Нефритовый браслет

― Блять, Тео, куда ты дел мои носки? ― раздражённо спросил Драко, переворачивая всё в комнате, не в силах найти предмет своего гардероба, потому что Нотт устроил беспорядок такой величины, что даже неприлично говорить. ― Знаешь, такое чувство, словно мы с тобой парочка голубков после бурной ночи, ― насмешливо и сонно протянул виновник торжества с закрытыми глазами, переворачиваясь на другой бок. ― Но, милый, прости, пошалили и хватит. Ты вообще не в моём вкусе. ― Нотт, сука, ― прорычал Малфой и, подойдя к кровати друга, резко толкнул ногой его в задницу, отчего тот протестующе закричал, сваливаясь с постели. ― Какого хрена, Драко?! ― возмутился он, потирая пятую точку, на которую больно приземлился. ― А такого, что нужно убирать свои вещи, а не устраивать в общей комнате… склад, ― пробурчал Малфой, наконец-то находя под шкафом то, что искал. Вздохнув, он кинул носки в корзину для грязного белья, переводя взгляд на Тео. ― Мерлин и Моргана, в последнее время ты стал таким жутким занудой, что мне кажется, что тебе просто следует потрахаться, ― Нотт кряхтя встал, не оставляя в покое свои ягодицы, потирая их, чтобы ослабить боль. ― Чёрт, я теперь сидеть не смогу. ― Меньше будешь разговаривать в таком тоне со старшими, ― усмехнулся Драко, наблюдая за недовольной рожей слизеринца. Он цокнул и закатил глаза, снова заваливаясь спиной на кровать, раскинувшись на ней, как морская звезда. ― То, что ты старше на два месяца, не значит, что тебе позволено так обращаться с моими сладкими булочками. ― Бля, с чем?! ― Малфой скривился и остановился напротив шкафа, смотря на своё отражение в зеркале, висевшее на дверце. ― И это значит, поверь мне. Тео проигнорировал последние его слова и перевернулся на живот, смотря, как Драко начинает завязывать галстук. Он внимательно следил за немного дёрганными движениями друга, понимая, что нужно сказать то, что уже давно вертится на языке. Но проблема заключалась в том, что два экспоната, о которых и идёт речь, были невыносимыми упрямцами, неспособными пойти на компромисс, чтобы урегулировать конфликт. Так что, конечно же, не стоило надеяться на положительный исход с розовыми сердечками, но и в яму пессимизма проваливаться тоже не было никакого желания. Поэтому Тео вздохнул и решился начать разговор, о котором, с наибольшей вероятностью, пожалеет. ― Вам нужно поговорить с Блейзом, ― быстро сказал он, не давая себе времени, чтобы передумать. Драко нахмурился так сильно, что его возможные и невозможные морщины на лбу проявили себя, делая его на пару десятков лет старше. Словно тот был изнасилованной картофелиной. ― Нет, ― с отголосками тихой ярости ответил Малфой, резко опуская руки, проклиная свой галстук, который будто специально именно сегодня отказывался поддаваться знакомым рукам. ― Нет, надо, ― надавил Тео, зная, что это может быть довольно опасно, но всё равно не отступал от своей цели. ― Вы уже почти месяц не разговариваете. Я, конечно, всё понимаю, ты переспал с его девушкой и всё такое… ― Я не спал с его девушкой! Они, блять, уже расстались к тому моменту! ― прорычал Драко, злясь на то, что все именно так и думали. Каждая тварь считала своим долгом обсудить, насколько он хреновый друг, раз трахается с девушками своих друзей за их спинами. Раз потом ещё и обнимается с ними в общей спальне, ничуть не скрывая того, что сделал. Все эти слухи и сплетни на Слизерине здорово нервировали Малфоя, когда он возвращался в общую гостиную или комнату мальчиков. Не то чтобы он сильно переживал, что о нём думают какие-то идиоты, которые в штаны ногами могут попасть со второго раза, причём, находясь в абсолютно трезвом состоянии. Нет. Просто всё равно было не по себе, что именно так о нём спокойно мог подумать каждый слизеринец, который даже лично с ним не общался. Но, наверное, не стоило слишком удивляться. Как раз-таки таким образом и работают сплетни. Им плевать на твои внутренние терзания, они просто убивают всё хорошее о тебе, что было известно, парочкой ложных фраз. И хрен ты потом хоть что-то кому-то докажешь. Правда у каждого своя. Но больше всего, разумеется, его волновало, чтобы эти слухи не дошли до Грейнджер. У них только… всё наладилось. И портить это парой ничего не значащих фраз от стайки первокурсниц, которые даже, возможно, не видели его в лицо, хотелось в самую последнюю очередь. Да и подумать она может совсем не то, что будет верным. Драко тряхнул головой, прогоняя мысли о Гермионе в дальний угол своего сознания, чтобы ни в коем случае не сболтнуть ничего лишнего, пока он в комнате не один. ― Формально, она не была его девушкой, да, ― наконец-то произнёс Тео, подпирая кулаком подбородок. ― Но ты ведь сам знаешь, что иногда такие моменты не имеют никакого веса. Они просто бесполезны. Ты знаешь, насколько Дафна была дорога Блейзу, хоть они и расстались. Ты знал о всех их проблемах, и как раз именно тебе он первому рассказал, что у них ничего не получилось. Малфой поджал губы, не желая признавать правоту друга. Но с другой стороны, он поставил себя на место Забини и представил, что если бы Блейз переспал с Грейнджер, как бы всё сложилось. К сожалению, вывод напрашивался неутешительный и явно не в его пользу. ― Я не хочу сказать, что ты последний мудак и так далее, ― будто бы успокоил его Нотт, усмехаясь, ― но дело в том, что с твоей стороны это выглядит предательством. Дафна была свободной, да. Но ты был его лучшим другом. Даже если между вами и произошёл такой… момент, то ты должен был сам рассказать ему о случившемся. ― Да знаю я, ― поражённо простонал Драко, садясь на кровать друга, понурив голову. ― Просто сначала было не до этого, а потом время… подходящее никак не приходило. ― Оно никогда не приходит, ― с какой-то горечью протянул Тео, смотря в одну точку. Малфой тоже уставился в никуда, думая о том, что происходит в его жизни. Казалось, теперь у него появилось меньше проблем, Грейнджер уже была с ним, они зажимались в каждом тёмном уголке, и она так мило и забавно хихикала, пытаясь заставить Драко держать руки при себе, что даже простые воспоминания о таких совместных моментах заставляли его улыбаться, как полного идиота. Но несмотря на положительные сдвиги, если можно так выразиться в данном случае, то в этот прекрасный коктейль новых чувств и эмоций добавилась огромная и непомерная вина. Она пришла к нему под покровом ночи, начиная сначала медленно, а потом всё сильнее и сильнее душить, напоминая, что именно он делал. Хоть его мысли, мотивы поступков, цели изменились, это не отменяло того факта, что на самом деле Грейнджер использовалась с гнусными намерениями. Драко понимал, что больше не думал о том, как бы влюбить в себя девушку. Как заставить её подчиниться ему, чтобы потом побольнее ударить Поттера. Выбить того из колеи. Но чем больше он старался уйти от подобных мыслей, тем сильнее они начинали преследовать его, крича в ухо, что ему ничего не светит. Грейнджер рано или поздно узнает. Малфой не хотел быть чёртовым оптимистом, который везде видит лишь свет и добро, поэтому предпочитал не обманывать себя понапрасну, сразу приготовившись к боли, последующей от удара Гермионы, когда правда дойдёт до неё. Она ударит его, возможно, вообще сразу убьёт, но на удивление собственная шкура волновала парня сейчас меньше всего. Сейчас ему просто хотелось сдохнуть от удавки на шее, которая давно была затянута так туго, что он с трудом сохранял навыки дыхания, заставив себя не сдаваться ещё в самом начале пути. Но если бы его чувства и вина имели бы хоть какой-то вес, учитывая происходящее, то, наверное, ему не было бы так плохо. Тёмный Лорд подозрительно долго молчал. К своему несчастью, Драко вскрывал письма отца и читал их, боясь того, что там может находиться важная информация, которую до этого он так бездумно сжигал в камине, стоило кончикам пальцев прикоснуться к немного грубой бумаге. Но там ничего стоящего и близко не было. Только бесконечные угрозы, которые уже порядком раздражали и не имели под собой ни одного факта или цели. Так, слова бесхребетного человека. ― Что у тебя с Грейнджер, Драко? ― неожиданно спросил Тео, поворачиваясь к нему лицом, и заглянул в глаза, вынуждая Малфоя сдержать удивлённый вздох, быстро выдающий всю правду. Он прокашлялся и сделал вид, что не понимает, о чём идёт речь. Но Нотт просто толкнул его в бок, садясь