Нефритовый браслет

Драко задумчиво провёл указательным пальцем по корешку книги, ожидая Грейнджер. Он уже давно планировал всё ей рассказать, но постоянно находил какие-то оправдания самому себе и отговорки, не дающие шевелить языком в правильном направлении. К сожалению, он просто представлял, чем всё закончится между ними, и поэтому отчаянно трусил, предпочитая пока держать свою тайну под замком. На самом деле, он и сейчас не был уверен, что у него всё получится. Казалось, что Малфой всего лишь наблюдатель и никак в принятии серьёзных решений в своей жизни не участвует. Ему хватало и того, что он просто существовал, подчиняясь кому угодно, кроме самого себя. Он был обычным подростком, а не королём мира, каковым считал себя раньше. И вышло так, что в первом случае проблем было ничуть не меньше, а, возможно, даже больше. Малфой вздохнул и покачал головой, неожиданно заметив своего друга, пришедшего в библиотеку и направляющегося в сторону дальних стеллажей, где обычно стояли книги про зелья и их применение. Драко нахмурился и поспешил за ним, вспомнив, что хотел обсудить с Тео один очень важный вопрос. Блейз, конечно же, так и не сказал, от кого именно он узнал про него и Грейнджер. У Малфоя было два подозреваемых: Джинни Уизли и Тео. Если с первым вариантом возникало много вопросов, то со вторым было всё более-менее понятно, единственное, что оставалось неизвестно, это почему в принципе Нотт мог захотеть рассказать Забини такую личную информацию про него и Гермиону. Хотя Пэнси сама догадалась, поэтому ему всё больше становилось не по себе. Неужели он настолько плохо прячет свои эмоции, раз друзья смогли догадаться, о ком Малфой постоянно думает и к кому сбегает на тайные свидания? Хотелось верить, разумеется, что у слизеринцев просто временно появился третий глаз, который в ближайшие дни безвозвратно исчезнет. Завернув за угол, он сразу увидел Тео, склонившегося над каким-то древним фолиантом и что-то пишущего пером на пергаменте. Нотт поднял на него глаза, услышав возле себя характерное покашливание, и удивлённо вскинул брови, наблюдая, как Драко садится напротив него на стул, складывая руки на столе. ― Привет, ― протянул Нотт, не зная, почему друг такой встревоженно-возбуждённый. ― Привет, Тео, ― сказал Малфой, проводя рукой по волосам, убирая мешающие пряди со лба. ― Чем занимаешься? ― Так, доклад по зельям, ― проговорил он так заторможено, что даже он сам едва не засмеялся от своей интонации. ― А в чём дело? Ты чего такой… странный? ― Это ты рассказал Блейзу про меня и Грейнджер? ― в лоб спросил Драко, решив не ходить вокруг да около и сразу преступить к главному. Глаза Тео в шоке расширились, и он кашлянул, очевидно, пытаясь прочистить горло, чтобы попытаться хоть что-то ответить. Драко внимательно следил за переменами на его лице, надеясь обнаружить хоть какие-то признаки лжи. Он не хотел, чтобы его подозрения оказались правдивыми, но тогда вопрос был бы закрыт. А так, если это проболтался не Нотт, ситуация становилась всё запутанней. ― Нет, Драко, я ничего ему не говорил, ― с явной обидой произнёс Тео, возвращая взгляд строчкам в книге. ― И спасибо тебе большое за то, что ты такого хорошего обо мне мнения. ― Чёрт, Тео, прости, просто… ― Просто ты охреневший козёл! ― жёстко сказал Нотт, снова уставившись на него с очевидной болью от таких подозрений. ― По-твоему, я совсем идиот и не понимаю, когда следует держать язык за зубами, а когда нет?! ― Блейз откуда-то узнал, ― начал оправдываться Малфой, жалея, что его слова звучат, как какие-то жалкие извинения. ― Только ты был в курсе. Я должен был спросить. ― Ты должен был доверять мне, ― тихо произнёс Тео, кажется, больше не желая с ним разговаривать. Драко замолчал, не зная, что ещё можно сказать в такой неприятной ситуации. С одной стороны, парень понимал, что поступил не по-дружески, начав подозревать Нотта в отсутствии умения хранить секреты, но с другой, что ещё ему оставалось думать? Малфой не знал, не обижен ли Тео на него по какой бы то ни было причине, вот и решил просто убедиться. Но всё как обычно пошло через задницу. Его любимое место. ― Слушай, ― Драко сжал пальцами переносицу, закрыв на секунду глаза, ― я понимаю, что облажался, честно, но если бы я не спросил, то мучился бы тем, что у меня в окружении завелась крыса. А ты сам знаешь, насколько это паршиво. ― Паршиво то, что ты считаешь своих друзей крысами, ― огрызнулся Нотт, резко отодвигая от себя книгу. ― Тео… ― раскаиваясь начал Драко, но был перебит. ― Ладно, проехали, ― друг вздохнул, по всей видимости, немного оттаивая. ― Лучше объясни, почему ты решил, что Блейзу рассказал кто-то из нас? Может, это его гриффиндорская подружка? Уизлетта? ― Откуда ты знаешь, что он встречается именно с ней? ― удивлённо поинтересовался Малфой, почему-то уже догадываясь, каким будет ответ. ― Пэнси, ― просто сказал Тео, слегка улыбнувшись. ― Она, кстати, ещё жаловалась на то, что ты обнаглевший идиот, который совсем не ценит людей, заботящихся о тебе. Он закатил глаза, даже не желая что-то отвечать на такой выпад от Тео и Пэнси. Паркинсон иногда была такой обиженкой, что хотелось отправиться в кругосветное путешествие, чтобы она остыла и не насиловала мозг. Лишь когда из неё выйдет всё недовольство, с ней можно начинать вести какой-нибудь диалог, а так стоило надеяться только на мучительную смерть. ― Понятно, ― хмыкнул Драко, возвращаясь к заданным вопросам Тео. ― Ты единственный, кто знал, вот я и подумал… Видишь, Грейнджер никому не рассказывала. Поэтому странно, что Блейз каким-то образом узнал про нас с ней. ― Может быть, Уизли догадалась, ― предположил Нотт, пожимая плечами. Он сглотнул и отвёл взгляд. ― Возможно, ― согласился Малфой, выдыхая. ― Ладно, прости, что я подумал так о тебе, больше такого не повторится. ― Забей, ― фыркнул Тео и пожал ему руку. ― Грейнджер как? Или ты ещё ничего ей не рассказал? ― Не успел, ― признался Драко, замечая хорошо скрытый интерес в глазах друга, но никак не показал своего внезапного озарения. ― Она последние два дня носится, как потерпевшая. Дела старост и всё такое. ― Ты мог бы ей помочь, ― насмешливо сказал Нотт, снова отводя взгляд. ― Ага, ― выдавил Драко, чувствуя, что нужно уходить, потому что его фантазия, которая начала подбрасывать различные картинки в голову, стала выходить из-под контроля. ― Увидимся на чарах.

