Нефритовый браслет

Наверное, некоторые моменты в нашей жизни являются чем-то вроде заготовки. Как на кухне. Каждое утро приходит заготовщик, чистит овощи, возможно, нарезает их, а потом оставляет на кухне, где любой из поваров мог взять необходимый ингредиент, чтобы приготовить настоящий шедевр кулинарного искусства, отдав его на съедение какому-нибудь толстяку, которому плевать на оформление и прочие мелочи. Он просто сожрёт его и не подавится, оставив смешные чаевые. Драко тоже чувствовал себя этим блюдом, которое пронесли по всему помещению ресторана, чтобы его съел какой-нибудь придурок с огромным животом. Он не хотел быть тем, кого безжалостная жизнь проглотит и переварит без каких-либо усилий. Но иногда выбирать не приходится. Потому что сейчас он снова смотрел на Грейнджер, ощущая, как в груди растут вина и сожаление, облепляющие кости. Они медленно и плодотворно вытесняли из его организма все важные элементы для жизнеобеспечения, оставляя только себя, чтобы в итоге Драко чокнулся и самостоятельно перерезал себе вены. Честно говоря, иногда и в обычные моменты у него бывало такое желание. Но оно удвоилось, когда он понял, как сильно всё испортил. Его дурацкое задание таковым и было. Оно не несло ничего стоящего, кроме уничтожения его нервных клеток, которых и так осталось немного. Очевидно, что Тёмному Лорду Драко был фактически не нужен. Он был лишь промежуточным элементом, не особо важным до тех пор, пока его нельзя было использовать. Но даже после того, как его взяли и выжали, оставив жалкие остатки какого-то существования, ему не дали спокойно помечтать о чём-то простом, не требующим убийства или предательства. Малфоя швырнули в темноту, дав, с одной стороны, простой выбор. Но с другой, тот, что медленно, но верно отнимал его человечность раз за разом, пока он думал над тем, как лишить Поттера счастья. Всё было хорошо, пока не добавилась одна кудрявая проблема, которая отказывалась даже смотреть на него после того случая в Выручай-комнате. Грейнджер игнорировала его на протяжении всей недели. Даже дежурил в эту пятницу он один. Конечно, прояви она раньше такое неуважение и халатность к своим обязанностям, Драко бы непременно пожаловался Снейпу и Макгонагалл, потребовав для неё какого-нибудь наказания. Но сегодня Малфой знал, что ей просто больно. Так просто и предсказуемо больно от его постоянной грубости и неумения рассказывать о себе хоть что-то личное. Возможно, стоило поискать хоть какой-то подвох в словах Гермионы, но Драко знал, что его не было. Она просто хотела понять, насколько её безумие, которым он же и их заразил, взаимно. Но Малфой как обычно проявил своё самое лучшее качество ― оттолкнул близкого человека, который хотел быть с ним рядом. Уж это он умел делать на высшем уровне. Кажется, его точно никто не переплюнет. Слегка склонив голову набок, Драко внимательно смотрел на спину Грейнджер, представляя, что он проведёт рукой по её лопаткам, привлекая к себе внимание, чтобы, когда она поднимет голову от своих учебников и улыбнётся ему, поцеловать её, зарывшись пальцами в волосы. Он так натурально представил себе эту картину, что даже удивился, вернувшись в реальность, что это оказалось простой фантазией. Которая давила на горло и виски похлеще различных заклинаний, причиняющих исключительно боль. Малфой тихо вздохнул и закрыл глаза, пытаясь заставить себя построить привычные стены, чтобы оградиться от мыслей о Грейнджер. Он надеялся сохранить хотя бы какие-то жалкие остатки своего разума, но всё пошло прахом, стоило ей начать спорить с Амбридж из-за какого-то слова, сказанного профессором защиты от тёмных искусств. ― Как Вы можете утверждать, что это правда, когда во всех источниках написано обратное? ― зло воскликнула Гермиона, всплёскивая руками, сидя за партой. ― Мисс Грейнджер, я очень прошу Вас прекратить срывать мои уроки, ― уже с настоящей угрозой сказала Долорес, снова натягивая на лицо ненатуральную улыбку. ― Почему Вы не можете ответить на вопрос Гермионы? ― неожиданно вмешался Поттер, игнорируя попытки Уизли заставить его замолчать. ― Она имеет полное право не соглашаться с Вашими словами, которые Вы никак не можете аргументировать. ― Мистер Поттер… ― протянула Амбридж, поджимая губы. ― Вы всерьёз утверждаете, что магглы воровали магию у волшебников! ― она всплеснула руками, откидываясь на спинку стула. ― Это не подтверждено ни одним документом! Поэтому я возмущаюсь, что Вы, профессор, словно пытаетесь настроить некоторых учеников против магглов, ― ядовито закончила Гермиона, вскидывая брови вверх, дожидаясь ответа женщины. Драко не сдержался и закатил глаза, хорошо понимая, что если Грейнджер задели, то лёгкой смерти ждать не стоит. Он знал, что Амбридж терпеть не может Гермиону. Знал, что их преподаватель защиты от тёмных искусств ненавидит магглов, что уже давно бросалось в глаза. Но вот причину, почему она так резко и неожиданно невзлюбила Гермиону, Малфой плохо понимал. Конечно, всё дело было в чёртовом Поттере. Поганый Золотой мальчик только и делал, что притягивал неприятности абсолютно разных мастей. И Грейнджер нередко оставалась виноватой именно из-за него. Сейчас, скорее всего, тоже ничего не изменится. Но Драко уже здорово раздражало, что девчонка отгребает от всех только потому, что Гарри не умеет вовремя затыкаться. Наверное, дело было в том, что сам Малфой откровенно ненавидел Поттера, но даже его задание, которое уже душило, показало, что Грейнджер никогда не заслуживала того дерьма, что он годами выливал на неё только из-за Гарри, чёртового, Поттера. ― Мисс Грейнджер, Вы наказаны, ― просто сказала Амбридж, отворачиваясь к доске и начиная с помощью палочки писать новую тему. ― Но… ― не успел возмутиться Поттер, как и его заставили замолчать. ― Мистер Поттер, Вы тоже, ― она обернулась и посмотрела сначала на него, а потом и на Гермиону, улыбаясь своей мерзкой улыбочкой, от которой хотелось наложить на себя руки. ― Вы ещё дети, дорогие, и многие вещи Вам непонятны. Но Вы не волнуйтесь, я здесь для того, чтобы Вы перестали заблуждаться. Наше Министерство в первую очередь думает о молодом поколении, можете не сомневаться. ― Я могу не сомневаться только в том, что если на меня нападут, я обязательно расскажу о величии нашего Министерства, надеясь, что психопата или убийцу это остановит, ― громко произнесла Грейнджер, ловя взгляд Амбридж, но не дав себе проявить слабину. Драко прикрыл веки, точно зная, что необходимо поговорить с этой отважной дурой, ведь она, очевидно, забыла, что с такими людьми иногда стоит проявить хитрость и не атаковать прямо в лоб. Малфой понял, что точно способен прибить Грейнджер только по той причине, что она не умела держать язык за зубами, хотя обычно именно Поттер никогда не затыкался на уроках защиты. Видимо, Гермиона либо забылась, либо была настолько зла на профессора, что совсем потеряла здравый смысл. И то, и то, вполне возможно, могло быть правдой. ― Что ж, дети, сегодня мы приступаем к новой теме, ― Амбридж проигнорировала последний её выпад, снова начиная улыбаться. ― Открываем учебник на странице пятьдесят три и начинаем переписывать параграф. Некоторые ученики в классе несчастно вздохнули, но беспрекословно послушались и стали выполнять данное задание. Драко бросил короткий взгляд на Грейнджер, надеясь, что она посмотрит на него, но Гермиона просто открыла книгу, ища нужный раздел. Малфой вздохнул, пытаясь припомнить расписание Грейнджер, чтобы поймать её после урока и поговорить. Разумеется, он понимал, что она его избегает всеми возможными способами, особенно после того случая в Выручай-комнате, но больше так продолжаться не может. Хоть Драко терпеть не мог выяснение отношений и ненавидел разговоры по душам, но сейчас действительно стоило наступить себе на горло, чтобы заставить Грейнджер сказать ему всё прямо в лицо. Ему было страшно. Это понятно и предсказуемо. Но больше всего его удивило то, что в данный момент о задании он даже не думал. Цель примирения с ней заключалась совсем в другом. Драко сам хотел вернуть её себе.

