Нефритовый браслет

Наверное, она лежала так уже несколько часов, но Гермиона упорно смотрела в потолок, не в силах прекратить думать о Малфое. Она, конечно, понимала, что это странно, но у неё никак не получалось успокоить бушующие мысли в голове, касающиеся слизеринца. Он не был похож на самого себя. Разумеется, Грейнджер знала, что со своими друзьями и близкими Драко ведёт себя совершенно иначе, нежели с ней или с кем-то ещё с любого другого факультета. Ей только было непонятно, почему именно сегодня и конкретно с ней Малфой стал разговаривать без привычного яда и оскорблений. Возможно, у него что-то случилось. Возможно, он просто слишком устал за вчерашний день, вот и перестал притворяться невыносимым ублюдком. Возможно, ему действительно показалось неразумным конфликтовать с ней, раз они теперь связаны до конца года из-за постоянных дежурств по пятницам. Гермиона застонала, закрывая ладонями лицо. Вот если бы хоть кто-то подсказал ей, что именно было на уме у Малфоя, то ей сразу бы стало легче жить. Потому что прямо сейчас она буквально чувствовала, что эта тайна не даёт сделать лишний глоток воздуха. Он будто испарялся из её дыхательных путей, стоило на горизонте возникнуть даже самой незначительной мысли о Драко. Повернувшись на другой бок, Грейнджер посмотрела на соседнюю кровать, где сладко спала Лаванда, сморщив нос во сне. Она как никогда начала завидовать однокурснице, ведь та не мучилась бессонницей и непрекращающимися мыслями о чёртовом слизеринце. Малфой был на удивление спокойным и уравновешенным, когда они разговаривали и обсуждали спорное зелье, про которое Снейп и велел написать эссе. Он даже не возмутился и не начал поливать Гермиону грязью, когда она затронула тему назначения на пост преподавателя защиты от тёмных искусств Амбридж. Более того, он поддержал её мнение. Только этих фактов было достаточно для того, чтобы усомниться в психологическом здоровье Драко. И то, что он смотрел на неё без превосходства и привычного презрения только сильнее убеждало Гермиону в том, что что-то с ним не так. Конечно же, она вполне может ошибаться, но какое-то чёртово предчувствие, в которое она редко верила, не давало ей усомниться в собственном предубеждении по поводу поведения Малфоя. Не мог он вот просто взять и измениться. Разумеется, она не залезала к нему в голову, не копалась у него в душе, но, как ей казалось, Грейнджер неплохо знала слизеринца, чтобы с уверенностью утверждать, что он что-то задумал. И она была далеко не последним элементом его плана. Возможно, Гермиона играла в нём первостепенную задачу. Но почему-то Грейнджер упорно думала, что это всё как-то связано с Гарри. Она не хотела зазнаваться, начиная полагать, что каким-то сумасшедшим образом стала интересна Малфою, поэтому было логично, что его конечная цель не она сама. Наверное, дело было в Поттере. Это очевидно. Вот только зачем Драко стал бы подбираться к нему через неё? Этот вопрос оставался для Гермионы загадкой, которую не терпелось поскорее решить, чтобы успокоиться. Она понимала, что не сможет ни спать, ни жить, если Малфой будет продолжать свои коварные дела, пока сама Гермиона начинает верить, что Драко не такая уж и задница, раз он способен вести себя по-человечески. Нет, всё гораздо сложнее. И ей главное не поддаваться. Она сможет общаться с ним, если он того захочет, но рассказывать какие-то секреты Гарри ни за что не станет. Гермиона скорее добровольно сдастся в плен, не боясь того, что с ней могут сделать, чем предаст Поттера. И не потому, что он может победить Тёмного Лорда, а по той причине, что он несёт в себе невероятную надежду. Пускай она начала рассуждать о вещах более тёмных, чем сейчас происходили, но было ощущение, что всё только начинается и фигура Малфоя являлась отнюдь не безликой в этой шахматной игре. Он был либо ферзём, либо конём. Несомненно важной, но при этом заменимой пешкой. Грейнджер вздохнула, приподнимаясь на локтях, обводя комнату девочек грустным взглядом. За всю ночь ей так и не удалось поспать, так что Гермиона прекрасно понимала, что сегодняшний день будет очень тяжёлым для неё, даже учитывая, что ко всем предметам она была готова на сто процентов. Спустив ноги с кровати, она зевнула и босыми ногами направилась в ванную, чтобы поскорее принять душ и отправиться в Большой зал на завтрак. Хоть есть и не хотелось, она знала, что голод только усилит её сонливость. А если у неё не будет сил учиться, то Гермиона себе этого просто не простит. Приняв душ, она провела ладонью по запотевшему зеркалу, разглядывая своё отражение. Она всё больше стала походить на девушку, что её колоссально радовало. Ещё в прошлом году некоторые части своей фигуры смущали Грейнджер, но сейчас она округлилась в нужных местах, ничуть не уступая по красоте девушкам с любого другого факультета. С каждым годом ей всё больше нравилось смотреть на себя в зеркале, и теперь Гермиона понимала, что, возможно, некоторые проблемы, которые на её взгляд имелись у неё с внешностью, сейчас окупились не только хорошими данными, но и понимаем, что человек может быть нужен кому-то не только из-за красивого телосложения или лица. К сожалению, она не могла, да и не хотела, отрицать тот факт, что внешность действительно играет очень большую роль в нашем мире. Кто бы что ни говорил по этому поводу, но правда таковой и останется. Это не значит, что нужно принимать только красивых людей на работу, но иногда им значительно проще. Так устроена жизнь, и её не изменить. Это утопия, что у кого-то получится внушить на долгие поколения вперёд какую-то мысль, которая будет жить в веках. В данном случае внешность не мысль ― она является некой основой того, на чём держатся многие интересы людей или целых предприятий. Например, тот же модельный бизнес. Без хорошей внешности туда не попасть, не стоит обманываться и говорить, что это неправильно. Гермиона не считала себя моделью, да она ею не была и не хотела быть. Но просто ей удалось понять и признать, что у каждого свой путь, всем никогда не получится угодить. Пускай это даже твои друзья. Покачав головой, чтобы перестать думать на такие философские темы, Грейнджер умылась и почистила зубы. Она заплела волосы в незамысловатую причёску, на какую только у неё хватило сил держать руки в таком неудобном положении, и покинула ванную, понимая, что все остальные всё ещё спят. Быстро переодевшись в форму, она собрала сумку, закинув ту на плечо. Спустившись в гостиную, она замерла на последней ступеньке, увидев, как Рон встаёт с дивана, поджав губы, когда заметил её. Гермиона сглотнула, не зная, что говорить в таких случаях. Они вроде ничего так и не обсудили, но какое-то напряжение, сковавшее конечности, всё равно не отпускало, будто они болезненно расстались. ― Доброе утро, ― с робкой улыбкой сказал Рон, кивая на кресло, молчаливо предлагая ей присесть. ― Привет, ― шёпотом ответила Грейнджер, быстро падая в кресло у камина, переводя взгляд на огонь, чтобы не чувствовать такой сильной неловкости. ― Как спалось? ― Рон неуверенно сжал руки в кулаки, а потом разжал ладони, проводя ими по бёдрам, очевидно, не зная, куда их деть. ― Как прошло дежурство с Малфоем? Грейнджер немного нахмурилась, только сейчас вспомнив, что когда она вернулась с патрулирования, мальчики уже были в своих кроватях. Гермиона тогда слегка обиделась на них, хотя сама просила не ждать её, потому что не видела в этом смысла. Но сейчас это показалось смешным, поэтому никакой обиды даже близко не осталось. Она завела непослушную прядь за ухо, раздумывая над ответом. Правду почему-то говорить не хотелось, возможно, потому что знала, что ни Рон, ни Гарри не поверят Малфою, а значит, вспылят и устроят ещё какую-нибудь драку. Этого ей точно не хватало. Так что Гермиона приняла решение сказать что-то похожее на действительность, но, разумеется, не углубляясь в подробности. Она вздохнула и чуть-чуть растянула губы в улыбке, поднимая спокойный взгляд на Уизли. ― Рон, всё в порядке. Вам с Гарри не о чем волноваться. Малфой, конечно, тот ещё козёл, но он вёл себя нормально. Он сам не в восторге от того, что нас поставили в пару, ― её голос звучал так, будто не она всю ночь ворочалась, пытаясь хоть немного понять его. Будто не было никакого патрулирования и странного взгляда Драко, брошенного на неё, когда он думал, что она не видит. Этот взгляд не давал ей покоя. Он словно вцепился в неё клешнями, пробираясь в её мозг, чтобы захватить там важные ресурсы и с комфортом обустроиться. Словно Малфой