***

Гермиона взмахнула палочкой, и древко из рук Рона выскочило, отлетев на пару метров от них. Он насупился и направился за ним, пока Грейнджер с радостной улыбкой рассматривала Выручай-комнату, где сейчас проходило очередное занятие ОД. Она радовалась, что им с Уизли удалось вытащить Гарри из депрессии и вдохнуть в него жизнь, потому что теперь Поттер искренне улыбался, неуклюже пытался флиртовать с Чжоу, становясь всё больше похожим на себя. Рон вернулся с палочкой в руках, и она приготовилась встать в стойку, как Гарри пару раз хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. Гермиона опустила древко, складывая руки на груди. ― Итак, думаю, на сегодня мы закончили, ― сказал Поттер, и по помещению раздались унылые восклицания. ― Знаю, сегодня мы действительно продвинулись далеко, но уже десять часов, поэтому не стоит рисковать. О следующем занятии всем сообщит Гермиона с помощью наших заколдованных монет. ― Ну вот, а у меня только начало получаться, ― пробурчал Невилл, стоящий за её спиной. Гермиона переглянулась с Роном и подошла к скоплению рюкзаков и подушек, находя необходимый ремешок, вешая сумку на плечо. Остановившись возле двери, ведущей в коридор, она дождалась, когда Гарри развернёт карту Мародёров, раздумывая над путями отступления. ― Ну что там? ― спросил Уизли, и после его вопроса все присутствующие замерли, пытаясь ничего не упустить. ― Чёрт, эти слизняки сейчас патрулируют коридор возле гриффиндорской башни, ― раздражённо ответил Поттер. ― Крэбб и Гойл сейчас поднимаются сюда. ― Мерлин, нас могут поймать, ― крикнула какая-то девчонка, но, к сожалению, Гермиона не увидела, кто это сказал, потому что была слишком занята продумыванием, как безопасно всем улизнуть с восьмого этажа. ― Давайте сделаем так, ― начал Гарри, оглядывая каждого студента, ожидающего его слов. ― Пуффендуйцы, идите через первый этаж, если что скажите, что задержались в библиотеке. У вас же завтра травология, да? ― дождавшись согласного кивка, Гарри продолжил: ― Когтевран идёт на второй этаж, там сейчас никого нет. Сможете быстро добраться до своей гостиной. А гриффиндорцы… ― Надо попробовать отвлечь их, чтобы они ушли от нашей гостиной, ― решительно проговорила Грейнджер, ловя любопытные взгляды на себе. ― Что? ― А кто будет отвлекать? ― слегка высокомерно спросила Парвати, вскидывая брови. ― Я, ― твёрдо произнесла она. ― Моя идея. Я её и исполню. ― Ну ладно, ― хмыкнула Патил, что едва не вывело Грейнджер из себя. ― Хорошо, Гермиона попытается отвлечь слизняков, пока мы будем пробираться в гостиную, ― Поттер повернулся к ней лицом с крайне обеспокоенным видом. ― Ты сможешь вернуться? После того, как закончишь? ― Гарри, всё будет в порядке, я обещаю, ― она робко улыбнулась ему, стараясь успокоить, ведь знала, что иначе парень отправится с ней, а если поймают его, то пострадает большее количество людей. Гермиона являлась самым безопасным и менее ценным вариантом в данном плане. ― Ладно, ― нехотя согласился Поттер, взлохмачивая волосы. ― Но мы с Роном будем ждать тебя в гостиной. ― Да, обязательно, ― Уизли положил руку ей на плечо и легонько сжал, на что она улыбнулась, радуясь, что они наконец-то разобрались с этой проблемой. ― Тогда идёмте, ― сказала Грейнджер, боясь, что их промедление может лишь сильнее подставить представителей остальных факультетов. Гарри кивнул и вышел в коридор, постоянно сверяясь с картой. Он поднял руку и дал знак пуффендуйцам, что теперь они могут идти. Захария Смит, Эрни Макмиллан и ещё парочка ребят быстро скомпоновались и исчезли в том направлении, которое изначально обозначил Поттер. Она в волнении закусила губу, успокаивая себя тем, что они уже столько раз проворачивали подобное и ничего плохого не случалось. Но сейчас почему-то чёртовы нервы разыгрались не на шутку, серьёзно портя настроение Гермионы. Поттер дождался, когда барсуки пройдут самую опасную территорию, на которой их легко могут поймать, и снова махнул рукой, давая команду когтевранцам. Как только они вернулись в свою гостиную, Грейнджер взяла карту у друга, проверяя путь, и в одиночестве отправилась близ родной башни, придумывая, как лучше всего отвлечь всех членов Инспекционной дружины от попыток поймать кого-то из львят. Подойдя к коридору, ведущему в направлении башни, она остановилась, со страхом сжимая кулаки, и оглянулась, замечая доспехи. Идея пришла моментально, и она опрокинула железо на пол, вздрагивая от того шума, что собственноручно учинила. Услышав топот ног и крики, Гермиона со всех сил рванула в противоположную сторону, чувствуя, как правый бок начинает покалывать. Стоило ей только повернуть налево, как она увидела тени идущих учеников, понимая, что они собрались окружить её. Не успев запаниковать, Грейнджер оказалась в какой-то нише, прижатая к груди, очевидно, парня, который закрывал ладонью ей рот. Она выдохнула от облегчения, как только почувствовала знакомый и родной запах, и опустила голову ему на плечо. ― Я что-то слышал там, ― сказал Монтегю, наконец-то заворачивая в ту сторону, откуда появилась девушка. ― Уверен? ― с сомнением спросил Блетчли, приподнимая брови. ― Да, я точно тебе говорю, ― воскликнул Грэхем, и они пропали из поля зрения Гермионы, на ходу переговариваясь о каких-то своих проблемах. Малфой отпустил её, и она обернулась, с улыбкой на губах заглядывая ему в глаза, которые сияли в слабом свете факелов, лишь немного показывая эмоции на лице слизеринца. ― Спасибо, ― выдохнула Гермиона, обнимая его, кладя голову на грудь парня. ― Правда, Драко, я не знаю, что бы делала без тебя. ― Зато я знаю, ― раздражённо ответил он, слегка отталкивая её от себя, беря за плечи. ― Грейнджер, о чём ты вообще думала, а? А если бы тебя поймали? Она нахмурилась, делая шаг назад. Ей совсем не нравилось, что сейчас он кричал на неё за то, что она попыталась спасти своих друзей от возможности быть пойманными как раз-таки его однокурсниками, которые всегда ненавидели таких, как Гермиона. Грейнджер сложила руки на груди, сглатывая от нервного напряжения, повисшего между ними. Она не хотела ругаться, но, кажется, Драко желал именно этого, потому что его взгляд ни капли не изменился и не потеплел с тех пор, как она избавилась от его прикосновений. ― Почему ты так разговариваешь со мной? ― непонимающе спросила Гермиона, чувствуя, как обида начинает скользить в её словах и поведении. ― Да потому что ты ни хрена не понимаешь, Грейнджер, ― не выдержал Малфой, зарываясь рукой в волосы. ― Сколько раз я тебе говорил, что ваши чёртовы занятия опасны? ― Какая разница?! ― негодующе воскликнула она. ― Мне всё равно, опасны они или нет, я буду этим заниматься. Я буду помогать Гарри. И ты меня не переубедишь. ― То есть на моё мнение тебе вообще плевать? ― горько усмехнулся Драко, прислоняясь плечом к стене. Гермиона открыла рот, чтобы ответить, как в коридоре снова послышались шаги, и они с Малфоем замерли, ожидая, когда их найдут и схватят. Он медленно, едва ступая по полу, подошёл к ней и заслонил собой, заставляя вжаться в стену позвоночником и вцепиться ногтями в его предплечье, которым он тоже прикрывал Грейнджер. Аккуратно вытянув шею, она посмотрела в небольшой просвет, виднеющийся за гобеленом, за которым они скрывались, и увидела какого-то парня, освещающего коридор Люмосом. Малфой стиснул зубы и достал древко из кармана мантии, приготовившись, в случае чего, отбиваться, чтобы дать ей возможность уйти, как тот окликнул кого-то и стремительно исчез, оставляя после себя лишь осадок опасности. Грейнджер бросила неуверенный взгляд на Драко, видя, что он опускает палочку, уныло повесив голову. Слегка кашлянув, она привлекла его внимание к себе, теперь зависнув, не зная, что сказать. ― Спасибо, ― с трудом выдавила Гермиона, чувствуя себя круглой идиоткой. Малфой хмыкнул, словно не верил в искренность её благодарности, и спрятал древко во внутренний карман мантии. ― Не за что, Грейнджер, вообще-то это моя работа, ― достаточно расслабленно проговорил Драко, хотя она видела, что он нагло притворялся, чтобы не показать свои истинные эмоции. ― Какая работа? ― нахмурилась она, плохо понимая смысл его высказывания. ― Защищать тебя, ― просто ответил он, заставляя её моргнуть и сдержать желание броситься на него с объятиями и поцелуями. Но она смогла удержать свои желания в узде, за что одновременно с этим возненавидела себя. Гермиона переступила с ноги на ногу, плохо представляя себе дальнейшие действия. Она подняла робкий взгляд на парня, замечая, что