Нефритовый браслет

― Гермиона, ты идёшь? ― спросил Рон, выглядывая из-за угла гриффиндорской гостиной. ― Да, но вы идите без меня, ― сокрушённо крикнула она, отчаянно запихивая последние учебники и пергамент в сумку. ― Ладно, ― громко сказал Уизли, чтобы она точно услышала, и начал о чём-то говорить с Гарри, покидая помещение. Грейнджер раздражённо откинула волосы со лба, проклиная себя за то, что так не вовремя проспала. Она уснула как обычно, не позже одиннадцати часов вечера, но что-то пошло не так и теперь Гермиона бегает из угла в угл комнаты, пытаясь ничего не забыть, чтобы потом не пришлось переживать из-за такого неудачного начала дня. Она вздохнула, застёгивая сумку, пытаясь припомнить, не забыла ли ничего, но, кажется, всё было на месте. Закинув ремешок себе на плечо, Грейнджер буквально вылетела из гостиной, надеясь успеть на завтрак. Едва не врезаясь в каждый угол, она с трудом добралась до последнего поворота, ведущего в сторону Большого зала, как неожиданно чья-та рука схватила её за локоть и потащила за собой. Уже приготовившись возмутиться, она открыла рот, но сразу же закрыла его, как только взгляд зацепился за белобрысую макушку. Сжав губы, Гермиона решила оставить своё недовольство до того времени, когда они зайдут в пустующий класс. Как только Драко толкнул необходимую дверь, она раздражённо вырвала свою руку из его захвата, приподнимая подбородок. ― Какого чёрта, Малфой, ты постоянно пугаешь меня и выскакиваешь из-за угла? ― произнеся свой вопрос, Гермиона заметила, что он прозвучал чересчур озлобленно, хотя у неё и в мыслях не было с ним ругаться. Закусив губу, она переступила с ноги на ногу, чувствуя, что переборщила и теперь плохо представляла, как не опуститься до глупой ссоры. Но, кажется, Драко был готов к такой её реакции, он просто закатил глаза и сложил руки на груди, показывая всем своим видом, что она не добьётся от него криков. ― Грейнджер, а как я должен был поступить? Крикнуть на весь коридор, чтобы ты точно услышала? ― он выгнул бровь, и она поняла, что действительно такой вариант её не устраивает. ― Ладно, ты прав, ― неуверенно сказала Гермиона, на мгновение опуская глаза, но, подняв их снова, она увидела слишком довольное выражение на лице Малфоя. ― Но это не значит, что я полностью согласна, понятно? Просто… по-другому вряд ли получится… ― Иди сюда, ― резко проговорил Драко и притянул её к себе, ухватившись за ладонь. ― Я соскучился. Она хотела бы сказать, что такие его признания её совсем не колышут, но, конечно же, это было бы наглым враньём, потому что Грейнджер неизменно таяла как пломбир на солнышке. Гермиона улыбнулась, не в силах сдержаться, когда Малфой наклонился к ней и поцеловал сначала в лоб, а потом в щёку, прикасаясь к ней руками во всех доступных местах. Он обнял её вдоль талии, впечатывая в свою грудь, словно боялся, что она убежит. Но, наверное, будь она адекватной, то точно бы так и сделала. И поэтому, видимо, не стоит говорить, что она осталась. С ещё большим желанием никуда не уходить. ― Я тоже скучала, ― робко призналась Гермиона, проводя руками по его бокам, прижимаясь ближе. Драко хмыкнул, будто ни капли и не сомневался, что так оно и есть. Она слегка ударила его под рёбра, чтобы не выделывался, и потянулась навстречу, когда Драко наклонился к ней и поцеловал, сразу углубляя поцелуй, заставляя её ахнуть от такого напора. Она зарылась пальцами в его волосы, испытывая ненормальное удовольствие оттого, что растрёпывает такую идеальную укладку, к которой могла прикасаться только её рука. Встав на носочки, она обняла его за шею, чувствуя, как Малфой улыбается сквозь поцелуй, медленно от неё отстраняясь. Они прижались друг к другу, соединяя лбы и пытаясь отдышаться. Драко первым пришёл в себя и, проведя ладонями по её талии и спине, посмотрел на неё так, будто отчаянно хотел что-то сказать. Грейнджер нахмурилась, внимательно наблюдая за его эмоциями, прекрасно видя, что с ним что-то не так. ― Всё хорошо? ― вопрос вырвался раньше, чем она успела как следует обдумать своё желание узнать про его проблемы. Малфой поднял на неё удивлённый взгляд и вскинул бровь, словно не мог понять, с чего она вдруг начала беспокоиться. ― Всё в порядке, Грейнджер, ― ответил он спокойно, но она всё равно заметила промелькнувшую тень на его лице. ― Не ври мне, ― тихо попросила она, прислоняясь к его подбородку лбом. ― Я вижу, что тебя что-то мучает. ― У тебя что-то было с Уизли? ― сразу спросил Драко, вынуждая Гермиону оцепенеть от злости в его голосе и самого вопроса, который сам по себе был бредовым. Грейнджер подняла голову и посмотрела ему в глаза, в которых застыло столько разных эмоций, что сначала она даже растерялась, не зная, что ответить. Но чем больше Гермиона молчала, тем больше Малфой начинал утверждаться в своих мыслях, поэтому, поняв это, она моргнула и неверяще усмехнулась. ― Ты с дуба рухнул что ли? Господи, Драко, как тебе вообще такое могло прийти в голову?! Мы с Роном друзья! ― она попыталась отстраниться от него, чтобы не чувствовать пробирающие прикосновения, но парень не дал её этого сделать, жёстко держа за талию. Грейнджер закатила глаза на его невыносимый характер и поведение и встала в позу, складывая руки на груди. Она не позволит ему ревновать её, да ещё и к собственному другу, с которым у неё ничего и никогда не было. Прям так и никогда? Опустив глаза, она закусила внутреннюю часть щеки, понимая, что Малфой действительно имел основания подумать, что между ней и Роном что-то есть. Разумеется, в первую очередь он должен был ей полностью доверять, но, поставив себя на его место, Гермиона осознала, что тоже могла бы попасть в такую ловушку. ― Если между вами ничего нет, то почему вы вечно вместе и ведёте себя… ― с ядом в голосе начал Драко, скривившись, когда пришло время для оскорблений, но он чудом сдержался. ― Знаешь, это смахивает на то, что между вами что-то есть. ― Это не так! ― воскликнула Грейнджер, заглядывая ему в глаза. ― Просто… ― она опустила веки и вздохнула, решив быть максимально честной. ― Я была влюблена в него. Драко дёрнулся, но, кажется, смог взять себя в руки, сжав челюсть до такой степени, что девушка услышала мерзкий скрип зубов. Она сглотнула, следя за реакцией Малфоя, выбирая момент, когда будет безопасно продолжить такой сложный диалог. ― Так, ― протянул он, стараясь не смотреть на неё. Гермиона облизала губы, надеясь, что сейчас всё обойдётся и они с Драко не поссорятся, потому что ей меньше всего хотелось потом винить себя и злиться на него. Она опустила руки ему на предплечья, желая чувствовать его и показать, что не собирается убегать от разговора. Хотя немного хотелось. ― На самом деле я не думаю, что это была настоящая влюблённость, скорее сильная симпатия и желание быть влюблённой в кого-то, ― она замолчала, не видя, что теперь Драко внимательно разглядывает её лицо. ― Просто в последние два года между нами было много недопонимания и какой-то странной ревности. Мы не обсуждали это, и я почему-то решила, что, возможно, мы просто нравимся друг другу. ― Ясно, ― жёстко сказал Малфой, пытаясь убрать её руки с себя, но Гермиона не дала ему этого сделать. ― Грейнджер, веришь или нет, но у меня нет никакого желания слушать о том, как вы с Уизли влюблены друг в друга! ― Перестань психовать и послушай! ― крикнула она, ногтями вцепляясь в его руки. ― Нет! ― уже зло произнёс Драко, тяжело дыша. ― Если ты так озабоченна им, то какого чёрта забыла здесь? ― Господи, Малфой, наконец-то у тебя хоть немного заработали мозги! ― Гермиона всплеснула руками, выдыхая. ― Я и пытаюсь тебе всё объяснить, чтобы ты так глупо не ревновал меня к Рону. ― Я не ревную! Ты совсем сбрендила? ― он фыркнул, словно сама эта мысль была до ужаса безумной. ― А что это тогда такое? ― Грейнджер показала на него и на себя, пожимая плечами. ― Что это, Драко? Почему мы на ровном месте начали ссору, хотя ещё вчера всё было нормально? ― Потому что не надо тискаться со своими полудурками! ― огрызнулся Малфой и резко отвернулся к пыльному окну, спрятав ладони в карманы брюк. Его спина оставалась такой напряжённой, что