подкинул ей непонятную заразу, названия которой она не знала. ― Удивительно, ― задумчиво протянул Рон, вскидывая брови в шоке. ― И что же, совсем не оскорблял? ― Сказал что-то, когда мы только начали дежурить, но потом молчал, ― Гермиона пожала плечами, пытаясь подчеркнуть свои слова движениями, чтобы наглядно продемонстрировать, что ей нечего скрывать. ― Фух, ― расслабленно выдохнул он, проводя рукой по волосам. ― Слава Мерлину, что всё так. Честное слово, Гермиона, я так переживал, что он не давал тебе жизни, что… ― Почему? ― вопрос соскользнул с губ быстрее, чем она осознала. Грейнджер в ужасе распахнула веки, не понимая, какого чёрта сама же подняла тему, которую, казалось, они с Роном закрыли ещё вчера. Она не хотела бередить кровоточащую рану, чтобы не делать себе ещё больнее. Уизли прочистил горло, отводя от неё взгляд, рассматривая потёртый ковёр под ногами. Он ссутулился, что всегда говорило о его неуверенности, и она едва не простонала, чувствуя себя последним человеком на земле. ― Ты моя лучшая подруга, Гермиона, ― чётко проговорил Рон, поднимая на неё голубые глаза. ― Я знаю, что у нас… что мы… в общем, я знаю, что сам дал тебе надежду. Но я правда не хотел, чтобы тебе было больно или чтобы мы ругались. ― Рон, я поняла, ― прошептала девушка, пытаясь взять его за руку, но он не дал этого сделать, резко встав с дивана. ― Нет, дай мне закончить, я давно должен был это сказать, ― отчаянно, с надрывом произнёс Уизли, набирая в грудь побольше воздуха. Она смотрела на него и не знала, чего ожидать. Конечно, не было веры в то, что друг резко предложит ей встречаться. Но и не было ожидания ужасающей боли. Словно за ночь после разговора с Роном ей действительно стало легче забыть о нём, как о парне, о котором она мечтала. Гермиона не могла это объяснить, но как только появилось чёткое обозначение их статуса, ей стало более понятно, что, наверное, с Уизли они могут быть только друзьями. Чувства к нему не ушли. Они всё ещё жили внутри неё, но, кажется, осознание, что все мучения были надуманными, принесло желанный покой. Грейнджер поняла, что Рон её друг и что любовь к нему была не совсем тем, что им требовалось для отношений, как парня и девушки. Они любили друг друга. Она любила его. Но в этом не было так много романтики или страсти, сколько было нужно. Возможно, это была дружеская привязанность или ошибочная влюблённость, Гермиона понятия не имела. Но одно она знала точно: если бы любовь к Рону была именно такой, от которой подгибались колени, то сейчас, по всей видимости, она бы умывалась слезами и была убита из-за разбитого сердца. А так она просто ощущала тупую боль в груди, но с ней можно было спокойно жить и наслаждаться солнцем за окном. Поэтому, скорее всего, ей просто нужно немного времени, чтобы окончательно осознать свою ошибку, принять её и научиться чему-то, руководствуясь данным опытом. ― Я просто не хотел тебя обижать, ― начал Рон, выглядя чересчур несчастным, говоря это. ― Я видел, что между нами всё портится. Мне и Гарри говорил, но я никак не мог набраться смелости, чтобы сказать тебе о своих… чувствах в лицо. Гермиона сжала руки в кулаки, резко выдыхая, не зная, чего именно ожидать. Она замерла, не в силах пошевелиться. ― Ты мне нравишься, но как друг. Я не вижу в тебе девушку, ― выпалил Уизли, но, поняв, как его слова прозвучали, он поспешил исправиться: ― В смысле, что я знаю, что ты девушка, но, например, поцеловать я тебя не хочу. Грейнджер думала, что она согнётся пополам, когда услышит нечто подобное, но ей даже не было больно. Было немного неприятно, что скорее означало уязвлённую женскую гордость, но не более того. Наверное, это можно было описать, как смирение и принятие. ― Я… мне нравится кое-кто другой, ― Рон покрылся красными пятнами от смущения, огорошив её своим признанием. ― Я очень рада за тебя, ― честно сказала Гермиона и поймала на себе скептичный взгляд друга. ― Нет, правда. Конечно, вчера мне было больно услышать от тебя, что мы только друзья. Но сейчас я чувствую, что всё правильно, понимаешь? ― Да, я понял это в прошлом году, ― Уизли повёл плечом, возвращаясь на диван. Он усмехнулся и покачал головой, прежде чем начать: ― Я ревновал тебя к Виктору. Очень сильно, на самом деле. А потом я не знаю, что произошло, но меня как-то отпустило. Я тоже тогда думал, что влюблён в тебя, но как только Крам уехал, всё прошло. ― Просто вы с Гарри привыкли, что я всегда рядом с вами, и увидеть, что у меня кто-то появился, было для вас неожиданностью, ― Гермиона улыбнулась и пересела поближе к нему, медленно опуская голову на его плечо. ― Я не могу спокойно смотреть, как вы общаетесь с Джинни. Мне начинает казаться, что мне нашли замену. Рон удивлённо уставился на неё, но, к счастью, ничего не сказал, продолжая смотреть на огонь в камине. Он немного сменил позу, чтобы ему было удобнее обнять её за талию. ― Значит, между нами ничего и не было? ― в его голосе проскользнуло сомнение, но и также понимание, что их чувства действительно не были чем-то настоящим. Это понимала и Гермиона, так ясно сейчас увидев, как они сильно ошиблись. Но ничего из того, о чём она думала и гадала, не было сенсацией. Им было по пятнадцать лет. Они ещё толком ничего не видели в жизни. У них было мало жизненного опыта. Тем более в том, как правильно общаться с противоположным полом. Говоря простым языком, они были слишком зелёными, чтобы что-то знать наверняка. Разумеется, глупой Грейнджер никак не могла себя назвать, но вот неопытной ― запросто. Она такой и была, особенно если посмотреть на её коммуникационные способности. Рон, например, был слишком вспыльчивым и неуверенным в себе. Гарри был категоричным и импульсивным. Они все были ещё детьми, чтобы с точностью сказать, чего хотят от жизни. Они только встали на этот извилистый путь, полный сложных решений и постоянных разочарований. У них ещё всё впереди, жаль только, что мало кто понимает, как на самом деле сложно признавать свои ошибки будучи в таком юном возрасте. С одной стороны, ты уже не ребёнок, но с другой ― и не взрослый. ― Скорее всего, между нами была какая-то мимолётная симпатия, но с твоей стороны, как только пропала ревность, она исчезла. У меня всё было несколько иначе, наверное, потому что я сама надумала к тебе чувства. Знаешь, я просто рисовала себе то, чего бы мне хотелось, ― с некоторым испугом призналась Гермиона, в том числе и себе. Она понимала это где-то на задворках сознания, но в открытую ещё ни разу не осмеливалась даже подумать о чём-то таком, разрушающем собственную иллюзию. Вот, чем это было. Иллюзией. Грейнджер собственноручно придумала себе влюблённость в парня, потому что он показался ей самым подходящим для этого вариантом. Он был самым близким и понятным. Он был знакомым, которому можно довериться. Стоило Рону посмотреть на неё, как её фантазия начинала работать в полную силу, подкидывая картинки, как они встречаются и живут душа в душу до скончания времён. Вопреки тому, что Гермиона отдавала предпочтение карьере, ей хотелось таких сильных чувств, поэтому она отчаянно и искала кого-то, кто смог бы дать ей это. На самом деле, происходящее с нами в такие моменты может испугать. Ты начинаешь думать, что тебя обманывает собственный организм и мозг, но, откровенно говоря, настоящие чувства выглядят совсем иначе. Они просто есть. Ты не в силах их контролировать. В чём-то ты становишься их заложником. Гермиона не стала заложником своих же фантазий, но она жестоко обманула саму себя, поэтому ощущения от собственного провала сильно мучили и душили. Но Грейнджер просто закрыла глаза, решив дать себе время, чтобы окончательно отпустить то, что, как ей казалось, было ненастоящим. Теперь же она стала полностью свободной, отчего было чувство, будто выросли крылья за спиной. ― Мне жаль, что у нас ничего не получилось, ― тихо сказал он, немного поворачивая голову, прижимаясь своей щекой к её макушке. ― Возможно, из нас могла бы выйти неплохая пара. ― Возможно, ― согласилась Грейнджер, слегка улыбаясь. ― А возможно, мы бы просто поубивали друг друга и испортили бы жизнь не только себе, но и всем близким. Мы теперь никогда не узнаем, но сейчас я рада, что мы смогли во всём разобраться. ― Я тоже рад, Гермиона, ― Рон коротко поцеловал её в лоб, заставляя ту зажмуриться, чтобы не расплакаться от странных ощущений в груди. ― Не смотря на всё, ты всё равно моя лучшая подруга. Она не сдержалась и всхлипнула, сильнее прижимаясь к нему. В душе была не только пустота, но и необъяснимая лёгкость.