он не сводил с неё глаз, будто ожидал каких-то слов от неё. ― Ты не обязан защищать меня, ― она едва смогла найти что-то подходящее, чтобы не стоять в тишине и напряжении, не имея возможности покинуть чёртову нишу. ― Ну мы же вместе, разве нет? ― словно проверяя, спросил Малфой, склоняя голову набок, начиная походить на змея искусителя. Грейнджер закусила губу, едва не закатив глаза от раздражения на его бесконечное хвастовство и невыносимый характер, который даже в такой момент проявлял себя во всей красе. ― Конечно, но… ― Без «но», дорогая, ― усмехнулся он, делая осторожный шаг к ней. ― Просто вместе, а значит, это моя прямая обязанность. ― Ну, во-первых, не называй меня так, звучит… будто я какая-то профурсетка, ― Гермиона сморщила нос, на что он коротко хохотнул. ― А во-вторых, Драко, я тебя об этом не просила. К тому же кто сказал, что это твоя обязанность? ― Ладно, Грейнджер, проехали, ― сконфужено остановил её Малфой, расстроенно опуская взгляд на свою обувь. ― Наверное, мне стоит проводить тебя. ― Драко… ― отчаянно начала она, не понимая, что с ним происходит. Его перемены настроения всегда заставляли её волноваться, но сейчас, за пару чёртовых минут, он слишком быстро менял направления от гнева до обиды на неё. Гермиона могла бы предположить, что у него что-то случилось, но по виду Малфоя было плохо понятно, когда он пытался притворяться и закрываться от всех и каждого. И когда у него не задался день. ― Я же сказал, проехали, ― огрызнулся он, первым выходя из ниши. Грейнджер вздохнула и последовала за ним, ощущая, что чувствует себя точно так же, как и на их первых совместных дежурствах. Она хорошо помнит, как сильно её нервировало присутствие слизеринца. Не сказать, что сейчас что-то изменилось. Наверное, поменялось восприятие. Вот и всё. Они миновали поворот, за которым скрылся Монтегю со своим подельником, медленно приближаясь к портеру, скрывающим вход в гриффиндорскую башню. Гермиона не хотела уходить вот так, когда они с трудом сдерживают общий взрыв из-за каких-то непонятных обид, поэтому решила, что стоит хотя бы попытаться обсудить с ним проблему. ― Почему ты не хочешь, чтобы мы проводили эти занятия? ― мягко поинтересовалась она, поглядывая на него. Драко вздохнул и запрокинул голову назад, уставившись в потолок. Они замерли посреди коридора в паре метров от необходимой двери, и Грейнджер подумала, что как бы они не пытались изменить свой путь, всё равно всегда будут возвращаться в исходную точку. Словно пока не разберутся с основными неурядицами, новые не настанут. Не придут. Просто не найдут их. ― Потому что я волнуюсь за тебя, понятно? ― жёстко отрезал Малфой, наконец-то обратив на неё свой раздражённый взгляд. ― Потому что ты дорога мне… ― его голос сорвался, будто он не был готов произносить что-то настолько личное, но слова вырвались сами. Гермиона сделала к нему шаг, аккуратно опуская ладонь на слегка колючую щёку, поглаживая кожу. ― Драко, ничего со мной не случится, ― прошептала она, улыбаясь уголкам губ. ― Ну да, вспомни хотя бы свои отработки у Амбридж, ― зло проговорил Малфой, отчего она отшатнулась, с болью в глазах опуская руку. ― Не обязательно быть таким ядовитым, ― пробурчала Грейнджер, обнимая себя за плечи, мечтая забыть весь этот дурацкий день. ― Не обязательно быть такой глупой, ― огрызнулся он, снова сокращая между ними расстояние, кладя ладони ей на плечи, умоляюще заглядывая в шоколадные омуты. ― Чёрт, Грейнджер, пожалуйста, завязывай с геройством. Сама же знаешь, что это редко приводит к чему-то хорошему. ― Лучше сидеть в углу и просто подстраиваться под новое руководство, как ты? ― с обидой прорычала она, даже не сразу поняв, что вырвалось из её рта. Драко отпустил её несчастные плечи, которые сильно сжал, наверняка оставив парочку синяков, и приподнял подбородок, горько усмехаясь. ― Я не хотела… ― она шагнула к нему, но была остановлена взмахом ладони. ― Плевать, ― проговорил Малфой, пряча руки в карманы мантии. ― Думаю, теперь ты сама в состоянии дойти до гостиной. Спокойной ночи, Грейнджер. ― Драко, пожалуйста, ― прошептала Гермиона, хватая за его руку, не давая ему уйти таким образом. ― Не трогай, ― тихо, с надрывом сказал Малфой, сжимая челюсть. Он достаточно осторожно вырвал ладонь, стараясь не смотреть на неё. ― Не сейчас. Грейнджер опустила голову, кивая. Она смогла лишь наблюдать, как Малфой исчезает за поворотом, чувствуя себя до ужаса виноватой. Разумеется, Грейнджер поняла, что он просто был расстроен её словами, поэтому и не захотел выяснять отношения именно сейчас, зная, что может сорваться. Она ценила его своеобразную заботу, но, видимо, недостаточно, раз всё равно обидела необдуманными словами. Гермиона была зла на себя до скрежета зубов, но, подумав и решив, что в данный момент она ничего не сможет исправить, отправилась в башню, чтобы утром ещё раз всё взвесить, попытаться найти Драко и извиниться перед ним. Конечно, он тоже далеко не подарок, но сегодня именно она сделала ему больно. Наверное, впервые с начала их отношений. И это было весьма неприятно. Даже разрушающе изнутри.

***

Малфой стряхнул снег с волос, заходя в «Три метлы», и, взглядом найдя друзей, сразу поспешил к ним присоединиться. Он сел за круглый стол и расстегнул пальто, чувствуя, как замёрзшие рёбра начинают медленно согреваться, успокаиваясь после холодного ветра, желающего, чтобы парень отморозил себе всё, что только можно. ― А где Тео? ― спросил Драко, когда понял, что Нотта нет за их столом. Пэнси слегка наклонилась к нему, чтобы он смог хоть что-то расслышать за трескотнёй Крэбба и Гойла, которые определённо разговаривали громче, чем полагалось в общественном месте. ― Он сказал, что хочет посидеть в библиотеке. ― В библиотеке? ― Малфой удивлённо вскинул брови, не понимая, точно ли они говорят об их лучшем друге. ― Насколько я знаю, он никогда не питал огромной любви к Пинс. ― Не знаю, ― Паркинсон пожала плечами, делая глоток сливочного пива. ― Я просто передала его слова. ― Ладно, ― протянул Драко, сомневаясь, что этот мир не сошёл с ума. Получив свой заказ, Малфой начал потягивать приятный напиток в кругу друзей, но никак не мог до конца расслабиться. В последние месяцы в его жизни происходило столько всякой фигни, что даже не верилось, что его никто не проклял. Потому что это бы хоть немного объяснило происходящее. Конечно, началось всё с паршивого задания, о котором он теперь почти и не вспоминал, но последующие проблемы с друзьями, родителями и девушкой лишь поперчили блюдо, видимо, чтобы ему точно не было скучно. Драко вообще не подозревал, что у кого-то жизнь может так стремительно и быстро разрушаться, хотя ещё недавно всё было замечательно. Но, наверное, это только ему так казалось. У того же Забини была огромная проблема с любовным треугольником, которая с каждым новым днём становилась всё запутанней и сложнее. Возможно, метка и скорая свадьба его матери непонятно на ком тоже не способствовали успокоению и пониманию, что завтра начнётся безопасный и стабильный день. У Тео была странная влюблённость в незнакомую девчонку, и это почему-то сильно напрягало Драко, хотя он и не мог точно сформулировать причину. Просто было тревожно, особенно когда он находился вдали от Грейнджер. Возможно, дело было в обычных подозрениях. Но какая вероятность есть в том, что Тео уже долгое время влюблён именно в его девушку? Это же бред, верно? Казалось бы, что так и есть, но какое-то напряжение, когда Малфой не мог отследить Грейнджер или хоть как-то проконтролировать её, беспокоило не на шутку. Словно обязательно должно что-то случиться. Словно, если Драко не будет присматривать за ней, то её уведёт какой-нибудь Нотт, который очень хорошо подходит ей. Скорее всего, у него просто разыгралась паранойя, вот и всё. ― Я тебе говорю, что они это планируют, ― достаточно тихо сказал Гойл, что было на него не похоже. Малфой нахмурился, замечая их странные взгляды друг на друга и на весь остальной паб, будто они скрывали какую-то информацию, но не могли говорить о ней. ― Вы о чём? ― поинтересовался он, внимательно следя за реакцией парней. Первым не выдержал Крэбб. Он развернулся лицом к Драко, до этого сидя боком, и начал быстро что-то тараторить, отчего Малфой зажмурился и попросил его нормально всё объяснить. ― Мой отец рассказал мне, что Тёмный Лорд планирует нападение на Азкабан, ― прошептал Винс, с радостной улыбкой смотря на друга, не понимая, почему у него такой хмурый вид. ― Ты чего? ― Ты серьёзно