на кровати плечом к плечу рядом с ним, не давая соврать. Драко несчастно закатил глаза, не представляя, что отвечать. Но больше всего его, конечно, волновало, как именно Тео узнал о его… отношениях… увлечённости… задании? ― Ничего такого, просто развлечение, ― он решил пойти простым путём и попытался сказать полуправду, но почему-то сейчас против Тео ничего подобного не сработало. ― Я видел, как ты смотришь на неё, ― задумчиво сказал друг, вскидывая брови. ― Как она смотрит на тебя. Пару раз видел ваши общие переглядки. Ты извини, Драко, но у тебя очень плохо получается скрывать искренний интерес, а у Грейнджер ещё хуже. Так что давай сейчас без вранья. Малфой проклял всех дотошных слизеринцев, в особенности одного, который в данный момент делал ему мозги, пытаясь докопаться до истины, тем самым уничтожая шанс Драко хоть немного побыть в своей скорлупе, избегая реальных проблем и их решения. Он уставился на стену, прокручивая в голове все моменты, когда мог так глупо проколоться. Откровенно говоря, таких моментов было великое множество, причём, ещё до того, когда он всеми силами убеждал себя, что уж Грейнджер, как девушка, его точно никогда не заинтересует. Наверное, сейчас стоило посмотреть на себя в зеркало и от души посмеяться в собственное лицо, потому что оказалось, что он наглый и подлый кретин. А ещё слабак. Скорее всего. ― Это… сложно объяснить, ― выдавил Драко, потирая лоб ладонью. ― Так мы вроде никуда не спешим, ― Тео пожал плечами, кажется, отказываясь сдаваться, что до безумия раздражало Малфоя. ― Воскресенье, друг мой, даже в Хогсмид можно не торопиться. Драко смог лишь закатить глаза на эту самоуверенность и желание наконец-то услышать от него правду, таким образом признавая поражение не только в своей голове, но и на деле. Он действительно, как выяснялось, совсем не умел скрывать свою симпатию, когда та была настоящей. Разумеется, Драко мог спокойно воспользоваться окклюменцией, но он наивно полагал, что никто в здравом уме не предположит, что Грейнджер может понравиться ему. Что кто-то вообще обратит внимание на его взгляды, ахи и вздохи исключительно романтичного характера, что самого Малфоя бесило не только в себе, но и во всех окружающих. Его всегда раздражали люди, которые являются открытыми книгами, но кто бы мог подумать, что однажды он сам станет таким? И что Гермиона больше не будет казаться такой жутко честной и доброй, какой никогда раньше ему не нравилась, хотя теперь он не мог надышаться их общим воздухом, когда они оставались наедине. Блять, ну в каком же он дерьме. ― Ладно, ― Драко покачал головой, осознавая, что лучше содрать пластырь с раны сразу, чем тянуть до посинения, чтобы потом рыдать крокодильими слезами, говоря, что всё болит. ― Получилось так, что она действительно заинтересовала меня. ― Почему? ― перебил его Тео, за что заработал колючий взгляд. ― В смысле, мы все прекрасно знаем, как именно ты относишься к… магглорождённым, ― с некоторой опаской сказал он, поглядывая и отслеживая реакцию друга. ― И я просто не совсем понимаю, как так вышло, что теперь ты смотришь на неё, как влюблённый щенок. ― Не смотрю я так на неё! ― возмутился Малфой, фыркая. Нотт склонил голову набок и вздохнул, красноречиво глядя на Драко, которому моментально стало неуютно под таким взглядом, отчётливо напоминающим взгляд Грейнджер, когда она пыталась вразумить его, а он упорно не соглашался. Внезапно он так явно понял, кого конкретно ему напоминает Тео, когда отчитывает Гойла и Крэбба за оскорбления какой-то третьекурсницы или когда говорит, что видит их подчистую. Грейнджер была идеальным воплощением Тео в мужском облике. Они даже внешне были немного похожи. И от этого ему стало чуть-чуть не по себе, ведь с головой хватало одной гриффиндорки, которая постоянно вскрывала его мозг, пытаясь добраться до содержимого, чтобы перелопатить там всё на свой лад. Второго такого экспоната не надо. Он просто не выдержит. ― Ты едва слюной не капаешь, когда смотришь на неё, ― спокойно проговорил Нотт, игнорируя недовольный вид друга. ― А когда она проходит мимо, чуть шею не сворачиваешь. ― Пошёл ты, ― простонал Драко, нехотя признавая, что такие факты имели место быть. ― И вообще, когда ты успел стать таким наблюдательным? Что-то раньше я не замечал, что у тебя есть третий глаз или что-то вроде того. ― Мерлин, какой на хрен третий глаз, ― хмыкнул Тео, зарываясь в свои каштановые кудри пальцами. ― Я просто… знаешь, когда нечто похожее случается с тобой, то потом такие вещи сами начинают бросаться в глаза. Я не знаю, как это объяснить, но я с самого начала заметил, что ты к ней неравнодушен. ― Мне никогда не нравилась Грейнджер, ― честно сказал Малфой, опуская глаза на свои руки, почему-то глубоко внутри чувствуя, что его слова не откровенная правда. Кажется. И, видимо, его собственные мысли услышал и Нотт. ― Но я ведь сказал «неравнодушен», а не «нравилась». Пойми, Драко, что симпатия и интерес к человеку немного разные вещи, хоть они и невероятно похожи между собой. Но их разница в том, что даже ненавидя кого-то, ты можешь испытывать к нему интерес, желать узнать, например, его реакцию или впечатления. Или получить какое-то подтверждение собственным мыслям, понимаешь? ― Не совсем, ― произнёс Малфой, точно зная, что нагло врёт. Он понимал, что Тео прав. Грейнджер никогда не была ему безразлична. Все случаи из общего детства, когда он портил ей настроение или устраивал какие-то пакости, сейчас пронеслись перед глазами, наглядно демонстрируя, что иногда Драко хотел увидеть, как девчонка будет злиться. Или ему хотелось довести её до слёз. Или испоганить ей хороший день. Или доставить неприятности. Всё это назвать безразличием и равнодушием язык никак не поворачивался. Конечно, точно также он вёл себя по отношению к Поттеру и Уизли. Но в обоих случаях присутствовали абсолютно другие чувства. К чёртовому очкарику он испытывал зависть. Теперь, когда Драко столкнулся с некоторыми собственными демонами и пороками, ему почему-то стало легче признавать то, что раньше самому казалось полным бредом. Что он завидовал кому-то? Вот уж нет. Такого просто быть не может. Но было. И есть. К его разочарованию. А к Уизли у него было чистое презрение. Не только потому, что вся семейка рыжих-конопатых была бедной настолько, что едва сводила концы с концами. Но и по той причине, что ублюдок забрал у него шанс подружиться с Поттером, чего так хотел от него отец. Он действительно не дал Драко этого сделать, лишь из-за того, что оказался в дурацком купе раньше самого Малфоя. Но Грейнджер… Грейнджер почему-то всегда выделялась на их фоне, по-настоящему забирая себе внимание Драко. Она всегда привлекала его к себе, заставляя даже забывать об Уизли и Поттере. Естественно, даже близко не так, как сейчас. Но что-то было. Этого он не может отрицать. ― Возможно, ты прав, ― согласился Драко, откидывая голову назад, уставившись в потолок. ― Но теперь всё изменилось и стало ещё сложнее. ― Ну само собой, у тебя ничего не может быть просто, ― коротко засмеялся Тео, толкая его в плечо. ― Но если серьёзно, почему ты… так резко забыл о её крови и обо всём остальном? ― Не знаю, ― Малфой грустно хмыкнул, ища ответ на этот вопрос у себя в голове уже очень давно. ― Мне кажется, я всегда подозревал, что это враньё. А может, я просто смог убедиться, что грязнокровки не по-настоящему грязные. Или просто Грейнджер выделялась на их фоне. Не знаю, правда. ― Ладно, но ты планируешь с ней что-то или это так, на пару вечерков? ― Боюсь, что с ней не стоит планировать что-то на пару вечерков, потому что она каким-то образом привязывает к себе и не отпускает, ― Драко вспомнил, как они сидели на Астрономической башне в эту пятницу, обнимаясь и смотря на звёзды. Да, он действительно мог сказать, что жутко размяк, а также то, что у Грейнджер невиданным образом получилось накинуть поводок ему на шею, она либо заставляла его сидеть возле себя, словно он послушный пёс, либо следовать за ней по пятам, как дрессированный щенок. И что из этого хуже, Малфой не знал. Чёрт возьми, ему всего пятнадцать. Неужели у всех в его возрасте столько проблем с противоположным полом? Драко не знал наверняка, конечно, но почему-то не сомневался, что не он один сталкивается с подобными испытаниями в таком сложном и противоречивом возрасте. Наверное, так и должно быть, но