***

Драко лихорадочно глотнул свежего воздуха, проклиная погоду. Он так надеялся, что матч с Когтевраном будет гораздо легче, но, к сожалению, чёртов дождь всё только испортил. Мотнув головой в сторону, он увернулся от бладжера, летевшего прямо в него, и снова стал рассматривать периметр, взглядом пытаясь найти снитч. В такие моменты обычно его ничего не волновало. Даже если начнётся война, ему будет всё равно, пока точно не станет ясно, выиграл он или нет. Малфой жил квиддичем. Конечно, это не было смыслом его жизни в принципе, но сама игра не просто нравилась ему ― она заставляла верить в свободу, он ощущал невесомость, которую он всегда искал, когда садился на метлу. Проливной дождь заливал глаза, не давая возможности нормально оценить, каковы его шансы на победу. Драко выругался себе под нос, проклиная всех просто потому, что мог. Ему не хотелось злиться, но причина, из-за которой он не мог схватить снитч, невероятно бесила. Грейнджер смотрела. Сидела и смотрела на него своими проклятыми блюдцами, будто действительно волновалась за него. Конечно, Драко знал, что она до боли сердобольная особа, которая готова пожалеть каждого убогого, но ему не хотелось входить в этот клуб, потому что это было до ужаса унизительно. Его жалела Грейнджер, грязнокровка. Убейте его кто-нибудь, пожалуйста. Он уныло усмехнулся, понимая, что снова отвлёкся от своей задачи, чем спокойно могла воспользоваться Чанг, чтобы обойти его и принести своей команде и факультету победу. Но в этот раз Драко решил, что не отдаст победу Когтеврану. Пусть он переломает себе всё что только можно, но снитч будет трепыхаться именно в его руках. В его. ― Ох, очередной гол в кольцо команды Когтеврана! ― грустно простонал Ли Джордан, очевидно, совсем не радуясь возможной победе змей. ― Давайте, идиоты, ― пробурчал Драко себе под нос, внезапно замечая золотую вспышку над гриффиндорской трибуной. Он мгновенно рванул вперёд, вытягивая руку, чтобы поймать противный мячик, как чёртов комментатор заорал в микрофон, заставляя всех болельщиков обратить на него внимание, в том числе и снитч, который стал стремительно улетать от него в другую сторону. ― Кажется, Драко Малфой упустил снитч, ― с радостью в голосе сказал Ли, ничуть не скрывая своих эмоций. ― Мерзкий придурок, ― раздражённо прорычал Драко, ударяя рукой по черенку метлы. Но не успел он сильно расстроиться, как снова увидел собственную победу, пролетевшую возле Чжоу Чанг, которая отвлеклась на очередной гол в кольцо своей команды. Драко не стал дожидаться того момента, когда она посмотрит по сторонам, и ниже наклонился на метле, практически ложась на неё, чтобы поскорее оказаться возле поганого снитча. Ему не повезло, и Чжоу обернулась, заметив золотой шарик, так близко пролетающий возле неё. Вытянув руку, она не смогла схватить его, и в этот момент Малфой пролетел мимо Чанг, заставляя её стиснуть зубы от злости. Она последовала за ним, не желая давать ему возможность выиграть и потом донимать всех своей победой. Драко раздражённо выкрикнул парочку ругательств, когда чёртов снитч снова увернулся от его ладони. Он начал взлетать выше, чем позволяли правила, игнорируя крики преподавателей и спиной чувствуя, что Чанг упорно летит за ним, не отступая ни на секунду. Они поравнялись и переглянулись, очевидно, проклиная соперника, не дающего выиграть. Малфой сосредоточил всё своё внимание на необходимом мячике, заставляя метлу быстрее и сильнее разогнаться, оставляя Чжоу немного позади. Она отстала, и Драко услышал парочку нецензурных слов. Он никогда бы даже не подумал, что такая робкая девушка может их знать. Прогнав прочь мысли о сопернице, он вытянул руку, не замечая, что недалеко от него прошлась гроза. Кивнув головой самому себе, он стиснул челюсть, чувствуя вкус победы на кончиках пальцев. Как только ладонь сомкнулась на снитче, молния ударила в паре метров от него, опрокинув его своей силой с метлы. Драко закричал от страха, больше не чувствуя под собой твёрдого древка. Обернувшись, он увидел, что метла летит вниз почти наравне с ним, и, попробовав перевернуться в воздухе, сумел схватить её. До земли оставалась всего пара метров, когда он услышал крики ужаса и паники. Быстро сев на метлу, Малфой едва снова не упал с неё, когда резко поднял руку вверх, показывая вяло трепыхающийся снитч. Слизеринская трибуна взвыла от радости, начиная кричать его имя. Драко улыбнулся, особенно когда увидел недовольные лица гриффиндорцев. Как ни странно, но его взгляд зацепился за напуганное лицо, которое теперь смотрело только ему в глаза, словно пыталось осознать, что с ним всё в порядке. Малфой не знал, зачем это сделал, но он просто кивнул Грейнджер, надеясь, что она не будет переживать. За него. Не дав самому себе начать думать о происходящем, парень постарался заставить себя отвернуться, но пока Гермиона благодарно не улыбнулась ему, хоть и немного неуверенно, он не смог отвести от неё глаз. Почувствовав, что его кто-то зовёт, Драко перевёл взгляд на команду, медленно спускаясь на землю. Он ещё не успел ничего осознать, лишь ощущал сильные похлопывания по плечу, которые так и не смогли помочь перестать думать о том, что только что произошло. Но он выиграл. И лишь это имело значение.