считаешь, что этому следует радоваться? ― прорычал он, слегка наклоняясь вперёд. Пэнси, сидящая возле него, тревожно заозиралась по сторонам, боясь, что их кто-то услышит. ― Это же, блять, полный пиздец. ― Да почему? ― вмешался Гойл, откидываясь на спинку стула, нахмурив брови. ― Наоборот, это покажет каждой крысе, что стоит принимать правильную сторону. Покажет, как силён Тёмный Лорд. ― Ты совсем ебанулся, Грег?! ― не сдержался Драко и перешёл на мат, плохо контролируя свою речь от злости. ― Ты правда думаешь, что это хорошо? ― Да, я так думаю, потому что уже не могу дождаться, когда каждая грязнокровка будет убита. Они заслужили, разве нет? Сколько лет они воровали у нас магию, вот теперь пускай и расплачиваются. Малфой сжал руку в кулак, даже не заметив этого, но Пэнси, слава Мерлину, положила свою ладонь поверх его руки, с улыбкой пытаясь их всех примирить. ― Мальчики, я вас прошу, давайте не говорить о политике и грязнокровках, а то мне уже стало скучно, ― слегка глуповато проговорила она, начиная притворяться полной идиоткой, как делала всегда, когда того требовала ситуация. ― Грег, Винс, вы не принесёте даме выпить, пожалуйста, а то у меня в горле пересохло. ― Д-да, конечно, Пэнси, ― Крэбб с улыбкой до ушей встал и, схватив за рукав мантии Гойла, отправился к барной стойке. ― Ты что творишь? ― сразу же зашипела она, стоило им оставить их наедине. ― Отвали, ― выдавил из себя Малфой, беря в руки наполовину полную кружку с пивом и за один щедрый глоток опустошая её. Паркинсон смотрела на него, как на идиота, потому что не хотела понимать причины его странного поведения, хотя точно знала, что дело в одной грязнокровке с кошмаром на голове. Пэнси тяжело вздохнула и постаралась задвинуть своё недовольство и презрение подальше, видя, что друга нужно хоть как-то привести в себя. ― Драко, чёрт возьми, я в курсе, что для тебя это больная тема, но тебе не стоит так реагировать, ― тихо сказала она, наклоняясь ближе к нему, словно поправляла его волосы. ― Кто-то может заподозрить неладное. ― Значит, мне нужно просто заткнуться и не говорить, что нападение на Азкабан херовое начало войны, так что ли?! ― процедил Малфой, впиваясь в Пэнси сумасшедшим и лихорадочным взглядом. ― Да, ― просто произнесла Паркинсон, подпирая подбородок кулаком. ― По-другому ты выдашь себя. ― Блять, ― он зажмурился и закрыл глаза ладонями, не зная, как выбраться из того дерьма, в которое с разбега угодил, даже не подумав, как будет отмываться, когда всё закончится. ― Я так больше не могу, хотя всё едва ли только началось. Пэнси согласно вздохнула и положила руку ему на плечо, немного погладив ткань его пиджака. Она задумалась о том, что сказать другу, но ничего полезного или утешающего не пришло на ум. Лишь когда Гойл и Крэбб вернулись с обновлёнными напитками, в голове пронеслась одна мысль, но она была настолько мимолётной, что Паркинсон, к сожалению, не успела поймать её за хвост. Драко смотрел на друзей и видел, что у них нет никакого перепутья. Они точно знают, чем будут заниматься, когда земля перевернётся и начнётся война. Они точно знают, на какой стороне окажутся. А он нет. Вот в этом и вся разница. И это душило его до того состояния, когда не остаётся сил даже на лишний вздох. ― Я пойду прогуляюсь, тут душно, ― быстро проговорил Малфой и схватил пальто, вылетая на улицу под буран, даже не заметив обеспокоенного взгляда Пэнси, брошенного ему в спину. Он натянул верхнюю одежду, приподнимая воротник, чтобы спрятать горло, боясь заболеть. Конечно, в мире волшебников простуда лечилась значительно легче, но всё равно идти в больничное крыло и объяснять, как именно он умудрился простыть, хотелось меньше всего. Драко решил прогуляться по заснеженному Хогсмиду, который в этом году был очень красив, наверное, из-за большого количества снега. Повсюду уже висели Рождественские гирлянды и мишура, что напомнило слизеринцу о приближении самого главного праздника в году. Он совсем забыл о нём, возможно, потому что в последнее время было не до таких радостных моментов. Малфой внезапно вспомнил, как они с родителями отмечали Рождество в прошлом году. Тогда весь Мэнор был украшен и переливался разноцветными огнями, которые вечно притягивали взгляд, заставляя долго их рассматривать и начинать задумываться о многих бесполезных вещах. Он помнил, какие потрясающие угощения сотворили домашние эльфы, после которых парень ещё пару часов не мог подняться на второй этаж к себе в спальню, потому что объелся сверх меры. Драко помнил, что тогда они с родителями допоздна сидели у огромной рождественской ёлки, слушая, как трещит огонь в камине и как мама читает новую книгу, подаренную отцом. Тогда он действительно чувствовал себя самым счастливым ребёнком на свете. Тогда не было никаких забот. Тогда он был обычным студентом Слизерина, ненавидящим Золотое трио по причине их феноменально-крепкой дружбы и хороших оценок Грейнджер. Тогда всё было слишком хорошо. Несмотря на медленное затемнение обстановки, которое уже было невозможно остановить. Вздохнув, он покачал головой, стараясь ещё больше не проваливаться в яму своих бесконечных раздумий, и заметил приятный взгляду магазин, до этого ни разу не попадающийся ему на глаза. Драко свёл брови на переносице и решил войти туда, чтобы осмотреться. Всё равно ему было нечего делать, а на улице находиться чересчур долго было чревато последствиями. Толкнув дверь и скривившись от звона противного колокольчика, Малфой понял, что это лавка подарков, где собрано всё на любой вкус и цвет. В Косом переулке он частенько заглядывал в этот магазин в преддверии какого-нибудь праздника, чтобы подобрать подарки друзьям, а теперь такой же бутик находился и в Хогсмиде. Это не могло не радовать. ― Здравствуйте, Вам помочь с выбором подарка? ― неожиданно спросила молодая девушка, отвлекая его от разглядывания витрин и полок, привлекая к себе внимание. ― Нет, я пока просто смотрю, ― ответил Драко, подходя к выставке предположительно каких-то поделок собственными руками. Там была и резьба по дереву, и какая-то вышивка. Скривив губы, он направился в другую сторону и наткнулся на украшения. Разумеется, до браслетов или ожерелий гоблинской работы этим безделушкам далеко, но смотрелись они очень презентабельно. ― Что это за камень? ― Драко показал указательным пальцем на одну вещь, привлёкшую его внимание. ― Ох, этот, ― девушка, лет двадцати-двадцати пяти, быстро обошла витрины и остановилась напротив него, доставая ключи из кармана мантии, начиная отпирать замок вручную, хотя это можно было сделать при помощи магии. Драко сразу понял, что она магглорождённая. Её происхождение выдавало в ней абсолютно всё, но если раньше это заставило бы его скривиться и уйти прочь из магазина, то сейчас он просто осознал, что уже давно прокрадывалось к нему в голову. Нет различий. Они все одинаковые. А если и есть что-то, что отличает их от других, то это чаще всего воспитание, привычки, образ мыслей. Но не цвет крови. Не сама кровь, потому что именно она у всех идентичная. С запахом железа. ― Молодой человек, с Вами всё хорошо? ― девушка легонько прикоснулась к его ладони, лежащей на стекле, выводя из транса. ― Да, конечно, ― Малфой мотнул головой, приказывая себе оставаться в реальности. ― Так что за камень? ― Это нефрит, ― с улыбкой сказала консультант. ― Он олицетворяет собой милосердие, твёрдость характера, справедливость, честность, мудрость и чистоту. Если говорить об этом камне в поэтическом смысле, то его можно назвать «камнем жизни». Кто-то его так и называет. Его считают талисманом, он укрепляет здоровье и защищает жизнь от разных напастей. ― Камень настоящий? ― с некоторыма сомнением спросил Драко, поднимая суровый взгляд на девушку, отчего она даже немного растерялась. ― Разумеется, в нашем магазине нет подделок, ― возмущённо сказала она, ожидая его решения. Малфой улыбнулся уголками губ, представляя реакцию Грейнджер, когда он подарит ей такой подарок. О каких-нибудь рубинах или бриллиантах даже думать смешно. Она такое никогда не примет. А вот что-то подобное, вполне возможно. ― Хорошо, заверните. ― Вы не пожалеете, ― радостно произнесла консультант и достала из витрины нефритовый браслет, который так сильно привлёк его внимание. ― Вашей девушке понравится. Драко, наверное, возмутился бы, потому что нечего лезть не в своё дело, но, увидев, с каким искренним лицом она сказала это, он прикусил себе язык, решая не хамить приятному человеку. ― Да, я тоже на это надеюсь.