***

Он раздражённо вздохнул, уже устав ждать Грейнджер в предполагаемом месте. Конечно, поговорить можно было и на дежурстве через пару дней, но почему-то сил терпеть так долго у него просто не было. Единственное, что пошло не по плану, это побег Гермионы сразу после защиты. Малфой не знал почему, но казалось, что она каким-то образом почувствовала, что он хочет придушить её после такого безумного и неаккуратного поведения на их общем уроке. Поэтому он уже битый час стоял в нише недалеко от кабинета Амбридж, дожидаясь, когда она наконец-то закончит отработку. К сожалению, видимо, старая жаба решила замучить её до смерти, раз не могла насытиться её постоянными мучениями. Драко помнит, как спрашивал у Грейнджер, что именно происходит на отработках, но она оказалась упрямым бараном, который ничего не желает рассказывать. Особенно ему. В первую очередь ему. Малфой не знал, можно ли признаваться в подобном хотя бы самому себе, но выяснилось, что он по-настоящему волновался за Грейнджер. Естественно, он сам не представлял, когда именно свернул не туда, раз теперь стоял в коридоре и дожидался Гермиону, надеясь поговорить с ней о личном. Если бы раньше ему сказали, что он окажется в такой ситуации, Драко бы не то что рассмеялся, он бы умер со смеху. Или бы его вырвало от такой огромной порции омерзения. А сейчас всё приобрело такой непонятный серый окрас, характеризующий собственные действия, что Малфой мог только качать головой, осознавая, как на самом деле запутался. И в какую смертельную паутину попал. С конца коридора послышались знакомые голоса, и парень сильнее вжался в стену, пытаясь максимально скрыться из виду, чтобы не дать Грейнджер возможность убежать, а Поттеру помочь ей. На самом деле, Драко плохо представлял, как сейчас подозвать её к себе, но ответ пришёл моментально, как только она приблизилась к нему на достаточное расстояние. Малфой быстро коснулся её пальцев своими, задерживая прикосновение подольше, чтобы Гермиона отвлеклась от тупых рассуждений Поттера и обратила на него внимание. Грейнджер едва не вскрикнула от страха, но, увидев, кто коснулся её, облегчённо выдохнула, приподнимая брови. Она затормозила, оставляя Поттера идти в одиночку по коридору. Драко мотнул головой в сторону своего укрытия, видя, что её это никак не убедило. ― Надо поговорить, ― одними губами прошептала он, быстро оборачиваясь, чтобы взглянуть на Гарри, который пока не обратил внимание на отставшую подругу. Гермиона прищурилась, но, закатив глаза, кивнула и крикнула имя друга, заставляя того затормозить и удивлённо посмотреть на неё. Малфой успел вовремя скрыться в своём укрытии, боясь представить, что бы произошло, если бы Поттер хоть краем глаза заметил его. ― Гарри, ты иди в гостиную, я забыла, что хотела зайти в библиотеку за одной книгой, ― сказала она, улыбаясь ему. ― Давай я схожу с тобой? ― предложил он, уже делая к ней несколько шагов. ― Нет! ― случайно крикнула Грейнджер, выставляя вперёд руку. ― Не надо, всё хорошо. Я справлюсь сама. Не волнуйся, я быстро. ― Ну ладно, ― с сомнением протянул Поттер, возобновляя свой шаг в сторону гриффиндорской гостиной, впрочем, пару раз обернувшись, чтобы посмотреть на подругу. Гермиона дождалась того момента, когда друг полностью скрылся из виду, и повернулась лицом к Драко, складывая руки на груди. Не успела она закричать, как он схватил её за локоть и потянул на себя, из-за чего она оказалась в паре метров от его груди в тесной нише. ― Малфой, какого чёрта?! ― возмутилась она, вырывая свою руку из его захвата. ― И тебе привет, Грейнджер, ― спокойно сказал Драко, прислоняясь спиной к стене, смотря на неё из-под опущенных ресниц. ― Привет, ― растерянно проговорила Гермиона, заводя прядь волос за ухо. Она потупила взгляд, не зная, куда себя деть. Драко с едва заметной улыбкой наблюдал за её потугами показаться безучастной, но не выдержал и фыркнул, привлекая к себе раздражённый взгляд Грейнджер. ― Что смешного? ― немного обиженно спросила она, становясь похожей на злую кошку. ― Ты смешная, ― легко ответил Драко, не давая ей возможности начать придумывать какой-нибудь бред. ― Ты просто очень забавно ведёшь себя, когда дуешься на меня. ― Я не дуюсь на тебя, ― более высокомерно, чем хотела, произнесла Гермиона, приподнимая подбородок. ― Ты вообще не стоишь того, чтобы я о тебе думала. ― И ты не думаешь обо мне, верно? ― с усмешкой поинтересовался он, делая к ней один шаг, которого оказалось достаточно, чтобы заставить её вжаться в стену за её спиной. ― Именно так, ― сипло сказала Гермиона, стараясь не смотреть на его губы. ― И твоё поведение, конечно же, никак не связано с тем, что я не был с тобой откровенным, когда ты хотела получить некоторые ответы? И ты не злишься, что я не поцеловал тебя тогда? ― Драко видел, как Грейнджер медленно, но верно закипает, особенно потому, что он давил на её больные места без особой осторожности. Малфой не хотел причинять ей боль. Правда не хотел. Но знать и видеть, что его чёртово непонятное безумие взаимно, было приятно. Однако то, что Гермиона никак не хотела признавать их маленький секрет, бесило невероятно сильно. Возможно, ему хотелось, чтобы Грейнджер призналась в своих чувствах. Чтобы стало легче внутри. Чтобы комок из сплошных противоречий наконец-то развязался и перестал мучить его сутками напролёт. Чтобы сердце перестало сжиматься каждый раз, когда он думал, что обречён на существование в состоянии вечного ожидания. ― Ну, во-первых, Малфой, ― с жутким ядом в голосе начала Гермиона, тыкая пальцем ему в грудь, ― ты меня вообще не интересуешь, поэтому мне плевать, как именно ты ведёшь себя со мной. А во-вторых, ты мне никто, так что мечтать о твоём поцелуе… ― она фыркнула и качнула головой, стараясь подчеркнуть бред, вылетевший из его рта. ― Я, конечно, знала, что ты до ужаса самовлюблённый, но не до такой же степени. Драко сжал зубы, чувствуя, как тихая ярость поднимается к голове, заставляя начать придумывать бесконечное множество обидных слов, которые с потрясающей вероятностью сделают Грейнджер больно. Но внимательно вглядевшись в её глаза, заметил скрытую боль и страх, что он воспользуется её открытостью, выставив их личное напоказ. Малфой понял, что раньше так бы и сделал. Более того, ещё в сентябре он бы поступил именно так, точно зная, что открывшаяся правда причинит боль не только Гермионе, но и Поттеру. Но сейчас почему-то ему стало тошно от самого себя и от мыслей, которые забрались в голову, отравляя мозг и все клетки разом. Он решил, что не станет идти на поводу у своих пороков и худших качеств. Драко склонил голову набок, чтобы показать Грейнджер своё спокойствие. ― Тогда почему ты так реагируешь? Его вопрос потряс её, что, к сожалению, она не успела как следует скрыть. Гермиона уже открыла рот, чтобы послать его куда подальше, но Драко опустил ладонь ей на щёку, вспоминая те прикосновения, которые вдохнули в него вторую жизнь в Выручай-комнате. ― Почему ты ведёшь себя так, будто тебе не всё равно? ― прошептал он, медленно наклоняясь к ней, соприкасаясь носами с замершей девушкой. ― Почему, Грейнджер, если тебе плевать, ты застываешь, стоит мне подойти к тебе? Почему сейчас ты не отталкиваешь меня? ― Это ничего не значит, ― уязвлённо выдавила Гермиона, не давая себе начать делать глупости. Хотя очень хотелось. ― Неужели? ― насмешливо поинтересовался Драко, приподнимая бровь. ― И часто ты так обнимаешься с тем, кто тебе абсолютно безразличен? ― Пошёл ты, Малфой, ― выплюнула она, ударяя кулаком по его груди. ― Ты просто придурок, понятно тебе? Мне жаль, что я оказалась