легче от успокаивающих доводов ему не становилось. Причём, давно. Тео хлопнул его по плечу, будто действительно понимал, что именно чувствовал Драко. Малфой нахмурился, осознавая, что упустил один момент, который был таким очевидным, что ему даже стало стыдно за подобное игнорирование или безразличие. Он не знал, как это назвать. ― Ты сказал, что когда с тобой случается то, что случилось у меня с Грейнджер, то становится проще и легче замечать характерные изменения в других, ― медленно, словно до безумия сомневаясь в своих предположениях (хотя так и было), проговорил Малфой, поднимая удивлённый взгляд на Нотта. ― Ты?.. ― Нет, у меня никого нет, ― он уныло опустил голову и усмехнулся, будто не верил, что у них вообще происходит такой честный разговор. ― Есть одна девушка… но там ничего не получится. ― Почему? ― Драко хмыкнул. ― Вот уж в жизни не поверю, что ты не можешь очаровать девчонку. Думаю, из нас двоих именно у тебя никогда не было проблем с расположением к себе. ― Нет, правда, ничего не выйдет, ― как-то совсем печально сказал Тео, сглатывая. ― Ну ты скажи хотя бы причину, ― настаивал Малфой, желая узнать секрет друга, потому что чувствовал, что это важно. Нотт сжал губы в полоску и замолчал, видимо, окончательно отказываясь говорить. Драко закатил глаза, решив больше не давить на него, ведь сам знал, что обычно это ничем хорошим не заканчивается. Он встал с постели и стал заправлять свою кровать, чтобы лечь на неё. На завтрак было идти ещё достаточно рано, особенно в воскресенье, поэтому парень захотел немного поваляться перед, возможно, сложным днём, который неизвестно что принесёт. В комнате почти никого не было, и этому Драко как никогда радовался. Крэбб с Гойлом уже давно ушли на завтрак, хотя, как правило, они любили поспать подольше. Но сегодня должен был быть матч Гриффиндора и Пуффендуя, что увеличивало их шансы на скорейший подъём и принятие пищи. И ослу было понятно, что снова выиграют львята. К сожалению, Поттер по сравнению с ловцом сборной барсуков был значительно лучше. Он был даже лучше Чанг, но признать этот факт Малфой был ещё не готов. Поэтому смотреть игру лично ему не было никакого смысла, но Грейнджер говорила, что она должна пойти на поле и поддержать своих идиотов, на что Драко просто решил благоразумно промолчать, чтобы не начать конфликт. Кажется, она была ему благодарна за такое терпение и вежливость по отношению к её друзьям, но она даже представить не могла, как именно слизеринец называл их про себя только потому, что они забрали у него целый день наедине с Гермионой. Целый чёртов день. Суки. И самое паршивое, что он и сделать-то ничего не мог. Единственное, на что Драко был способен в сложившейся ситуации ― это быть паинькой, чтобы потом не наблюдать кислую мину Грейнджер каждый раз, когда она проходит мимо него. Нет, на такое он не был готов, поэтому просто заткнулся, злясь на свой забытый гонор и характер в её присутствии. Честное слово, если так пойдёт и дальше, то его смело можно будет назвать каблуком. Хотя как-то очередной отчим Забини им сказал, что любой нормальный, любящий мужчина, так или иначе, будет каблуком рядом со своей женщиной лишь по той причине, что либо она правда права и он это признаёт, либо настолько дорожит ею, что не даёт беспочвенным и глупым ссорам быть в их жизни. Подобное поведение ему всегда казалось вялым и бесхарактерным. Не поведением мужчины. Когда Драко думал об этом, то постоянно представлял отца, который беспрекословно следует только своим целям, не слушая маму. Он уважал её, любил, но мнение жены было неважным для Люциуса. Наверное, ещё до получения задания Малфой бы сказал, что так и должно быть. Но почему-то, когда его лишили собственного мнения и выбора и просто выкинули как щенка за шкирку на улицу разбираться с проблемами взрослых, Драко осознал, что мерзко быть использованным и ненужным товаром, который может только исполнять функции красивой мебели. Он не знал и никогда не интересовался тем, почему мать вышла за отца и почему вообще до сих пор оставалась с ним. Возможно, она так сильно любила его. А возможно, решила перестать бороться, предпочитая плыть по течению. Драко не хотел так жить. Это он уже понял давно. Даже до получения задания. Но что делать с тем, что он на привязи, не понимал. И сама мысль, что он вот так, как отец, будет лишать Грейнджер права выбора, по какой-то причине вызывала ступор. С ней ему наоборот хотелось быть другим. Лучше что ли. Более мягким. Позволяющим то, что остальным делать было нельзя ни под каким предлогом. Малфой не хотел давать своим чувствам имя, хотя знал, что всё это значит. Он ведь не дурак. Вроде. Ну во всяком случае, не полный кретин, который не может додуматься до элементарных вещей. Поэтому собственные эмоции, испытываемые рядом с Грейнджер, давно перестали быть для него загадкой. Больным местом. Уязвимой дырой в душе. Чередой ошибок. Неправильными мыслями. Глупыми решениями. Да. Но не загадкой и не тайной. Размяв плечи, Драко посмотрел на Нотта, который так и сидел, уткнувшись взглядом в свои колени, кажется, предпочитая спрятаться от всего мира, закрыв глаза и уши руками. Он смотрел на друга и думал о том, что Тео говорил перед тем, как они начали обсуждать Грейнджер. Блейз. Дафна. Секс с ней. Малфой скучал по нему. Честно говоря, ему очень не хватало Забини, который всегда мог поднять настроение или заставить начать веселиться. Тео тоже был ему невероятно близок, но с Блейзом были немного другие отношения, хотя такие же доверительные. Но помимо того, что Драко хотел возобновить общение с другом, он знал, что нужно самому подойти к тому и признаться в собственной неправоте, а этого делать он не умел. Он мог говорить о своих ошибках, но в открытую сказать о том, что конкретно облажался, наверное, нет. Может быть, потому что было очевидно, что Блейз не примет его назад. Не простит. Малфой снова поставил себя на место друга, представив картину, как узнаёт, что Грейнджер переспала с Забини, и при этом видит, как они обнимаются и улыбаются друг другу, словно ни капли не жалели о произошедшем. Кажется, его бы просто не оттащили от Блейза, потому что Драко бы забил того до смерти. В прямом смысле. Он бы не смог остановиться. Вздохнув, он понял, что Тео удалось-таки пробраться к нему в голову и заставить признать, что стоит пойти и поговорить с другом, а потом рассуждать, получится ли у них общаться дальше или нет. Кинув подушку на постель, он сложил руки на груди, собираясь с силами, чтобы сказать вслух о своём решении. ― Я согласен. Нотт свёл брови на переносице, поднимая на него удивлённый взгляд. Малфой закусил нижнюю губу, возводя глаза к потолку. ― Насчёт Блейза. Ты прав, мне действительно нужно поговорить с ним и извиниться, ― произнёс он, чувствуя, как язык едва не прилипает к нёбу, словно не желая помогать ему говорить. ― Видишь, это было не так уж и сложно, ― улыбнулся Тео, ещё больше раздражая Драко. ― Ой, пошёл к чёрту, ― он провёл рукой по волосам, решив всё-таки пойти на завтрак и наконец оставить друга, который был чем-то расстроен, наедине с собой. ― Я в Большой зал. ― Давай, увидимся, ― уныло сказал Нотт, наблюдая, как Малфой покидает спальню. Он вздохнул и прикрыл веки, понимая, что чуть не признался другу в том, что всеми силами скрывал. Не имея возможности сказать «нет» своему внезапному желанию, Тео открыл прикроватную тумбочку, где у него творился настоящий хаос из всяких мелочей, и достал книгу, на первый взгляд, самую непримечательную. Но, перевернув пару страниц, он увидел девушку, которая улыбалась ему с фотографии, поправляя цветок в волосах. Нотт сглотнул, зная, что ничего не выйдет. И не могло выйти. Уж точно не сейчас. Проведя кончиком указательного пальца по её волосам на фото, он прикусил губу до крови, желая причинить себе боль за то, что оказался таким идиотом. Теперь ему стоит выкинуть фото, забыть саму мысль об этом человеке, но когда рука уже приготовилась смять плотную бумагу, парень понял, что не может. Она была с ним столько времени, и просто взять и выкинуть свои многолетние чувства в мусор, показалось ему настоящим предательством. Поэтому он аккуратно коснулся её губ, стараясь запечатлеть радостную улыбку, и захлопнул книгу, отчаянно надеясь, что никто не узнает его тайну. И что однажды он сможет посмотреть на неё без боли в глазах.