***

Гермиона устало опустилась на кровать, скидывая ремешок сумки с плеча, позволяя ей опуститься на пол. Упав спиной на застеленную постель, она сложила руки на животе и закрыла глаза, надеясь, что мозг сможет хоть немного перезагрузиться перед тем, как идти в ванную. Потому что сегодня она хотела полежать в воде без огромного потока мыслей и сожалений, которые ни на секунду не позволяли забыть о всех своих ошибках. Она провела ладонью по лицу, стараясь убрать с кожи усталость и запах сонливости, прогнать наваждение из череды неприятностей, которые по очереди сваливались ей на голову. Сначала ссора с Драко. Потом неудачные попытки найти его и извиниться. Но, узнав, что парень то в Хогсмиде, то на тренировке, то где-то ещё, Грейнджер поняла, что, наверное, время ещё не пришло. Возможно, ему нужно было остыть полностью, чтобы точно простить её. Но ладно бы только это. Теперь добавились проблемы в виде оформления Большого зала и подготовки школы к Рождеству. Радовало только, что никакого бала или подобного празднества не намечалось. Разумеется, за это стоило поблагодарить одну мерзкую жабу, у которой, кажется, аллергия на счастье других людей. Помимо подготовки к празднику, Гермиона никак не могла вернуться в свой ритм. Вчера она едва не разрыдалась посреди Большого зала во время обеда, потому что забыла написать эссе по чарам за неделю до урока, как делала это обычно. Бедные мальчики смотрели на неё так, словно в неё вселился кто-то незнакомый, желающий утопить весь мир в слезах. И всё из-за того, что она просто забылась. Потерялась в отношениях с Драко, в постоянных подготовках и изучении новых заклинаний для занятий ОД. Грейнджер как обычно взвалила на себя слишком много, забыв, что она простой человек. Не супергерой. Не лесная фея. Просто девушка, без сверхспособностей. Ещё и эта глупая ссора с Малфоем… Конечно, она понимала, что он просто переживает за неё и волнуется, ведь, в прошлый раз, когда он узнал, как именно проходит отработка у Амбридж, его лицо напоминало смесь вины и полного бездействия. Драко предупреждал её о том, что придётся сдерживать свой характер, и Гермиона послушала, но зато нашла занятие более опасное, чем спор с профессором. Занятия ОД были огромным глотком свежего воздуха там, где их безбожно душили на протяжении почти четырёх месяцев, а особенно для Гарри. Поттер снова начал улыбаться, нормально питаться, не шарахаться от неё или Рона с желанием поговорить и поиграть в шахматы у камина, как раньше. Он снова ожил. И она не могла подвести его. Грейнджер хотела бы попытаться донести это до Драко, донести саму суть её идеи организовать тайный клуб, но он не поймёт. И не потому, что плохой, нет. Просто для Малфоя Гарри был как красная тряпка для быка. Он мгновенно реагировал на него, ненавидя за само существование. Ей было неприятно его отношение к её друзьям, но поделать Гермиона ничего не могла. Естественно, можно было бы попробовать назначить какую-нибудь секретную встречу, посадить их всех за один стол и заставить подружиться, но проблема заключалась в том, что она была реалистом. Грейнджер прекрасно понимала, что если сделает именно так, произойдёт взрыв невиданной мощи. И не факт, что после него она останется жива. Скорее первая же покинет этот бренный мир. Вздохнув, она опёрлась на локти и немного привстала, обводя грустным взглядом помещение. К счастью, все её соседки по комнате до сих пор пропадали на ужине, поэтому Гермиона хоть немного могла побыть одна. Она встала с постели и уже нагнулась, чтобы поднять сумку с пола, как дверь резко отворилась и в помещение влетела Джинни. Злая и вся в слезах Джинни. Она моргнула, с трудом узнавая подругу. Гермиона замерла, боясь пошевелиться, ожидая, когда Уизли заметит, что находится в спальне не одна, но тело Джинни так сильно вздрагивало от всхлипов, что Грейнджер рискнула и подошла к ней, опуская руку на плечо. Джинни дёрнулась и уставилась на неё, будто Гермиона была как минимум предательницей, о чём так явно и открыто кричали глаза подруги. ― Эй, что случилось… ― не успела она договорить, как была нагло перебита. ― Ты! Зачем ты это сделала?! ― взревела Уизли, медленно оседая на пол, не в силах держаться на ногах прямо. ― Господи, Джинни, что произошло? ― с ужасом спросила Грейнджер, пытаясь хоть что-то понять в тех звуках, что издавала скулящая подруга. Честное слово, она подумала, что кто-то умер, не иначе, потому что вид Уизли и её общее состояние кричали об огромном горе, которое простым разговором не залечишь. Гермиона испуганно решила, что именно мальчики могли пострадать. Она уже представила себе картину, где Волдеморт каким-то образом пробирается в школу, находит Гарри и у всех на глазах убивает её лучшего друга, начиная смеяться и говорить, что они зря верили в него. Она так чётко нарисовала себе это, что почувствовала, как глаза увлажнились. ― Чёрт, Джинни, да что произошло? ― прикрикнула Грейнджер, начиная трясти подругу за плечи, чтобы та пришла в себя и вышла из состояния истерики. Кажется, её метод подействовал, потому что Уизли остановила взгляд на ней, медленно наполняя его осмысленностью и пониманием, кто находится перед ней. Гермиона выдохнула от облегчения и села на пол, упираясь руками в колени, подтягивая ноги к груди. Несколько минут они просидели в молчании, лишь всхлипы Джинни нарушали странную тишину, которая немного действовала на её нервы. Грейнджер провела ладонью по волосам, убирая парочку непослушных прядей за ухо, не зная, что делать дальше. Раньше она никогда не сталкивалась с людьми, когда они пребывают в абсолютно истеричном припадке. К счастью, от размышлений, как начать разговор, её спасла именно Уизли. ― Зачем ты рассказала Малфою про меня и Блейза? ― с такой сильной обидой спросила она, что Гермиона смогла только открыть и закрыть рот, не найдясь с ответом сразу. Она сглотнула и немного изменила позу, теперь подобрав под себя ноги и сложив руки на бёдрах. Грейнджер набрала в грудь побольше воздуха, чтобы иметь кислород на случай внезапного всплеска ярости подруги. ― Джинни, я… ― она кашлянула, не представляя, как правильно выразить всё то, что происходило у неё в голове в тот момент у озера. ― Я знаю, что не должна была ничего говорить ему, но я просто испугалась. А как бы ты поступила на моём месте? ― с надрывом поинтересовалась Гермион, заглядывая в голубые глаза. ― Я бы сохранила эту тайну, ― процедила Уизли, отвернувшись. ― Сомневаюсь, ― выдохнула Гермиона. ― Поставь себя на моё место. Если бы я заявила тебе, что планирую бросить семью, школу просто потому, что хочу быть с каким-то парнем? Ты бы обратилась в психушку. ― Он не какой-то парень, я люблю его, ясно? ― огрызнулась она, вытирая дорожки слёз на коже. ― Я знаю, просто... ― Грейнджер прикрыла веки, успокаивая себя, ― пойми, что вам всего по пятнадцать лет. Нельзя в таком возрасте совершать настолько безрассудные поступки. А твоя семья? Ты думаешь, они бы спокойно приняли эту новость? ― Они бы поняли, ― тихо сказала Джинни, кажется, немного приходя в себя и начиная думать, а не только чувствовать. ― Я бы оставила им письмо. Я бы всё им объяснила. Гермиона сжала пальцами переносицу, не зная, стоит ли говорить человеку в таком состоянии, что он ошибается. Конечно, с одной стороны, она была вполне способна понять подругу, потому что сама была сильно влюблена, да ещё и не в подходящего человека. Но с другой, даже её подёрнутый безумием мозг понимал, что любовь не должна носить разрушительный характер. А это был именно он. Джинни и Блейз планировали бросить всё и сбежать, куда глаза глядят. Они совсем не