такой дурой, чтобы подумать, что ты неплохой человек. Что ты… ― она резко замолчала, опуская взгляд. ― Что я что? ― Драко коснулся кончиками пальцев её челюсти, заставляя снова посмотреть себе в глаза. ― Договаривай, Грейнджер, или я точно решу, что ты трусиха. ― Что ты можешь мне нравиться, ― прорычала Гермиона, вырывая лицо из его руки. ― Я ненавижу тебя, ясно? Неожиданно стало больно. Драко бы не обратил внимания на это покалывание, но стоило Гермионе сказать ему о ненависти, как сердце замерло, буквально отказываясь продолжать качать кровь. Оно протестующе закричало о невыносимой агонии, но парень просто проигнорировал его, возвращая ей взгляд злой. ― Ясно, но это не отменяет того, что ты не бежишь от моих прикосновений, ― он усмехнулся и сразу же пожалел об этом, потому что Грейнджер взглянула на него так, будто Драко на её глазах собственными руками придушил Поттера и Уизли. Она резко толкнула его в грудь, отчего он отступил, врезавшись в стену. Поведя плечами, Драко постарался убрать боль в лопатках и быстро вытянул руку, когда заметил, что Гермиона пытается сбежать. Он прижал её к себе, стараясь не злиться на удары по всему корпусу, потому что и сам видел, как сильно довёл Грейнджер. Она всхлипнула и уронила голову на грудь Малфоя, начиная дрожать всем телом. Драко паникующе замер, не зная, как вести себя в таких ситуациях. Обычно он всегда доводил девушек до слёз, вообще не заботясь о том, что им будет больно или неприятно. Но сейчас, успокаивающе гладя Грейнджер по макушке, он понял, какой на самом деле мудак. ― Прости, ― прошептал Малфой, чувствуя, как Гермиона поднимает голову и с ужасом смотрит ему в глаза. ― Я правда могу перебарщивать. ― Ничего, ― поражённо сказала она, вытирая слёзы с щёк, снова начиная прятать глаза. Они так и остались в таком положении. Не то обнимаются, не то пытаются ударить друг друга. Драко закусил губу, вспоминая, о чём вообще хотел поговорить с ней, и словно в подтверждение своим мыслям он заметил на тыльной стороне ладони Гермионы какие-то слова, вырезанные на её коже. Он резко схватил её руку и провёл по надписи большим пальцем, отчего услышал тихий стон боли. Подняв на Грейнджер бешеный взгляд, Малфой нахмурился, прикидывая, кто мог это сделать. К сожалению, приходила лишь одна догадка. ― Кто это сделал? ― ярость в его голосе, кажется, напугала Гермиону, и она уже приоткрыла губы, чтобы соврать, но Драко тут же огорошил её, не дав этого сделать. ― Не смей мне врать, Грейнджер. Только не сейчас. Грейнджер внимательно смотрела ему в глаза, понимая, что эти серые омуты становятся ей ближе с каждым днём. Она не хотела открываться ему, давать узнавать свои слабые места, но взгляд парня почему-то вызывал что-то странное на дне живота, он подчинял её волю, заставляя послушать его. Гермиона вздохнула, с поражением осознавая, что уйти от разговора в этот раз никак не получится. Она и не хотела, если говорить честно, но проблема заключалась в том, что доверять Драко было страшно. Возможно, её предубеждение по поводу него и чувств к нему ― всего лишь прошлые образы, которые сохранились и заставляли относиться ко всему, связанному с Малфоем, настороженно. Но всё равно было жутко думать, что он может воспользоваться её слабостью, чтобы унизить. Больше всего Гермиону пугало не всеобщее осуждение и даже не гнев со стороны мальчиков, а возможное разочарование. Она не была дурой и уже давно поняла, почему её так сильно и отчаянно тянет к Малфою. И поэтому, если он вынесет это на потеху публике, чтобы раздавить Грейнджер, она будет морально убита. Не потому, что он растоптал её чувства. А потому, что предал её доверие. Для неё именно это было гораздо страшнее. ― Это Амбридж, ― решилась Гермиона, видя в его глазах бурю негодования. ― Её отработка заключается в том, что ты пишешь собственной кровью предложения, которые захочет она. Например, Гарри пишет, что не должен лгать. А я… то, что должна быть тихой и покорной. Не доставляющей неприятности. Глаз Драко дёрнулся, и он резко отвернулся, разглядывая коридор с какой-то ненормальной одержимостью. Он набрал в грудь побольше воздуха, наверное, чтобы не дать злости полностью завладеть разумом, и снова повернулся к ней лицом. ― Значит, каждая твоя отработка заканчивается подобным образом? ― ярость в его голосе показала, какой же идиоткой она была, отчего она усомнилась в своих умственных способностях. ― Да, ― тихо сказала она. ― И ты всё равно споришь с ней, прекрасно зная, что именно тебя ждёт? ― Малфой фыркнул, даже не дожидаясь ответа Гермионы. ― Грейнджер, тебе для чего дана голова? Шляпки носить? Его шуточное и издевательское предположение так неожиданно разозлило её, что она психанула и снова толкнула его, просто, чтобы отвести душу. Потому что она не знала, на что была способна, когда находилась в состоянии гнева, обращённого именно на него. ― Между прочим, я пытаюсь с ней бороться! Какая вообще разница, что она издевается надо мной? Она делает это с каждым учеником, который хоть немного ей перечит! ― Большая разница, потому что это ты! ― крикнул Драко ей в лицо, видимо, даже не осознавая, что сказал нечто пугающее своей откровенностью. Он сглотнул и опустил глаза на свои ботинки, не представляя, что делать дальше. Воздух в лёгких закончился, а сердце, кажется, теперь окончательно отказало. Гермиона сжала губы в полоску, чтобы не улыбнуться. Она видела, как едва заметно покраснела шея Малфоя, выдавая его смущение. Было понятно, что он волновался за неё, из-за чего она почувствовала себя невероятно счастливой, хотя ничего такого не произошло. Но, возможно, иногда некоторые слова имеют больше смысла, чем нам кажется на первый взгляд. И Грейнджер увидела это, когда Драко не смог себя проконтролировать. Она увидела маленькое подтверждение их взаимного, страшного и непонятного безумия. Не зная, что именно было в её голове в тот момент, но решив оставить всё, как есть, она встала на носочки и прикоснулась губами к щеке Малфоя, ощущая, как он весь замирает и резко впивается в её лицо серыми омутами, которые полностью завладели вниманием Гермионы. ― Тебе… я… всё будет хорошо, ― она робко улыбнулась, пытаясь хоть как-то сгладить углы, но вид ошарашенного Драко, по всей видимости, теперь всегда будет преследовать её наяву и во снах. ― Я знаю, как лечить такие царапины. Конечно, наверное, останется шрам, но это не так страшно. ― Грейнджер, это ненормально, ― с отчаянием проговорил Малфой, беря её лицо в ладони. Гермиона растерянно моргнула, бросив короткий взгляд на его губы. Она всем своим существом почувствовала, что если простоит в таком положении хоть ещё одну секунду, то случится непоправимое, которое навсегда определит её судьбу. Поэтому Гермиона резко отстранилась от Драко, лихорадочно поправляя волосы, пытаясь хоть чем-то занять руки. Она улыбнулась, понимая, что со стороны наверняка выглядит как полная дура. ― Тебе не стоит волноваться, правда. Вот. Я лучше пойду, ― отрывисто произнесла она, показывая пальцем на коридор. ― Да, я пойду. ― Грейнджер, ― Драко закатил глаза и взял её за руку, не давая уйти, но она оказалась проворнее и вылетела из ниши, напоследок помахав ему ладошкой. ― Ты куда? ― Пока, Малфой, ― крикнула Гермиона, и стоило ей только завернуть за угол, как она побежала со всех сил по направлению к родной гостиной, боясь представить, как сильно колотится сердце в груди. А Драко стоял и смотрел в пустоту, жалея только о том, что не набрался храбрости и не поцеловал упрямую занозу, чтобы окончательно поставить точку и наконец-то забыть про постоянный знак вопроса.

