себя настоящего, чтобы её мучило любопытство, ― проговорил Малфой, смотря в одну точку, ощущая триумф кончиками пальцев, который практически бежал к нему в руки. ― Примерно так, но ещё забота, ― Паркинсон улыбнулась, пожимая плечами. ― Что? ― он нахмурился, не понимая, зачем она испортила такой замечательный момент. ― По собственному опыту могу сказать, что когда девушка видит заботу по отношению к себе, то она начинает больше доверять, это рождает чувство защищённости, которого в обычной жизни много кому не хватает. Оно всем нужно, поэтому если ты хочешь по-настоящему влюбить кого-то в себя, то тебе придётся заботиться об этом человеке, будто он единственное, что тебя волнует. Только Драко начал радоваться тому, что его коварный план готов к исполнению, как Пэнси взяла и разрушила всё, даже не дав ему в полной мере порадоваться и запастись этой эмоцией на будущее. Заботиться о Грейнджер. Заботиться о Грейнджер. Заботиться… Чёрт, как же противно звучит. Малфой знал, что приложит все силы для выполнения дурацкого задания, но точно мог заверить любого, что ему глубоко плевать на судьбу грязнокровки. Конечно, если её будут пытать на его глазах, ему будет неприятно и, скорее всего, он не сможет смотреть на мучения знакомой девушки. Но окажись на её месте та же предательница крови Уизли, его реакция будет такой же. Всё потому, что он не чокнутый маньяк, который наслаждается страданиями других людей. Физическими страданиями. Душевные муки Грейнджер, которые она будет испытывать, не в счёт. А тут ему придётся заботиться о девчонке, чего он никогда в жизни не делал. Разумеется, Драко заботился о матери. Он укрывал её, когда женщина засыпала на софе, так и не дочитав книгу. Он приносил горячий чай, когда ей не здоровилось. Он читал ей газеты, когда глаза Нарциссы подводили и уставали, не давая сосредоточиться на написанном. Но это всё другое. Это его мама. Самый близкий человек на свете. А здесь грязнокровка, которая даже не стоит его внимания. Которая, возможно, умрёт после того, как Малфой выполнит своё задание. И он должен будет изображать переживания и причитать, если девушка пропустила обед и не поела. Мерзость. Какая же мерзость. Конечно, выбора не оставалось. Драко был неплохим актёром, но Грейнджер тоже была интересной личностью, которая просто так никому не доверяла, а ему в первую очередь требуется от неё именно доверие, чтобы вертеть, как вздумается. Но, кажется, теперь, когда приговор был оглашён, он наконец-то полностью смирился с мыслью, что ему придётся заставить себя начать испытывать хоть что-то к грязнокровке, потому что всё должно быть максимально убедительным. Настолько, чтобы даже он в это поверил. ― Драко, ты чего задумался? ― Пэнси легонько прикоснулась к его ладони, вырывая из таких грустных мыслей. Чёрт возьми, он стал проституткой. ― Всё нормально, я просто анализировал, что ты мне сказала, ― Малфой постарался улыбнуться и натянуть на лицо расслабленное выражение, но получилось с большим трудом. ― Ну, а как ты хотел, в таких вопросах всё очень трудно, ― с видом профессора сказала она, приподнимая подбородок. ― Любовь это тебе не за покупками сходить. ― Молодец, Пэнси, теперь смело можешь отправлять своё резюме в Спеллу, ― хмыкнул Блейз и встал изо стола, решив оставить домашнее задание на завтра. Он уже чувствовал, как мозги буквально плавятся. ― Я уверен, ты будешь прекрасным советчиком девочек до тринадцати лет, ― проговорил он, садясь рядом с Драко, заставляя его подвинуться. Малфой усмехнулся, переводя взгляд на подругу, видя, как она недовольно закатывает глаза. ― Ты идиот, Забини, я, между прочим, действительно думаю о карьере журналистки. ― Ох, ну теперь мы точно все обречены, ― с видом мученика произнёс Блейз, прикладывая руку к сердцу. ― Перед нами сидит замена самой Риты Скитер. ― Вам в ножки стоит кланяться или пока не надо? ― подхватил Драко их веселье, делая серьёзный вид. ― Ой, да пошли вы в задницу, ― фыркнула Паркинсон, отворачиваясь. ― Нет бы поддержать, а вы только стебётесь. ― Пэнс, ты сама знаешь, что твои родители не дадут тебе печататься, ― грусть в голосе не удалось скрыть, но Малфой продолжил: ― Твоя главная обязанность выйти замуж за богатого урода. ― Слава Мерлину, что не за тебя, ― видимо, с настоящим облегчением сказала она, выдыхая. ― Ты не знаешь этого наверняка, ― Драко нахмурился, подозревая, что слизеринка могла знать о его будущем больше, чем он сам. И так и оказалось. ― Мне родители сказали, что это не ты, ― Пэнси посмотрела на него виноватым взглядом, будто это она