***

― Когда мы увидели, что ты падаешь, то подумали всё, пиши пропало, ― сказал Пьюси, переглядываясь с Блетчли. ― Ты реально выглядел как труп. ― Я даже слышал, как некоторые девчонки закричали, что тебя кто-то убил, ― подхватил Майлз, снимая футболку и кидая её в сумку с вещами. Драко лишь хмыкнул, расстёгивая ботинки. Он сам не понял, как сумел чудом не задеть молнию, которая буквально пыталась лишить его жизни. Наверное, он чёртов везунчик, раз сумел вовремя облететь то место, куда пришёлся удар. Возможно, сейчас он был бы мёртв или сильно ранен и никакой вечеринки в честь победы даже близко бы не было. Но Малфой решил не позволять себе думать об этом, зная, что фантазия может сделать жуткую вещь с мозгом, который всё ещё был под большой дозой адреналина. Бросив короткий взгляд на Блейза, он нахмурился, заметив, как друг агрессивно складывает грязные вещи в свою спортивную сумку. Сведя брови на переносице, Драко прикинул в голове, что могло бы так сильно вывести Забини из себя, но на ум приходила только его тайная подружка, которую он так усиленно скрывал ото всех. Подумав, что следует с ним поговорить об увиденном, Малфой дождался того момента, когда все остальные участники команды покинут раздевалку, оставив их одних. Он уже успел принять горячий душ, необходимый после проведения длительного времени под проливным дождём, хотя всё равно знал, что завтра придётся заглянуть к мадам Помфри, чтобы взять зелье от простуды. Вот уж болеть он точно хотел в последнюю очередь. Переведя взгляд на Забини, Драко прочистил горло, надеясь подобрать правильные слова для разговора. Как назло, приходил только всякий бред, поэтому он просто начал диалог так, будто не пытался выведать у друга все его секреты. ― Ты чего такой хмурый? Мы выиграли, Блейз, ― с искренней радостью усмехнулся Малфой, подходя к нему и ударяя того по плечу. ― Ага, ты молодец, ― уныло протянул Забини, даже не посмотрев на него. ― Да что случилось-то? Поссорился со своей новой девушкой? ― второй вопрос вырвался против его воли, но Драко просто закатил глаза на собственную тупость, понимая, что теперь ситуация обострилась и придётся действовать более осторожно. Но Блейз будто наплевал на его мысли, он резко повернулся лицом к другу, впившись в него раздражённым и злым взглядом, словно перед ним теперь стоял настоящий враг. ― Какая тебе разница, какое у меня настроение, ― выплюнул Забини, повергая Малфоя в шок своей интонацией, в которой застыл чистый яд. ― Радуйся своей победе и отвали от меня. ― Какого хера с тобой происходит? ― не сдержался Драко, больше не в состоянии терпеть этого чёртового придурка с его постоянными закидонами. Честное слово, казалось, что у Блейза каким-то образом начались критические дни, из-за которых он теперь выносил Драко мозг. Конечно, Малфой не хотел выглядеть подлым уродом, который копается в грязном белье друзей, но в такие моменты, когда, например, Забини словно специально доводил его, не мог оставаться спокойным. ― Может, я не хочу, чтобы ты лез ко мне? ― фыркнул Блейз, резко закрывая шкафчик со своими вещами. ― Может, ты меня уже заебал своими разговорами? ― Я вообще тебя не трогал до этого момента! ― крикнул Драко, срываясь и откидывая рубашку, которую собирался надеть. ― То, что у тебя непонятный роман с какой-то гриффиндорской шлюхой, не делает меня виноватым в том, что ты расстался с Дафной! Глаза Забини налились ненавистью, и он бросился на друга, ударяя в скулу, заставляя оступиться и в шоке приложить руку к месту удара. Вероятно, Блейзу немного стало легче, но он, ничего не сказав Малфою, просто схватил свои вещи и вылетел из раздевалки. Драко сплюнул на пол слюну вперемешку с кровью, качая головой. Он так хотел приложиться чем-то тяжёлым по голове Забини, чтобы у него мозги встали на место, но, к сожалению, какой-то дружеский долг не дал ему этого сделать. Поэтому Малфой просто продолжил одеваться, а потом медленно закрыл раздевалку на ключ, повесив сумку на плечо. Не успел он покинуть коридор под трибунами, как на него налетела Грейнджер, начиная заваливаться набок. Он поймал её за талию, помогая восстановить равновесие, и удивлённо посмотрел девчонке в глаза. Гермиона сглотнула, не двигаясь, боясь пошевелиться. Сделав шаг назад, на который её едва хватило, она завела влажную кудряшку за ухо, глубоко выдыхая. ― Ты что здесь забыла, Грейнджер? ― более резко, чем хотел, спросил Драко, складывая руки на груди. Гермиона нахмурилась и облизала губы, стараясь не выдать своего странного состояния. Малфой смотрел на неё, не понимая, что она тут забыла. Ему, разумеется, было приятно, что она испугалась за него, несмотря на многие непонятные моменты между ними, но для чего именно она теперь здесь, ему было неясно. Драко на мгновение подумал, что она сейчас набросится на него с объятиями, и представил, как бы отреагировал на нечто подобное. Как ни странно, данная картина не вызывала отвращения, а наоборот ему было бы… приятно? Он резко тряхнул головой, боясь представить, что с ним творится. Явно ничего хорошего. ― Я пришла поздравить тебя с победой, ― тихо сказала она, поднимая на него растерянный взгляд, словно сама не понимала, какого чёрта здесь забыла. ― Ты победил честно, Малфой, даже Гарри и Рон признали это. ― Ох, теперь, как я понимаю, мне стоит отвесить им благодарственный поклон? ― язвительно усмехнулся Драко, впрочем, не имея в виду ничего плохого. ― Нет, ― Гермиона закатила глаза, едва сдерживаясь, чтобы не послать его куда подальше. ― Просто это я к тому, что даже они сказали, как ты хорошо сегодня играл. Я плохо разбираюсь в квиддиче. Как правило, я обращаю внимание только на травмы и на голы, но сегодня… ― Значит, ты пришла поздравить меня? ― он нагло перебил её, видя, что волнение Грейнджер стало брать верх, и она начала нести всякую чушь. ― Может быть, даже приготовила подарок победителю? Гермиона ответила не сразу. Она несколько бесконечных секунд мялась, очевидно, не зная, что именно ему сказать. А Драко смаковал этот момент, потому что так явно видел, что его план уже работает. Грейнджер хоть и не понимает этого, но он точно смог заинтересовать её. Неспроста сегодня она так тревожилась за него. Неспроста она сейчас здесь, а не где-нибудь в другом месте. Возможно, он уже ближе к своей цели, чем кажется. Единственное, что его смущало это то, что всё произошло так быстро. Это же Грейнджер. Не могла она так легко повестись на его приёмы и так быстро попасться на крючок. Или могла? ― Я просто пришла поздравить тебя, Малфой, ― наконец-то произнесла она, сжимая руки в кулаки. ― Мне показалось это правильным. Ты играл достойно, и несмотря на наши разногласия я не могу отрицать, что в квиддиче ты на своём месте. ― И чем же я заслужил такую проникновенную речь? ― Драко приподнял брови, чувствуя, что по какой-то причине воздух между ними словно сгущается. Он не мог понять, что случилось, но глаза не хотели отрываться от лица Грейнджер, будто она заставила его это сделать. ― Я уже сказала, почему я здесь, ― отрезала Гермиона, уже жалея, что вообще решила похвалить Малфоя. Она же знала, что слизеринец не оценит подобного, но всё равно не послушала саму себя. ― Просто на нашем дежурстве мне показалось, что у нас есть возможность общаться как нормальные люди. ― Тебе показалось, ― жёстко процедил Драко, упрямо смотря в шоколадные омуты. ― Я не знаю, что ты напридумывала себе, Грейнджер, но мы точно не друзья. И никогда ими не будем. Она постаралась не показать, как на самом деле её задели его слова, но тень, мелькнувшая на её лице, явно дала понять ему, что он причинил ей хоть маленькую, но боль. Раньше ему всегда нравилось смотреть, как страдает кто-то из Золотого трио, но сейчас почему-то было неприятно видеть, что Гермионе обидно от его слов. Чёрт возьми, что с ним происходит? Ему стало по-настоящему страшно, потому что собственное тело уже начало подводить его. Глаза упорно искали Грейнджер в толпе после дурацкого дежурства, которое было только позавчера. Каждый раз, когда они садились завтракать-обедать-ужинать, он постоянно пытался найти девчонку и посмотреть на неё хоть раз. Драко и подумать не мог, что с Грейнджер может быть интересно общаться. Что она не такая зануда, как он сам про неё думал и говорил. Что она окажется обычной девушкой, хоть и со своими особенностями. Кажется, он просто недооценил противника. Это всегда плохо. Это губительная ошибка. Которую допустил Малфой, решив, что он самый умный и коварный. Грязнокровка даже не догадывалась о плане Драко, а уже обскакала его на несколько здоровенных шагов, с усмешкой наблюдая за потугами парня догнать её. Она заставила его самого заинтересоваться собой, чего не было в плане. Была искренняя забота. Возможно, любопытство. Но никак не тот образ симпатии, что начал прорастать в нём. Это было опасно. Но прямо сейчас Малфой лишь отмахнулся от угрозы, предпочитая снова высокомерно решить, что он уж точно не станет заложником чего-то настолько глупого, как влюблённость или какие-то там чувства. И уж тем более, к такой, как Грейнджер. ― Малфой, не волнуйся, я не дура, ― фыркнула Гермиона, закатывая глаза, беся Драко уверенностью в своих словах, какой не было у него. ― Ты просто вёл себя нормально, показал себя с хорошей стороны, доказывая, что даже такие задницы, как ты, способны быть обычными людьми. Я не подумала, что мы теперь друзья. Я просто представила, что мы сможем хотя бы во время дежурств вести себя как взрослые люди. Она замолчала, весьма красноречиво и разочарованно смотря на него. Драко сжал челюсть, сдерживаясь от непонятного греха, который пришёл к нему в голову. Что именно он хотел сделать с ней, даже для него оставалось загадкой. Или он просто обманывал себя. ― Но я ошиблась, ― закончила она, поджимая губы. ― Видимо, действительно были какие-то магнитные бури, из-за которых ты вёл себя как адекватный человек, а не сморщенный слизняк. ― Пошла ты на хрен, Грейнджер, ― выкрикнул Малфой, засмеявшись от её наивности. ― Ты такая идиотка, что даже слов нет. ― Я так и подумала, ― пробормотала себе под нос Гермиона, обнимая себя руками, разворачиваясь, оставляя его одного. А Драко пришлось смотреть на её спину, не понимая, как грязнокровке удалось уделать его в таком лёгком словесном поединке. Как ей удалось заставить его съехать в лужу грязи, чувствуя себя последним ничтожеством. Нет. Он действительно недооценил противника. И вот результат.