***

Она переглянулась с Роном, выжидая подходящий момент, чтобы подойти к Гарри и рассказать ему о своём плане. Уизли пожал плечами, очевидно, показывая, что не знает, в каком именно настроении сейчас Поттер, что здорово осложняло им задачу. Гермиона вздохнула и закрыла книгу, вставая с кресла, чтобы поспешить к другу. Сев на диван рядом с Гарри, Грейнджер улыбнулась ему, когда он коротко посмотрел на неё, возвращаясь к чтению. Она завела мешающую прядь волос, выпавшую из хвоста, за ухо, вспоминая, что как раз-таки здесь он был с ней весьма груб, что до сих пор отдавало покалыванием в области сердца от некоторой обиды. Конечно, Поттер практически сразу извинился, сказав, что понятия не имеет, что на него нашло. Гермиона простила его и действительно больше не обижалась, ведь видела, что с другом происходит что-то странное. Разумеется, она не была экспертом, но казалось, что в некоторые моменты Гарри словно становился похожим на кого-то другого. Что кто-то будто пытался управлять им, находясь далеко от Хогвартса. Она не была уверена в своей догадке, понимая, что ответы сможет дать только Дамблдор или сам Гарри, но Поттер ничего не знал, поэтому оставалась надежда лишь на директора, который не хотел выходить с ним на связь. Грейнджер вздохнула, привлекая внимание парня к себе. Он закрыл книгу, молчаливо уставившись на неё, дожидаясь того момента, когда она заговорит. Язык словно отнялся, и она посмотрела на Рона, сидящего на кресле возле лестницы, ведущей в спальню мальчиков, надеясь, что он поймёт её знак. Так и случилось, и Уизли быстро приблизился к ним и опустился на пол рядом с камином, смотря на друзей снизу вверх. Гермиона сглотнула страх и сильнее сжала ладони в кулаки, игнорируя знакомую боль в левой руке, так же как и надписи, скрытые простой повязкой. ― Что это с вами? ― удивлённо спросил Гарри, приподнимая брови. ― Мы хотели поговорить с тобой, ― сказал Рон, кивая Грейнджер, пока она заставляла себя перестать быть такой трусихой. Причём, она сама плохо понимала причину такого своего поведения. Возможно, она просто боялась реакции Поттера, но это было глупо. ― Гарри, у нас есть одна идея, которая, как нам кажется, может тебе понравиться, ― протараторила она, заглядывая в его глаза. ― И какая именно идея? ― сомнение в голосе Поттера немного остудило её пыл, но не настолько, чтобы отказаться от плана в самом начале пути. ― Видишь ли, ― осторожно начала Гермиона, переглядываясь с Роном, ― в этом году ты очень грустный и временами отталкиваешь нас от себя. Мы не знаем причины и ни в коем случае не давим на тебя, просто… Просто нам показалось, что тебе необходимо найти занятие, которое будет поднимать тебе настроение. ― Занятие? ― брови Гарри так и застыли в подвешенном состоянии, а выражение его лица показывало, как скептично он настроен. ― Гермиона хочет сказать, что нам нужна твоя помощь, ― помог ей Уизли, за что она была ему безмерно благодарна. ― Именно. Так и есть. Ты сам знаешь, что с Амбридж нам не сдать экзамены по защите. Мы ничего не умеем. Наши знания заканчиваются прошлым годом, а этого мало. И то так не у всех. Большинство наших однокурсников недовольны преподаванием этой старой жабы, и поэтому мы с Роном поспрашивали некоторых из них по поводу… ― По поводу чего? ― перебил её Гарри, кажется, начиная немного злиться. ― По поводу дополнительных занятий. С тобой, ― спокойно произнёс Рон, видя, как глаза Поттера расширяются в размерах. ― Подожди. ― Нет. Нет! ― крикнул Гарри, поднимаясь на ноги. ― Вы что, совсем рехнулись?! Грейнджер быстро обернулась и увидела, что Лаванда и Парвати, которые делали прорицания, сидя за столом, теперь смотрят на них, начиная придумывать какие-то сплетни, видимо. Она снова обратила внимание на Поттера и схватила его за руку, заставляя сесть обратно. ― Не кричи, а то скоро все будут знать о нашей идее, и в первую очередь Амбридж, ― прошипела Гермиона на ухо другу, отчего он бросил на неё недовольный взгляд, но перестал истерить. ― Гарри, это не только ради тебя, пойми. ― Нам всем нужна помощь, понимаешь? ― подхватил Рон, ловя невысказанную благодарность в глазах подруги. ― Эта жаба закручивает все гайки, мы не можем просто сидеть и смотреть. ― И что вы предлагаете? ― устало поинтересовался Гарри, подпирая кулаком подбородок, располагая руку на подлокотнике дивана. Грейнджер с Уизли снова переглянулись между собой, понимая, что им почти удалось уломать Поттера на занятия по защите от тёмных искусств. Гермиона не позволила себе начать радоваться раньше времени, потому что знала, что до того момента, как друг выскажет своё согласие, ещё очень далеко. ― Ты станешь нашим учителем защиты, ― просто сказала она, за что получила колючий взгляд Гарри. ― Нет, ― грубо сказал он, смотря на огонь в камине. ― Гарри, сам подумай, кто, если не ты? Я неплохо знаю некоторые заклинания, но на практике мне никогда не удавалось их применить. Я буду помогать тебе составлять план занятий. Я возьму на себя всю теоретическую подготовку, но объяснить принцип заклинаний можешь только ты. Ни я, ни Рон никогда в жизни не сталкивались с такими испытаниями. ― Вы забыли, что я чокнутый псих, которому никто не верит? ― выплюнул Поттер с такой явной обидой на весь мир, что у неё защемило сердце. ― Мы верим, ― расслабленно проговорил Рон, пожимая плечами. ― Я, Гермиона, вся моя семья. За исключением Перси, конечно, ― на имени старшего брата Уизли скривился, но больше ничего о нём не сказал. ― Макгонагалл тебе верит. Я точно знаю, что Дин тоже. ― Гарри, тебе многие верят, просто некоторые боятся говорить об этом, понимаешь? ― тихо сказала Гермиона, беря его за руку. ― Почему? Неужели это… ― Та же Амбридж, Гарри. Ты посмотри, что она делает с нами. Многие боятся увечий. Для кого-то это самое страшное наказание. К тому же они простые студенты, поэтому зачем им привлекать лишнее внимание к себе? А Амбридж пользуется всеобщим страхом и тем, что ты считаешь, что один. Но это не так, понятно? Поттер несколько бесконечных секунд вглядывался в её глаза, внимательно ища признаки лжи, но сейчас Гермиона не лгала ему. В её словах не было ни капли вранья. Она говорила чистую правду, ведь действительно верила, что Амбридж просто использует человеческие страхи против них самих, в особенности, на таких, как Гарри. Тех, кто слишком сильно боится предательства и настоящего одиночества. Гарри вздохнул, качая головой. Он поочередно посмотрел на друзей, уже жалея, что допускает подобную безумную мысль в голову. Но как бы он не сопротивлялся этой идее, что-то заманчивое в ней всё же присутствовало. ― И что вы предлагаете? Грейнджер счастливо улыбнулась, наблюдая, как Рон даёт Гарри пять, тоже не сдерживая своей радости. ― Мы назначали встречу всем желающим завтра в «Кабаньей голове», ― произнесла Гермиона, игнорируя то, что сегодня пятница, а значит, дежурство с Малфоем. ― Мы как обычно пойдём в Хогсмид, и никто не догадается, что у нас там встреча. ― А если нас поймают? ― с любопытством спросил Гарри. ― Ну, «если» очень хорошее слово, не так ли? ― протянула она, немного засмеявшись. Мальчики улыбнулись, поддерживая ход её мыслей. ― Но завтра мы пока просто встретимся, обсудим. Возможно, желающих будет не так много, поэтому мы будем хотя бы понимать, на кого можем рассчитывать. ― И исходя из количества, ты сможешь построить примерный график учёбы, ― подсказал Рон, смотря на подругу. ― Точно, ― согласилась Грейнджер. ― Так что, Гарри, пока тебе совершенно не о чем переживать. ― Постой, а как мы будем связываться? А если кто-то захочет рассказать Амбридж? Это же запрещённая организация, как написано в её дебильных постановлениях. А если… ― Гарри, ― Гермиона положила ладонь ему на плечо, молчаливо прося успокоиться. Поттер посмотрел ей в глаза, замирая под тяжестью мыслей, которые свалились ему на голову. ― Я уже всё придумала, завтра вам всё расскажу. Сейчас твоя задача выспаться. ― Ладно, ― он прокашлялся и отвёл взгляд, чувствуя неловкость из-за своей чересчур эмоциональной вспышки. Гермиона лишь расслабленно выдохнула, не веря, что у них с Роном так быстро получилось уломать Гарри. Честно говоря, она думала, что им понадобится больше времени и сил, но всё прошло очень даже неплохо. Она перевела взгляд на огонь, представляя, чем именно сейчас может заниматься Малфой. Не смей думать о нём! Но уже было поздно, потому что Драко проник к ней в голову, чувствуя себя там как дома. Он уютно расположился у неё в мозгах, с каждой минутой захватывая всё больше территорий, прямо как колорадский жук на плантации. Грейнджер покачала головой с закрытыми глазами, не давая себе встать и отправиться на дежурство с Драко. Она знала, что поступает непрофессионально. Не похоже на себя. Не в своём характере. Но ничего не могла с собой поделать. Ей было просто и до ужаса страшно смотреть Малфою в глаза, потому что она знала, чем всё закончится. Гермиона знала, что один взгляд на него ― и она не сдержится и поцелует его. И ей будет плевать, как это на самом деле неправильно. Абсолютно плевать. С высокой колокольни. Её даже не будут волновать последствия. Даже возможное наказание, которое последует за прогул дежурства, не пугало Грейнджер так, как делал это гипотетический поцелуй с Малфоем. Нет. Она останется в башне. И носа отсюда не высунет. Ни при каких обстоятельствах. ― Знаете, ― неожиданно начал Гарри после пары минут уютного молчания, привлекая к себе взгляды друзей, ― я подумал, что можно было бы и Чжоу позвать. Ну… это ведь… мы вроде неплохо общаемся. ― Гарри, я позвала её первой, ― Гермиона решила не наблюдать за мучениями друга и сразу успокоила его, за что получила в награду робкую улыбку. Рон прыснул, и Поттер легко ударил его по плечу, начиная медленно краснеть, демонстрируя свои чувства к девушке с Когтеврана. Грейнджер не сдержалась и засмеялась, видя, как мальчики начинают дразнить друг друга, ощущая одновременно и покой в душе, и вполне объяснимую вину перед одним человеком.