***

Драко откровенно трусил, пока готовился подойти к Блейзу, который сидел за дальним столом в библиотеке, видимо, желая побыть в тишине. Он вспомнил все слова Тео и сделал первый шаг, направляясь к другу, судорожно сжимая руки в кулаки. Стоило ему остановиться возле стола, как Забини поднял на него злой взгляд, красноречиво говоря проваливать подальше, но Малфой был готов к такой реакции, поэтому спокойно опустился на стул, садясь напротив мулата, и посмотрел ему в лицо. Выглядел Блейз нормально. Но так казалось только на первый взгляд. На самом деле, если приглядеться, можно было заметить круги под глазами, которые слишком сильно выдавали его усталость и проблемы со сном. Драко знал, что Забини в последнее время долго вертелся на кровати, не в силах быстро уснуть. Он сам столкнулся с бессонницей на этой недели, и потому чувствовал себя выжатым, как лимон. Проведя рукой по подбородку, Малфой прокашлялся, пытаясь привлечь внимание мулата, снова вернувшегося к своей книжке. Он читал её с таким энтузиазмом, что можно было подумать, будто там был написан рецепт бессмертия. Как минимум. Драко недовольно свёл брови на переносице и, нагло вырвав фолиант из рук друга, убрал его подальше, сложив ладони на столе и слегка наклонившись вперёд. ― Нам нужно поговорить. Как же сильно он терпеть не мог эту фразу. В первую очередь она ассоциировалась с девчонками, которым вечно надо выяснять отношения и пилить мозг любого, кто попадается под руку. Но сейчас пришлось наступить себе на горло. Сильно. С надрывом. Ведь он знал, что по-другому попросту нельзя. ― Серьёзно, Блейз, я хочу объяснить тебе всё, ― снова попытался достучаться до него Драко, но Забини был неумолим. ― Блин, тебе так сложно хоть что-то сказать мне?! ― не выдержал он, моментально психуя. Ни один мускул на лице друга не дрогнул, так что ему пришлось использовать последний приём, в очередной раз забыв про свою гордость. ― Пожалуйста. Блейз наконец-то поднял на него глаза и откинулся на спину стула, складывая руки на груди, как бы показывая, что Малфой может говорить. Драко кивнул и неожиданно почувствовал, что начинает нервничать, хотя повода для этого не было. Но, проигнорировав собственные заскоки, он провёл рукой по волосам, прочищая горло. ― Я знаю, что не должен бы спать с Дафной, ― начал Драко, видя, как глаза Блейза сузились. ― Знаю, что поступил как последняя сволочь. Я виноват. Но всё вышло случайно, понимаешь? Мы оба напились. Она была расстроена вашим расставанием. Я просто был зол… как обычно, поэтому когда я помог подняться ей в спальню… Я не планировал этого. Малфой замолчал, опуская голову. Он не знал, как ещё оправдаться, ничего другого не шло на ум. Забини дёрнулся, чтобы что-то произнести, но в последний момент сдержался и поднёс кулак к губам, не давая себе наговорить глупостей. ― Слушай, ― Драко облизал губы, набирая в грудь побольше воздуха, ― я могу понять, почему ты злишься на меня, но Дафна тут ни при чём. Она действительно была очень пьяной, и это я должен был остановиться… ― Да, блять, дело-то вовсе не в ней! ― громко проговорил Забини, смотря прямо ему в глаза. Малфой даже не обратил внимания на его повышенный тон. Он нахмурился, ни черта не понимая. ― Я не понимаю, ― тихо признался он, моргая. Блейз закрыл глаза, слегка ударяя кулаком по столу, отводя взгляд в сторону окна. Он размеренно дышал, кажется, боясь дать злости выход. Поэтому Малфой просто молчал, дожидаясь того момента, когда друг сможет заговорить с ним и объяснить свои последние слова. ― Дело не в Дафне, потому что меня совсем не волнует, что вы переспали, ― Забини повернулся к нему лицом, видя сплошное непонимание во взгляде Драко. ― Она моя бывшая девушка. Конечно, я до сих пор ей очень дорожу и никогда никому не позволю обидеть её. Она… навсегда в моей жизни, но… Дело в тебе. ― Во мне? ― Да. Мне неприятно знать, что между вами что-то было, не буду скрывать, но если бы ты сам пришёл ко мне и сказал правду, я бы даже не подумал на тебя злиться. Малфой поджал губы, теперь начиная осознавать, что именно ему пытался втолковать Блейз. Он вспомнил свои эмоции после того, как переспал с Дафной и разглядывал её спящее лицо после бурной ночи. Наверное, ещё тогда стало ясно, что Забини будет больно узнать правду. Но Драко действительно не смог бы признаться. Во-первых, потому что ему было банально страшно. А во-вторых, не хотелось разрушать их с Блейзом дружбу, которой было столько лет. А возможно, он понимал, что подсознательно хотел поругаться с Забини, чтобы самому стало легче. Наоборот сделать тому больно, ведь самому жутко плохо. Драко прикусил внутреннюю сторону щеки, сдерживая внезапное откровение, которое едва не пробилось через его защиту. ― Ты мой друг, ― сказал Забини. ― Всегда им был. Я доверял тебе больше всех, и когда я узнал, что именно ты переспал с Дафной… мне показалось это предательством с твоей стороны. Да, на неё я тоже злился, но не так. Она осталась просто дорогим мне человеком, но, Драко, ты знал всё. Почему мы расстались. Даже то, что ни разу не занимались сексом. Ты знал всё. ― Я представляю, как это выглядело в твоих глазах, ― шёпотом проговорил Драко, стискивая руки. ― Нет, не думаю, что это так, ― хмыкнул Забини. ― Ты никогда не был привязан хоть к какой-нибудь девушке, поэтому сомневаюсь, что знаешь, каково это, испытывать боль от того, что твой друг, оказывается, забрал её себе. Малфой смотрел перед собой, не собираясь переубеждать его. Конечно, с одной стороны Блейз был в чём-то прав, Драко и права никогда не влюблялся, не заботился ни о ком, кроме матери или отца. Не являлся тем человеком, который понимает, что такое душевные терзания. Именно таким он всегда выглядел. Но обратная сторона этой медали заключалась в том, что, видимо, даже Забини не сильно хотел копаться в проблемах друга, хотя сам говорил, что они всегда были близки. Кажется, теперь их так далеко отбросило друг от друга, что назад дороги просто нет. Она пропала. Испарилась. Перестала существовать. Как и доверие. Самая важная субстанция, которую никто не видит, но все за ней гонятся, отчаянно надеясь получить взамен. Его тоже больше нет. И изначально виноват в этом именно Драко. Он постоянно всех отталкивает, думая, что одному будет легче, проще. Не будет боли. Множества ран, которые способны нанести только близкие люди. Ему будет хорошо и спокойно без огромного количества бактерий в округе. Но оказалось, что некоторые вещи познаются только в сравнении. Оказалось, что лишь когда мы что-то теряем, то только тогда начинаем ценить. И он понял это на собственном примере. Пока они общались с Забини, Малфой даже не заморачивался о проблемах, которые присутствовали в их дружеских отношениях. А сейчас они так явно бросаются в глаза, что было странным, почему он не смог заметить их вовремя. ― Действительно, ― протянул Драко, поднимая взгляд на мулата. ― Прости меня. ― Ладно уж, ― пробормотал Блейз, ― завязывай киснуть, ты же никого не убил. Я... ― он замолк, подбирая правильные слова, ― всё же ещё злюсь на тебя, но рад, что ты смог сам прийти и поговорить. ― Меня Тео надоумил, ― фыркнул он, видя, как Забини закатывает глаза. ― Что ж, этого следовало ожидать, ты никогда особо не умел признавать, что облажался. ― Да, так и есть, ― Малфой пару раз стукнул кольцом-печаткой по столу, раздумывая, нужно ли задать интересующий его вопрос. Решив, что терять уже нечего, Драко спросил: ― И что теперь? В смысле, расходимся в разные стороны? ― Ну, в настоящий момент это будет достаточно сложно сделать, пока мы в школе, ― усмехнулся Забини, поправляя воротник водолазки. ― Но, думаю, просто подождём. Я правда рад, что ты мой друг, Драко, просто… мне всё ещё больно. Он кивнул, видя в тёмных глазах Блейза то, что он отказывался признавать. Это всё. Просто, наверное, никому из них не хотелось говорить громких фраз, поэтому они предпочитали сглаживать углы, чтобы ещё больше всё не усугубить. Так что Малфой сделал вид, что поверил, понимая, что пока у него получается лишь всё портить. Но помимо данного осознания пришёл страх, что он может всё испортить и с Грейнджер. А это Драко умел делать лучше всего. Как выяснялось.