***

Тёмный зал вызывал исключительно негативные представления о том, что в нём обычно происходило. Даже свечи, висевшие под потолком, были не способны справиться с той аурой смерти, что окружала всех присутствующих в помещении смертников. Нарцисса опустила глаза на свои колени, стараясь лишний раз не поднимать их, чтобы не увидеть Тёмного Лорда, который был сегодня в крайне скверном настроении. ― Почему Азкабан всё ещё не наш? ― закричал Том, окидывая кровожадным взглядом всех собравшихся Пожирателей в главной столовой. ― Почему наша цель не выполнена? Нарцисса сглотнула, чувствуя себя виноватой, хотя она никак не была причастна к проступку прислужников Тёмного Лорда. Но та атмосфера, что витала вокруг них, кажется, всех делала таковыми, заставляя чувствовать себя ничтожествами. ― Роули! ― крикнул Реддл, и Пожиратель в конце стола подскочил со стула, отчего тот упал на пол с оглушительным звуком. ― Почему мы не смогли освободить остальных наших людей, которые давно томятся в этой проклятой тюрьме? ― Мой Повелитель, простите меня, ― Торфинн опустил голову, лихорадочно бегая глазами по гладкому покрытию стола. ― Дело в том, что в Министерстве каким-то образом узнали о наших планах. Клянусь, Повелитель, я не знаю, как они это сделали. Но защиту усилили, и было очень рискованно пытаться хоть кого-то освободить. Волдеморт приподнял подбородок, внимательно смотря на Роули, который медленно, но верно начинал трястись от страха за свою жизнь. Том провёл языком по зубам, вертя палочку в руках, очевидно, над чем-то раздумывая. Нарцисса сидела неподвижно. Она вспомнила, как сильно противилась тому, чтобы находиться здесь, но Люциус настоял. ― Я не хочу быть там, как ты не можешь понять? ― отчаянно крикнула Нарцисса, откладывая книгу, которую до этого читала. Она нахмурилась, смотря на мужа с разочарованием. Люциус свёл брови на переносице, складывая руки на груди. Он пару минут молчал, разглядывая пейзаж за окном, словно мог увидеть там ответ на вопрос, как заставить жену делать то, что ей совсем не хочется. ― Цисси, я знаю о твоём отношении ко всему происходящему, но... ― он запнулся и, подойдя к ней, присел на корточки возле софы, где она спокойно читала. ― Но ты не представляешь, как всё это важно для всех нас. ― И как же? ― горько усмехнулась она, видя в глазах мужа, что он настроен решительно и что также на дне серых омутов застыла надежда, говорящая, что ей удастся понять его мотивы. К сожалению, она в упор не видела тех очевидных фактов, которые Люциус предоставлял ей. Нарцисса даже близко не хотела участвовать во всём, что так или иначе касалось Пожирателей смерти и Тёмного Лорда. Ей сполна хватало того, что её сын выполнял неизвестное задание, и было непонятно, останется ли Драко после его выполнения жив. Вот что сильнее всего её пугало. А не гнев Реддла из-за того, что она не пришла на собрание. ― Если Тёмный Лорд увидит, как вся семья Малфоев привержена ему, как предана, то мы сможем надолго забыть о наших заботах. Мы сможем не волноваться о будущем Драко, Цисси, ― проникновенно сказал Люциус, кладя свою ладонь поверх её. ― Прошу тебя, дай мне шанс показать тебе, что всё это не просто так. Что я делаю это только ради вас. И вот теперь она сидит здесь, боясь поднять глаза на Волдеморта по той причине, что кто-то из других Пожирателей провинился. Она не хотела слушать, видеть, знать о том, что тут может происходить. Но теперь, кажется, у неё не оставалось выбора. Или ей просто так казалось. Или действительно стало так. ― Что ж, мы можем сказать, что в Министерстве наконец-то начали выполнять свою работу, ― наконец-то проговорил Том, заставляя всех едва не застонать от облегчения. ― Думаю, мы пока перенесём взятие Азкабана и займёмся другими делами. Спокойный шипящий тон Тёмного Лорда здорово напрягал не только её, но и всех остальных. Даже Люциус, чьё лицо практически ничего не выражало на протяжении всего собрания, сейчас побледнел из-за тихой паники внутри. ― Яксли, что у нас с пополнением в армии? ― спросил Реддл и подошёл к своему месту за столом. Он остановился, опустив руку на спинку, обводя пальцами с длинными ногтями витиеватые узоры. ― Всё хорошо, мой Повелитель, ― Корбан приподнялся со своего места и поклонился. ― Наши ряды активно пополняются. Множество волшебных существ уже перешли на Вашу сторону, мой Лорд. В том числе и великаны. ― Это очень хорошие вести, ― тихо произнёс Том, задирая голову, смотря на потолок. ― Что известно про перемещения Дамблдора и остальных предателей крови? Яксли на мгновение прикрыл веки, сглатывая. Его молчание показалось незаметным, но Нарцисса пристально наблюдала за ним, чтобы с уверенностью сказать, что он начал нервничать. Даже больше, чем просто нервничать. ― К сожалению, мой Повелитель, насчёт перемещений Дамблдора нам пока ничего не известно. Единственное, что мы знаем, это то, что он стал чаще наведываться в Министерство на приём к Фаджу. Есть подозрения, что он не оставляет попыток убедить старого маразматика в том, что Вы вернулись, мой Лорд. ― К счастью для всех нас, Фадж оказался тем ещё дураком, невидящим очевидные вещи. Но нам это только на руку, верно, друзья? ― слишком доброжелательно поинтересовался Том, обводя взглядом стол, за которым собрались все важные соратники. ― Тогда почему мы всё равно идём очень медленно к нашим целям? ― взревел он, направляя палочку на Корбана, отчего тот судорожно схватился за горло, выпучив глаза. ― Мой Лорд… ― Мой Лорд, ― перекривлял его Реддл, медленно приближаясь к висевшему в воздухе мужчине. ― Ты разочаровываешь меня, Яксли. А ты знаешь, что бывает с теми, кто меня разочаровывает? ― Конечно… мой Повелитель, ― задыхаясь, ответил Корбан, покрываясь красными пятнами от недостатка кислорода. Его губы уже постепенно начинали синеть. ― Отлично, меня радует, что ты помнишь о таких важных вещах, ― Том резко взмахнул палочкой, и мужчина упал, начиная лихорадочно хватать ртом воздух, пытаясь восстановить баланс кислорода в лёгких. ― Я очень не хочу, чтобы твои связи в Министерстве так бездарно пропадали, поэтому настоятельно советую прекратить заниматься ерундой и начать выполнять свою работу. ― Конечно, Повелитель, конечно, ― Яксли немного поклонился, едва оторвав свою голову от пола, и как только Реддл отвернулся, закрыл глаза, пытаясь справиться с обжигающей болью внутри. ― Итак, на чём мы остановились? ― он внимательно обвёл взглядом всех Пожирателей, останавливая свои красные глаза на Люциусе. ― Малфой, может у тебя есть, чем меня порадовать? Нарцисса испуганно перевела взгляд на мужа, отчаянно надеясь, что это не последний раз, когда она видит его живым. Конечно, у них в последнее время появилось гораздо больше разногласий, нежели раньше. Но она любила его. Как бы Люциус не ошибался, как бы не оступался, какие бы решения не принимал, женщина всё равно была предана ему во всех смыслах. Сейчас она внезапно поняла, что не сможет без него. Что без него в её жизни всё изменится, и далеко не в лучшую сторону. Ей было страшно представить, что однажды Люциус может не вернуться с какого-нибудь задания и что она станет вдовой, а Драко лишится отца. Вот почему она так не хотела, чтобы муж участвовал в том, что происходило сейчас. Как только метка на его руке ожила и они оба поняли, что это значит, Нарцисса умоляла его никуда не идти. Умоляла бросить своё прошлое, чтобы не дать ему снова проникнуть в их настоящее и будущее. Но он, конечно же, её не послушал. Малфой спокойно встал, выпрямив спину и высокомерно посмотрев на окружающих, словно это он был во главе стола, а не Тёмный Лорд. Нарцисса против воли сжалась, стараясь не показать своего страха, но, видимо, он был абсолютно беспочвенный. ― Мой Лорд, я хочу сообщить Вам, что сопротивление во Франции подавлено. Мои связи и родственные узы очень хорошо помогли наладить контакт с местным правительством и парой важных волшебников, которые теперь полностью на нашей стороне. Уверенность и непоколебимость так и исходила от Люциуса, который безмерно гордился собой, что было видно невооружённым взглядом. Нарцисса попыталась абстрагироваться, чтобы не думать, скольких людей убил её муж для достижения таких впечатляющих результатов. ― Я рад, Люциус, что ты исправляешь свои