самолично запретила Люциусу посвящать его в такие важные детали. ― Отец сказал, что твой не захотел заключать помолвку с моими. У них была более выгодная кандидатура. ― Кто именно, не знаешь? ― сипло спросил Малфой, замечая, как Забини и Паркинсон переглядываются между собой, кажется, пытаясь понять, в каком он состоянии. Но что тут понимать, когда, казалось бы, забытая злость на отца воскресла с новой силой, заставляя почувствовать себя дерьмом, видимо, недостойным того, чтобы с ним обсуждали то, что касается лично его. Драко не хотел снова злиться и опять разочаровываться в Люциусе, но, кажется, весь пятый курс будет именно таким, потому что отец явно не оставит попыток ещё больнее ужалить собственного ребёнка. ― Нет, я… эм, вроде даже мои родители не знают, ― печально ответила Пэнси, опуская взгляд на свои руки. ― Да ладно тебе, пока ведь ещё рано говорить о таких вещах, верно? ― чересчур жизнерадостно проговорил Забини, очевидно, пытаясь поднять ему настроение, которое со стремительной скоростью падало вниз. ― Как минимум у тебя есть ещё три года, чтобы наслаждаться свободной жизнью, а там, может быть, тебе твоя невеста и понравится. ― Ну да, особенно если это Миллисента, ― уныло буркнул Драко, ловя раздражённый взгляд Паркинсон. ― Милли нормальная, ясно? Не надо вечно упоминать её в разговорах, будто она какая-то невыносимая уродина. ― Пэнси, успокойся, всё это мы и так знаем, просто нашему Драко необходимо испортить кому-то настроение, чтобы самому стало легче. Но больше он так делать не будет, да? ― Блейз выразительно посмотрел на друга, приподнимая брови, заставляя возненавидеть сегодняшний день по-новой. Его даже немного бесило это оптимистичное настроение Забини в последние два дня, хотя ещё неделю назад он ходил как в воду опущенный, а сейчас снова стал самим собой, что вызывало множество подозрений разного характера. Но Драко решил оставить это, понимая, что забивать себе голову ненужной информацией точно не стоит. ― Да, больше не буду. Прости, Пэнс, Милли действительно нормальная и симпатичная девушка, ― раскаиваясь, проговорил Малфой, зная, что подруга всё равно его простит. Паркинсон закатила глаза, кажется, предпочитая оставить эту ситуацию, и в этот момент дверь в гостиную открылась и вошла Дафна, которая резко затормозила, стоило ей увидеть Блейза в окружении друзей. Она сглотнула, не понимая, что делать дальше. ― О, Дафна, иди к нам, ― воодушевлённо воскликнула Пэнси, не замечая, как напрягся Забини. Блейз отвернулся, моментально став угрюмым и молчаливым, каким был пару дней назад до этого момента. Драко даже подумал, что теперь так будет происходить всегда, ведь, очевидно, что друг чувствовал себя виноватым перед девушкой, которую бросил ради какой-то гриффиндорки. Малфой не знал, следует ли обсуждать с Блейзом то, что он творил. Наверное, всё же не стоило лезть в его любовный треугольник, но вот понимание, что друг просто-напросто угробит себе жизнь отношениями с гриффиндоркой, не давало покоя. Возможно, только Драко так думал, но всё равно для него было тяжело осознавать, что кто-то со Слизерина способен бросить взгляд на девчонок факультета львят. Хотя он сам сейчас будет делать то же самое. ― Нет, Пэнси, прости, ― вроде бы искренне сожалея о своём отказе, сказала Гринграсс, стараясь не смотреть на бывшего парня. ― У меня много уроков, которые необходимо сделать. Вообще нет свободного времени. Было видно, что она соврала ради того, чтобы не портить атмосферу между присутствующими, но теперь было ощущение, что Забини действительно был так сильно виноват перед ней, что Дафна не могла даже находиться с ним в одном помещении. Наверное, она боялась натворить глупостей, в виде какой-нибудь дурацкой ссоры. Драко смотрел на друзей и бывших в одном флаконе и понимал, что чувства ― настоящий геморрой. Он не хотел влюбляться и сходить с ума по человеку, которому, возможно, либо будет плевать, либо будет больно от его закидонов. Это же постоянно думать о ком-то другом. Постоянно заботиться, как и сказала Пэнси, о ком-то, кроме себя. Малфой так не умел. Он всегда был законченным эгоистом, и теперь взять и резко переделать себя ― не получится. Придётся ломаться внутри, чтобы снаружи демонстрировать именно то, что от него хотят видеть. Мерлин, как же он ненавидел Грейнджер. ― Что ж, ну ладно, ― с видимой грустью в глазах сказала Пэнси, робко улыбаясь подруге, смотря ей вслед, когда та поднималась в спальню. ― Что между вами произошло, раз Дафна теперь бегает от тебя как от драконьей оспы? ― спросила она, впиваясь то