***

Резко вздрогнув от пронзительного крика, она вскочила на кровати, лихорадочно оглядываясь, ища признаки шума. Нарцисса опустила ладонь на область сердца, пытаясь успокоиться, когда крик снова повторился, заставляя её сжаться от страха. Она закрыла уши руками как маленькая девочка, боясь пошевелиться, пока крики боли продолжались, умоляя хоть кого-то о помощи, но все оставались безучастными. Нарцисса могла бы встать и отправиться на первый этаж, чтобы попытаться прекратить это безумие, но она слишком хорошо знала, что подобное благородство плохо закончится не только для неё, но и для всей её семьи. Поэтому она просто всхлипнула, точно зная, что никто не услышит её плача и не увидит слёз, потому что всем было не до этого. Вторая половина постели была пуста. Люциус уже давно не приходил ночевать в их спальню, предпочитая выполнять поручения сумасшедшего психопата, нежели спать в одной кровати с женой. Он просто оставался в комнате для гостей, когда задерживался на заданиях, чтобы не будить её, но не понимал, что делает только хуже. Нарцисса сжалась в комок, когда послышался отборный мат одного из Пожирателей, очевидно, поднимающегося наверх. Она быстро отпустила руки, начиная искать глазами палочку, чтобы быть готовой к атаке. Только сейчас до неё дошло, что она могла гораздо раньше схватить древко, чтобы не мучиться, слушая, как в её доме пытают людей. Как их пытает её муж. Она сжала палочку в ладони и сглотнула, слыша, как тяжелая поступь приближается к её двери, а затем замерла. Нарцисса испуганно застыла, ожидая того, что сейчас дверь откроется и на неё нападут, а Люциус не успеет ей помочь. Или не захочет. Но никто не вошёл, а человек, стоящий по другую сторону двери, продолжил свой путь, видимо, что-то ища и бродя по особняку, чем напугал женщину до полусмерти. Она опустила палочку и с облегчением выдохнула, понимая, что давно и ничего так не боялась. Приложив холодную ладонь ко лбу, она почувствовала странное тепло, явно указывающее на повышенную температуру. Нахмурившись и опустив руку, Нарцисса решила, что просто перенервничала, и спустила ноги с кровати на прохладный пол, поёживаясь от контраста температур. Встав, она поправила сорочку и надела халат, который лежал на кресле благородного коричневого цвета, медленно подходя к двери и думая о том, чтобы выйти в коридор и спуститься на первый этаж. Тёмный Лорд отсутствовал в поместье. Это она точно знала, ведь ещё вчера Люциус поделился с ней за обедом, что временно берёт на себя его обязанности, жалуясь, что ему придётся приглядывать за сворой грязных, немытых животных, которые стали появляться в их доме всё чаще. Тогда Нарцисса просто промолчала, намазывая тост маслом, предпочитая оказаться где угодно, но только не здесь. Взявшись за ручку двери, она замерла, не представляя, что будет делать, если её кто-нибудь увидит. Она до ужаса переживала за Драко, который совсем перестал отвечать на их с мужем письма, затаив обиду на отца. Да и на неё тоже. И если кто-то узнает, что она подслушивает, всё может закончиться плохо именно для сына. Она боялась за него как никогда. Но по другую сторону двери был её муж, который был обязан защищать Нарциссу не только как свою жену, но и как любимого человека. Она знала, что сейчас в их отношениях происходит много всего, и больше плохого. Но при этом миссис Малфой ни капли не сомневалась, что если ей будет грозить опасность в виде чокнутых Пожирателей, Люциус сможет спасти её жизнь. Но если на его пути возникнет Тёмный Лорд, она понимала, что умрёт. Скорее всего, даже от руки мужа. Тряхнув головой, она дала себе минуту на размышления, и когда прозвучал очередной душераздирающий крик, Нарцисса всё-таки решилась и повернула ручку, медленно и с опаской выходя в коридор. Там стояла мёртвая тишина. Особенно она пугала потому, что ещё пару мгновений назад здесь была слышна мольба о помощи. А теперь… такая чистая пустота, что поджилки начинали трястись. Нарцисса набрала в грудь побольше воздуха, делая первый шаг. Она прошла мимо гостевых комнат, мимо помещения с семейным древом и второго кабинета Люциуса. Спустилась по лестнице на первый этаж и застыла, стоило заметить нескольких мужчин, облачённых в чёрные мантии и стоящих напротив друг друга. Они замкнули круг, в котором располагались два человека. Один из них точно был мужчиной, а вот второго она не смогла как следует разглядеть. Нарцисса присела на корточки, спрятавшись между трюмо и диваном. Кончиками пальцев она прикоснулась к мягкой материи, чтобы чувствовать, что она может чего-то касаться. Что она жива. Заставив себя дышать тише, она стала прислушиваться к тому, что говорили Пожиратели. ― Люциус, я же предупреждал тебя, что не следует так открыто говорить о своих планах там! ― громко сказал кто-то знакомый, чей голос ей так и не удалось вспомнить. ― Теперь они в курсе и укрепляют оборону. ― Прекрати паниковать, Корбан, ― растягивая гласные проговорил Малфой, фыркая. ― Или мне напомнить тебе, что сам Тёмный Лорд приказал распускать эту информацию? ― Да, но… ― Вот и не лезь не в своё дело. Повелитель посвятил меня в свои планы, поэтому, уверяю тебя, нам не о чем переживать, а вот им, ― кажется, он пнул кого-то из пленников, потому что она тут же услышала стон боли. ― Им не поздоровится. ― Я всё равно не понимаю, ― Яксли сплюнул слюну себе под ноги, заставляя Нарциссу скривиться. ― Он же хотел захватить Министерство как можно раньше, так зачем нам Азкабан? ― Потому что, ― Люциус тяжело вздохнул, очевидно, закатывая глаза, как делал всегда в моменты особого раздражения на собеседника, ― там находятся наши собратья. А также дементоры, которые пока подчиняются Министерству, поэтому Повелителю необходимо переманить их на нашу сторону. Ведь после этого власть в лице Фаджа или любого другого никчёмного Министра покажется людям никчёмной. ― Этого не будет, ― прохрипел один из пленников, заставляя Пожирателей напрячься и крепче сжать палочки в руках. Люциус присел возле мужчины, приподнимая его подбородок кончиком древка, вынуждая зашипеть от боли и посмотреть ему в глаза. ― Это ещё почему? ― вкрадчиво спросил Малфой, отчего Нарцисса опустила веки, уже очень хорошо представляя, что сейчас произойдёт. ― Потому что Орден победит. Потому что никакой Тёмный Лорд, который возомнил себя всесильным, не будет править ни в этой стране, ни в любой другой, ― он закашлялся, выплёвывая пару капель крови. ― И вы, долбанутые психи, все будете гнить в тюрьме. ― Вы посмотрите, ― протянул Люциус довольным тоном, ― кажется, у нас тут саботаж. ― Обычно мы такие действия пресекаем, ― сказал неизвестный ей Пожиратель. ― Думаю, и этот раз не станет исключением. ― Ты абсолютно прав, Макнейр, ― хмыкнул Малфой, направляя палочку на лоб пленника, равнодушным тоном проговаривая известное всем заклинание: ― Авада Кедавра. Нарцисса зажала рот рукой, не дав себе издать ни звука, особенно когда другие Пожиратели противно засмеялись, обращая всё внимание на второго пленника. Как оказалось, это была девушка. Она, видимо, была без сознания, и когда её заставили вернуться в реальность, та узнала, что её мужа убили и начала проклинать их всех, обещая убить причастных к чёртовой матери. Нарциссу не должны были задевать такие слова, которые никак не предназначались ей, но задевали, потому что она тоже была виновной. Она ничего не сделала. Она была причастна. Она бездействовала. А иногда это даже хуже. ― Ты посмотри на её ножки, ― с возбуждением произнёс Яксли, приподнимая юбку девушки, отчего она взвизгнула и дёрнулась в сторону, но её моментально поймал Макнейр, кладя руку на шею, начиная сдавливать нежную кожу. ― Ты прав, ножки что надо, ― он опустил руку ниже и сжал до боли грудь, заставляя её протестующе закричать, но одного удара по лицу хватило, чтобы на время оглушить жертву. ― Думаю, мы заслужили небольшую награду, ― усмехнулся Корбан, переводя взгляд на Малфоя. ― Люциус, ты с нами? ― Нет, развлекайтесь сами. Только не в моём кабинете, найдите какую-нибудь пустующую комнату, ― Малфой повёл плечами, почему-то чувствуя себя не в своей тарелке. ― И не смейте залезть в комнату моего сына, понятно? Иначе