ошибки, допущенные, как я полагаю, в силу юного возраста в прошлом, ― произнёс Том и так выразительно посмотрел на Нарциссу, что женщина побледнела от страха, боясь того, что крылось за этими словами и взглядом. ― Конечно, мой Повелитель, я виню себя за свои промахи и сейчас только надеюсь, что Вы позволите мне их исправить, ― Малфой склонил голову и снова выпрямился, расслабленно смотря в глаза Тёмного Лорда. ― А что же с теми детьми на западной границе? Удалось ли с ними справиться? ― вопрос показался ей странным, потому что когда Том задавал его, он смотрел прямо на неё, словно что-то проверял. Нарцисса почувствовала заминку мужа и против воли нахмурила брови, не понимая, отчего он тянет с ответом, если ему нечего скрывать. Но стоило Люциусу собраться с силами, как ответ полностью выбил воздух из её лёгких. ― Да, Повелитель, все виновники того бунта были наказаны. ― Я надеюсь, они мертвы и больше никогда не потревожат нас? ― Реддл с усмешкой приподнял брови, кажется, искренне наслаждаясь разворачивающейся перед ним драмой. ― Да, мой Лорд, они все мертвы и больше не смогут побеспокоить Вас, ― теперь из голоса Люциуса пропал весь оптимизм, там поселилась пустота, которую, как он знал, не получится убрать. ― В таком случае все свободны, ― торжественно сказал Том, садясь на свой трон, следя красными глазами за тем, как Нарцисса приподнимается на ватных ногах изо стола и даже не смотрит на мужа, покидая столовую. Он склонил голову набок, ухмыляясь.

***

Нарцисса летела по лестнице, боясь остановиться и позволить хоть кому-то догнать её. Точнее, одному конкретному человеку, которого не могла сейчас видеть. Она чувствовала себя по-настоящему преданной, потому что Люциус ещё в самом начале всего клялся ей, что не станет убивать детей. А теперь так просто нарушил обещание, данное ей. Детей. Ей было страшно представить, что среди них были ровесники Драко или даже ребята помладше. Наверное, Нарцисса вообще предпочла бы ничего не знать, но Тёмный Лорд решил всё иначе, очевидно, разозлившись на то, что она вела себя недостаточно почтительно по отношению к нему. Или же ему не нравился завидный успех Люциуса во Франции, которого он сам не смог добиться. Она не знала. И это до ужаса пугало её. ― Нарцисса! ― прикрикнул Люциус, почти догнав жену. Она ускорила шаг, пытаясь убежать от него подальше, но попытка с треском провалилась, когда Малфой схватил её за локоть, прижимая к себе возле их спальни, до которой она так и не успела добежать. Он ударил ладонью по стене в паре метров от её лица, скользя непонятным взглядом по глазам жены, отчаянно ища ответ на вопрос касаемо её поведения. ― Какого чёрта ты устроила? ― прошипел он, наклоняясь к ней, не оставляя даже сантиметра, чтобы глотнуть свежего воздуха. ― Это я устроила? ― ахнула она, суматошно пытаясь оттолкнуть его от себя, но терпя неудачу. ― Это что ты устроил? Ты же обещал мне! ― Я не мог поступить иначе! ― прорычал Люциус, едва не дымясь от злости. ― Я не хотел тебе говорить, но ты сама видела, что Тёмный Лорд вынудил меня. Цисси, у меня правда не было выбора. Он тряхнул её за плечи, молчаливо прося успокоиться и перестать брыкаться, будто он был каким-то насильником. Люциус отпустил её руки и поднял свои ладони к любимому лицу, обхватив его и соединив их лбы. ― Цисси, это были последователи Дамблдора, они были весьма опасны. У них на руках имелись какие-то маггловские бомбы, которыми они хотели воспользоваться, чтобы убить меня и всех остальных Пожирателей. Я мог не вернуться с этого задания, если бы не применил радикальные меры. ― Хорошее оправдание, ― она сглотнула и улыбнулась, закусывая нижнюю губу. ― Скольких ты убил? Сколько им было лет? ― Около десяти человек, ― не понимая, чего она добивается, ответил Малфой, бегая напуганным взглядом по её лицу. ― Я не уверен, может, не больше двадцати. ― То есть ты спокойно убивал ровесников нашего сына, верно? ― ядовито уточнила Нарцисса, сбрасывая его руки со своего лица. ― То есть, если и наш сын провинится или не справится с этим неизвестным заданием, то ты тоже убьёшь его? ― Прекрати нести бред! ― рявкнул Люциус, поправляя волосы у лба. ― Ты перенервничала и теперь говоришь о вещах, которые совсем не понимаешь. ― Конечно, ведь так легко всё скинуть именно на это, ― уныло протянула Нарцисса, отталкивая мужа в сторону, и быстро зашла в спальню, надеясь, что он не последует за ней. Но как же она ошибалась. Она всегда любила Люциуса за напористость, уверенность не только в себе, но в своих словах и поступках. Любила его за безопасность, которую он ей дарил. За заботу, которую незримо показывал и демонстрировал, когда никто посторонний не мог увидеть. Любила за потакание любым её капризам. Любила за чувство хрупкости рядом с ним. Она просто любила его. Но сейчас вполне могла возненавидеть. ― Ты ведёшь себя, как малолетняя девчонка, Цисси! ― жёстко сказал Люциус, естественно, направившись за ней и хлопнув дверью так сильно, что казалось, штукатурка с потолка тут же упадёт ему на голову. ― Мы прекрасно знаем, что дело отнюдь не только в том, что ты сегодня узнала. ― Да, ты прав, ― громко проговорила Нарцисса, обнимая себя за плечи, ощущая панику и ужас, застывшие возле сердца. ― Я больше всего на свете переживаю за Драко, потому что он мой единственный сын, который теперь в смертельной опасности. Я не могла думать о чём-то другом, потому что он самое дорогое, что у меня есть. А тебе просто плевать! ― Это неправда! ― прорычал он, сокращая между ними расстояние, но Нарцисса отскочила в другой угол, зная, что одно прикосновение с его стороны ― и она проиграет. ― Я беспокоюсь о Драко не меньше тебя. Только если я не кричу на каждом шагу об этом, это не делает меня бесчувственной сволочью! Я постоянно пишу ему, но он не отвечает. ― Интересно почему? ― горько усмехнулась Нарцисса, качая головой. ― Мне кажется, ты хорошо знаешь причину, почему он не хочет отвечать тебе. ― Ты серьёзно думаешь, что у меня был выбор?! ― отчаянно взревел Люциус, вцепляясь пальцами в свои волосы. ― Ты правда считаешь, что я мог заставить его передумать?! Нет, Цисси, ничего подобного. Он мне сказал привести сына, и я это сделал. Не потому что хотел, а по той причине, что иначе он бы убил нас всех. Всех. Нарцисса заморгала, чувствуя, как слёзы начинают душить её. Она понимала, что вся их семья стала заложниками не только ситуации, но и собственной глупости и жажды власти, но услышать подтверждение своих мыслей от мужа, показалось самой настоящей мукой. Проклятьем, которое вступило в силу и стало с наслаждением душить её. ― Я могу понять, почему ты или Драко злитесь на меня, честно, ― он грустно вздохнул, медленно успокаиваясь. ― Я просто… мне больно, что вы отворачиваетесь от меня. Не спорю, я вполне мог заслужить подобное отношение, но сейчас я всеми силами пытаюсь всё исправить. Если я буду выполнять все приказы идеально, есть шанс, что Тёмный Лорд оставит Драко в покое. ― Что? ― она резко выдохнула, ощущая себя в невесомости. Люциус быстро подошёл к ней и обнял, кладя её голову себе на грудь. ― Правда? ― Правда, Цисси, я бы не стал тебе врать по поводу этого, честно. Только не по поводу Драко, ― прошептал он, целуя жену в макушку. ― Поэтому мне нужно быть примерным последователем. Ради Драко. Чтобы никто не посмел его тронуть. Даже Тёмный Лорд. ― Мне плевать на всех, кроме него, ― откровенно призналась Нарцисса, не обращая внимания на жуткий крик совести в голове, отчего барабанные перепонки едва не лопнули. ― Мне всё равно на всех, кроме нашего сына. И я хочу, чтобы он был в полной безопасности. ― Так и будет, дорогая, клянусь тебе, ― тихо пообещал Малфой, зная, что сделает всё, чтобы сдержать своё обещание. Она отстранилась от его плеча и потянулась к губам мужа, но не успела дотронуться до них своими, потому что домовой эльф материализовался прямо перед ними, со страхом прижимая большие уши к голове. ― Тёмный Лорд хочет видеть хозяйку. Нарцисса замерла, не в состоянии сдвинуться с места. Люциус посмотрел на неё, будто только что осознал, что именно произнёс эльф, и, кажется, по-настоящему испугался пути, который самолично выбрал. А она вздохнула и кивнула, зная, что поплатится за своё опоздание. И не факт, что поплатится именно она.