***

Драко был зол. Нет. Он был в бешенстве. Чёртова гриффиндорская курица продинамила его. Причём, во второй раз. Ладно один раз не явиться на дежурство, но два ― это уже явный перебор. Именно поэтому он сейчас стоял напротив двери в логово львят, дожидаясь одной особы, чтобы как можно дольше поорать на неё за такое наплевательское отношение к его времени. Мало того, что Малфой прождал её полчаса, так она в принципе не пришла, даже заранее не предупредив. Драко мог только надеяться, что Грейнджер, как минимум, умерла, что объяснило бы причину её трусости. Потому что, если она действительно просто испугалась откровенного разговора с ним, то он точно убьёт её. Хотя, конечно, может и не сразу, но хорошенько порычит на неё, это точно. Без вариантов. Взглянув на часы, Малфой вздохнул, видя, как минутная стрелка приблизилась к девятке, что означало, что скоро все студенты медленно двинутся в сторону Большого зала, чтобы позавтракать. Он был не сильно голоден, но всё равно бы не отказался от того, чтобы перекусить перед тем, как отправиться в Хогсмид. Это тоже было проблемой, ведь Драко даже предположительно не знал, собирается ли Грейнджер идти в деревню. И сколько она там пробудет. И что будет делать. Он вообще ничего не знал о её планах, что невероятно бесило, только вот признавать это сейчас было последним, что хотел делать Малфой. Неожиданно двери открылись и из прохода вывалилось всё Золотое трио в полном составе. Они не сразу заметили его, но как только глаза очкарика наткнулись на Драко, он загородил собой Гермиону, смотря на него, как на Тёмного Лорда. Также яростно. ― Чего тебе, Малфой? ― зло спросил Гарри, сжимая палочку в кармане джинсов. ― Грейнджер. На пару слов, ― просто сказал Драко, закатывая глаза. ― А не пойти бы тебе… ― Рон, всё хорошо, ― быстро произнесла она, не давая другу начать перепалку с самого утра. ― Я поговорю с ним и приду к вам, хорошо? ― Но, Гермиона, о чём ты можешь говорить с этим… ― Поверь, Уизли, я буду собеседником получше тебя. Ведь твой круг интересов заканчивается там, где заканчивается еда, не так ли? ― усмехнулся Малфой, чувствуя, как обстановка накаляется. ― Ты, мерзкий хорёк, ни черта не знаешь обо мне… ― Было бы что знать, ― фыркнул Драко, уже раздражаясь из-за того, что говорит не с девчонкой. ― Грейнджер, мне долго тебя ждать? ― Мальчики, пожалуйста, ― тихо попросила Гермиона, умоляюще смотря на Гарри. Она знала, что он сейчас самый благоразумный из них и единственный, кто способен увести Рона без особых последствий для окружающих. Поттер уныло кивнул и взял Уизли за локоть, начиная вести в сторону Большого зала. ― Гарри, ты что делаешь? ― возмутился Рон, внимательно слушая, что начинает втолковывать ему друг. ― Твои дружки, Грейнджер, просто невозможные кретины, ― не выдержал Драко, понимая, что стоило бы забыть происходящее как можно быстрее. ― Можно подумать, ты хоть чем-то лучше, ― ощетинилась Гермиона, принимая защитную позу. ― Зачем ты пришёл сюда? ― Действительно, мне ведь делать нечего, ― издевательски хмыкнул Малфой, разводя руками в стороны. ― Это ведь не я такой занятой, что даже не могу явиться на запланированное дежурство? Грейнджер виновато опустила голову, чувствуя себе дурой. Она повела себя как полная идиотка. Нужно было отодвинуть личное и выполнить предписанные обязанности, а не строить из себя обиженную девицу из бульварного романа. Но Гермиона настолько потерялась в своих мыслях, что даже не подумала, что её поведение можно охарактеризовать как угодно, кроме «взрослого». ― Неужели испугалась, Грейнджер? ― поддел её Драко, внимательно наблюдая за меняющимися эмоциями на её лице. Она резко вскинула подбородок и прищурилась, одним взглядом обещая ему жуткие предсмертные муки. Малфой только усмехнулся, находя довольно забавным её злость. ― Я не боюсь тебя, понятно? Я просто… у меня сильно болела голова, ― она придумала оправдание прямо здесь, игнорируя то, что могла заняться этим вчера вечером или пока была в душе. Драко сразу увидел её ложь и, сделав один шаг к ней, остановился в метре от Гермионы, приподняв брови, как бы спрашивая, серьёзно ли она так легко сдастся. ― Ладно! ― воскликнула она, поражённо всплёскивая руками. ― Ты прав. Ты выиграл. Доволен? Она расстроенно опустила подбородок, не зная, с чего это решила так честно признаться в своей слабости. Грейнджер планировала отрицать до последнего, что её может заинтересовать Малфой, но стоило ему приблизиться к ней, как она моментально подняла белый флаг, даже забыв о гордости и своём страхе быть разочарованной в нём. Драко опустил ладонь на её щеку и заставил посмотреть себе в глаза, чтобы увидеть, как она быстро опустила веки, очевидно, боясь увидеть насмешку в серых омутах. Но он не хотел издеваться над ней, поэтому просто наклонился и соединил их лбы, начиная дышать одним воздухом на двоих. Гермиона, сама того не осознавая, положила руки ему на плечи, притягивая ближе к себе. Встав на носочки, она замерла возле его губ, молчаливо умоляя, чтобы именно он первым потянулся к ней. Но сказка была слишком быстро разрушена голосами за портретом, отчего они оба отскочили друг от друга, уставившись куда угодно, только не на причину своего сбившегося дыхания. Пара первокурсников вышли в коридор и, увидев старост, тихо поздоровались с ними, направляясь на завтрак. Грейнджер провела ладонью по лицу, заставляя себя вернуться в реальность, где она чуть не поцеловалась с Драко Малфоем. Снова. Уже непонятно, в который раз. Малфой первым позволил себе посмотреть на неё, видя, что Гермиона тоже медленно поднимает на него глаза, закусывая губу от волнения. ― Что ж, Грейнджер, значит, болела голова, да? ― Да, именно так, ― она кивнула, сжимая руки в кулаки, не зная, куда их деть. ― Отлично, тогда в следующую пятницу будь на месте, потому что иначе я… ― Драко запнулся, даже не представляя, что можно использовать в качестве угрозы. Он передёрнул плечами, осознавая, каким стал мягкотелым. Так размяк, просто ужас. ― Я поняла, в пятницу буду на месте, ― выпалила Гермиона, боясь, что он каким-то боком коснётся темы происходящего с ними. ― Ага, ладно. Они застыли и не шевелились. Грейнджер подумала, что, наверное, мальчики уже там с ума сходят и у неё не так много времени, прежде чем они заявятся сюда, чтобы устроить разборки. Драко вообще не думал, не подозревал, что это временами глупое занятие приведёт его в такие дебри, из которых ему будет невероятно сложно выбраться. Поэтому он просто отрывисто кивнул и развернулся, направляясь в подземелья, игнорируя протестующие вопли своего желудка, который неожиданно жутко захотел есть. Малфой решил, что лучше потерпит, чем пойдёт сейчас с Грейнджер по одному пути, зная, что обязательно не сдержится. И тогда он либо поцелует её, либо снова всё испортит. И если первое не вызывало негативных эмоций, то второе даже очень. Он не хотел разрушать то, что с таким трудом строил и восстанавливал, причём, из-за собственной глупости и неумения держать свой рот на замке во время важных моментов. И его уход никак не касался задания, вот что было самым главным пунктом. Самым важным, потому что именно он показывал самому Драко, как же крепко тот попал в хороший, крепкий захват, не дающий ему спокойно выбраться на волю.