Гермиона думала, будто кто-то применил к нему заклинание идеально прямого позвоночника. Хоть такого и не существовало, но мало ли. Она смотрела на него и видела, как сильно он старался скрыть свою боль и страх за привычным способом обратить против себя людей, оттолкнуть их, чтобы закрыться в своём панцире и не высовываться оттуда, пока каждая рана не затянется подсохшей корочкой крови, а красная субстанция не перестанет заливать его одежду. Малфой боялся боли. Гермиона поняла это почти сразу. Она поняла это задолго до того момента, как они оказались гораздо ближе друг к другу, нежели все предыдущие годы. И если раньше, даже ещё в прошлом году, Грейнджер не сильно задумывалась о Драко, стараясь не видеть, как отчаянно он прячет все свои слабые места, то сейчас его махинации по сокрытию личной информации были на ладони. Она видела, что он снова закрывался от неё, лишь бы не показать, что его что-то задело, и поэтому подошла поближе и обняла Драко за талию, прижимаясь своей грудью к его спине. Он тяжело вздохнул, словно теперь точно понял, что так просто от неё не избавится, и положил свои ладони поверх её, мягко поглаживая нежную кожу. ― Мы с ним друзья, правда, ― прошептала Гермиона, зарываясь носом в его мантию, вдыхая запах мяты и горького кофе, который обычно вызывал у неё зуд в дёснах, но сейчас она лишь поглубже втянула носом этот аромат, чувствуя себя невероятно счастливой. ― Иногда кажется обратное, ― спустя несколько секунд ответил Малфой, будто до сих пор сопротивлялся её касаниям, не давая им полностью отключить его здравый разум. ― Вот именно, что ключевое слово «кажется», ― она улыбнулась, пытаясь руками развернуть его к себе. Он закатил глаза, становясь к ней лицом, но Гермиона практически почувствовала этот жест. ― Произошло недопонимание, всё. Я только с тобой, и меня больше никто не интересует. ― Неужели? ― со знакомой ухмылкой спросил Драко, опуская свои руки чуть ниже её талии. ― Малфой, не смей снова меня лапать, ― строго проговорила Грейнджер, хмуря брови. Обычно ей до ужаса нравилось, как он прикасался к ней. Его движения всегда были наполнены уверенностью и каким-то взаимным безумием, что Гермиону особенно привлекало. Но с другой стороны ей казалось, что она ведёт себя непотребно и стоило постыдиться того, как бесстыдно она позволяет Драко касаться её тела. Наверное, это всё воспитание правильной девочки, но даже если закрыть глаза на то, что она явно влюблена, не нужно вести себя чрезмерно открыто, пока они только узнают друг друга. Им всего пятнадцать лет, ошибки можно наделать очень легко, а этого Грейнджер совсем не хотелось, поэтому она постоянно старалась останавливать Малфоя. Конечно, он всё понимал, ведь даже она иногда чувствовала, что хочет продолжить и наплевать на последствия. Но потом здравый смысл просыпался и говорил, что Гермиона поступила правильно. Им некуда спешить. Если всё сложится удачно для их отношений, то такой риск, как занятие сексом, будет чем-то само собой разумеющимся, и бояться будет нечего. ― Я думал, тебе это нравится, Грейнджер, ― как змей искуситель, прошептал Драко, проводя кончиком своего носа по её щеке. ― Я ведь вижу, какой у тебя взгляд. Как ты дышишь. ― Перестань, ― тихо попросила она, слегка толкая его в грудь. Видимо, Малфой что-то увидел на дне её глаз, поэтому спустя мгновение кивнул и поднял руки на талию Гермионы, прижимая к себе, обнимая. Она закрыла глаза, кладя голову ему на грудь, почему-то ощущая потрясающий покой и безопасность. Грейнджер давно заметила, что рядом с Драко становится другой. Она не знала, как это объяснить, но стоило ему появиться на горизонте, как ей хотелось стать мягче и нежнее, просто обнять его и никогда не отпускать. Она становилась чересчур уязвимой рядом с ним, потому что начала сильно доверять и чувствовать какую-то неизвестную ранее эмоцию. Безоговорочную открытость. Если с мальчиками Гермиона могла притворяться, скрывать, что у неё что-то случилось. Немного приврать о своём состоянии или настроении. Сказать, что у неё всё абсолютно в порядке, хотя это могло быть далеко не так. То с Малфоем все слои защиты словно падали и показывали её голой в эмоциональном плане. На прошлой неделе она плакала у него на плече, потому что не успевала делать все домашние задания вовремя, не успевала заниматься практикой заклинаний, не успевала составлять учебный план для занятий с ОД. Она ничего не успевала, просто выпала из жизни на неопределённый срок, о чём даже не смогла рассказать мальчикам. И когда истерика закончилась, когда она выплеснула своё волнение и долгое нервное напряжение, Грейнджер поняла, что натворила, боясь представить, как именно теперь Драко будет вести себя. До неё даже не сразу дошло, что она проболталась про ОД. Она помнит, как замерла тогда, ожидая хоть какой-то реакции Малфоя, но он просто поцеловал её в макушку, начиная утешать, говоря, что тяжёлые дни бывают у всех, а Гермиона взвалила на себя слишком многое. Тогда она и почувствовала себя хрупкой и без какой-либо защиты. И ей понравилось это чувство. Потому что оно дарило покой и желание быть настоящей, без сотни слоёв масок на лице. ― Значит, между вами ничего нет, так? ― словно уточнил Малфой, поглаживая её по волосам. Грейнджер подняла голову с его груди, убирая кудряшку с лица, которая упала на губы. Она задумалась о том, как лучше всего выразить ту запутанную историю про них с Роном, чтобы снова не поругаться с Драко. Ведь их, хоть и немногочисленные, ссоры всегда здорово утомляли её и оставляли неприятное чувство где-то под рёбрами. Будто тебя медленно разрывают напополам, а ты ничего не можешь сделать. ― Ничего нет и не было, ― сказала она, поднимая на него глаза, кладя ладонь на слегка колючую щёку. ― Просто я запуталась. И чтобы окончательно тебя успокоить, именно Рон решился со мной поговорить, и после этого я осознала, что не влюблена в него. ― Хочешь сказать, что Уизли самостоятельно додумался до чего-то стоящего? ― хмыкнул Малфой, качая головой. ― Вот это смело можно назвать неожиданностью. Гермиона не выдержала и ударила его кулаком прямо в солнечное сплетение, с наслаждением наблюдая, как Драко кривится скорее от удивления, чем от настоящей боли, но ей всё равно стало значительно легче, потому что этот хорёк явно провоцировал её. ― Ты чего? ― выдохнул он, нахмурившись, не скрывая, что её кулак всё-таки причинил ему небольшую боль. ― Ты меня достал! Я пытаюсь с тобой нормально поговорить, объяснить всё, успокоить, чтобы ты не переживал, а ты сам начинаешь нести какую-то пургу! ― протараторила Грейнджер, топнув ногой. Малфой прыснул, быстро прижимая кулак к губам, не давая себе засмеяться. Гермиона сложила руки на груди, начиная смотреть на него, как маньяк из любого известного ей кинофильма. ― Что смешного? ― процедила она, делая к нему шаг. ― Ничего, всё нормально, ― Драко всё ещё улыбался, и его глаза посмеивались, но в целом теперь он не выглядел так, словно был готов умереть со смеха. ― Ты забавная. Мне нравится. Мне нравится. Эта фраза отозвалась теплом по всему телу, а особенно внизу живота, и она повела плечами, натянув на лицо максимально равнодушное выражение, чтобы не показать, как на самом деле ей было приятно слышать нечто подобное. Кажется, он заметил её реакцию, потому что резко притянул к себе, сразу набрасываясь на губы Грейнджер с глубоким поцелуем, заставляя застонать и зарыться руками в его волосы, сжимая пряди между пальцев. Гермиона откинула голову назад, когда он прикусил кожу на её шее, наверняка оставляя засос, как и множество раз до этого, за что она устала на него ругаться. Неожиданно Малфой оторвался от изучения её рта, впиваясь лихорадочным взглядом в её глаза, подёрнутые таким же откровенным возбуждением. ― Оставляем эту тему? ― хрипло поинтересовался он, с трудом сдерживаясь, чтобы не сжать её грудь в ладонях, которая сейчас так привлекательно вздымалась прямо перед его носом. Но он обещал ей терпеть и не спешить. ― Именно, ― пробормотала Грейнджер и возобновила поцелуй, теперь точно зная, что сегодняшний день будет замечательным, ведь они смогли увидеться.