***

Драко усмехнулся, наблюдая за весельем однокурсников, откинувшись на спинку дивана, широко расставив ноги в стороны. Руку приятно согревал огневиски в стакане, и он сделал глоток, перекатывая ощущение крепкого алкоголя на языке. Его бока грел камин, и вечер казался по-настоящему прекрасным, если бы не одно «но». «Но» с карими глазами, которые смотрели на него с некоторой затаённой обидой и разочарованием. Причём таким явным, что он сам не понимал, как сумел выжить после одного взмаха длинных ресниц, готовых порубить его на части. Малфой не хотел признаваться самому себе, но, видимо, выбора особо не было. Гермиона действительно оказалась не такой простой и предсказуемой, как он думал. Драко всегда представлял её как нечто понятное и скучное, но его заблуждения были фатальными, потому что первую битву он с треском проиграл. Грейнджер обставила его шахматные фигуры, не оставив место сопротивлению, она была полностью уверена в своей победе. Драко почти проиграл, его жизнь во всех смыслах висела на волоске только по той причине, что грязнокровка не стала раскрывать ему душу после первого вежливого диалога. Малфой знал, что ему понравилось разговаривать с Грейнджер. С ней было интересно общаться, даже не смотря на её статус крови. Она не был такой жуткой занудой, как он думал. И эти промахи, которые он допустил, плохо подготовившись, с разбегу оставили дыры в его обороне. Драко потерпел полное поражение лишь из-за того, что почувствовал странный укол в области сердца. Ему хотелось всё чаще смотреть на девчонку. Хотелось узнать, чем она сейчас занимается. Хотелось понять, как она приходит к каким-то умозаключениям по поводу состава зелья, о котором они не так давно спорили. Хотелось точно знать, что она думает о нём. И смотрит ли на него в принципе. Один чёртов разговор, и ему уже необходимо знать, что Грейнджер неравнодушна к нему. Странно. Непонятно. Нелогично. Но Малфой просто помешался на этой мысли, потому что внезапно почувствовал именно то, чего добивался от неё ― жгучий интерес, отравляющий все его органы, словно ядовитая болезнь. Тряхнув головой, он моргнул, надеясь таким образом прогнать паразитические мысли о Грейнджер, чтобы сосредоточиться на происходящем в гостиной Слизерина. Недалеко от него стоял угрюмый Блейз, не желающий разговаривать с ним, хотя, откровенно говоря, Малфой был не виноват в том, что у Забини какой-то слишком сложный период. Он вообще был ни при чём, но суть в том, что, кажется, это никого не волновало, кроме него. Пэнси весело хохотала над шуткой Тео, постоянно прикрывая рот ладонью, пытаясь не показаться легкомысленной особой, как говорила её мать, когда кто-то из девушек не закрывал губы рукой и демонстрировал свою улыбку во всей красе. Драко закатил глаза, когда вспомнил о миссис Паркинсон, точно понимая, что перепил. Поставив стакан на ближайший журнальный столик, парень выпрямил позвоночник, немного расслабляясь. Он обвёл взглядом помещение, замечая, что Дафна грустно поглядывает на Забини, но мулат упорно этого не видел или же просто не хотел обращать внимание на бывшую девушку. Малфой встал и быстро подошёл к ней, садясь на подлокотник кресла, в котором и сидела Гринграсс. Она подняла на него удивлённые глаза и вскинула бровь, молчаливо спрашивая, что ему нужно. Драко наклонился ближе к её уху, потому что чёртова музыка, включённая Крэббом, не позволяла разговаривать, используя нормальный тон. ― Даф, ты чего такая грустная сегодня? Драко всегда относился к Гринграсс положительно. Она была спокойной девчонкой. Средне училась, не пытаясь залезть в каждую щель, как, например, та же Грейнджер или даже Пэнси, когда дело касалось сплетен. И, наверное, он очень хорошо понимал, почему Блейз так сильно держался за неё, пока, к сожалению, не повёлся на гриффиндорскую юбку. ― А почему я должна веселиться? ― уныло поинтересовалась Дафна, делая глоток виски. Обычно, никто из слизеринок не пил огневиски, предпочитая вино, но сегодня, видимо, ей было настолько плохо, что она окончательно забыла обо всех правилах, навязанных им чистокровным сообществом. ― Ну как, мы же выиграли, ― протянул Драко, прекрасно осознавая, что для неё это не повод для хорошего настроения. Возможно, даже наоборот. Словно в подтверждение его мыслей, Гринграсс вяло улыбнулась и повела плечом, смотря на стакан с огненным напитком в своих руках. ― Я рада за тебя и команду, но, думаю, ты знаешь, что мне сейчас совсем не до веселья, ― сказала она, чокнувшись с Малфоем в воздухе. Он поджал губы, молчаливо злясь на Блейза, и опустошил свой стакан, чувствуя, как в голове резко помутнело и он мгновенно вышел из строя. Драко не хотел сильно напиваться, но всё получилось само собой. Сначала бесконечные тосты Тео о том, какой Малфой молодец. Потом от остальных слизеринцев. А дальше процесс пошёл, и его было практически не остановить. Так что можно сказать, что он напился не совсем по своей воле. Снова посмотрев на Дафну, парень ощутил тихую ярость под кожей. Чёртов Забини со своими гриффиндорскими шлюхами. Драко не понимал, как можно бросить чистокровную девушку, с которой ты планировал свадьбу и детей, ради какой-то левой потаскушки. Подобное просто не укладывалось у него в голове. Конечно, он не отрицал, что всему виной могут быть чувства, но всё равно Малфой считал, что если ты пообещал одно, то будь добр выполнить это, а не начинай лихорадочно бежать с тонущего корабля только потому, что тебе стало страшно. Наверное, его чрезмерная ответственность сейчас в полном шоке, но ничего поделать со своими пьяными мыслями он не мог. А может, просто не слишком хотел. ― Налей мне ещё, ― попросила Дафна, толкнув его в бок, тем самым вырывая из не самых приятных дум. ― Мне кажется, тебе хватит, ― сказал Драко, пытаясь забрать у неё стакан, но она увернулась и едва не упала на пол. ― Осторожно. ― Эй, ну пожалуйста, я хочу напиться, ― мягко произнесла она, заглядывая ему в глаза. ― Мне правда очень плохо, я не могу даже смотреть на него. Малфой лишь опустил голову, не зная, чем ей помочь. Он мог запросто пойти и набить морду Забини примитивным маггловским способом. Мог наслать на него множество проклятий. Но всё это не помогло бы Дафне. Откровенно говоря, никому бы не помогло. Поэтому он просто кивнул и схватил бутылку огневиски со стола, где расположился весь их бар, организованный Тео, и помог подняться Гринграсс, после чего направился с ней в комнату девочек. Драко решил, что позволит ей выпить ещё немного, а потом проследит, чтобы она легла спать. Медленно поднимаясь по извилистой лестнице, они несколько раз едва не расшибли себе носы, потому что их обоих покачивало из стороны в сторону. Когда последняя ступенька осталась позади, Малфой опустил её на кровать, оставшись стоять, чтобы спокойно налить в пустой стакан виски. ― Налей себе тоже, я не хочу пить в одиночку, ― Дафна легла на бок, подперев кулаком голову, смотря на него пьяными глазами, в которых застыла боль и благодарность одновременно. ― Я не уверен, что это хорошая идея, ― расслабленно проговорил он, не понимая, как ещё остаётся в сознании, чтобы связывать слова между собой. ― Драко, пожалуйста, ― нежно сказала Гринграсс, приподнимаясь и касаясь его локтя. Малфой несколько секунд