думали о последствиях. О боли, причиняемой родным и близким. Они ни о чём не думали, предпочитая просто творить свои детские и глупые поступки, отдавая предпочтение только любви. Несмотря на свой, разумеется, юный возраст, Гермиона понимала, что, к сожалению, любовь в отношениях далеко не всё. Она, наверное, то, с чего всё начинается, но стоит пройти времени, как поднимаются многие подводные камни, демонстрирующие, как на самом деле ты был не прав, выбрав человека, только по причине сильных чувств. Большое значение имеют общие ценности, понимание и взаимные желания. Если один хочет семью, а другой ― карьеру, как бы вы не пытались, не получится у вас построить общий мост, по которому вы будете идти рука об руку. Увы. И, смотря на Джинни, Грейнджер видела влюблённого ребёнка, который запутался в своих сильных чувствах, совсем не понимая, что творит. Ей было почти пятнадцать лет, и ей казалось, что это любовь до гроба. Гермиона хотела бы, чтобы всё было именно так. Чтобы подруга была счастлива. Но они живут в реальном мире, а в нём не всё и не всегда так просто, как хотелось бы. ― Джинни, посмотри на меня, пожалуйста, ― шёпотом попросила Гермиона, дожидаясь, когда Уизли поднимет на неё свои опухшие глаза. ― Ты любишь его, правильно? ― Да, ― она нахмурилась, очевидно, не до конца понимая, к чему был этот вопрос. ― Хорошо, но ведь ещё в прошлом году тебе очень сильно нравился Гарри. Ты была без ума от него. Говорила только про него. Что произошло? Джинни моргнула и открыла рот, чтобы ответить, но, видимо, не нашла слов, и сомкнула губы, поджимая их. Гермиона склонила голову набок, грустно улыбаясь. ― Я не принижаю твои чувства, просто… ты сама видишь, что в прошлом году твои чувства принадлежали другому человеку, а сегодня ты не можешь жить без Блейза. Тебе не кажется, что в таком возрасте странно думать о вечной любви к одному человеку? Уизли снова отвернулась от неё и всхлипнула, начиная мелко вздрагивать. Она подтянула колени к груди и обхватила их руками, ещё больше походя на маленького напуганного ребёнка. Грейнджер почувствовала, что на глазах собирается влага и промокнула кончиками пальцев уголки внутренних век, заставляя себя держать необъяснимые эмоции под контролем. ― Я сама хочу быть влюблённой в одного человека всю жизнь, правда. Я мечтаю, чтобы моя любовь прошла любые испытания и сохранила себя во мне, несмотря на долгие годы. Я хотела бы завести с этим человеком семью, детей, возможно, собаку, ― она ощутила мокрые дорожки на щеках, но не остановила их, позволяя подруге видеть свою слабость и уязвимость. ― Я хотела бы состариться с ним. Чёртов нос заложило, и Гермиона пару раз дёрнула им, пытаясь вернуть себе возможность дышать. ― Когда я смотрю на своих родителей, которые вместе со школы, мне хочется такой же любви. Но проблема в том, что не у всех истории похожи. Иногда на твоём пути встречается столько уродов, что… кажется, будто так будет всегда. Кажется, что именно тебе не повезло. Но это не так. Просто нужно не отчаиваться и продолжать жить. Уизли покачала головой, не желая слышать смысл её слов. Гермиона подползла к ней немного ближе и обняла за плечи, чувствуя напряжение в мышцах Джинни. Она была словно каменное изваяние. ― Ты уверена, что после свадьбы он не сбежит? Ты уверена, что если незапланированно забеременеешь, он останется с тобой и ребёнком? Ты уверена, что если его мать не примет тебя, он выберет не её? Ты уверена, что он действительно любит тебя, а не просто испытывает симпатию или страсть? ― Я верю е-ему, ― невнятно промычала Джинни, заставляя Гермиону опустить ладонь ей на макушку и провести по волосам. ― Хорошо, но ты думаешь, что сейчас стоит так сильно рисковать? ― Почему ты не можешь просто порадоваться за меня? Зачем пытаешься настроить против него? ― громко спросила Уизли, с обвинением в глазах уставившись на Грейнджер, ожидая ответа. Она так сильно удивилась злости в голосе подруги, что даже растерялась, несколько мгновений пытаясь собраться с мыслями, чтобы найти слова, необходимые для хоть какого-то объяснения. ― Джинни, с чего ты вообще решила, что я пытаюсь настроить тебя против него? Зачем мне это нужно? ― Уизли промолчала, тяжело дыша, по всей видимости, пытаясь не кинуться на Гермиону, чтобы задушить её. ― Я хочу помочь тебе, потому что знаю, что если вы с Блейзом сбежите, ты будешь жалеть. ― С чего ты так решила? Может, я наоборот хочу этого, ― Джинни насупилась, опуская взгляд на свой свитер, связанный матерью, отчего её глаза снова оказались на мокром месте. ― Потому что это бегство от проблем. Такой простой ответ, но в нём гораздо больше смысла, чем может показаться на первый взгляд. ― Ведь, убежав, вы ничего не добьётесь. Вы лишь… застынете на месте, ― Грейнджер растянула губы в лёгкой улыбке, кладя ладонь поверх руки Джинни, которая лежала на её колене. ― Ты начнёшь винить его. Жизнь в бегах только кажется занимательной и привлекательной. На самом деле это постоянные лишения. Постоянные переезды. Ты не сможешь так жить. У вас ничего не будет. Не будет возможности даже остановиться в одном месте надолго. ― Это только если нас будут искать, ― упрямо заметила Уизли, на что Гермиона закатила глаза. ― Но вас будут искать, ― надавила она, видя, что Джинни с поражением отводит взгляд. ― Вся твоя семья будет тебя искать. К тому же вы оба несовершеннолетние волшебники, вас будет искать Министерство. По-другому эта система не работает. И даже если у вас всё получится, Блейз будет сыном Пожирателя, а значит ― предателем. Его мать могут казнить. Как думаешь, не захочет ли он отомстить? Джинни промолчала, наверное, наконец-то осознавая, что весь их план с Забини ничего, по своей сути, не стоил. Он был обычной пустышкой, особенно когда столкнулся с суровой реальностью. Гермиона уже приготовилась вздохнуть от облегчения, радуясь тому, что смогла хоть немного достучаться до Уизли, как та огорошила её заявлением, замедлив биение сердца в груди до такой степени, что, казалось, она моментально умерла. ― Как ты можешь быть такой лицемерной, если сама встречаешься с Малфоем? ― Джинни с издёвкой посмотрела на подругу, видя её шок, наслаждаясь оцепенением Грейнджер. Она приоткрыла губы, но не стала отвечать жёстко или демонстрировать свою обиду, просто прочистила горло, чтобы оттянуть время. На самом деле ей было жутко страшно, что кто-то из близкого окружения мог знать о ней и Драко. Не потому, что ей был стыдно встречаться с ним, а по той причине, что это было опасно во всех смыслах. Во-первых, Гарри и Рон, узнав, с огромной вероятностью попробуют убить Малфоя, а к этому Гермиона была не готова. Во-вторых, Амбридж. Она точно обрадуется, что нашла на неё лишнюю управу, и начнёт мстить через Драко. Кто бы что ни говорил, такой сценарий развития событий был весьма реальным. В-третьих, Скитер. Господи, можно только представить, какую статью она напишет про Грейнджер. Рита припомнит ей всё, она отыграется на ней по полной. В-четвёртых, родители Драко. Учитывая, что его отец Пожиратель смерти и один из самых приближённых людей Тёмного Лорда, скорее всего, открытие такой новости будет стоить всей семье Малфоев жизни. Поэтому и нельзя было рисковать. ― Мы с Драко действительно вместе, ― начала Гермиона, но почти сразу осеклась, поняв, что Уизли вообще не должна быть в курсе таких подробностей её личной жизни. ― А ты откуда знаешь, что мы с ним?.. ― Пару раз я замечала, что ты куда-то пропадаешь, и я поняла, что у тебя кто-то появился. А потом мне сказал Блейз, ― незаинтересованно ответила Джинни, выглядя уставшей. ― Ясно, ― Гермиона провела ладонью по