***

Драко устало провёл рукой по лицу, убирая несколько налипших прядей, разминая плечи. Сегодняшняя тренировка по квиддичу была настолько выматывающей, что он с трудом переставлял ноги, направляясь в спальню с одной единственной целью ― упасть на кровать и уснуть. Желательно на несколько лет, чтобы точно выспаться. Толкнув дверь в гостиную, шёпотом назвав пароль, он увидел сидящего на диване Тео, который закрыл книгу, как только Малфой вошёл в помещение. ― Как тренировка? ― спросил Нотт, приподнимая брови, видя, в каком убитом состоянии находится друг. ― Не спрашивай, ― пробурчал Драко и упал на соседний диван, застонав от ломоты во всём теле. ― Меня будто изнасиловали всеми возможными способами. ― Монтегю настолько боится победы львят? ― усмехнулся Тео, обернувшись через плечо, словно что-то услышал. Но Малфой ничего не заметил, он начал расшнуровывать свои ботинки, по очереди вытаскивая из каждого ногу. Он так сильно устал, что даже не стал принимать душ и переодеваться в раздевалке, решив сразу отправиться в замок, чтобы уже там привести себя в порядок, зная, что иначе его вырубит посреди поля, стоит ему выйти на улицу. ― Знаешь, я в курсе, что у парней не бывает месячных, но возникает такое чувство, что Монтегю исключение, ― фыркнул Драко, расслабленно выдыхая, когда по ногам прошёлся лёгкий холодок. ― Мне реально кажется, что он в душе та ещё истеричка. ― Ну, в этом точно есть больше смысла, чем в том, что стоит гонять команду несколько часов, тратя их силы на непонятную херню, ― Тео откинулся на спинку дивана, задумчиво уставившись на огонь в камине. Малфой не стал ничего говорить, закрывая глаза, пытаясь просто передохнуть, а не вырубиться прямо в гостиной. Он зевнул, прикрыв рот кулаком, ловя улыбку Нотта. ― Лучше бы кто-то другой у нас стал капитаном команды. ― Наверное, ― без особого интереса протянул Драко, разминая шею. ― Соглашайся в следующем году, мне почему-то кажется, что у тебя должно получиться, ― сказал Тео, заставляя Драко засмеяться, но он лишь позже понял, что друг говорил серьёзно. Малфой закусил губу, представляя себе эту картину. Он является капитаном команды сборной квиддича. Отец гордится, что он сам добился такой ответственной должности. Иногда они с матерью приходят на игру, чтобы поболеть за него. Грейнджер носит футболку с его именем на спине, подчеркивая, за кого болеет, несмотря на свой факультет. Все счастливы. Даже он. Тряхнув головой, Драко провёл рукой по лицу, прогоняя глупые мечты и наваждение, зная, что таким глупым фантазиям не место в его жизни. Всё слишком прекрасно, а так не бывает. По крайней мере, именно такой сценарий развития событий просто невозможен для него. ― Посмотрим, ― просто произнёс Малфой, поднимаясь на ноги, стараясь не думать о том, что вообще может и не дожить до шестого курса. ― Ты наверх не пойдёшь? ― О, нет, ― Нотт замялся, беря в руки книгу. ― Я схожу в библиотеку, нужно вернуть учебник, а то Пинс сожрёт меня, если увидит. ― Ладно, ― Драко хлопнул друга по плечу, не заметив, каким взглядом Тео провожал его до лестницы, ведущей в спальни мальчиков. Он снова зевнул, проклиная чёртового Монтегю, который, видимо, хотел загонять всю команду по стадиону, решив, что это может помочь против приближающегося матча с гриффиндорцами. Покачав головой, проклиная их капитана, Малфой толкнул дверь в комнату и едва не упал на задницу. Он приложил ладонь к груди, чувствуя, как сердце от страха торопится выпрыгнуть наружу. Грейнджер сидела на его кровати и улыбалась, наблюдая за такой смешной реакцией на себя. Она закусила губу, дожидаясь того момента, когда он отойдёт от шока. Драко выпрямился в полный рост, смотря на неё с удивлением и восхищением одновременно. ― Ты как тут оказалась? ― хрипло спросил он, ощущая, что даже голос его подвёл и теперь выдавал жуткую усталость. ― Сюрприз, ― весело произнесла Гермиона, раскидывая руки в стороны. Она пожала плечами, не зная, как лучше всего объяснить свой порыв. ― Я просто захотела сделать тебе приятное. Я соскучилась, ― смущённо призналась она, начиная краснеть. Драко довольно хмыкнул, медленно приближаясь к ней. Остановившись в метре от Гермионы, он положил руку ей на подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Прикоснувшись к её губам, он провёл по ним большим пальцем, решая немного помучить её. ― И как ты сюда пробралась? ― Тео помог мне, ― всё ещё робко проговорила Грейнджер. ― Я не могла найти тебя и спросила у него, что ты делаешь. Когда он сказал про тренировку, я захотела удивить тебя. И вот, я здесь. ― И он согласился? ― не до конца веря, поинтересовался Малфой, приподнимая брови. ― Я сама была удивлена, но да, ― Гермиона улыбнулась, вставая с кровати. Она обняла его за талию, коротко прижимаясь в поцелуе к его губам. ― Думаю, он очень хороший друг. ― Так и есть, ― пробормотал Драко, наконец-то целуя её так, как хотел с самого начала. Глубоко. Едва не доставая языком до гланд. Гермиона тихо застонала, когда Малфой опустил руку на её ягодицы, немного нарушая своё обещание, но он был не в силах терпеть, тем более сейчас, когда она пробралась в его спальню, рискуя своей репутацией и всем остальным, чтобы просто увидеть его. Драко не знал, чем заслужил такую отдачу с её стороны, но ему было абсолютно плевать, насколько он является козлом и гнидой, раз пользуется незнанием Грейнджер, которая действительно не была такой, какой казалась ему раньше. Теперь Малфой мог только злиться на себя за все предубеждения касательно неё, за то, что не додумался пару лет назад приглядеться к Гермионе именно как к девушке. Кто его знает, может быть, тогда бы всё сложилось по-другому. Но всё это глупые мечты. Стоит думать только о реальности. Отстранившись от неё, он улыбнулся, видя, как она пытается вернуться в своё тело после такого страстного поцелуя и не наброситься на него. Вопреки расхожему мнению, Гермиона совсем не умела сдерживать себя в некоторые моменты, особенно в достаточно интимные. ― Я рад, что ты здесь, ― сокровенно проговорил Драко, смотря ей в глаза. Грейнджер улыбнулась, показывая милую ямочку на щеке, которая в последнее время вызывала у Малфоя какие-то странные чувства. Он сглотнул, чтобы не сказать больше, чем хотел бы, поэтому чуть не прикусил себе язык, лишь крепче стискивая талию девушки. ― Я тоже этому рада, ― прошептала Гермиона, целуя его в щёку. ― Но прости, тебе следует сходить в душ, потому что иначе я просто задохнусь. ― Чёрт, я совсем забыл, ― он сделал шаг назад, внезапно почувствовав, как сильно от него воняло потом. Он стянул с себя мантию и свитер, оставаясь в одной футболке со своим именем на спине. Подняв глаза, Драко увидел, как смотрит на него Гермиона, начиная краснеть, становясь похожей на спелый помидор. ― Ты будешь здесь, когда я вернусь? Малфой не хотел признавать, что ему было важно получить подтверждение, что Грейнджер никуда не уйдёт. Он ощутил, как сердце застряло в глотке в ожидании её ответа, ведь он понимал, что если она уйдёт, пока он будет в душе, каким-то образом это сделает ему невыносимо больно. Даже думать о том, насколько она стала ему близка, было страшно. Особенно если вспомнить все причины, предпосылки их внезапного сближения. Но он как обычно откинул эти мысли подальше, чтобы не дать своей совести найти слабое место в собственной обороне и ещё больше мучить за такое свинское поведение с Гермионой. Она не заслуживала быть обманутой, тем более им. Драко нужно было прекратить влюблять её в себя ещё в сентябре, когда он к ней испытывал какой-то странный интерес, чтобы избавить и себя, и Грейнджер от скорейшей боли и разочарования. Самое смешное, что именно в этом и заключался его план. Он должен был по полной использовать чувства Гермионы, чтобы раздавить её как морально, так и физически, и принести разбивающую сердце информацию Поттеру на блюдечке, чтобы наблюдать, как его отношения с друзьями рушатся. Как он остаётся в одиночестве. Как становится слабым. Ещё