ли осуждающим, то ли раздражённым взглядом в Забини. Блейз провёл рукой по лицу, долго тянув с ответом. Драко даже подумал, что мулат никогда не заговорит, но он вздохнул и ответил: ― Просто я оказался настоящим мудаком. Горечь в словах Забини была абсолютно неподдельной, но вот скрытое счастье, которое он боялся показывать всем близким, наглядно говорило, что ему стыдно даже за свою чёртову влюблённость, потому что из-за неё страдала Дафна. Малфой хотел бы понять хоть что-то из того, что чувствовал друг, но знал, что именно ему это не под силу. Драко олицетворял собой тех людей, которые всегда закрыты и никого никогда к себе не подпускают, а значит, на настолько сильные чувства, вроде любви, они просто не способны. По крайней мере, так и казалось Драко, но сейчас стоило выбросить подобные убеждения из головы, чтобы они не мешали ему очаровывать Грейнджер и заставить её встать на задние лапки. ― Почему вы расстались, Блейз? ― Пэнси нахмурилась, не в силах понять, что со всеми происходит. ― Никто из вас мне ничего не отвечает. Вечно какие-то отмазки, вроде не сошлись характерами. Но ведь это полный бред. Как правило, так говорят, когда не хотят рассказывать про настоящую причину. ― Я влюблён в другую девушку, довольна? ― зло выплюнул Забини, повергая Паркинсон в шок. ― И это длится уже довольно продолжительное время. Я просто больше не смог мучить Дафну и решил, что лучше всё прекратить, чтобы не причинять ей ещё больше боли. Она согласилась со мной, но это не значит, что нам обоим должно быть легко, особенно после всего, что у нас было. Блейз резко встал с дивана и покинул гостиную под аккомпанемент удивлённых взглядов друзей. Она обернулась и посмотрела на Драко, открыв рот. Он просто пожал плечами, очевидно, не зная, что ей сказать. Пэнси глубоко вздохнула, качая головой. Она вернулась за стол, чтобы доделать домашнее задание, пока Малфой размышлял о том, что, кажется, Дафна знала, кто та таинственная гриффиндорка, из-за которой они с Блейзом расстались. Парень хотел бы позлорадствовать, чтобы ему стало легче и собственные проблемы показались какой-то детской шуткой, но не вышло. Он действительно сочувствовал друзьям, не зная, как им помочь. К сожалению, Драко становился в некоторые моменты мягкотелым, и от этого следовало избавляться. Но так как ему теперь предстоит влюбить в себя кое-кого, наверное, не нужно прятать свои эмоции, создавая ненатуральную картину. Малфой покачал головой, надеясь хотя бы за несколько часов до дежурства с Грейнджер попытаться больше не думать о ней. К сожалению, не получилось.

***

Гермиона убрала последний учебник в сумку и осмотрела гостиную, заметив, что близнецы Уизли о чём-то подозрительно шепчутся в углу, постоянно куда-то поглядывая. Она нахмурилась, надеясь не упустить момент и остановить их, когда они придумают какую-нибудь пакость в своём фирменном стиле. Она встала и, поставив сумку на стул, застегнула молнию, делая заметку в голове о том, что нужно не забыть её, когда настанет время подниматься наверх в спальню. Упав на диван рядом с мальчишками, Грейнджер с тревогой посмотрела на перебинтованную ей же лично руку Гарри, думая, как бы помочь ему. Но на ум не приходило ни одной идеи. ― Шах и мат, ― с гордостью сказал Рон, улыбаясь, когда Поттер недовольно застонал, проклиная способности друга к шахматам. ― Уже в третий раз, чёрт, ― несчастно буркнул Гарри, зарываясь рукой в волосы, рассматривая свои прошлые ходы, которые привели его к поражению. Гермиона лишь улыбнулась, наблюдая за друзьями, чувствуя покой и умиротворение от того, что они все вместе и сейчас у них всё хорошо. Она старалась не думать о том, что через час с небольшим ей придётся идти в назначенное место и встретиться с Малфоем, чтобы провести совместное дежурство. Честно говоря, она откровенно трусила. Грейнджер не могла объяснить даже себе, почему так неравнодушно размышляла о предстоящей встрече со слизеринцем. Разумеется, она его не боялась, просто что-то произошло тогда в библиотеке. Возможно, ей это показалось, но ровно на одно мгновение Гермиона подумала о… Нет, она не будет об этом вспоминать, чтобы потом ещё больше не провалиться непонятно куда. Чёртов Малфой был занозой в заднице, которая не давала ей спокойно жить, даже находясь на значительном от неё расстоянии. Наверное, такие его способности можно было назвать даже талантом, вот только каким именно, неясно. ― Ну что поделать, Гарри, просто шахматы это не твоё, ― радостно проговорил Уизли, начиная убирать фигурки обратно в коробку. ― Кстати, Гермиона, а