***

Ожидание всегда его раздражало. Наверное, по той причине, что Малфой старался никогда не опаздывать, несмотря на то, что отец говорил ему, что их семье можно всё. Было неясно, почему именно на Драко этот круг замкнулся, но ему действительно доставляло жуткий дискомфорт понимание, что сейчас кто-то его ждёт. Казалось, всё должно быть наоборот, но нет. Посмотрев на часы, он раздражённо дёрнул рукой, пряча её в карман брюк, точно зная, что если через две минуты здесь не появится Грейнджер, то он пойдёт к гриффиндорской башне и вытащит её оттуда с одним желанием. Убить к чёртовой матери. Словно услышав его угрозы, из-за поворота выглянула уже чуть ли не родная копна, и лишь потом показалось виноватое лицо Гермионы, которая, только взглянув на него, начала объясняться. ― Прости, что опоздала, просто я встретила по пути Макгонагалл и она мне сказала, что сегодня стоит проверить и Астрономическую башню. Вчера там решила повеселиться какая-то парочка. Вот, ― она резко замолчала, приподнимая брови, когда Драко не ответил. ― Всё в порядке? ― Да, идём, ― отрезал парень, сразу начиная обход, стараясь не думать, что теперь вслед его шагам будут звучать шаги Гермионы. Малфой не хотел думать о том, что желал сейчас сделать. Всю последнюю неделю все мысли были только об этом. Только о том, как он целует чёртову Грейнджер. Честное слово, казалось, что она каким-то невидимым образом околдовала его, даже не потрудившись приложить инструкцию к новому состоянию. Это было сущим наказанием. Постоянно думать о ней, особенно когда она мелькала перед глазами гораздо чаще, чем обычно. Причины, почему Гермионы стало так неожиданно много, он не знал. Возможно, она как-то догадалась, что Драко даже спать нормально не может, потому что только и делает, что представляет их времяпрепровождение, где из цензурного не было ничего, кроме начальных действий. Возможно, она просто была чем-то занята, вот и не замечала, что перестала прятаться и избегать Малфоя, предпочитая сконцентрироваться на своих делах, что следовало перенять и самому слизеринцу, ведь на этой неделе он фактически ничего не сделал. Абсолютно. Не считая романтических ахов и вздохов, за которые был готов убить себя. Возможно, проблема заключалась в самом Драко. Он стал слишком пристально смотреть на неё и больше не мог думать о ком-то другом. Это его глаза сами находили Грейнджер в толпе, причём, совершенно не важно, хотела ли она быть замеченной или нет. Малфой сам пытался глядеть на неё как можно чаще, сваливая всю вину на девчонку. Вот только теперь было понятно, кто именно помешался. Недовольно вздохнув, он выругался себе под нос, совсем забыв, что находится в коридоре не один. ― Что ты сказал? ― с любопытством спросила Гермиона, делая пару шагов к нему, чтобы заглянуть в лицо. ― Ничего, Грейнджер, тебе показалось, ― ответил Драко, не желая сейчас вести с ней диалог. ― Но я точно слышала… ― Тебе показалось, ясно? Неужели так сложно понять с первого раза, ― жёстко прикрикнул Малфой, игнорируя её обиженно поджатые губы. Она так явно пыталась скрыть свою боль от его грубых слов, что парень ещё сильнее разозлился и на неё, и на себя, решив просто идти вперёд. Казалось странным, что теперь Грейнджер не вызывает прежнего презрения и ненависти. Драко недавно так чётко осознал, что на самом деле никогда по-настоящему не ненавидел девушку. Он терпеть её не мог из-за Поттера и Уизли. Из-за бесконечной болтливости. Из-за чёртового всезнания. Из-за попыток засунуть свой нос, куда не надо. Но чистой, концентрированной ненависти не было. Да и Поттера он не ненавидел. Была максимальной степени неприязнь и немного зависти, но не более. Уизли же вызывал в Драко не самые однозначные чувства, но больше всего Рон бесил Малфоя именно из-за статуса предателя крови. Ни Грейнджер, ни Поттер не виноваты в том, что родились не чистокровными, но вот Уизли сознательно решили пойти по такому пути, наплевав на устои магического сообщества. Вот в чём разница. И Драко слишком явно видел эту разницу на собственном примере. Потому что стал таким же. Хоть изначально его общение с Грейнджер было обусловлено только заданием от Тёмного Лорда, и Малфой сопротивлялся растущим чувствам по отношению к ней. С самого начала всё это было неискренним. Он действовал из-под палки. Не по собственной воле. Но сейчас он с удовольствием бы переспал с грязнокровкой и даже не скривился бы. Вообще. Он бы остался доволен. И это пугало его, потому что выяснялось, что стать предателем крови очень просто. Это легко. Как решить простой пример по математике. Как разобрать элементарное слово на части. Как осознать, что вселенная бесконечная, а ты в ней ― просто букашка. И Драко лишний раз убеждался, что, оказывается, отец ошибался. Он прикасался к Грейнджер. Её кожа была мягкой и нежной. Она была такой же, как и у Дафны или Пэнси, или даже мамы. Он обнимал Грейнджер. И эти объятия ничем, кроме собственных чувств, не отличались от тех, что он дарил другим своим знакомым. Он хотел поцеловать Грейнджер. И это желание отличалось ото всех, потому что Драко не мог думать о чём-то другом. Потому что он стал одержим этой мыслью и чёртовым влечением к ней. Но, опять же, желание поцеловать какую-нибудь другую девушку будет восприниматься практически так же. Никакой разницы в физических ощущениях с точки зрения кровного статуса. Абсолютно никакого. И либо Люциус врал ему на протяжении всей жизни, либо отец сам заблуждался, веря во все сказки про могущество и чистоту чистокровных волшебников. Что было, конечно же, неправдой. ― Как прошла твоя неделя? ― поинтересовалась Гермиона, вырывая Драко из мыслей, куда он так глубоко провалился, что даже не заметил, как они миновали три этажа, полностью обойдя их с проверкой. ― Моя неделя? ― удивлённо переспросил он, не понимая, почему Грейнджер решила узнать такую ерунду. ― Да, ― уже раздражённо ответила она, жалея, что вообще отважилась открыть рот. Драко прыснул, не веря, что происходящее сейчас, взаправду. Он, разумеется, знал, что жизнь умеет преподносить сюрпризы, но интересующаяся его неделей Гермиона точно выбивалась из подобного понимания. Малфой провёл рукой по волосам, прикидывая, стоит ли отвечать или нет. Он скосил взгляд на лицо Грейнджер, которая снова надулась, отчаянно стараясь показать, что ей всё равно на него и на то, что Малфой ведёт себя, как полный придурок. Тихо усмехнувшись, Драко всё-таки начал говорить: ― Относительно нормально, но поганый снег испортил нам тренировку в четверг, поэтому теперь не ясно, когда мы снова сможем выйти на поле перед матчем, ― расслабленно сказал он, видя, как Гермиона навострила уши, внимательно прислушиваясь к каждому его слову. ― Ещё вчера Снейп назначил отработку Забини за то, что тот витал в облаках. Ты бы видела, в каком бешенстве был профессор. Все ведь уже привыкли, что именно Долгопупс ошибается на зельях, а тут… неожиданность. ― Это точно, ― она улыбнулась, и его сердце растаяло. Драко тряхнул головой, чтобы не начать распускать сопли, потому что был большой риск всё испортить. ― А ты что делала на этой неделе? ― Ох, ― с шоком выдохнула Грейнджер, никак не ожидав, что Малфой в ответ спросит её о чём-то похожем. ― Ну… достаточно неплохо, если не считать того, что меня жутко раздражает Амбридж. Позавчера я еле сдержалась, но потом вспомнила про руку и решила оставить её. ― Ты говорила, что она со всеми так делает, ― задумчиво проговорил Драко, прищуриваясь. ― Почему тогда никто из преподавателей ничего не делает? ― Возможно, ты сам знаешь, что если директор не нашёл в установленный срок человека на должность преподавателя, то его обязано предоставить Министерство? ― Гермиона посмотрела на него и, получив кивок