я вас обоих вздёрну. ― Ой, расслабься, мы не такие идиоты, как ты думаешь, ― с запалом сказал Макнейр, закидывая девушку, как безвольную куклу, себе на плечо. ― Уверен, что не хочешь присоединиться? Нарцисса всё равно ничего не узнает. Она сжалась, ожидая ответа мужа. Конечно, раньше Нарцисса никогда не сомневалась в верности Люциуса, но сейчас пришёл страх, что он мог совершать нечто гораздо худшее. Насиловать свои жертвы, пользуясь их беспомощностью. ― Спасибо за предложение, но я откажусь, ― Малфой закатил глаза, когда Пожиратели покачали головами, будто его слова рассмешили их. Они направились прямо по коридору, двигаясь в сторону темниц и игнорируя мольбы девушки отпустить её или сразу убить. Видимо, она попыталась укусить или ударить кого-то из них, потому что следом послышались вопли Корбана и звуки ударов, а затем крики ужаса жертвы, когда, наверное, они приступили к делу. Люциус вздохнул и потёр глаза ладонью, ощущая жуткую усталость во всём теле. Не успел он поднять веки, как Нарцисса вылезла из своего укрытия, смотря на мужа уничижительным взглядом, который заставлял его сердце сжиматься до размера горошины. Он не понял, что она действительно стоит перед ним, пока женщина не подбежала к лестнице и быстро не поднялась наверх. Люциус пришёл в себя и двинулся за ней, боясь упустить тот момент, когда станет слишком поздно. Он видел её взгляд. И он понимал, что тот мог означать. ― Цисси, стой! ― крикнул Малфой, когда поднялся на второй этаж, видя, как жена бежит в их спальню. ― Остановись немедленно! Он залетел следом за ней в комнату, заметив, что её трясёт. Опустив руки, которые были сжаты в кулаки, мужчина медленно, словно к раненому зверю, стал приближаться к ней, боясь спугнуть. Когда его ладонь почти опустилась на её плечо, Нарцисса заговорила непоколебимым тоном: ― Не смей прикасаться ко мне. Её голос вынудил его отступить и с поражением уставиться на макушку жены, разглядывая переплетение волос, которые ещё не так давно были собраны в изящную причёску. Он облизал губы, пытаясь придумать, как оправдать себя, но она опередила его, заставив стиснуть зубы и ощутить свою никчёмность рядом с ней. ― Почему? Шесть букв. Элементарное слово. Но Люциус не понял его значения, сведя брови на переносице. ― Почему ты убиваешь? Почему допускаешь подобные… развлечения в нашем доме? Почему ты перестал хоть как-то скрывать от меня происходящее, хотя раньше всегда боялся, что я узнаю? Почему ты так сильно изменился? ― на последнем слове её голос сорвался, и она заплакала, закрывая рот рукой. Малфой закрыл глаза, не зная, что сказать. Вместо каких-то ненужных слов, по его мнению, он просто обнял жену со спины, кладя подбородок ей на плечо, смотря в окно, из которого полная луна освещала комнату, добавляя некоторой интимности их разговору. Нарцисса сжалась в комок, но позволила мужу прикасаться к себе как раньше. Люциус обрадовался, что она простила его или хотя бы на время забыла о том, что видела внизу, и поцеловал её в щёку, оставляя ещё пару поцелуев на лице, спускаясь на шею. ― Я хочу развод, ― неожиданно храбро сказала она, чувствуя, как Люциус сначала, очевидно, не понял, что именно вылетело из её рта. Когда до него дошло, чего захотела жена, он лихорадочно развернул её к себе лицом за плечи, впиваясь злым взглядом в неё, словно едва сдерживаясь, чтобы не придушить. ― Что?! ― взревел он, наверняка оставляя синяки на её коже. ― Ты слышал, ― всё также спокойно ответила Нарцисса, опуская взгляд. ― Я так больше не могу. ― Что ты не можешь?! Жить в любви и достатке со мной? Растить нашего сына? Не переживать о том, что будет завтра? Что ты не можешь, Цисси? Ответь мне, что?! Он тряс её, пытаясь достучаться, совсем не понимая, какого чёрта она городит такой бред. Люциус действительно считал, что женщина просто перегрелась на солнце, и ему было совершенно плевать, что сейчас конец осени и уже выпал первый снег. Ему плевать. Потому что его Нарцисса никогда не пустила бы такую мысль к себе в голову. ― Ты правда не видишь? ― устало спросила она, кладя ладонь ему на щёку. ― Правда не понимаешь, почему я не могу больше так жить? Малфой вздохнул, стараясь успокоиться, чтобы не причинить ей боль ни словами, ни делом. Он должен оставаться в трезвом уме, потому что если ярость полностью захватит его в свои тиски, то избавиться от искушения заставить Нарциссу перестать думать о таких вещах грубой силой, будет очень сложно. Он никогда не причинял ей боль. И не собирался начинать. ― Цисси, я… я знаю, что сейчас нам трудно. Я знаю, что ничего из этого ты не хотела, но пойми, это всё ради нас. Ради будущего Драко. Разве тебе нравится, что грязнокровки ходят с нами по одной улице? Что они хотят, чтобы их воспринимали наравне с нами? ― он сглотнул и провёл рукой по щеке жены, соединяя их лбы. ― Это только ради нас. ― Зачем убийства? Зачем пытки? Почему именно в нашем доме?! ― больше слёзы не получалось сдерживать, и она снова позволила бежать им по коже, раздражая эпидермис концентрированной солью. ― То, что Тёмный Лорд живёт в нашем доме, это большая честь… ― Ты сам-то себя слышишь?! ― закричала Нарцисса, резко толкая мужа в грудь. ― Ты вслушайся в этот бред. ― Я устал тебе доказывать, что это важно! ― твёрдо сказал Люциус, поправляя волосы. ― Не мои проблемы, что ты отказываешься видеть очевидное. ― Не твои проблемы? Не твои проблемы?! ― не выдержала она, начиная срываться на ультразвук, отчего мужчина поморщился. ― А ничего, что именно ты убил человека на полу в нашей гостиной! Ничего, что именно сейчас в нашем подвале Пожиратели насилуют какую-то девушку, пока я тут с тобой… спорю… ― она подавилась воздухом, чувствуя себя самым мерзким человеком на свете из-за того, что даже не попыталась помочь пленнице. Малфой сжал челюсть, чтобы не позволить себе начать кричать на неё в ответ, ведь видел, что Нарцисса не в себе. Он прочистил горло и приподнял подбородок, чтобы не показать, как сильно злится на неё за детское поведение. ― Твои истерики не уместны, Цисси, ― сурово произнёс Люциус, заставляя её замереть от понимания, которое обрушилось на неё как снежный ком. ― Тебе следует быть благодарной хотя бы за то, что сам Тёмный Лорд похвалил тебя за Драко и за то, что мы его правильно воспитали. ― Ты ведь не слышишь меня, да? ― поражённо прошептала она. Люциус нахмурился, переступая с ноги на ногу. Он вглядывался в жену несколько секунд, пытаясь понять, что она имела в виду. ― Разумеется, я слышу тебя. Мы разговариваем. Прямо сейчас. Ты уверена, что… ― Ты не слышишь меня, ― с шоком проговорила Нарцисса, обнимая себя вдоль талии, начиная смеяться. ― Ты не слышишь меня. Совсем. Она хохотала до боли в животе, пока Малфой смотрел на неё так, словно женщина окончательно выжила из ума. Возможно, так и было. Возможно, она действительно больше никогда не станет нормальной и адекватной. Возможно, она просто устала и осознала горькую правду, которую давно пыталась отрицать, чтобы защитить свои многолетние чувства к мужу. Возможно. ― С тобой всё в порядке? ― удивлённо поинтересовался Люциус, когда она наконец-то успокоилась и более-менее взяла себя в руки. ― Да, ― выдохнула Нарцисса, смотря на него. ― Да, всё в порядке, просто я кое-что поняла. ― И что же? ― То, что теперь ты спишь в комнате для гостей, ― жёстко отрезала она, и его брови удивлённо подскочили вверх. ― Ты можешь делать, что хочешь. Если тебе захочется изнасиловать какую-то девушку, чтобы угодить твоему любимому Тёмному Лорду, то вперёд. Я не буду возражать. Если тебе так важно только его одобрение, то, пожалуйста, можешь хоть меня убить или отдать на растерзание своим живодёрам, главное, ведь, чтобы Повелитель был доволен, не правда ли? ― Ты что несёшь? ― сипло спросил Люциус, находясь в шоковом состоянии. ― Правду, ― уныло хмыкнула она и, не дав сказать мужу ещё хоть слово, взмахнула палочкой и выставила его за дверь, пока он не успел ничего понять. Наложив заглушку на комнату, чтобы спрятаться от вопросов и желания помириться с мужем, она осела на пол и заплакала, больше не боясь, что её слабость кто-нибудь увидит. Теперь она точно знала, что осталась одна.