вглядывался в её голубые глаза, не понимая, чем всё может закончиться. Он не думал о каких-либо последствиях, когда согласно кивнул и наполнил свой стакан алкоголем, чокаясь с ней, которая робко улыбнулась и похлопала по покрывалу ладонью, показывая, что слизеринец может сесть. Он удобно расположился на постели и откинулся на подушки, смотря в потолок. Новый глоток виски явно был лишним, потому что в горле запершило, а в голове внезапно ещё сильнее помутнело. Раньше Драко никогда так много не пил, возможно, в этом была причина, почему его так сильно развезло. Хотя он, кажется, на одного выпил примерно бутылку точно. А это, надо сказать, не мало. Несколько раз моргнув, он сжал пальцами переносицу, буквально заставляя себя вернуться в реальность из сказочных грез, в которые всё быстрее стал проваливаться. Повернув голову на подушке, чтобы проверить, спит ли Дафна, он увидел, что она пристально изучает его, словно увидела впервые. ― Я раньше и не замечала, какой ты красивый, ― шёпотом произнесла она, и он мог потом с уверенностью утверждать, что именно эта фраза и стала катализатором его будущих проблем. Потому что после неё он почти не думал. Работало его подсознание, которое нарисовало ему вместо голубых глаз карие. Такие насыщенные. Такие большие. Такие…притягательные. Драко сделал лишь небольшой рывок, но первой его поцеловала Дафна, сразу сев ему на бёдра. Она углубила поцелуй, проводя языком по нёбу, отчего парень застонал и схватил её за бёдра, наверняка оставляя синяки на нежной коже. Он резко повернул их и теперь оказался сверху, сразу же прижимаясь губами ко рту Гринграсс, заставляя её застонать, когда отстранился, чтобы спуститься грубыми поцелуями на её шею. Малфой не понимал, что именно делал, но перед глазами была девушка с каштановыми волосами, чьё имя он отказывался называть даже в мыслях. Она выгибалась от его рук, пробирающихся под одежду, которые начинали ласкать грудь, сжимая соски между пальцами. Бюстгальтер здорово мешал почувствовать прикосновения к мягкой коже, и Драко, быстро найдя застёжку, принялся её расстёгивать, но гадина отказывалась ему поддаваться. Дафна закинула руки за спину и справилась с противной преградой, а затем медленно схватилась за конец блузки, которая всё ещё была на ней, и сняла ту через голову, не обращая внимания на голодный взгляд Малфоя. Он не смотрел на её лицо, что была перед ним. В голове был совершенно другой образ, заставивший застонать и снова поцеловать Гринграсс. Она задохнулась, когда Драко сильно сжал грудь в своих ладонях, аккуратно опуская руку ниже, приподнимая достаточно короткую юбку, чтобы добраться до белья. Он слышал, что у девчонок всё гораздо сложнее и их требуется хорошо возбудить, прежде чем начать заниматься сексом, так что его знания, полученные на уроках полового воспитания в Мэноре, сейчас были очень кстати. Сняв с неё трусики, он провёл пальцами по складкам, чувствуя влагу. Не зная, что точно нужно делать, Малфой продолжил касаться её именно так, видя, что Дафне, кажется, нравится. Член в штанах уже гудел от напряжения. Он никак не мог сосредоточиться на возбуждении Гринграсс, понимая, что больше не может ждать. Быстро расправившись со своим ремнём, Драко стянул штаны, сжимая плоть через оставшуюся на нём ткань трусов. Ему не верилось, что сейчас всё произойдёт. Он так давно думал об этом, представлял, дрочил, откровенно говоря, и теперь поняв, что всё это реальность, замер, усиленно соображая, стоит ли вообще продолжать. Мотнув головой, Драко резко избавился от оставшейся одежды, чувствуя, как воздуха не хватает, а в глотке всё пересохло. Дафна под ним снова застонала, когда его большой палец задел какую-то чувствительную точку, вцепляясь в его плечи. Замерев у самой границы, он выдохнул и толкнулся, ощущая, как она неожиданно замолчала, стиснув его талию своими ногами. Малфой перевёл взгляд на лицо Грейнджер… Гринграсс, наблюдая гримасу боли на её лице. Он растерянно открыл рот, не совсем понимая, что именно произошло. Почему-то лишь один вариант приходил в голову. ― Ты девственница? ― собственный голос дрожал. Он будто принадлежал кому-то другому. ― Да, ― уязвимо выдавила Дафна, кривясь от болезненных ощущений. Драко уронил голову на её плечо, ощущая приятные импульсы внизу животу, чувствуя, как сильно она сжимает его в тисках, вынуждая начать толкаться. Но он сдерживался из последних сил, осознавая, что и так причинил ей много непреднамеренной боли. Мерлин, если бы он знал, что именно так закончится его вечер, то точно не взял бы и капли в рот. Опустив пальцы к её промежности, Малфой снова провёл по складкам, надеясь помочь ей справиться с неприятными ощущениями. Дафна поняла его намерения и помогла найти клитор, показывая, что стоит сделать. Драко всегда был способным учеником, и сейчас смог почти блестяще справиться с поставленной задачей. Он не обращал внимания на то, что член гудит от напряжения. Что скоро просто может кончить лишь от осознания, что он в женском теле. Ему не хотелось всё заканчивать так, поэтому, посмотрев в глаза Гринграсс, Драко кивнул, делая медленный толчок. Дафна выдохнула, немного скривив губы, очевидно, всё ещё не получая должного удовольствия. Но Драко тоже больше не мог терпеть и начал двигаться в неспешном темпе, не понимая, как вообще смог продержаться столько времени. Следующий толчок вышел более резким, отчего Дафна дёрнулась, но застонала, показывая Малфою, что ей стало легче. Это послужило спусковым крючком для его выдержки, которая буквально испарилась, оставив только невероятное возбуждение. Перед глазами застыл один образ, который он никак не мог прогнать из головы. Под ним стонала и выгибалась не блондинка с голубыми глазами, а шатенка с карими, смотревшая на него как на чёртов светоч, как тогда, когда он кивнул ей, показывая, что с ним всё в порядке. Чёртов взгляд не хотел выходить у него из головы. Он стал паразитом, медленно захватывающим всю территорию, словно стал полноправным хозяином его разума. Но это было не так. Но на это тому было плевать. Как и самой Грейнджер, которая решила, что он станет за ней бегать. Смотреть на неё. Интересоваться ей. Нет. Ничего подобного не будет. Никогда… И неважно, что он, занимаясь своим первым в жизни сексом с Дафной, представляет именно Грейнджер. И неважно, что её прикосновения не чувствуются грязными, а наоборот, нежными и мягкими. И неважно, что он должен заставить её встать на его сторону, чтобы Тёмный Лорд смог близко подобраться к Поттеру. И неважно, что ему становится всё сложнее отводить от неё взгляд. И неважно, что он, кажется, стал проваливаться в сети, которые расставил для неё. Всё неважно. Важно только то, что Драко вколачивался в тело Дафны, пытаясь приблизить свой оргазм, чтобы осознать все свои промахи и навсегда выкинуть Грейнджер из головы. Чтобы забыть про неё навсегда. Сделав последний толчок, он кончил в Гринграсс и застонал от удовольствия ей на ухо, произнося одно имя, которое она плохо расслышала. Перевернувшись на бок и упав на спину, Малфой закрыл глаза, почти сразу погрузившись в сон, прижав одной рукой к себе не менее уставшую и сонную Дафну. Она опустила веки, проваливаясь в царство Морфея, понимая, что точно знает имя, которое произнёс Драко.