тогда ему стоило догадаться, что его план полная лажа. Что нужно действовать по-другому, но почему-то Драко решил, что сможет без проблем и последствий для самого себя разобраться с Золотым трио, уничтожив его до последнего кирпичика. Так, что даже положительные воспоминания станут напоминанием о предательстве. Да, наверное, в теории это был неплохой план, но никак не на практике. Тем более теперь, когда он попал в сети, которые самостоятельно сплёл для наивной девушки, забыв, что она является самой умной студенткой их поколения. Забыв одно главное правило, которое сгубило и продолжает делать это со всеми, кто в него не верит. Запретный плод сладок. Так просто. Так банально. Но это факт. Одним этим высказыванием можно описать сотни историй — романтических и любых других. Но Малфой решил, что он умнее и хитрее всех. Он решил, что без проблем сможет обойти ту ловушку, в которую провалились многие до него. И продолжают это делать. Ничего не изменится. Ведь чем больше нам что-то запрещают, тем больше хочется узнать, что за этим запретным плодом кроется. Так случилось и с ним. Люциус из года в год твердил Драко, что грязнокровки ― это мусор под ногами. Что они недостойны жизни. Что они воруют магию волшебников. Что они просто не ровня им по всем возможным критериям. А на самом деле оказалось, что магглорождённые не так просты, как можно подумать на первый взгляд. Конечно, он не начал считать грязнокровок лучше, чем думал о них раньше. Драко всё также их презирал. Он всё также хотел избавиться от них, правда, но желательно не кровопролитным путём. Но теперь в его взглядах появилось небольшое исключение, смотрящее на него карими омутами, в которых он буквально захлебнулся, потому что прыгнул в это море с разбега, забыв о задержке дыхания. Эта зараза проникла в его дыхательные пути и залила носоглотку, стоило ему в первый раз почувствовать аромат волос Грейнджер. Стоило только узнать, какая у неё нежная кожа. Стоило только понять, какая она забавная и упрямая. Стоило только ощутить её ответные прикосновения. Он провалился в болото с карими очами, без возможности вынырнуть на поверхность. Он оставался на дне, понимая, что больше никогда не сможет выбраться на берег, чтобы сделать глоток воздуха, ненаполненного запахом корицы и апельсинов. ― Буду, ― наконец-то сказала Гермиона, с красными щеками улыбаясь ему, показывая, что прошла вовсе не вечность после его вопроса, а всего секунда. ― Хорошо, ― с шоком выдохнул Малфой, проводя рукой по волосам, пытаясь взять себя в руки после такого долгого и странного мыслительного процесса, который едва не заставил его поседеть. ― Я быстро. Грейнджер кивнула, и тогда он развернулся и зашёл в ванную комнату, закрыв за собой дверь. Прислонившись лбом к прохладной стене, он ударил кулаком по твёрдой поверхности, даже не замечая боли, последовавшей после этого неаккуратного движения. Он выдохнул, не позволяя себе снова провалиться туда, откуда так долго выбирался, цепляясь ногтями за сырую землю, чтобы выползти из ямы. Из той, что обычно называется «отчаяние». Уж в последнее время у него опять появилось множество причин упасть, и не факт, что он будет в силах подняться на ноги, зная о том, сколько же всего он смог натворить за неполные четыре месяца. Зайдя в душевую кабину, Драко нанёс шампунь на голову и быстро намылил волосы, решив долго не заниматься банными процедурами, чтобы не дать Грейнджер даже шанса сбежать. Он не строил иллюзий по поводу их возможного времяпрепровождения, зная, что она пришла точно не за тем, чтобы заняться с ним сексом. Они обсуждали это, и Гермиона попросила Малфоя потерпеть. Честное слово, он никогда не мог подумать, что превратится в такого понимающего и чуткого человека, но с ней хотелось быть именно таким, хоть это выглядело до ужаса слащаво. Аж до тошноты. Но он был готов терпеть. Почему-то рядом с Грейнджер ему было проще сдерживать свои пошлые желания, ведь он точно знал, что она и так его. Не нужно было кому-то что-то доказывать. Драко видел, что Гермиона с ним во всех смыслах, а то, что она пока не хочет переходить одну черту, просто переживая об этом, лишь показывало, как сильно она доверяет ему, не боясь сказать вслух о своих страхах. Тряхнув головой, чтобы выкинуть тему секса оттуда, Малфой выключил воду и обернул полотенце вокруг бёдер, выходя из душа. Быстро приведя себя в порядок, он понял, что совсем забыл о сменных вещах. Вздохнув и прокляв себя несколько раз, парень покинул ванную комнату и замер, придерживая полотенце, когда увидел пустую спальню. Не успел Драко начать кричать и обвинять Грейнджер во лжи, как она скинула с себя какую-то мантию, становясь наполовину видимой его взгляду. Малфой открыл рот, догадавшись, что это, скорее всего, презент от Поттера, он вспомнил, как на третьем курсе таинственный невидимый призрак закидал его снежками за оскорбление Гермионы. ― Я просто боялась, что сюда кто-то войдёт, ― взволновано произнесла она, стараясь не опускать глаза ниже его лица. ― Ты не хочешь одеться? ― Точно, ― кивнул он и подошёл к шкафу, взяв вещи, а потом снова пропал в ванной, чтобы не смущать Грейнджер. Вернувшись в спальню, он сократил расстояние между ними, целуя её в губы, закрыв глаза. Гермиона что-то пробормотала ему в рот, и Малфой отстранился, наматывая её кудряшку на указательный палец. ― Драко, мне пора. ― Останься, ― выпалил он, чувствуя, как она замерла в его руках. ― Я не буду приставать к тебе, правда. Просто останься. ― Но вдруг меня кто-то увидит? Уже скоро закончится ужин, все вернутся в гостиные факультетов. Мне и так повезло, что никто из твоих соседей сюда не поднялся, ― Грейнджер попыталась сделать шаг назад, но Малфой не дал ей сдвинуться ни на сантиметр. ― Никто ничего не узнает, ― шёпотом сказал Драко, проводя большими пальцами по её щекам, вызывая улыбку. ― Мы просто поспим вместе. Ко мне никто ни рискует соваться с утра, потому что обычно я просыпаюсь в довольно скверном настроении. ― Вот так сюрприз, ― усмехнулась она, с сомнением смотря на него. ― Я не могу… ― Грейнджер, пожалуйста. ― Ты используешь абсолютно запрещённый приём, ― пробурчала она, пряча глаза, чтобы так быстро не сдаться. ― К тому же, что я скажу мальчикам? Вдруг они заметят, что меня не было в комнате всю ночь? ― Грейнджер, ― протянул Малфой, начиная оставлять хаотичные поцелуи у неё на лице, ― пожалуйста. Если кто-то и узнает, я лично сотру ему память. Прошу тебя, ради меня. Она тяжело вздохнула и покачала головой, отчаянно надеясь, что ей удастся противостоять его дару убеждения, но всё было потеряно, стоило Драко поцеловать её в губы, молчаливо умоляя провести с ним ночь. Просто поспать. Ничего такого. Но, кажется, в этом было даже больше интимности, чем в сексе. ― Ладно, ― недовольно согласилась Гермиона, боясь представить, с какими последствиями они могут столкнуться, если хоть одна живая душа, не считая Тео, узнает об их отношениях. ― Спасибо, ― искренне поблагодарил Драко, и не успела она ничего понять, как он резко толкнул её на собственную кровать, устраиваясь рядом на боку, подперев голову кулаком. ― Малфой, ты идиот! ― возмутилась Гермиона, откидывая с лица волосы. ― Иди ко мне, ― он проигнорировал её оскорбление, притягивая к себе за талию. Грейнджер осторожно устроилась у него под боком и опустила голову ему на грудь, чувствуя, как внутри всё перевернулось, когда Драко взмахнул палочкой и задёрнул полог, устанавливая заглушку. Она уже хотела спросить, зачем он это сделал, немного начав волноваться, как Малфой заговорил раньше, вызывая у неё бурю негодования: ― Это на всякий случай, вдруг ты храпишь. Он рассмеялся, пока она смотрела на него с желанием убить. Гермиона резко выхватила подушку из-под его головы и ударила его по лицу, отчего он ещё больше развеселился, прижимая её к себе, терпя все побои, какие она пыталась ему нанести, чтобы наказать на такие глупые шутки. А Драко просто чувствовал себя до ужаса счастливым.