тебе не пора идти на дежурство? Ну спасибо. Грейнджер моргнула, проклиная вопрос друга, потому что оказалась к нему совсем не готовой. Она так хотела просто пообщаться с друзьями, поболтать о понятных только им одним вещах, но Рон взял и всё испортил одной фразой, наглядно показывая, что ей не спрятаться от своих новых обязанностей, включающих в себя Малфоя. Наверное, она немного преувеличивала то, что они с Драко откровенно могут не поладить на дежурстве, потому что им обоим не хотелось ни видеть и ни слышать друг друга, а значит, им удастся просто молча идти и никак при этом не портить жизнь и себе, и коллеге. Но дело было в том, что когда вопрос касался Малфоя, рассчитывать на что-то хорошее было абсолютно плохой затеей. Она была бы рада тому, что они смогут договориться и не довести самих себя до жажды убийства, но, к сожалению, Гермиона была реалистом и понимала, что два настолько непохожих друг на друга человека просто не могут существовать в одном мире и находиться в одном помещении больше, чем, например, пару секунд. Гермиона помнила, что случилось в библиотеке, когда они… Нет, не смей. ― Рон, ты что, гонишь меня? ― усмехнулась Грейнджер, конечно же, не веря, что именно так и есть, но просто её задело, что Уизли вообще не волновало её дежурство с хорьком. Она могла быть излишне строга и требовательна, Гермиона понимала это. Но вот если бы Рону пришлось дежурить с Паркинсон, то она бы извелась, переживая за друга, боясь, что скользкая хитрая змея что-нибудь с ним сделает. А ему… было плевать, кажется. ― Ты что? ― возмутился он, кидая взгляд на Гарри, в котором застыл скрытый вопрос, что ему делать. ― Просто, когда мы с Падмой дежурили, то решили встретиться пораньше, чтобы побыстрее закончить. ― Как я рада, что у вас с Падмой всё так хорошо и слаженно, ― ядовито сказала Грейнджер, закрывая глаза и отворачивая голову в другую сторону от друга, боясь ещё сильнее сорваться. Естественно, Уизли ничего ей не обещал. Конечно же, он не обязал был сидеть и ждать Гермиону после дежурства или вообще проявлять такое пристальное внимание к её персоне. Разумеется, он вполне мог общаться или даже встречаться с другими девушками, потому что они с ним были просто друзьями. Но. Но то, что между ними всё запутанно, видели все, кроме Рона. Она бы и не возмущалась, не злилась, не обижалась, если бы он сказал ей всё прямо, а не держал в неведении, постоянно давая надежду, чтобы потом так легко её отобрать. Гермиона любила логику и факты. А также определённость. Но, видимо, Уизли не мог ей этого дать. Или он действительно вообще не понимал, чего она от него хотела. Но это всё равно не повод вот так спокойно обсуждать при ней другую девушку, учитывая, что они застыли где-то посередине. Не то дружба, не то любовь. ― А почему у нас должно быть что-то плохо? ― удивлённо спросил Рон, смотря ей в глаза, когда она перевела на него взгляд. Он полностью проигнорировал предупреждение Гарри, которое он пытался ему отправить при помощи рук и напуганных глаз. ― Почему ты вечно чем-то недовольна? ― не выдержал Уизли, откидывая коня на стол. ― С начала года ты постоянно бурчишь на меня. Нет бы порадоваться, что я тоже стал старостой, но зачем? Лучше же осуждать каждое моё действие. ― А ты хоть на секунду задумывался, зачем я это делаю? ― она повысила голос, но, к счастью, кроме близнецов в гостиной уже никого не было, чтобы заметить это и прокомментировать. ― Тебе не приходило в голову, что я могу злиться на тебя за что-то? Но да ладно, неужели ты просто предпочитаешь игнорировать то, что происходит? ― Мне кажется, тебе нужно разобраться в себе, Гермиона. Я не виноват в твоих проблемах, ― отрезал Уизли. ― Рон, ― предупреждающе протянул Поттер, заметив увлажнившиеся глаза подруги. ― А что, Гарри? Я не виноват, что ей одиноко, и теперь мы обязаны быть всё время рядом с ней. Мы друзья, а не… ― он осёкся, внезапно поняв, что почти сказал. Его голубые глаза резко нашли её, и рука потянулась, чтобы схватить Гермиону за ладонь, но она не дала этого сделать. Она спокойно поднялась на ноги, неожиданно даже для самой себя прогнав прочь слёзы и растянув губы в улыбке. ― Ты прав, Рон, мы только друзья, ― тихо сказала Грейнджер, приподнимая брови. ― Спасибо, что наконец-то ты всё прояснил. ― Гермиона, я… пожалуйста… ― Не нужно, я всё поняла, ― отрезала она, понимая, что ещё лишнюю секунду не выдержит здесь, и поспешила на выход из гостиной, напоследок услышав голос Гарри. ― Ты такой идиот, Рон. Как же она была согласна с Поттером, но продолжать диалог с ними