***

― Гермиона, ты не видела Джинни? ― спросил Рон с набитым ртом, с какой-то ненормальной скоростью поглощая картофельную запеканку. Грейнджер нахмурилась, стараясь вспомнить, когда в последний раз видела подругу, но могла с уверенностью сказать, что, кажется, Уизли пропала из поля её зрения ещё ранним утром, когда они проснулись и по очереди отправились в ванную. ― Нет, уже давно, ― она покачала головой, оглядывая Большой зал, надеясь, что Джинни просто сидит где-то в другом месте. Но Уизли так и не обнаружилась, зато взгляд Малфоя она поймала сразу. Казалось, что он действительно каким-то невиданным образом ощущал, когда именно она на него смотрела. Словно что-то оповещало его в голове, заставляя повернуться к ней лицом и заглянуть прямо в карие глаза. Гермиона улыбнулась ему, видя, как он подмигивает и возобновляет разговор с Ноттом, изредка уделяя ей внимание. Она закатила глаза на его невыносимое пижонство и посмотрела на встревоженного друга, который обеспокоенно пережёвывал пищу, ожидая, когда сестра войдёт в двери Большого зала. ― Рон, возможно, Джинни просто задержалась в библиотеке или решила сходить прогуляться перед обедом, ― предположила Гермиона, отправляя в рот кусочек шоколадного торта и закрывая глаза от наслаждения. ― Может быть, ― с сомнением протянул парень, выдавливая кислую улыбку. Грейнджер закусила губу, видя, как он переживает за сестру, хоть и старается не показывать. Она действительно замечала некоторые изменения в поведении Уизли, но решила, что это связанно с её тайным поклонником, с которым та иногда пропадает по вечерам. Как-то раз Гермиона поручалась взять карту Мародёров, чтобы узнать, кто является парнем Джинни и почему она так усиленно его скрывает, но потом брала себя в руки и не давала совершить себе такой нечестный поступок по отношению к подруге. Если бы Уизли захотела, она бы спокойно и самостоятельно рассказала ей о нём. Но так лезть в личное без разрешения Грейнджер не хотела. Ей хватало и своих проблем. Одна из которых прямо сейчас поигрывала бровями, вызывая на её лице очередную улыбку, которая всё равно прорывалась, даже несмотря на то, что Малфой не всегда был таким игривым и весёлым. Бывали моменты, когда он был жутко угрюмым. Или чем-то обеспокоенным. Или, наоборот, радостным. Он бывал абсолютно разным и показывал ей совершенно разные грани своей личности, демонстрируя, как сильно доверяет ей. Всего-то две недели отношений, и она потеряла голову. Раньше бы Гермиона ни за что в жизни не согласилась с утверждением, что все влюблённые люди дураки без исключений. Сейчас бы она только подтвердила данное высказывание. ― Знаешь, я волнуюсь за неё, ― сказал Рон, заставляя Грейнджер перевести на него удивлённый взгляд и приподнять брови. ― Почему? ― с тревогой спросила она, подпирая подбородок кулаком и слегка наклоняясь вперёд к другу, чтобы лучше слышать его в шумном помещении. Уизли передёрнул плечами, будто скидывал с себя какие-то неприятные мысли, несколько мгновений тянув с ответом. Он открыл и закрыл рот, словно никак не мог решиться высказаться вслух. ― Просто в последнее время она стала такой тихой и… замкнутой, понимаешь? Она перестала делиться со мной многими вещами. Я, конечно, понимаю, что сейчас у нас не так много тем для разговора, но я переживаю, что она с кем-то связалась. Гермиона улыбнулась и, вытянув руку, взлохматила волосы друга, пытаясь его успокоить. ― Рон, если у Джинни появился молодой человек, почему это плохо? ― Я не говорю, что это плохо. Мне не нравится, что она скрывает это от меня. Сама знаешь, что когда у человека появляются секреты, он начинает отдаляться от близких, ― с непонятной эмоцией проговорил Уизли, поражая Грейнджер своими словами. Она перевела взгляд на Драко, который тоже периодически поглядывал на неё, и заметила, что он нахмурился, стоило его глазам увидеть, как она держит Рона за руку. Пождав губы, он отвернулся, заставляя её чуть ли не застонать из-за глупой ревности, которую он испытывал, когда она разговаривала и прикасалась к какому-то бедному парню. Но, убрав ладонь, она решила, что не будет провоцировать его сейчас, зная, что сегодня утром Малфой был в крайне странном состоянии, он даже не пытался опустить руки ниже её талии. Когда такое происходило, Гермиона понимала, что он пропадает где-то в своих мыслях, не желая делиться ими с ней. Прошло так мало времени, а она уже так быстро и хорошо изучила его. Грейнджер даже не верилось, что она с таким спокойствием думает о Малфое, который ещё в начале сентября говорил, что она будет страдать. Сейчас что-то подобное казалось бредом. Она посмотрела на озадаченного и хмурого Рона, также осознавая, что он по-настоящему прав. Как только у человека появляются какие-то секреты от близких, тот начинает отдаляться. Конечно, речь идёт не о родителях, с которыми такой период является частью взросления. Речь про друзей, любимых, к которым ты больше либо не чувствуешь доверия, либо не ощущаешь желания поделиться чем-то личным. Такое происходило с Гарри в этом году. Он часто закрывался от них, и это едва не привело к тому, что они чуть не разругались. Сначала его постоянные конфликты с Роном, потом едва ли не оскорбления в её адрес. Всё это накапливалось, не давая спокойно во всём разобраться, чтобы решить проблему. И в итоге всё исправил обычный разговор. При помощи слов, взглядов, прикосновений. Они разобрались с этим. А теперь ещё и Джинни. И собственные секреты Гермионы, один из которых прямо сейчас выходил из Большого зала, на ходу переговариваясь о чём-то с Пэнси. ― Знаю, Рон, ― выдохнула Гермиона, желая хоть как-то успокоить друга. ― Хочешь я пойду и поищу её, что скажешь? ― Ты уже доела? ― он обрадовался, но не показал своих эмоций, предпочитая просто вежливо спросить её о такой возможности. ― Да, ― честно ответила Грейнджер, поднимаясь изо стола. ― Кстати, передай, пожалуйста, Гарри, когда он придёт, что ему нужно исправить оценку по зельям. Меня Макгонагалл попросила сказать ему. Иначе Снейп сделает всё, чтобы не допустить его до СОВ. ― Хорошо, ― Рон кивнул, ковыряясь вилкой в тарелке. Гермиона поджала губы, не зная, что ещё сказать, и, решив, что, наверное, больше не стоит продолжать тему Джинни, покинула Большой зал, направившись в башню Гриффиндора, чтобы одеться по погоде. Быстро накинув пальто и натянув на голову шапку, Грейнджер поднялась в комнату мальчиков и открыла сундук Гарри, где он обычно хранил карту. К счастью, ей повезло и в спальне никого не оказалось, зато карта Мародёров спокойно себе лежала в углу, неаккуратно брошенная после очередного занятия ОД в Выручай-комнате. Гермиона не хотела хвастаться, но её идея была гениальной. Мало того, что Поттер наконец-то ожил, вышел из непонятной спячки, так ещё и студенты со всей школы, которые решились на такую рискованную идею, были рады заниматься с ними настоящей защитой от тёмных искусств. Развернув карту, девушка принялась искать глазами подругу и наткнулась на неё почти сразу же. Джинни сидела на квиддичном поле в полном одиночестве. Поправив шапку и снова сложив пергамент, Грейнджер убрала его в карман пальто, чтобы, в случае чего, они с Уизли смогли без проблем вернуться в замок. Покинув башню, она спрятала руки в карманы пальто и низко опустила подбородок, пытаясь хоть как-то спастись от жалящего ветра, который пробирался через любую защиту, надеясь превратить её в сосульку. Увидев на самой верхней скамейке трибуны Джинни, Гермиона поднялась к ней и выдохнула от облегчения, когда почувствовала, как тёплый воздух принял её в свои объятия. Обычно, когда к ним в