***

Гермиона улыбнулась, когда услышала знакомую поступь рядом. Даже не вздрогнув от прикосновения к своему плечу, она запрокинула голову и тут же встретила поцелуй Малфоя, который наклонился к ней и опустил одну ладонь на шею, слегка сжимая ту пальцами. ― Привет, Грейнджер, ― протянул Драко, устраиваясь рядом с ней, закидывая руку на её плечо. Она сразу же прижалась к его боку, пряча лицо от холодного ветра в изгибе его плеча и шеи, оставляя короткий поцелуй на коже. Он лишь хмыкнул, больше не показывая, что она нарывается. Удивительно, но после той ночи, проведённой вместе с ним, она перестала так сильно его стесняться, как и их поцелуев, и совместного времяпрепровождения. Каким-то образом Драко удалось показать ей, что ему можно доверять и что не стоит бояться их открытости друг перед другом. В то утро Гермиона проснулась немного раньше из-за невозможного храпа Гойла, который даже сквозь заглушку прорывался в её барабанные перепонки. Малфой, видимо, как и все остальные, уже привык к подобным звукам, но для неё это было в новинку, поэтому она просто лежала и смотрела на спокойное и умиротворённое лицо Драко. Конечно, это было жуткое клише. Её поведение. Она понимала, но ничего не могла с собой поделать. Внезапно Грейнджер представила, как готовит завтрак в одной рубашке Драко на голое тело, а потом он просыпается и обнимает её со спины, немного пугая. Разумеется, банально до безобразия. Она видела такое в маггловских фильмах далеко не раз. Но почему-то именно такие, известные всем, картины и вызывают огромное желание повторить их. Они словно обладают какой-то скрытой энергией. Возможно, они просто олицетворяют настоящее счастье, которое все так желают. Она не знала, но просто хотела нечто похожее именно с Малфоем. Когда Драко проснулся, он долго приходил в себя, пытаясь осознать, что её нахождение в его кровати реально. Поцеловав Гермиону, он, кажется, убедился в действительности происходящего и начал придумывать, как бы незаметно вывести её из подземелья змей. С помощью настоящего чуда, не иначе, ей удалось выскользнуть сначала из спальни мальчиков, а потом и из гостиной, цепляясь за парня, как за последний оплот надежды. Вернувшись в родную башню, Грейнджер приготовилась к тому, что ей устроят допрос с пристрастием, но мальчики просто поинтересовались, где она пропадала с самого утра. Получив предсказуемый ответ, что в библиотеке, они больше ничего не спрашивали. Каким же, оказывается, магическим смыслом обладало слово «библиотека». Стоило хоть кому-то про неё услышать, как всё любопытство к времяпрепровождению Гермионы моментально пропадало. Но так было только лучше, хоть и немного обидно. ― Что делаешь завтра? ― спросил Драко, повернувшись к ней лицом, поправляя её шапку. ― Нужно составить план для занятий ОД, и ещё я хотела прогуляться с Джинни по Хогсмиду, ― она чуть крепче прижалась к нему, когда снова подул ледяной ветер. ― Доиграетесь вы, Грейнджер, ― недовольно проговорил Малфой, поджимая губы. ― Несмотря на то, что в чём-то вы с Поттером правы, Амбридж больная на всю голову, и она уж точно не оставит это просто так, если вы попадётесь. ― Тебе не о чем переживать, ― Гермиона положила ладонь ему на щёку, заставляя заглянуть ей в глаза. ― Правда. У нас есть карта и мантия-невидимка. Нас не поймают. К тому же ты на нашей стороне. Драко выразительно посмотрел на неё, выгибая бровь, и она закатила глаза, исправляясь: ― На моей стороне. ― Я не смогу вечно прикрывать тебя, ― кажется, эта тема не давала ему покоя, раз он никак не хотел заканчивать совсем неприятный для неё разговор. ― Ты не слышала, что обещают сделать другие члены Инспекционной дружины, если поймают тебя. Грейнджер вздохнула, чувствуя, что обстановка накаляется. Она не хотела спорить с ним, ругаться из-за проведения занятий с ОД, поэтому просто решила перевести тему на что-то безопасное, чтобы ничего между ними не испортить. Гермиона и так хорошо знала, насколько они разные во всём. ― Мы с Джинни пойдём в Хогсмид завтра где-то во время обеда, не хочешь встретиться? Вдруг получится увидеться, пока она будет занята своим кавалером, ― Гермиона провела кончиком пальца по лбу Малфоя, убирая парочку непослушных прядей. ― У Уизли новый парень появился? ― удивлённо спросил Драко, нахмурившись. Лишь после его вопроса Грейнджер поняла, что сболтнула лишнего, и начала медленно отстраняться от него, даже не заметив, что едва не свалилась с камня, на котором сидела напротив Чёрного озера. Драко успел вовремя схватить её за локоть, притянув к себе, уставившись как на сумасшедшую. Малфой свёл брови, слегка тряхнув её за плечо, заставляя вернуться на землю и проклясть свой длинный язык. ― С тобой всё хорошо? ― обеспокоенность в его голосе убедила Гермиону, что ничего страшного не произошло, а она просто переволновалась и случайно едва не выдала чужой секрет. ― Да, я просто… немного голова закружилась. ― Давай вернёмся в замок, ― предложил Драко, уже приготовившись встать, но Грейнджер взяла его за руку, успокаивающе проводя пальцами по костяшкам. ― Всё хорошо, правда, ― она сглотнула, думая над тем, насколько её поступок выглядит ужасным, учитывая, что ей нужно было услышать чьё-то незаинтересованное мнение. Гермиона боялась за Джинни. Она понимала, что та слишком сильно полюбила Забини и теперь хочет лишь убежать с ним, забыв про все возможные опасности и глупость данного решения. Грейнджер пыталась достучаться до подруги, объяснить, что они ещё слишком молоды и неопытны, чтобы с кем-то убегать, надеясь на вечную любовь, но Уизли была непреклонна. Она просто не желала слышать Гермиону, говоря, что той не понять. Но суть в том, что она очень даже хорошо понимала Джинни, только вот до последнего не давала бурным чувствам захватить мозг, буквально заставляя себя думать сначала головой, а уже потом сердцем. Джинни была немного другой. Она была эмоциональна и вспыльчива, часто сначала делала, а думала в самую последнюю очередь. Гермиона не хотела сказать про подругу что-то плохое, но, кажется, именно это качество было семейным у всех представителей семьи Уизли. И поэтому её небольшая оговорка дала Грейнджер шанс, что она сможет поделиться с кем-то своими страхами по поводу решения Джинни и Блейза, которое казалось ей настолько смешным и безрассудным, что даже не хватало слов, чтобы описать его. Подруга взяла с неё клятву не рассказывать Рону или Гарри, или какому-то другому члену её семьи, но