сейчас даже близко не стала бы. Гермиона расслабленно шла по коридору, понимая, что слёзы заливают лицо, но она даже не чувствовала этого. Единственное ощущение, которое преследовало её ― было облегчение. Она не знала, но ей действительно стало легче, как только Рон сказал такое важное слово. Друзья. Они были только друзьями, а она всё только усложнила своими непонятными чувствами, которые причиняли ей исключительно боль. Которые мучили её столько времени. Но теперь появилась надежда, что она избавится от этой заразы, прорастающей в теле и пытающейся съесть её заживо. Грейнджер не хотела загадывать наперёд, но то ли оптимизм, то ли желание и вера во что-то более стоящее не дали ей полностью провалиться в болото печали и тоски по несбывшимся мечтам, и она не унывала так, как представляла это ещё пару недель назад. Тогда ей казалось, что если Рон скажет, что между ними ничего не может быть, то её сердце треснет и больше никогда не будет способно на любовь или в принципе какие-то чувства. Но сейчас она спокойно шла по коридору, не ощущая боли в груди. Словно так и надо. Словно так и должно было быть. Словно некоторые вещи действительно обязаны случиться, чтобы потом ты смог встретить что-то более важное в своей жизни. Гермиона не верила в судьбу. Не верила в предсказания и гороскопы, считая эти науки просто шарлатанством и тыканьем пальцем в небо. Она думала, что все эти методы и результаты созданы только для тех людей, кто по-настоящему потерял надежду. И было странно, что сейчас девушка будто на молекулярном уровне ощущала, что чёртова судьба приготовила для неё что-то другое. Возможно, она просто до конца не осознала, что произошло, но если ей сейчас так хорошо, то какая разница, верно? Грейнджер улыбнулась, вытирая слёзы с щёк, чувствуя себя наконец-то свободной внутри. Но не успела она порадоваться за себя, как услышала странные звуки, а потом быстро спряталась за угол, чтобы её не заметили. Очевидно, кто-то целовался, потому что характерные звуки поцелуев трудно не узнать. Гермиона уже успела пожалеть, что наткнулась на парочку, стремившуюся к каким-то опасным ощущениям, и закатила глаза, внезапно поняв, что голос девушки ей до боли знаком. ― Ох, ну перестань, ― Джинни рассмеялась, отвечая на поцелуй, начиная постанывать. Грейнджер покраснела, не зная, что делать, потому что подслушивать и подсматривать за подругой она хотела в последнюю очередь. ― Подожди, не уходи, ― сказал парень со знакомым голосом, который она когда-то слышала, но не могла вспомнить, кому именно он принадлежит. ― Мне уже пора, ― с раскаянием произнесла Уизли. ― Не хочу, чтобы появились лишние вопросы. ― Я тоже, но дай мне минуту. Они снова поцеловались, но Гермиона не успела скривиться, потому что начала лихорадочно размышлять, какого чёрта Джинни проводит время непонятно с кем в коридоре, да ещё и на ночь глядя. Разумеется, она не была её матерью и не собиралась читать ей нотации, просто было странно, что Уизли скрывала свои отношения с кем-то. Очевидно, что это был парень с другого факультета, но почему-то у неё закрались не очень хорошие представления насчёт того, кто это мог быть. ― Всё, я пойду, ― Джинни, кажется, чмокнула парня в щёку, начиная уходить. ― А то мы так и останемся здесь. Ты же знаешь, что если Рон или… ― Знаю, рыжик, знаю, ― он вздохнул, оставляя короткий поцелуй на лбу Джинни. ― Просто я хочу больше времени проводить с тобой, но пока это невозможно. ― Но у тебя тоже есть причина, по которой нам лучше… не сильно всё афишировать, ― в голосе Уизли послышалась некоторая обида, впрочем, она была сразу же заглушена очередным поцелуем. ― Ладно, пока оставим эту тему. Иди, а то твои телохранители начнут поиски, ― шутливо, но в то же время с издёвкой проговорил он. ― Напиши, как вернёшься в башню. ― Обязательно. Джинни мелькнула перед глазами Гермионы, заворачивая за угол, откуда она пришла, и затем девушка, быстро выглянув из своего укрытия, увидела, как таинственный парень тоже покидает место встречи. Приглядевшись, Грейнджер увидела нашивку Слизерина на его мантии, что почти не удивило её. Было и так понятно, что Уизли не стала бы скрывать свои отношения, будь они с представителем любого другого факультета. Гермиона даже посочувствовала подруге, потому что слишком хорошо представляла, какой будет реакция братьев Джинни на это известие. Вздохнув, она обняла себя за плечи и направилась на место, где они договорились встретиться с Малфоем, понимая, что лучше она придёт раньше, чем потом будет выслушивать его нытьё по поводу её опоздания.