лицу, чувствуя, что этот день точно доконает её. ― Мы вместе, да. Но это вышло совершенно случайно, то есть мы всё также ненавидим друг друга, кажется, но… теперь к этому добавилась ещё и влюблённость. Грейнджер трогательно улыбнулась, думая, что опасность миновала, но стоило ей снова посмотреть Уизли в глаза, как она наткнулась на стену из чёртового юношеского максимализма и отрицания правды и действительности. ― Вот именно, ты можешь встречаться с Малфоем, который унижал тебя четыре года. Который причинил столько зла не только тебе, но и всем нам. Который точно станет Пожирателем смерти, потому что его отец всегда им был. Который не факт, что искренне дорожит тобой, потому что всегда ненавидел грязнокровок и всё, что с ними связанно. Ты можешь любить его и верить ему, а я не могу желать то же самое по отношению к Блейзу?! Гермиона в шоке застыла, не зная, что на это сказать. ― Я… я же говорю про побег… ― Ты лицемерка, вот ты кто, ― отрезала Джинни, поднимаясь с пола. ― Ты считаешь, что знаешь, что и как кому-то делать лучше всех. Но это не так. Ты сама должна беспокоиться насчёт Малфоя, потому что как раз-таки по поводу его привязанности возникают сомнения. Но зачем? ― воскликнула с издевательским подтекстом она, всплёскивая руками. ― Главное ведь, что Гермиона Грейнджер права. ― Ты ошибаешься, ― отчаянно прошептала она, не давая слезам страха пролиться. ― Может быть, ― протянула Уизли, смотря на неё сверху вниз. ― Но я точно буду с ним счастлива. В конце концов только это важно. А ты… я тебе сочувствую, ведь потом именно ты будешь лить слёзы из-за него. Он предаст тебя, Гермиона, и мне жаль, что ты отказываешься это видеть. Блейз ― не Малфой. Он никогда не предаст, в отличие от него. Джинни тихо покинула комнату, оставляя Грейнджер с непонятным клубком эмоций в душе, который начал стремительно душить её и давить на сердце, обнажая самые страшные страхи. Страхи предательства и ужасы разочарования.

***

Драко выдохнул от облегчения и закатил глаза, игнорируя болтовню Флитвика. Встав со стула, он быстро закинул учебник и пергамент в сумку, мечтая поскорее убраться подальше от любого упоминания занятий и учёбы в принципе. Последние дни выжали из него все соки. Особенно красноречивое письмо отца, которое Малфой всё-таки прочитал, хотя испытывал огромное искушение бросить его в камин и увидеть, как оно сгорает. К сожалению, такие желания были ему неподвластны, точно так же, как и выбор места проведения Рождества. Люциус настаивал, чтобы Драко немедленно, в первый же день каникул, приехал домой и провёл все праздники с ними. Честно говоря, он бы предпочёл абсолютно любое место, где можно было бы отсидеться, будь то даже канава с крысами, но выбора особо не было. Он нагло отсутствовал, потому что в письме чёрным по белому говорилось, что и Тёмный Лорд будет ожидать его визита. Это лишь подтверждало его мысли по поводу того, что он не жилец. Скорее всего, не успеет он переступить порог Мэнора, как в него прилетит зелёная вспышка. Хотя, возможно, ему дадут шанс проститься с матерью и написать последнее послание для Грейнджер. Но на это не стоило надеяться. Покинув кабинет чар, плохо прислушиваясь к болтовне Паркинсон, Драко полностью погрузился в свои мысли по поводу невыполненного задания. Он облажался, это и так было понятно. Мало того, что изначально его план был сшит белыми нитками, так теперь к нему ещё и добавилась влюблённость в Грейнджер, которая здорово усложняла задачу. Наверное, ему действительно был конец, а значит, необходимо попрощаться с девушкой. Помириться с ней для начала. Малфой опустил веки, на мгновение останавливаясь посреди коридора, и тут же почувствовал, как в его плечо кто-то врезался, очевидно, не ожидав, что он так резко затормозит. Пэнси замерла рядом, с тревогой рассматривая выражение его лица, кажется, пытаясь понять, насколько ему плохо. На самом деле, Драко был искренне благодарен ей сейчас за поддержку и за то, что она осталась с ним. Блейз был полностью погружен в свои отношения с Уизлеттой ещё с начала года. Да и теперь говорить про него, как про друга, язык не повернётся. Они оба хороши. Но Малфой, конечно же, больше. Тео вечно где-то пропадает, видимо, следит за своей таинственной возлюбленной, постоянно находя множество дел, если Драко хочет поговорить с ним о чём угодно. И осталась только Пэнси. Она всегда отличалась своей преданностью к друзьям, но сейчас он чётко увидел, кто всегда был его другом. Наверное, это так банально, понять такую элементарную вещь, но лучше поздно, чем никогда. Друзья остаются с тобой в трудные моменты. Если они бросают тебя, когда у тебя в жизни начинается хаос ― это кто угодно, но не друзья. Возможно, временные попутчики. Возможно, те самые шишки и ошибки, так необходимые нам всем. Кто угодно. Но не друзья. И Драко наконец-то это понял. ― Ты как? ― тихо спросила Пэнси, заводя часть волос с левой стороны лица за ухо. ― Нормально, просто дыхание перехватило, ― хмыкнул Малфой, выпрямляясь в полный рост. Но не успел он сделать и шага, как перед ними возникла Гермиона, которая застыла и уставилась прямо на него. Паркинсон выгнула бровь, дожидаясь, когда кто-нибудь из них хоть что-то скажет, но, осознав, что они два идиота, она просто закатила глаза и оставила их наедине, направившись на обед в Большой зал. Как только Пэнси исчезла из поля их зрения, Грейнджер робко улыбнулась и уже открыла рот, чтобы начать говорить, но Драко перебил её: ― Не здесь, идём, ― он махнул рукой, показывая следовать за ним. Малфой вспомнил о заброшенном кабинете зелий и зашагал именно в ту сторону. Не то чтобы кабинет был прям заброшен, скорее он очень редко использовался профессорами для проведения занятий. Раньше там преподавал совершенно другой профессор, но с приходом Снейпа кабинет стал достоянием любого старшекурсника, который хотел где-то пообниматься с девушкой. К счастью, в Хогвартсе таких кабинетов было великое множество, что несказанно радовало, но оставляло вопросы. Наверное, основатели школы и подумать не могли, что ушлые студенты будут использовать свободные помещения именно для таких целей. Драко остановился напротив знакомой двери и провёл палочкой по замку, отпирая её. В прошлом году, когда он нашёл этот кабинет, то поставил заклинание, чтобы не один придурок с возбуждённым членом в штанах не опорочил его кабинет. Обычно Малфой сбегал туда, только когда уставал от шума в гостиной Слизерина, но в последний раз он был здесь в прошлом году. Почему-то конец четвёртого курса заставил его начать задумываться о многих вещах, которые ранее не приходили в голову. Гермиона вошла вслед за ним в помещение, оглядываясь по сторонам. Длинные, высокие столы, чтобы за ними было удобно стоять, и преподавательский стол, вот и всё, что осталось в кабинете после того, как его утилизировали. Скинув сумку на профессорский стол, Драко развернулся к ней лицом, оперевшись о деревянную поверхность за спиной, складывая руки на груди. Он спокойно посмотрел на взволнованное лицо Грейнджер и наконец-то решился на откровенный разговор. ― Прости меня… ― Прости меня… Они произнесли это одновременно и улыбнулись друг другу, стоило понять, что оба извинялись по одной и той же причине. Малфой склонил голову набок и поманил её пальцем к себе, заставляя беспрекословно подчиниться. Гермиона опустила руки ему на плечи, а затем провела ими ниже, чтобы остановиться у запястий и переплести их пальцы. ― Прости меня, Драко, пожалуйста, ― сказала она, поднимая на него виноватый взгляд. ― Я не считаю так, правда. Просто… для меня важно помогать кому-то