про Малфоя речи не было. И можно было воспользоваться этим промахом в данном обещании. Потому что страх за близкого человека ещё никогда так сильно не душил Гермиону. Ведь она понимала, какие последствия могут быть у такого необдуманного поступка. ― Так что за парень? ― поинтересовался Драко, пытаясь отвлечь её от переживаний, хоть и не знал, о чём именно она думает. Грейнджер сглотнула и передёрнула плечами, надеясь скинуть с себя муки совести, которые уже проникли под кожу, начиная шептать, что она плохая подруга. Но, посмотрев на горизонт, где Запретный лес жил своей жизнью, а Луна освещала территорию замка и Чёрное озеро, девушка решила, что справится со своими тараканами, а помочь нужно именно Джинни. Единственное, что ещё немного её останавливало, это понимание, что, возможно, она совершает ошибку. К чёрту. ― Ты случаем не знаешь, с кем встречается Забини? ― Гермиона закусила губу, наблюдая за лицом Малфоя, чтобы не пропустить ни одну его эмоцию. ― Нет, ― он усмехнулся, а потом посмотрел на неё и замер, нахмурив брови. В его глазах отразилась такая борьба и появилось столько догадок, что Грейнджер даже пожалела, что никак не подготовила почву. ― Нет! ― Я сама совсем недавно узнала, ― тихо сказала она, сильнее стискивая его руку. ― Блять, это же… Он сдурел что ли?! Драко вскочил с камня, зарываясь пальцами в волосы, оттягивая их на корнях. Мысли начали метаться в голове, а он сам стал мельтешить перед её глазами. Гермиона хотела хоть что-то сказать, но поняла, что не знает, что именно. Поэтому она просто обняла себя за плечи, ожидая, когда Малфой придёт в себя. ― Драко? ― Грейнджер, Блейз полный кретин! ― громко произнёс Малфой, снова падая рядом с ней на камень. ― Я просто не понимаю, какого хрена он связался с Уизли… ― Поэтому я и решила тебе рассказать, ― быстро заговорила она, видя, что внимание Малфоя полностью сконцентрировалось на ней. ― Джинни сказала мне, что Блейз может получить метку, если его мать выйдет замуж за кого-то из Пожирателей. Они договорились сбежать, понимаешь? Он неверяще хмыкнул, качая головой. Пару секунд потребовалась на осознание проблемы, а потом наступила стадия отрицания. ― Нет, Грейнджер, он бы никогда не додумался до такого, ― с бешеной надеждой в голосе проговорил Драко, стараясь не думать о том, что это как раз-таки возможно. ― Драко, это правда, ― она повернула к себе его лицо, оставляя ладонь на слегка колючей щеке. ― Я не знаю насколько, но Джинни настроена серьёзно. Они ведь никому ничего не говорят. Я просто переживаю за неё. Если они сбегут… ― Блять, сука, ― выругался Малфой, опираясь локтями о колени. ― Твою мать… Кажется, он был в таком шоке, что просто не мог выражать свои мысли по-другому, начиная употреблять только нецензурную брань. ― Ты можешь… поговорить с ним? ― отчаянно прошептала Гермиона, чувствуя, как слёзы по какой-то причине начинают печь глаза. Не так она представляла себе их время после дежурства. ― Она не хочет меня слышать, и я… ― Грейнджер, эй, ― Драко взял её лицо в ладони, заглядывая в шоколадные омуты, которые сейчас что-то разрывали у него в груди своим поникшим видом. ― Я поговорю с ним, хорошо? Только не плачь. Гермиона лихорадочно кивнула и прикрыла веки, когда губы Малфоя коснулись её лба. Она слегка улыбнулась его заботливости, медленно успокаиваясь. ― Это ведь так глупо, правда? Мы совсем ещё дети, хоть и немного взрослые. Нет никаких гарантий, что у них получится стать семьёй. Поступать так… ― её голос сорвался, потому что горло внезапно перехватили строгие тиски, не давая закончить мысль. Драко задумчиво смотрел вперёд, представляя себе разговор с Блейзом. К сожалению, он готовился к очередной драке с когда-то лучшим другом. Но, оказалось, что Малфой совсем не знал Забини, раз спустя четыре месяца так и не догадался, кто является его девушкой. Почему-то Уизли даже не приходила в голову в качестве варианта. А оно вон как вышло… ― Пойдём, я провожу тебя до башни, ― он встал и подал свою руку, удивляя Грейнджер. ― А ты куда? ― Я попробую поговорить с ним, ― спокойно сказал он, с поражением признаваясь: ― До утра не дотерплю. Гермиона кивнула, хорошо понимая, что именно испытывал Драко. Поэтому она просто переплела их пальцы, радуясь тем мгновениям, что они могут провести вместе. Как только они перешагнули порог школы, их руки разъединились, принося немного забытую боль. Наверное, в какой-то степени она понимала причины, по которым Джинни и Блейз хотели сбежать. Она тоже чувствовала возможное осуждение общества, нависающее каждый раз, когда появлялся риск того, что их с Малфоем могли застукать за совместным выполнением домашнего задания или за поцелуем, ведь они не всегда могли дотерпеть до того, как успевали полностью скрыться. Грейнджер действительно хорошо представляла, как тяжело быть с человеком, с которым не должна. Их союз с Драко был обречён с самого начала, хоть иногда она и позволяла себе мечтать об их общем будущем, забыв про жестокую реальность. Её проблема была в том, что она не позволяла мечтам полностью захватить себя, предпочитая горькую правду, чем сладкую ложь. Гермиона, на свою беду, была реалистом, и потому прекрасно видела, что как только начнётся война или как только они закончат с Малфоем школу — их отношения развалятся. Если не случится что-то другое, так же откидывающее их на части. Они остановились возле портера, ведущего в гриффиндорскую башню, и Драко вытянул руку, поправляя её волосы уже таким привычным движением. Он улыбнулся уголками губ, наблюдая, как непослушная прядь возвращается на то место, с которого сам и убрал её. ― Ты только… не дерись с ним, ладно? ― попросила Гермиона, зная, что Малфой вряд ли её послушает. Да и к тому же, наверное, девчонкам не понять того, как парни решают свои проблемы. Впрочем, так происходит и наоборот. Драко фыркнул и закатил глаза, быстро наклоняясь к ней, чтобы оставить прощальный поцелуй. Коснувшись своими губами её, он достаточно быстро отстранился, подталкивая в спину. ― Спокойной ночи, Грейнджер. ― Всё равно сделаешь по-своему, да? ― понимающе уточнила Гермиона, видя, какое невинное выражение лица натягивает на себя Малфой. Она глубоко вздохнула, точно зная, что бесполезно пытаться его исправлять, поэтому просто смирилась. ― Спокойной ночи. Стоило двери закрыться за Гермионой, Драко едва не бегом направился в подземелья, даже боясь представить, как именно закончится его неоднозначный разговор с Забини.