***

Драко шёл на дежурство, как на казнь. Ему казалось, что в назначенном месте его ожидает не Грейнджер, а сам Тёмный Лорд, который каким-то образом узнал, что тот не справился с заданием за почти целый месяц. Чёртов сентябрь пролетел практически незаметно из-за постоянных попыток получше узнать Золотое трио и его слабости. Драко никогда в жизни столько не анализировал поведение людей, чтобы забраться им в голову. Он, конечно же, неплохо разбирался в окклюменции и легилименции, но до идеала в этих областях ему ещё расти и расти. На самом деле он подумывал обратиться за помощью к Снейпу, так как профессор зельеварения всегда славился своими превосходными навыками в сокрытии информации. Драко не знал, насколько сильно Тёмный Лорд любит копаться в головах своих подчинённых, поэтому хотел перестраховаться, вот только сомнения не давали ему ступить ни шагу в направлении нужного кабинета. Так что он решил отложить эту идею в долгий ящик, стараясь доверять своей интуиции хотя бы в чём-то, ведь пока она его ещё не подводила. К тому же сейчас ему придётся больше полагаться на чутьё, потому что грязнокровка явно не станет доверять ему по щелчку пальцев или из-за одного сального взгляда в свою сторону. Тряхнув головой, пытаясь успокоиться и сосредоточиться на возможности хоть немного разговорить Грейнджер, Драко выдохнул, восстанавливая контроль в венах, не давая себе даже маленькой причины, чтобы развернуться и спрятаться в гостиной. Ему нужно заставить Гермиону хотя бы заинтересоваться им, а значит, его поведение должно хоть как-то привлечь внимание девушки. Именно девушки. Малфою нужно помнить, что Грейнджер сейчас становится не грязнокровкой, а простой девушкой, которая должна захотеть узнать его, чтобы потом довериться. Пэнси была права, говоря, что та же забота колоссально важна, поэтому парень начнёт с элементарной вещи ― перестанет оскорблять её. Возможно, для неё это будет шоком, но пока ему необходимо держаться, когда они будут находиться наедине. В обществе однокурсников он ещё не знал, стоит ли делать нечто подобное, но, наверное, лучше сосредоточиться на чём-то конкретном. Чем ближе он приближался к повороту, за которым его должна была ждать Грейнджер, тем сильнее паниковал. Драко не мог себе это объяснить, но было немного жутко от того, что она может каким-то образом заподозрить его в обмане, и тогда пиши пропало. Нет, он сейчас же возьмёт себя в руки и перестанет фантазировать и уж тем более бояться девчонку с грязной кровью, про которую ему тоже на время придётся забыть. Малфой кивнул самому себе и быстро повернул за угол, словно содрал пластырь с кровоточащей раны, чтобы не делать себе ещё больнее. Гермиона прислонилась спиной к подоконнику, смотря на звёздное небо, задрав голову. Она выглядела как обычный человек, который был очарован звёздами и не замечал ничего вокруг. Драко не знал почему, но именно сейчас он вдруг понял, что Грейнджер выглядит очень симпатично, когда не орёт на него и не пытается проклясть. Он смотрел на неё и не мог осознать, по какой причине все грязнокровки отличались от представителей чистокровных волшебников. Чисто внешне они были одинаковы. Гермиона вздохнула, отчего её грудная клетка приподнялась, заставляя Малфоя перевести взгляд на её скромное декольте, выглядывающее из-под небольшого выреза свитера лавандового цвета. Он сглотнул, видя, что, оказывается, она растёт и взрослеет вместе с ним. До этого момента Драко даже не замечал, что Грейнджер имеет неплохие формы, особенно для своего роста и телосложения. Она была маленькой, даже учитывая, что сейчас Драко ещё вырос не полностью. Тот же Уизли, кажется, скоро проломит потолок, но не закончит расти ввысь. Малфой знал, что не был мелким, но грязнокровка действительно олицетворяла собой чистую хрупкость и нежность. Резко зажмурившись, он выкинул прочь из головы подобный бред, не зная, какого чёрта вообще рассматривал тело Грейнджер, будто собирался с ней однажды переспать. Фу, никогда. Лучше навсегда остаться девственником. Но вопреки его мыслям в брюках стало немного тесно, а низ живота сдавило, и Драко громко фыркнул, прекрасно зная, что значат эти ощущения. Вот только он забыл, что находится в паре метров от Гермионы, которая вздрогнула от неожиданности и выпрямила спину, словно приготовившись к прыжку. Ему хотелось наорать на неё просто за то, что посмела выглядеть, как привлекательная девушка, случайно возбудившая его. Малфой с трудом проконтролировал свою злость, он сжал руки в кулаки, выдыхая. ― Давно ждёшь? ― вопрос, заданный с каким-то скрытым волнением, заставил опешить не только Грейнджер, которая выпучила глаза и открыла рот, но и Драко, вынужденного сделать вид, что всё так и задумывалось. Казалось, они пялились друг на друга несколько часов, но на деле прошло точно не более пары секунд, когда Гермиона отмерла, моргнув, очевидно, пытаясь вернуться в своё тело, чтобы хоть что-то ответить на его вопрос. ― Эм, минут пятнадцать, но я и пришла раньше, ― с удивлением произнесла она, видимо, рассчитывая, что сейчас Драко придёт в себя и как-нибудь опустит её в грязь, но он просто пожал плечами. ― Тогда... пойдём? ― он махнул