в подтверждение своим словам, продолжила: ― Так вот, я знаю, что, кажется, Макгонагалл тоже в курсе, но она ничего не может сделать. ― А Дамблдора вообще не интересует то, что его учеников пытают? ― озлобленность в голосе скрыть не удалось, но сама мысль, что Грейнджер сидит и выводит собственной кровью на пергаменте какие-то дебильные фразы, заставляла забывать о любом самоконтроле. Даже поражая его самого такой неожиданной злостью на директора. Гермиона молчала какое-то время, смотря себе под ноги. Она закусила губу и провела рукой по задней части шеи, словно собиралась с мыслями. ― Мы с Роном предлагали Гарри пойти к Дамблдору, чтобы рассказать о том, что делает Амбридж. Он ведь первый, кто столкнулся с её отработками. Но… он его избегает, ― робко заключила она, останавливаясь. ― Я не знаю, почему. Поэтому, когда я тоже была наказана, я просто решила оставить всё как есть. Смысла с ней спорить в этом вопросе никакого нет. ― Грейнджер, ты ведь в курсе, что в школе такой вид отработок давно запрещён? ― Драко тоже затормозил, порываясь взять её за плечи и хорошенько встряхнуть, но каким-то чудом сдержался и просто сильнее стиснул кулаки. Гермиона кивнула, смотря ему в глаза с непонятной эмоцией. Она открыла рот, на секунду замирая, будто уже жалела, что захотела произнести это вслух. ― Я слышала, как многие слизеринцы наоборот радуются тому, что учеников Гриффиндора так мучают. Мне Гойл лично сказал, что я наконец-то получаю по заслугам. Ты думаешь так же? ― Мне казалось, что уже давно ясно, что я отличаюсь от многих своих сокурсников, ― выплюнул Малфой, видя в её глазах очевидную борьбу. ― Я, может, и сволочь, но от пыток людей не кончаю, Грейнджер. Она моментально смутилась и покраснела, начиная лихорадочно поправлять волосы, боясь снова поднять на него взгляд. Драко только хмыкнул, продолжая их путь, медленно приближаясь к Астрономической башне. Они поднялись наверх и остановились у парапета, позволяя себе немного подышать свежим воздухом. Малфой облокотился локтями о перила и закрыл глаза, чувствуя, как вся ярость постепенно испаряется из его организма, уступая место покою. Он посмотрел на неё, которая всё это время глазела на него, чтобы заметить, как она быстро перевела взгляд на ночное небо, начиная искать любое созвездие лишь бы отвлечься. ― Смотри, Большая медведица, ― с улыбкой сказала она, пока Драко разглядывал её губы, стараясь запомнить их изгиб и количество микротрещинок. ― А вон там Кассиопея. Правда здорово? ― Грейнджер, мы с первого курса вместе ходим на Астрономию, и ты думаешь, что я не знаю, где находятся эти созвездия? ― насмешливо спросил Драко, вскидывая брови. ― Не обязательно быть такой задницей, Малфой. Тем более, постоянно, ― отмахнулась Гермиона, продолжая блуждать по небу глазами. ― Смотри, созвездие Льва. Так здорово, давно не было такого чистого неба. И это несмотря на то, что последние дни шёл снег. Потрясающе, ― выдохнула она, заставляя Драко опустить веки, чтобы не сорваться. ― Да, наверное, ― лишь добавил он, тем самым привлекая к себе неугомонное внимание Грейнджер. ― А какое у тебя любимое созвездие? ― она слегка толкнула его в плечо своим, вынуждая против воли улыбнуться. ― Ну, кроме Дракона, разумеется. ― Знаешь историю моей семьи, Грейнджер? ― поддел он её, наконец-то открывая глаза и начиная рассматривать небо над головой. ― Просто это очевидно, кто об этом не знает, ― пробурчала Гермиона, стараясь не показать, что снова начала краснеть, как наивная школьница, какой, по сути, она и была. ― Ну да, действительно, ― издевательски протянул Драко, находя то, что искал. ― Вот, ― он поднял руку и указательным пальцем показал на скопление необходимых звёзд. ― Созвездие Стрельца. Не знаю, но оно мне всегда нравилось. ― И как бы тебя звали, если бы решили использовать это созвездие для твоего имени? ― с весельем начала предполагать гриффиндорка, щурясь от наступающего смеха. ― Стрела или… Стрел. Нет, лучше Стрельца-пыльца Малфой. Она захохотала, прикрывая ладошкой рот, пока Драко сжимал челюсть, чтобы не рассмеяться вместе с ней. Он знал, что Грейнджер просто донимает его, причём, не с плохим умыслом, и от этого становилось гораздо теплее внутри, хотя никто из них не использовал согревающие чары. ― Ладно, гений, ― он закатил глаза, опираясь ладонью о перила, становясь к ней боком. ― Какое у тебя любимое созвездие? ― Скорпион, ― быстро ответила Гермиона, улыбаясь. ― Я всегда чувствовала какую-то непонятную связь с этим созвездием. Оно мне как родное, понимаешь? Словно там живёт кто-то из моих близких. Она замолчала, пока Драко смотрел на её немного влажные глаза, не представляя, почему Гермиона могла начать плакать. Он опасался женских слёз и внезапно сейчас осознал, что больше всего боится слёз Грейнджер. Особенно, если они вызваны им. ― Прости, я сама не знаю, что на меня нашло, ― тихо проговорила Гермиона, вытирая слезинки с щёк, которые всё же не послушались её и показались во всей красе. ― Всё нормально, ― прошептал Драко, чувствуя, что сейчас с ними что-то происходит. Неосязаемое. Необъяснимое. Но безумно необходимое. ― Грейнджер? ― Да? ― она посмотрела прямо на него, а не сквозь, что ещё сильнее выбило дух из тела, а воздух ― из лёгких. ― Ты… ― он сжал свободную руку в кулак, ощущая, как ногти впиваются в кожу, а другой крепче вцепился в перила, понимая, что ноги больше не держат. ― Малфой, тебе плохо? ― обеспокоенно спросила Гермиона, делая к нему шаг, начиная оглядывать каждый сантиметр его тела на предмет возможной боли или не очень хорошего состояния. ― Нет, со мной всё в порядке, ― он сглотнул неуверенность, понимая, что момент упущен. ― Всё нормально, Грейнджер, думаю, нам пора возвращаться. Она просто кивнула и опустила голову, кажется, тоже почувствовав, как вся их интимная атмосфера накрылась медным тазом. Драко замер, внезапно осознав, что они так и будут ходить кругами до бесконечности, никак не решившись хоть что-то изменить. Гермиона боится идти ему навстречу, потому что именно от него и зависит то, каким образом всё повернётся. Он почувствовал жгучую вину оттого, что мучил её, которая ни в чем не была виновата. Почувствовал вину, потому что стал поганым предателем крови. Почувствовал вину за то, что разочаровывал родителей, а особенно мать. Почувствовал вину за то, что сам так сильно запутался, что, кажется, вообще ни черта не понимал в этом мире. ― Нет, ― неожиданно сказал Малфой, заставляя Грейнджер уставиться на его спину. ― Нет, ― он обернулся и посмотрел ей в глаза. ― Если и чувствовать вину, то хотя бы за дело. Не успела Гермиона хоть что-то осознать, как Драко сократил между ними расстояние, прижимаясь к её губам, аккуратно целуя. Она выдохнула в его рот от шока, но веки послушно опустились, стоило ему немного повернуть голову и углубить поцелуй. Она задохнулась и ответила, положив ладонь поверх его рук, расположенных на её щеках. Воздуха стало катастрофически не хватать, но отстраняться от него казалось настоящим преступлением. Поэтому, когда Малфой оторвался от её губ, Гермиона едва не застонала от разочарования, желая наброситься на парня и никогда его не отпускать. Он проникновенно смотрел ей в глаза, поглаживая большими пальцами кожу её щёк, кончиком своего носа касаясь её. Грейнджер облизала губы, кидая короткий взгляд на его рот, стараясь не дать своим желаниям полностью захватить собственный разум. ― Спокойной ночи, ― прошептал Малфой, кончиками губ улыбаясь ей, медленно отходя на пару шагов. Драко развернулся и быстро спустился вниз по лестнице, пока Гермиона лихорадочно набирала в грудь побольше воздуха, опускаясь на пол, понимая, что окончательно потерялась в своих чувствах к нему. В своей влюблённости.