***

Малфой остановился перед портретом, ведущим в гостиную Слизерина, и выдохнул, даже толком не зная, что будет говорить Блейзу. Явно в лекциях тот не нуждался, да и сам Драко не хотел выглядеть, как настоящий лицемер. Он встречался с Грейнджер. С грязнокровкой, чёрт возьми. Даже не предательницей крови. Это ещё хуже. Но тот факт, что Забини, возможно, получит метку. Что, возможно, он сбежит с Уизли под ручку, вообще его не радовал. Помотав головой, он назвал пароль и сразу наткнулся взглядом на мулата, сидящего на диване возле камина и разговаривающего с Пэнси. Пара второкурсников сидела в дальнем углу, кажется, делая уроки, не обращая на старшеклассников внимания. Драко подлетел к друзьям, резко падая на мягкую мебель, пытаясь отдышаться от быстрого бега, который, по всей видимости, выжал из него гораздо больше эмоциональных сил, чем казалось на первый взгляд. Паркинсон удивлённо вскинула брови, переглядываясь с Блейзом, который был в таком же шоке, как и она, из-за странно-возбуждённого вида Малфоя. ― Драко, с тобой всё… нормально? ― спросила она, слегка наклоняясь к нему, вытягивая руку, чтобы прикоснуться к его лбу и проверить температуру. Но он не дал ей коснуться себя, он схватил Пэнси за запястье, заставляя опустить ладонь. Она недовольно надулась и отодвинулась от него подальше, едва не вжимаясь в подлокотник дивана и складывая руки на груди. ― Пошёл ты, ― очень тихо пробурчала Паркинсон. Драко услышал, но не подал виду, не сводя обвиняющего взгляда с Блейза. Почему-то сейчас он так остро позавидовал другу. Не из-за девчонки, а из-за смелости всё бросить и начать новую жизнь. Начать всё с чистого листа. На такое у Малфоя никогда бы не хватило духу. Он признавал, что являлся трусом, но не то чтобы стыдился этого, просто понимал, что в некоторых моментах подобное качество вполне способно спасти ему жизнь. Наверное, это можно назвать чем-то семейным, ведь даже отец ради матери никогда не делал ничего из того, что постоянно обещал. Драко помнил, как застал очередной спор родителей, тогда он случайно услышал их разговор, когда вернулся домой, окончив четвёртый курс. Именно в тот день Тёмный Лорд отсутствовал, и, видимо, Нарцисса больше не смогла сдерживаться и высказала мужу всё, что думала по поводу его затеи пригласить к ним домой чудовище, где спит их несовершеннолетний сын. Они ругались, переходя на настоящие крики от боли и предательства, но одно оставалось неизменным ― позиция отца. Раньше Драко показалось бы это прекрасным качеством, олицетворяющим несгибаемость характера, но теперь он знал, что Люциус просто жил страданиями других, пускай источником его силы будет даже собственная семья. Малфой не хотел в тот момент признаваться самому себе, но это была первая трещина на идеальном отражении отца, которому он всегда стремился соответствовать. Дальше трещина только росла и остановилась лишь тогда, когда Драко убедился, что самый родной человек его попросту использует. Было больно и обидно, но он почти смирился. Просто не до конца, до сих пор отчаянно надеясь, что Люциус придёт и заберёт его из этого непрекращающегося кошмара, который давно стал частью его жизни. Но, конечно же, этого не произошло, да и вряд ли что-то изменится. Все те обещания отца так и останутся только словами. Люциус годами врал всем, но больше всего своей семье. Неважно, какие были у него мотивы, он просто лгал на каждом шагу. И подумав об этом, Драко понял, что Блейз оказался гораздо старше его отца, потому что не боялся принимать серьёзные решения, вроде побега с любимой девушкой. Он не боялся всеобщего осуждения, отречения от чистокровной династии, изъятия наследства. Ничего из этого его не пугало. И Малфой не понимал, как. Не понимал, почему его отец, такой влиятельный человек в магическом сообществе, не смог решиться на что-то подобное, чтобы обезопасить свою семью. Почему он просто бросил их на растерзание, с удовольствием скача на задних лапках вокруг своего нового хозяина. Почему? Драко понимал, что когда человек начинает так лебезить перед кем-то, это уже конец адекватности. Там просто нечего спасать. Вот, наверное, то же самое и произошло с Люциусом. Он заврался и запрыгался так сильно, что мозг окончательно перестал соображать. А ещё было обидно, что сам Драко не решится на такое откровенно глупое, но в чём-то даже правильное решение ради Грейнджер. Как бы сильно он ей не дорожил, ему не хватит смелости. И от этого было невыносимо больно. ― Драко, может хватит пилить меня глазами? ― не выдержал Забини, усмехаясь. ― Мне уже не по себе. ― Это правда? ― жёстко спросил Малфой, понимая, что не будет юлить и просто станет атаковать прямо в лоб. ― Что правда? ― Блейз посмотрел на Пэнси, как бы спрашивая её, всё ли в порядке с их общим другом. Но она просто пожала плечами, находясь в таком же шоке от поведения Драко. ― То, что ты собрался бежать с Уизли, если получишь метку? ― его тон был обжигающим, оставляющим шрамы по всему телу, и он почувствовал, как огненная ярость на друга начинает сжигать его внутренности. В помещении повисла тишина. Двое второкурсников, которые спокойно занимались своим домашним заданием, тихо встали и, зевая, покинули гостиную, поднимаясь в спальню, чтобы лечь спать. Паркинсон открыла рот, наверное, со стороны выглядя до безумия смешно, но у неё просто не хватило сил, чтобы по-другому выразить своё удивление, которое буквально на пару минут лишило её возможности нормально насыщать свой организм кислородом. Блейз поджал губы и горько усмехнулся, откидывая голову назад. Он провёл рукой по коротким волосам, широко расставляя ноги в стороны, опуская локти на колени. ― Не сдержалась, значит, ― произнёс он, смотря прямо в глаза Драко, видя, как в серых омутах отражается понимание. ― Она тут ни при чём, ― Малфой чувствовал, что кровь закипает в жилах, и понимал, если мулат скажет хоть одно нелицеприятное слово в сторону Грейнджер, то он точно не сдержится. ― Ну конечно, ты ведь узнал не от неё, ― фыркнул Забини, ударяя ладонями по бёдрам. ― Не смей касаться её, ― прорычал Драко, сжимая руку в кулак, стараясь не подавать вида, что его это так сильно волнует. ― Может, вы мне объясните, что, чёрт возьми, происходит? Какого вы так странно себя ведёте? ― раздражённо спросила Паркинсон, всплёскивая руками, подаваясь вперёд. Она нахмурилась, по очереди оглядев парней. ― Ответьте мне! ― Блейз встречается с Уизлеттой и планирует с ней сбежать, если его мать выйдет замуж за Пожирателя, ― выпалил Малфой, не чувствуя за собой вины. Каким-то образом он знал, что Забини ничего не скажет про него и Грейнджер. Тот не был таким ублюдком. Но больше всего его сейчас интересовало, каким образом Блейз узнал про него и Гермиону. Джинни не была в курсе. Знал только Тео, но Драко глубоко сомневался, что Нотт осмелился бы поделиться таким секретом друга. Возможно, Тео хотел чем-то насолить Малфою, но почему? Чёрт, кажется, он окончательно запутался. После признания Драко Блейз просто хмыкнул и приподнял брови, будто действительно был ни капли не удивлён таким раскладом. Он раскинул руки в стороны, показывая, что абсолютно готов к расспросам, но Малфой просто нахмурился, не видя ничего смешного. ― Ты… как… что?! ― взвизгнула Пэнси, едва не подпрыгивая на месте. Медленно до неё доходило услышанное, а её глаза становились всё больше и больше, делая её похожей на какого-то персонажа из детской книжки. ― Ты поэтому… расстался с Дафной, ― с шоком выдохнула она, прикрывая ладошкой рот. ― Да, ― спокойно ответил Забини, переводя взгляд на подругу. ― Она в курсе с самого начала, я не врал ей и не изменял, поэтому не нужно так на меня смотреть. ― Но как ты мог выбрать эту… эту, ― Паркинсон скривилась, не в силах подобрать подходящее слово. ― Честное слово, Пэнси, если ты не замолчишь, мы с тобой очень сильно поссоримся, ― теперь в голосе Блейза не осталось ни капли тепла. Оно испарилось, словно никогда и не существовало, заменив себя на концентрированный холод. Паркинсон моргнула, будто не верила, что действительно услышала такие жёсткие слова от Забини в отношении себя. Она привыкла, что если мальчишки как-то и хамят ей, то только из-за вспыльчивости натуры и по незнанию, что девчонки просто обидчивее их. Но поняв, что перед ней сидит её знакомый с пелёнок Блейз, Пэнси растерянно замерла, чувствуя огромное желание заплакать. ― Не втягивай её в это, ― процедил Драко, не давая подруге совсем отчаяться. ― Она тут ни при чём. ― Ох, неужели ты вспомнил об этом, ― приторно удивился Забини, усмехаясь. ― Почему-то ты не помнил о том, что Пэнси вообще здесь не виновата, пока рассказывал о моих провинностях. ― Может потому, что твои