рукой, будто приглашал её на танец, да ещё так спокойно, будто у него не было паники и ужаса внутри, где всё металось и переворачивалось. Ему на полном серьёзе показалось, что у Грейнджер сейчас выпадут глаза из глазниц. Она так поражённо смотрела на него, что Малфой захотел усмехнуться, показав свою скорую победу. Кто же знал, что неприступную гриффиндорку сможет сломить простая вежливость и спокойный тон. ― Что с тобой такое? ― полушёпотом поинтересовалась Гермиона, мотая головой из стороны в сторону, по всей видимости, пытаясь увидеть настоящего Малфоя, а не его странного и пугающего двойника. Драко искренне хмыкнул, радуясь, что смог довести её до такого состояния, даже ничего толком не сделав. Он внимательно посмотрел в её глаза, понимая, что там сосредоточился оттенок шоколада. Немного горького, но с ноткой слабости, словно обещающей растаять на языке и принести удовольствие. ― Просто хорошее настроение, ― на удивление честно ответил он, кивая, чтобы она последовала за ним. ― Давай, пойдём. Быстрее начнём, быстрее закончим. Гермиона что-то согласно промычала и быстро догнала его, обнимая себя за плечи. Она постоянно поглядывала на Малфоя краем глаза, не в силах сдерживать своё любопытство. Грейнджер прекрасно видела, что Драко был слишком спокойным, особенно если сравнить его поведение с тем, что она увидела утром в библиотеке. Но сейчас чувствовалось что-то другое. Какое-то ощущение никак не хотело отпускать её, но она не могла понять, что оно значит, поэтому предпочла проигнорировать его, решив, что она просто себя накручивает. У каждого человека может быть хорошее настроение, и Малфой совсем не исключение из данного правила. Они проверили весь первый и второй этаж, прежде чем Драко решился заговорить, пересилив себя, чтобы начать диалог с Грейнджер, потому что сам чувствовал жуткий дискомфорт, не дающий даже переставлять ноги. ― Ты уже написала эссе по зельям? ― он выбрал самую нейтральную тему, хорошо зная, что грязнокровку хлебом не корми, дай поболтать про учёбу. И не прогадал. ― Да, ещё на прошлой неделе, ― с подозрением ответила Грейнджер, смотря прямо ему в глаза. ― А что? Всё ещё не доверяет. Но оно и понятно, он всего-то сказал ей пару слов, не добавив в них порцию издёвки. Малфой успокоил себя, убеждая, что Гермионе точно потребуется время, чтобы хоть немного начать открываться ему, а значит, нужно быть терпеливее и не срываться по поводу и без. Тем более, на неё. Легко сказать, конечно, но выбора всё равно не было. ― Я просто долго не мог разобраться с тем рецептом зелья, который был в учебнике на сорок пятой странице, ― начал Драко, придумывая на ходу проблему, с которой справился бы моментально. ― Мне показалось, что добавлять туда бегонию совсем не нужно, ведь запах уже не будет соответствовать написанному в книге. Грейнджер нахмурилась, стараясь не отставать от него, но из-за разницы в росте она всё равно шла более быстрым шагом, нежели Малфой. Она закусила губу, кажется, не зная, стоит ли высказываться насчёт его ошибочного заблуждения, но Драко даже не заметил, как засмотрелся на её рот, впрочем, он быстро отвесил себе мысленную пощёчину, возвращаясь на Землю. Прошло, наверное, пару минут, когда они закончили обход третьего этажа, и лишь тогда она решилась ответить. ― Ты не прав, ― достаточно спокойно сказала Гермиона, не дав ему возможности возмутиться по-настоящему. ― В учебнике сказано, что запах бегонии наоборот должен стать чуть мягче, именно поэтому зелье перестаёт так сильно горчить и не вызывает удушения, как это было ещё в прошлом веке. ― Но тогда оно было более эффективным, ― искренне возразил Драко, не понимая, что втягивается в обсуждение. ― Да, но зелье меньше помогало и чаще убивало волшебников, ― Гермиона суматошно заправила локон за ухо, начиная быстро говорить: ― Раньше вообще такие эксперименты были нормой, но если бы сейчас нам предложили попробовать зелье, которое не гарантирует результат, я сомневаюсь, что ты бы согласился. А зелье предотвращения развития слабоумия именно таким и является. Оно даже не законно. ― Но зато оно могло помочь, например, твоему обожаемому Локонсу, который сошёл с ума, ― усмехнулся Малфой, нехотя признавая, что в словах девчонки есть зерно для размышлений. ― Если бы Министерство не запретило это зелье, то, возможно, многих проклятых можно бы вернуть к нормальной жизни. ― Но риск слишком велик! ― возбуждённо проговорила Грейнджер, осознавая, что ей нравится разговаривать с Малфоем на такие темы. Больше никто из её окружения не интересовался этими вещами. ― Зелье способно сжечь мозг человека, а учитывая, что он и так повреждён, неудивительно, что многие волшебники не выжили после его применения. ― Всё равно стоило и дальше пытаться, а не сразу запрещать, ― подвёл итог Драко, к сожалению, осознавая, что, чёрт возьми, с ней было как минимум о чём поговорить. Они замолчали, вместе приходя к выводу, что в дурацком коридоре что-то произошло, как и тогда в библиотеке. Гермиона опустила глаза, смотря теперь исключительно себе под ноги, не зная, нужно ли что-то говорить или лучше замолчать, чтобы, не дай Мерлин, не спровоцировать слизеринца на оскорбления, когда