***

― Чёрт! ― выругалась она, кладя палец в рот, чтобы не закапать кровью постель. Каким-то невиданным образом она умудрилась порезаться, пока заправляла кровать. Но это уже был не первый раз, когда девушка всё роняла из рук только за сегодняшний день. И причина у её внезапного рукожопства была только одна ― Малфой. Чёртов хорёк не давал спать ей всю ночь. Он буквально терроризировал её мозг, постоянно напоминая о том, как поцеловал её. Как прикасался к её лицу. Как смотрел после поцелуя. Гермиона никогда не считала себя сентиментальной и романтичной, хотя признавалась, что, разумеется, как и большинство представительниц прекрасного пола, мечтает о любви и красивых поступках, преданности и словах, которые соответствуют действительности. Она знала, что хотела однажды влюбиться и узнать, каково это, когда тебя не держат ноги. Когда все мысли только о нём. Когда ты глупо улыбаешься лишь по той причине, что сегодня увидишь его. Она хотела этого. Но никогда не могла подумать, что именно Малфой станет причиной всех её романтичных мыслей, от которых даже иногда становилось невыносимо тошно. Грейнджер опустилась на постель и вытащила палец изо рта, решив дать себе секунду, прежде чем отправиться в ванную, чтобы помыть руки. Потому что после этого ей придётся выйти из спальни и гостиной и направиться в Большой зал на завтрак, где уже наверняка сидит и ест Драко. Она прикрыла веки, понимая, что если всё продолжится в подобном духе, то точно станет какой-нибудь чокнутой, которая только и может что думать о мальчиках. Как, например, Лаванда. Вот такой становиться Гермиона точно не хотела. И не станет. Она уверена. Но всё равно было не по себе. Вздохнув и откинув прочь все мысли о чёртовом слизеринце, она помыла руки в ванной и, схватив сумку с пола, покинула комнату, спускаясь в гостиную. Заметив, что мальчики всё ещё сидят у камина и играют в шахматы, она подошла к ним, пару минут наблюдая за ходом игры. ― Лучше поставить на Е-5, ― предложила она Гарри, когда поняла, что он раздумывает над ходом слишком долго. ― Гермиона, так нечестно! ― возмутился Уизли, оборачиваясь, чтобы посмотреть на неё. ― Прости, ― она улыбнулась, ловя довольную улыбку Поттера. ― Вы идёте на завтрак? ― Да, только доиграем, не жди нас, ― сказал Гарри, дожидаясь ответного хода друга. ― Хорошо, увидимся, ― Грейнджер поправила сумку на плече и вышла из гостиной, на ходу пытаясь застегнуть непослушный замок. Она помнила, что ей необходимо купить новую сумку, ведь эта уже едва не лопалась от того количества учебников, что ежедневно в неё клала Гермиона, но почему-то она вечно забывала об этом, когда они ходили в Хогсмид. Неожиданно чья-то рука схватила её за локоть, затаскивая в какое-то пыльное помещение, отчего она закашлялась и не успела вовремя выхватить палочку. Грейнджер попыталась вытянуть руки вперёд, но к её губам быстро прижались чужие, начиная лихорадочно целовать, пока она окончательно не зависла, растворяясь в моменте. Гадать, кто именно это был, не имело смысла. Она слишком долго и тщательно разбирала поцелуй с Малфоем на атомы, чтобы точно понять, что сейчас целовал её именно он. Драко провёл языком по её нижней губе, углубляя поцелуй, проводя руками по талии Гермионы, практически вжимая её тело в себя. Она застонала, совсем не проконтролировав свои действия, и начала сильнее прижиматься к нему, обнимая за шею. Кончики пальцев запутались в его волосах, и она едва не вскрикнула от радости, потому что наконец-то узнала, какие они на ощупь. Мягкие. Как и его губы. Драко резко отстранился от её рта, начиная спускаться поцелуями на шею, прикусывая кожу, наверняка оставляя засос, который завтра будет напоминать ей о том, что произошло в коморке для швабр. Гермиона откинула голову назад, вообще не соображая, что они делают. Она вцепилась ногтями в его плечи, чувствуя, как всё его тело замирает под её прикосновениями, медленно подаваясь навстречу её ладоням. Это открытие заставило радостно улыбнуться и тут же снова застонать, когда Малфой сжал её задницу в ладонях, приводя Грейнджер в себя. Она задохнулась от осознания, что они готовы переспать прямо в каком-то пыльном помещении, где никто не убирался, наверное, лет сто. И самое главное, это ни капли не смущало её, пока она не вернулась в реальность. Драко всё также целовал её шею, вжимая её тело в свой пах и напряжённым членом теревшись о бедро Гермионы, не замечая, что она перестала так активно отвечать на его действия. Лишь когда тёплые ладошки упёрлись ему в грудь, он смог заставить себя поднять взгляд на лицо Грейнджер, и на дне карих омутов он увидел множество вопросов. ― Малфой, ты… мы… ― она так и не смогла подобрать слово, особенно когда Драко заткнул её очередным поцелуем, поняв, что нашёл метод борьбы с говорливостью Гермионы. Она что-то промычала в его губы и медленно оторвалась от них, судорожно дыша, словно после долгой пробежки. ― Что это… всё значит? ― пробормотала она, по очереди показывая на них пальцем. ― А что это может значить? ― сказал он, даже не задумывать, что несёт, ведь единственное, что его волновало, это её бёдра в руках, которые, оказывается, были потрясающе округлыми и упругими. Грейнджер отодвинула от себя его руки и вжалась в стену, сделав шаг назад. Она смотрела на него, как строгая преподавательница на уроке, когда ученик не знает ответ, но всеми силами пытается избежать плохой оценки. Драко закатил глаза, проклиная то, что девчонки просто до омерзения любили всякие разговоры. Сейчас меньше всего ему хотелось тратить время на треп языком, но видя, что для неё это важно, он моментально сдался, даже не успев проанализировать своё стремительно меняющееся поведение в присутствии Гермионы. ― Грейнджер, мне кажется, это очевидно, ― спокойно произнёс Драко, снова притягивая её к себе в объятия. ― Что именно очевидно? ― слегка заумно уточнила она, приподнимая брови, заставляя Малфоя фыркнуть и понять, что его вот такие вот движения одновременно и возбуждают, и вынуждают злиться до белого каления. ― Что ты моя девушка, ― просто сказал он, наклоняясь к ней, чтобы оставить поцелуй на шее. До вчерашнего дня Драко даже и не догадывался, что так сильно соскучился по прикосновениям. По прикосновениям Грейнджер. ― А с чего ты решил, что я твоя девушка? ― кажется, возмущённо поинтересовалась Гермиона, но стоило ему прищуриться, как он увидел её настоящие эмоции, которая скрывала свою радость от прозрачной ясности между ними. Почти прозрачной. Но это неважно. Драко снова поцеловал участок кожи рядом с её ключицей, медленно поднимаясь к челюсти. Он остановился в миллиметре от губ, чтобы проверить, как отчаянно Гермиона потянется ему навстречу, и одновременно наблюдал за её расширенными зрачками. Он выдохнул, касаясь своим дыханием её рта, и наконец-то снова соединил их губы, чтобы быстро оторваться, чем заставил Грейнджер едва не упасть на него, по инерции направившись за ним. ― Потому что я так сказал, ― прошептал Драко, потираясь своим носом о её. ― Пошёл к чёрту, Малфой, ― тихо прошипела Гермиона, хватая его за воротник мантии, заставляя наклониться ближе к себе. ― Это «нет»? ― Это «да», ― пробормотала она ровно в тот момент, когда он прижал её к стене, зарываясь ладонью в уже лохматые волосы, оттягивая их на корнях, отчего она раздражённо прохрипела ему парочку угроз, самостоятельно прикасаясь к его губам своими.