Шотландию приходили морозы, профессора окружали трибуны на поле для квиддича согревающими чарами, чтобы во время игры болельщики на замёрзли насмерть. Вчера была очередная игра, и потому остатки чар всё ещё парили вокруг неё, что безумно радовало Грейнджер. Тихо подойдя к подруге, она медленно опустилась на сидение рядом с ней, бросая на неё короткий взгляд. Джинни задумчиво смотрела куда-то в бок с настолько отсутствующим выражением лица, что Гермиона начала переживать за неё, теперь хорошо понимая беспокойство Рона. ― Со мной всё нормально, ― предупредила её назревающий вопрос Уизли, поворачиваясь к ней лицом. ― Правда, просто нет настроения. ― Это из-за твоего таинственного парня? ― спросила Грейнджер прямо в лоб, заработав поражённый взгляд Джинни. Она прокашлялась, поспешив пояснить. ― Как-то раз я видела вас в коридоре. Я не знаю, кто он, но мне удалось заметить слизеринскую нашивку на его мантии. Джинни облегчённо выдохнула и провела руками по волосам, собирая их в импровизированный хвост на нижней части шеи. Она уставилась на горизонт и облизала губы, закрыв глаза. Гермиона провела кончиком ногтя по своим джинсам, пытаясь представить, что именно сейчас может делать Драко. Утром он сказал, что собирается отправиться с ней в библиотеку, чтобы сделать задание по трансфигурации, но теперь, когда он придёт в их тайное место и не найдёт её, как отреагирует? Она не знала почему, но ей хотелось постоянно быть с ним. Разумеется, учитывая, какие чувства Гермиона к нему испытывает, это вполне логично, но вот только не для неё. Грейнджер никогда не вешалась на мальчишек, не требовала к своей персоне чрезмерного внимания мужского пола. Ей не хотелось всего этого в огромном количестве. Хватило бы одного конкретного человека. Которым оказался Драко. И теперь, когда они вместе, она будто забыла про все свои принципы и установки, которые обещала соблюдать, когда у неё начались бы отношения с парнем. Но выяснилось, что наши представления о чём бы то ни было очень часто оказываются прямой противоположностью реальности. ― Это Блейз, ― неожиданно произнесла Джинни, отчего Гермиона удивлённо моргнула, качнув головой в неверии. ― Что?! ― она ахнула, повернувшись к подруге лицом. ― Блейз Забини, мой парень, ― с грустной улыбкой сказала Уизли, пожимая плечами. ― Стой, но… Как так вообще получилось? ― Грейнджер никак не могла осознать и поверить, что только что услышала. Её мозг просто застыл в ступоре, кажется, потеряв способность думать и анализировать. Джинни вздохнула, убирая мешающие пряди от лица. Она чуть сильнее обняла себя за плечи, показавшись такой маленькой и хрупкой, что Гермиона поникла, забыв о своём желании устроить ей допрос. Да и с чего бы ей это делать? Она сама ничем не лучше. Встречается с таким же слизеринцем. Только её выбор был хуже во всех смыслах, как ни крути. ― У нас это продолжается давно, ― начала Джинни, и Грейнджер решила, что обязательно выслушает её и не станет перебивать. ― Ещё на третьем курсе. Мы с ним тогда очень часто пересекались и вечно спорили. Он постоянно подкалывал меня по поводу цвета моих волос. Не оскорблял, а просто безобидно шутил. Уизли улыбнулась, кажется, погружаясь в воспоминания. ― Так продолжалось весь год, пока на четвёртом курсе он не услышал, что меня приглашают на бал. Тогда Блейз разозлился и начал действительно портить мне настроение, говоря, что я должна отказаться от предложения Невилла пойти с ним на бал. Гермиона нахмурилась, припоминая, что в прошлом году Джинни и правда была какое-то время странной. Она больше пропадала в библиотеке, хотя никогда не отличалась чрезмерным рвением к учёбе. Всё-таки её стихией был спорт. А теперь многие проблемы, на которые Грейнджер даже не обращала внимания, приобрели понятную форму. ― После бала мы с ним сильно поругались и, как это бывает, поцеловалось. Тогда всё и началось. Мы постоянно то кричали друг на друга, то целовались. ― Но он же встречается с Дафной Гринграсс, нет? ― неуверенно осведомилась Гермиона, не желая как-то задеть подругу. ― Он расстался с ней из-за меня, ― честно, но уныло ответил Джинни, смотря на свои ноги. ― Блейз не выдержал всего этого, как и я. Я ревновала его. Ревновала Дафна. И в итоге я сказала ему выбрать, потому что так больше продолжаться не могло. Он выбрал. ― Тебя, ― шёпотом пробормотала Грейнджер, глубоко вздыхая. ― Да, меня. ― И сейчас вы вместе? Как пара? ― она повернулась к ней немного боком, чувствуя, как температура медленно, но понижается, отчего пальцы на ногах стали уже слегка замерзать. ― Да, но всё слишком сложно. Он никак не может простить себя за то, что поступил так с Дафной. Знаешь, несмотря на то, что Блейз слизеринец, он очень честный и добрый. Правда. Он просто всегда старается шутить, чтобы не показывать того, что происходит у него внутри. ― Так многие делают, ― Гермиона улыбнулась уголками губ, вспоминая Малфоя. Он тоже вечно прятался за шипами, как она смогла впоследствии понять. И чтобы никто не узнал про его слабости, он предпочитал защищаться с помощью своих издёвок и бесконечного сарказма. Драко был достаточно спокойным в своём собственном понимании, и Грейнджер видела, когда с ним можно было поговорить по душам и узнать что-то новое о нём. Например, из детства. Такие моменты она ценила больше всего. Они были вместе совсем немного, но то доверие, которое так стремительно зародилось у них, говорило об его искренности. Она беспрекословно верила ему. Малфой был с ней абсолютно честным. Это читалось по каждому его взгляду, даже случайно брошенному. Поэтому Гермиона закусила губу, сдерживая свои чувства, не давая пробиться им наружу в виде слёз. Она никогда не плакала по пустякам и уж тем более из-за мальчишки. Так что Грейнджер просто мотнула головой, полностью концентрируясь на настоящем. ― Но я не понимаю, ― Гермиона запнулась, подбирая необходимые слова, чтобы как можно точнее выразить свою мысль, ― вы же вместе. В том смысле, что я нередко вижу тебя грустной. Даже Рон стал замечать, что ты вся в своих мыслях и отдаляешься от него. А если уж он это понял, то, наверное, стоит бить тревогу. Джинни засмеялась, согласно кивая. ― Сама же знаешь, что он у нас немного… тугодум во всём, что касается чувств людей, ― подвела она итог, складывая руки на коленях. Уизли внимательно посмотрела на неё, словно сомневалась, стоило ли говорить, но через минуту раздумий всё же решила рискнуть: ― Блейз может стать Пожирателем смерти. Думаю, ты слышала про его маму. Она слегка… она в общем светская львица и мужей меняет как перчатки. Но Блейз сказал мне, что она хочет выйти замуж за кого-то из них, чтобы на всякий случай обезопасить их. Но проблема в том, что из-за этого его могут заставить пополнить ряды этого ублюдка. Грейнджер в шоке замерла, не веря, что это действительно может произойти. Она несколько раз моргнула, пытаясь перестать то открывать, то закрывать рот, чтобы найти, что сказать. ― Но… разве такое возможно? То есть… почему он вообще должен становиться Пожирателем, если его мать просто выйдет замуж за одного из них? ― Это не наверняка. Просто есть большая вероятность такого развития событий. Он рассказывал мне, что его мать заболела этой идеей. Блейз предлагал ей уехать из страны, но, кажется, что-то в идеологии Лорда привлекает её. Поэтому вообще не ясно, что его ждёт. ― Ужас, ― сочувствующе выдохнула Гермиона, замечая непонятную тень на лице Джинни. ― Но это ведь не всё, верно? Уизли сжала губы в полоску и с какой-то уверенностью в своих будущих словах ответила подруге: ― Если всё так и случится, то мы с ним сбежим из страны.