всё шло так хорошо. Малфой вздохнул, усиленно пытаясь придумать следующую тему для разговора, но как назло ничего не шло в голову. Он уже почти отчаялся, как Грейнджер, набравшись смелости, задала весьма спорный вопрос: ― Что думаешь по поводу назначения Амбридж на пост преподавателя защиты от тёмных искусств? ― Гермиона с волнением закусила губу, ожидая ответа парня. Драко вкинул брови, едва не простонав от облегчения, и бросил короткий взгляд на неё, прикидывая примерную формулировку, чтобы не показать, как на самом деле его раздражает мерзкая жаба. Конечно, он сомневался, что Грейнджер и все гриффиндорцы пищат от восторга от женщины в розовом, но всё равно не стоило лишний раз рисковать. Вдруг девчонке она понравилась, а он хорошенько пройдётся по её любимому профессору. ― Ну, она… ― к несчастью, без оскорблений и нецензурных выражений плохо получалось описать свои чувства касаемо нового преподавателя, но Гермиона в очередной раз его спасла. Честно говоря, это уже начинало напрягать. То, как легко она шла на контакт с человеком, которого ещё утром была не прочь убить. ― Меня она раздражает, ― призналась Грейнджер, чувствуя, будто ходит по минному полю. ― Но больше всего меня возмущает, что она не даёт нам колдовать на уроках. Я не знаю, что думают слизеринцы, но сомневаюсь, что хоть кому-то нравится тупо переписывать весь учебник по несколько раз. ― На Слизерине тоже недовольны её ведением предмета, ― произнёс Драко, правда не зная, было ли разумно отвечать именно так на её возмущение. ― Видишь? ― воскликнула она, и в её глазах что-то зажглось, нечто похожее на радость. Он завис, снова рассматривая её лицо, пытаясь прекратить видеть в ней обычного человека. Ему нужно продолжать видеть в ней грязнокровку, угрозу его заданию и всему волшебному миру, а не умную девчонку, да ещё и, оказывается, симпатичную. Что с ним происходит? ― Я о том и говорю, что Амбридж это просто кошмар. Неудивительно, что профессор Макгонагалл её не любит, они-то контактируют намного больше, чем мы с ней. ― И слава Мерлину, ― выдохнул Малфой, видя, что Грейнджер улыбнулась. Он мотнул головой, не понимая, как они так быстро смогли найти контакт. Драко думал, что всё будет двигаться намного дольше. Что ему придётся изворачиваться, постоянно вести себя как слюнтяй, чтобы хоть немного расположить её к себе, но стоило проявить немного воспитания и быть с ней вежливым, как она практически растаяла, уже начиная улыбаться в его присутствии. Драко опять был в тупике, вот только не в том, когда не знаешь, что делать. А в том, когда план на руках, но ты не можешь начать его выполнять. Он хотел, чтобы всё было сложнее, тогда бы не произошёл такой сдвиг в собственных мозгах, вызванный простой улыбкой и блеском глаз Грейнджер. Она должна была шипеть на него, рычать, проклинать, даже близко не подпускать к себе. Но вместо этого Гермиона просто позволила ему начать диалог и с удовольствием подхватила его, самостоятельно продолжая вести с ним беседу, словно не они пыталась проклясть друг друга утром в библиотеке. Чёртовы девчонки, хрен поймешь, что у них в голове. Наверное, было жутко осознавать, что теперь ему действительно придётся постоянно сталкиваться с подобной мыслью, ведь, очевидно, что общение с Грейнджер будет сильнее давить на него, заставляя надеяться на то, что хоть немного получится понять женский мозг. Но, кажется, ему это точно не под силу. Они миновали последние два этажа, которые должны были проверить, и остановились в коридоре, переминаясь с ноги на ногу, стараясь не смотреть друг на друга. Драко открыл было рот, думая сказать, что он хочет вернуться в подземелья, как вспомнил, что на дворе уже давно не девять часов, а значит, было бы неплохо проводить Гермиону до башни Гриффиндора. Конечно, лишние минуты в компании Грейнджер не приносили ему удовольствия, но так он заработает перед ней себе пару очков. ― Идём, Грейнджер, я провожу тебя, ― сказал он, не желая смотреть на неё, чтобы не передумать. Ему не нравилось, ни как он себя вёл, ни как себя чувствовал, взаимодействуя с ней, поэтому разумным вариантом было поскорее от неё избавиться и не смотреть в шоколадные глаза. Гермиона приоткрыла губы, молча следуя за ним, постоянно собираясь что-то сказать, но, так и не придумав что именно, она решила просто поблагодарить его за подобное внимание. Когда они оказались возле дверей, ведущих в башню, она закусила губу, выдавливая улыбку, не понимая, что именно с ней происходит. ― Спасибо, Малфой, ― тихо проговорила Гермиона, выдыхая. ― Если об этом узнает хоть одна живая душа, ты пожалеешь, Грейнджер, ― не выдержал Драко, чувствуя, что его лимит вежливости исчерпан. Он и так был слишком добрым всё дежурство. Она удивлённо вскинула брови, очевидно, вообще не понимая, что на него нашло, но Малфой больше не мог смотреть на неё и быстро развернулся, направившись в подземелья, спрятав руки в карманы брюк. Гермиона покачала головой, к сожалению, признавая, что её мнение о Малфое сегодня немного изменилось. Он мог быть нормальным человеком, правда, только непродолжительное количество времени. Жаль, что она не понимала, что попала прямо на крючок.