провинности слишком огромны, чтобы держать их в себе, не посвящая друзей? ― Нужно просто научиться не лезть не в своё дело, Драко, ― Блейз склонил голову набок, растягивая губы в красноречивой улыбке. ― Или… как там говорится: «с кем поведёшься, от того и наберёшься», да? Малфой вскочил с дивана одновременно с Забини и замер, не веря, что сейчас снова придётся бить его по лицу. После того раза в собственной спальне он долго не мог прийти в себя. Драко казалось, что его дружеские отношения с Блейзом уже ничем не испортить, но как же он ошибался. Теперь они опять стояли друг напротив друга, кажется, боясь пошевелиться. Видимо, они оба понимали, что это будет окончательный конец. Больше не будет пути назад. Он просто перестанет существовать. Поэтому Драко первым опустил руку, сжавшуюся в кулак, приготовившись к драке. Пэнси не могла сдвинуться с места, наблюдая за друзьями, которые смотрели друг другу в глаза, решая между собой какие-то проблемы, о которых она и не подозревала. Даже не догадывалась. ― Не делай глупостей, Блейз, ― с надрывом сказал Малфой, надеясь достучаться до друга. ― Сам же знаешь, что потом пожалеешь об этом. ― Нет, не пожалею, ― прорычал Забини, сквозь стиснутые зубы. ― Блять, вам всего по пятнадцать лет. В таком возрасте нельзя принимать настолько серьёзные решения. Вдруг вы не сможете жить вместе, потому что будете бесить друг друга до ужаса? Вдруг вы просто не сойдётесь характерами? Вдруг между вами ничего не получится по самым обычным причинам? Ты вообще не думал о том, что можешь встретить в жизни кого-то другого? Мир не ограничен одной девчонкой. ― А теперь представь, что ты всё это говоришь, глядя ей в лицо, ― обескуражил его Забини, заставляя оцепенеть от ужаса и шока одновременно. ― Всё ещё можешь утверждать, что мир не ограничен одной девчонкой, а? ― По крайней мере… ― он осёкся и сглотнул, резко мотнув головой, ― я не пытаюсь обманывать себя, обещая ей, что всё будет и после школы, и во взрослой жизни. Я знаю, что… всё закончится. ― А я знаю, что не хочу ничего заканчивать, ― хмыкнул Блейз, пожимая плечами. ― В этом и разница, понимаешь? Я борюсь, а ты просто смиряешься. В таком случае, конечно, у вас ничего не получится. И она будет страдать. А для Джинни я хочу другого, и плевать сколько мне лет. Мозги есть не только у тридцатилетних людей. Сам знаешь, что это заблуждение. Можно и в сорок быть настоящим дебилом. Драко сжал челюсть, зная, что Забини прав, но сказать об этом не смог бы даже под угрозой смерти. Он не мог с ним поспорить, потому что Блейз бил прямо в цель, по всем больным местам Малфоя, словно заранее приготовившись к их разговору. Хотя, возможно, так и было. ― Правда, Драко, у тебя не получится меня переубедить, я уже всё решил, ― будто бы даже с какой-то горечью проговорил друг, только вот не в отношении своего плана, а от понимания, что их дружба закончена. ― Я не брошу её. Не смогу. Поверь мне, я пытался, но ничего не вышло. ― Ты пожалеешь, но потом будет слишком сложно всё исправить, ― Малфой не знал, к кому именно обращался, но это, наверное, была последняя попытка достучаться до Блейза. Забини уныло улыбнулся, словно убедился в какой-то своей мысли, не говоря о ней вслух. ― Мы не поймём друг друга, поэтому… пускай каждый просто останется при своём мнении, ― сказал он, обходя Малфоя, замирая у самой двери, ведущей в коридор. Он остановился и посмотрел на напряжённую спину Драко, видя, что того едва не трясёт. ― Мне жаль её. Правда. Возможно, у вас что-то бы и получилось, но только не тогда, когда ты боишься лишнего взгляда своего отца. Блейз напоследок покачал головой и покинул гостиную, оставляя после себя шлейф непонятного содержания, который начал душить Малфоя с утроенной силой. Драко заторможено сел на диван, закрыв ладонями лицо, не зная, что делать дальше. Внутри у него было такое огромное опустошение, что казалось, будто теперь дыра в душе больше никогда не затянется и останется проблемой для всего остального. Он вспомнил слова Блейза о Грейнджер и зажмурился, с горечью признавая, что бывший лучший друг был как никогда прав. Гермионе не повезло с ним, ведь такого откровенного труса, наверное, действительно тяжело найти. Он не сможет противостоять отцу, матери и тем более Волдеморту. Малфой просто будет обречён оставить её, как бы сильно не хотелось поступить наоборот, и станет подчиняться чокнутому психу, повёрнутому на Поттере и власти, на протяжении всей жизни проклиная себя за то, что в своё время не смог решиться хоть раз пойти наперекор семье, что иногда, видимо, делать всё же стоит. ― Ты влюблён, ― неожиданно сказала Пэнси, и он вздрогнул, совсем забыв о её присутствии. Драко поднял на неё усталый и удивлённый взгляд, вскидывая брови в вопросе. Паркинсон смотрела на него мокрыми глазами и, улыбнувшись, снова повторила ту же фразу: ― Ты влюблён в девушку. Только теперь до него дошло, что она имела в виду. Нахмурившись, Драко покачал головой, отрицая очевидное. Его чувства к Грейнджер были совсем иными, это не могло быть пресловутой любовью, которая вечно толкает адекватных людей на безумные поступки. Блейз был из этой же категории идиотов, которые влюблялись в неподходящего человека. ― Нет, Пэнс, ни в кого я не влюблён, ― немного раздражённо произнёс Малфой, прислоняясь спиной к мягкой обивке дивана. ― Учитывая то, как ты защищал ту девушку, о которой говорил Блейз, так и есть, ― упрямо повторила Пэнси, но Драко просто решил не спорить с ней, потому что у него попросту не осталось сил. ― Думай, что хочешь, ― буркнул он. ― Что мы теперь будем делать? ― спросила Пэнси, придвинувшись к нему. ― Мы? ― усмехнулся Драко, закатывая глаза. ― Мерлин, ты ничего не будешь делать, а я что-нибудь придумаю. Малфой встал и направился в спальню, мечтая упасть на кровать и постараться забыться сном, желательно без каких-либо сновидений. Не успел он предаться своим мечтам об отдыхе и дойти до лестницы, как Паркинсон вскочила со своего насиженного места, останавливая его парой колких фраз. ― Ты правда думаешь, что я такая тупая, Драко? ― злость в её тоне огорошила его, и он замер, приготовившись оправдываться, но ему не дали этого сделать. ― Если я молчу, это не значит, что я ничего не вижу. Это не значит, что я не способна понять всю задницу, в которой каждый из вас оказывается с каждым годом всё больше и больше. Думаешь, я не знаю про твой секрет? Он сглотнул и с ужасом уставился на подругу, отчаянно молясь, чтобы она не додумалась произнести правду вслух, да и тем более здесь, где любой придурок запросто мог подслушать, чтобы потом разнести новую сплетню по всей школе. Но Пэнси просто хмыкнула, заметив испуг на его лице. ― Её чёртовы духи всегда меня раздражали, слишком простые. Правда считаешь, что когда вы крались по гостиной, вас никто не видел? ― она приподняла изящную бровь, качая головой. ― От любви тупеют все, Драко. У этого чувства нет исключений. ― Тогда почему ничего не сказала? ― сипло поинтересовался он, боясь, что сейчас Паркинсон может что-то потребовать за своё молчание. Кажется, на его лице отразились все мысли, потому что она обиженно свела брови, не веря, что её подозревают в такой омерзительной меркантильности. Разумеется, Пэнси не была святой, но уж точно не такой сукой, чтобы за хранение чужого секрета заставлять что-то кого-то делать. Особенно своего друга. ― Потому что ты дорогой мне человек, ― прорычала Паркинсон, чувствуя, как пара слезинок разрезала накрашенные щёки. ― Поэтому, чтобы ты не думал обо мне, я никому ничего не рассказала и не собираюсь. ― Пэнс, ― тихо произнёс её имя Драко, не зная, как извиниться перед подругой за свои подозрения. ― Ничего не говори, ― фыркнула она, агрессивно проводя ладонями по коже лица. ― Знаешь, про Блейза я была удивлена, но в одном он прав. За своё счастье стоит бороться. Если бы каждый сдавался на полпути, то счастливых людей просто бы не было. И мне плевать, если я выгляжу излишне сентиментальной, но я тоже бы хотела, чтобы кто-то так отчаянно хотел быть со мной, даже если бы пришлось жить в грязи. Она всхлипнула, ощущая, как её откровение буквально снимает слой за слоем, показывая настоящую Паркинсон, которую она всегда скрывала, чтобы не чувствовать боли. Они все носили маски, а она иногда настолько срасталась с ней, что почти забыла, какой была без неё. ― Пэнс, пожалуйста, прости, ― наконец-то выдавил Малфой, делая к ней шаг, но она просто кивнула и развернулась в сторону женских комнат. ― Спокойно ночи, Драко. Малфой сжал кулак, чувствуя себя последним дерьмом, которое испортило отношения со всеми своими друзьями. Он опустил руку, буквально оставаясь в одиночестве. Как и всегда.