понимаешь? ― Грейнджер, успокойся, я не злюсь на тебя, ― прошептал он, соединяя их лбы и заглядывая в шоколадные омуты. ― На самом деле, ты сказала правду. Так и есть. Я просто подстраиваюсь. Не пытаюсь ничего изменить. ― Это не так, ― запротестовала она, начиная отчаянно защищать его в своей голове. ― Грейнджер, ― пронизывающе проговорил Малфой, отпуская одну её ладонь, чтобы приподнять её лицо за подбородок, ― я сам это знаю, тебе не нужно оправдываться, ладно? И давай закроем эту тему. Это мне нужно перед тобой извиняться. ― Ты ни в чём не виноват! ― сурово сказала Гермиона, смотря на него широко распахнутыми глазами. ― Ты был прав, когда говорил, что это опасно. Я знаю это, просто… ― Грейнджер… ― Нет, дай мне закончить, ― попросила она, набирая в грудь побольше воздуха. ― Просто для Гарри это важно. Это важно не только для него, но и для всех нас. Я не могу это взять и бросить. Мне нравится учиться чему-то новому, но учитывая, что нас не учат защищаться, то значит, что необходимо всё брать в свои руки. Я не буду отсиживаться в стороне, когда начнётся война. Драко выдохнул, напоминая себе, что он знал, с кем связывался. Он знал, что Гермиона не кисейная барышня, которая вечно нуждается в спасении. Она сама кого хочешь спасёт. Поэтому ему просто нужно смириться с тем фактом, что придётся идти ей на уступки в данных вопросах, потому что иначе у них никогда ничего не получится. Он удручённо кивнул и зарылся рукой в волосы Гермионы, решая закончить все разговоры. Грейнджер будто сама ждала этого и потянулась ему навстречу, стоило Малфою слегка наклониться к ней. Как только их губы соприкоснулись, они застонали, и, кажется, разум окончательно отключился у обоих. Он что-то прорычал в её губы и резко развернул их, посадив Гермиону на стол и встав между её распахнутых ног. Снова притянув к себе Малфоя, Грейнджер сама поцеловала его и схватила за пряди на макушке, сжимая их между пальцами, иногда немного тянув за них, чтобы причинить ему сладкую боль. Драко опустил ладони на бёдра девушки, едва не застонав от разочарования, когда не почувствовал нежной кожи. Поняв, что она сегодня надела брюки, он даже обрадовался, осознав, что это не даст им совершить необдуманные глупости. Она откинула голову назад, зажмурившись до белых точек перед глазами, стоило Малфою оторваться от её губ и спуститься на шею. Он прикусил кожу под подбородком, заставляя её распахнуть глаза и тихо прошептать что-то про видимые следы, но он просто проигнорировал её несвязный шёпот, сжав в руках тонкую талию. Гермиона улыбнулась, чувствуя, как Драко прикасается к ней, аккуратно обходя все интимные места. Он ни разу не опустил ладони ниже, хотя иногда позволял себе подобные вольности. Но сейчас, кажется, он немного боялся её возможного ухода, поэтому сдерживал себя изо всех сил. Ей было приятно такое отношение к себе, хотя бывали моменты, как, например, сейчас, когда хотелось, чтобы они наконец-то перестали ходить вокруг да около и переспали. Но потом гормональная буря её отпускала, и Грейнджер понимала, что спешить не стоит. Если у них всё сложится, то потом бояться будет совершенно нечего. К тому же тогда она будет на все двести процентов уверена в Малфое. Драко снова поцеловал её в губы, прерывая поток нескончаемых мыслей, и крепко прижал к себе, начиная оставлять хаотичные поцелуи на лице девушки, теперь походя на котёнка, которому требовалась ласка. Иногда, после всплеска страсти, на него нападало иное желание ― желание нежности, и Гермиона с радостью давала её ему. Он опустил голову ей на грудь, и они на пару мгновений застыли в таком положении. Грейнджер ласково улыбнулась, начиная поглаживать его по волосам, снова чувствуя себя цельной. Без него она ощущала себя невероятно одинокой. В здоровом понимании этого слова. Неожиданно он поднял на неё глаза и, быстро прижавшись к её губам, отстранился, притягивая к себе свою сумку. Расстегнув молнию и немного покопавшись там, он замер, внимательно посмотрев на Гермиону. Она приподняла брови, не понимая его поведения. Выдохнув, Драко просто протянул ей какую-то коробочку изумрудного цвета, перевязанную красной лентой. ― Это тебе. Подарок на Рождество, ― сказал Малфой, чувствуя, как по непонятной причине начинает краснеть. Блять. ― Что?.. ― она моргнула, не веря, что он действительно решил что-то подарить ей. ― Драко, не нужно… ― Мерлин, Грейнджер, это не обручальное кольцо, расслабься, ― немного нервно проговорил он, едва сдержав желание сбежать подальше. ― Просто открой. В этом нет ничего такого. ― Я ничего не приготовила для тебя, ― прошептала Гермиона, ощущая липкий стыд. ― Я думала, у меня ещё есть время… До Рождества же ещё почти две недели. ― Да, я знаю, ― он положил ладонь ей на щёку, поглаживая нежную кожу большим пальцем. ― Я отправлюсь домой на все каникулы. Приказ отца. ― И когда ты уезжаешь? ― слёзы самостоятельно начали наворачиваться на глазах, и она всхлипнула, проклиная свою эмоциональность, которая всегда напоминала о себе в самый ненужный момент. ― Сразу после контрольной по зельям, через три дня, ― с грустью сказал Малфой, надеясь, что сможет её успокоить. Он улыбнулся, пытаясь приободрить её. ― Давай же, Грейнджер, открывай. Я хочу узнать, понравится тебе или нет. Она усмехнулась и покачала головой, начиная медленно разворачивать подарочную бумагу в цветах Рождества. Убрав остатки упаковки, она увидела чёрную бархатную коробочку. Решив, что больше тянуть не имеет смысла, Гермиона резко подняла верхнюю крышку и замерла, когда поняла, что перед её глазами красивейший браслет, состоящий из мутно-зелёных камней. Серебро мягко переливалось на свету, а чёрные грани подчёркивали дороговизну украшения, не считая самих камней, конечно же. ― Ну как? ― с некоторым страхом спросил Малфой, видя, что Грейнджер никак не показывает своей радости или отвращения. ― Драко, я не могу это принять, это слишком дорого, ― пробормотала Гермиона, поднимая на него мокрые глаза. Драко тяжело вздохнул и что-то пробурчал себе под нос, касающееся её невыносимого характера, а потом нагло взял её за запястье, начиная надевать украшение. Она попыталась возразить, но Малфой уже застегнул браслет, давая ей рассмотреть своё творение. К несчастью Гермионы, он смотрелся просто великолепно на её руке. ― Я знал, что бриллианты или алмазы ты никогда не примешь, ― произнёс Драко, оставляя поцелуй на тыльной стороне ладони девушки, любуясь своей работой. ― Поэтому постарался выбрать что-то менее кричащее. ― Что это за камень? ― сипло поинтересовалась Грейнджер, до сих пор не придя в себя. ― Нефрит, ― он довольно хмыкнул, переплетая их пальцы. ― Он олицетворяет милосердие, справедливость, честность, мудрость, чистоту и храбрость. Мне показалось, что это как-раз про тебя. Ещё говорят, что он защищает от различных недугов и оберегает здоровье. Гермиона прыснула, не веря, что это всё действительно взаправду. Она посмотрела в штормовые глаза Драко, чувствуя, как в области сердца всё сжимается от желания признаться ему в своих чувствах. Решив, что это будет небольшой частью её будущего подарка, Грейнджер чмокнула его в губы и сказала: ― Я люблю тебя. Зрачки Малфоя расширились, и он, кажется, на секунду покинул своё тело, чтобы с разбегу вернуться в него вновь. Он резко притянул её к себе и поцеловал, вызывая счастливую улыбку. Вот только сам Драко ни капли не радовался, что его план сработал. Ему было адски больно.

***

Проведя рукой по волосам, он оглянулся на замок, мечтая вернуться в тёплую спальню и упасть на кровать, чтобы забыть свою чёртову жизнь, как самый страшный сон. Он крепче сжал сумку в руке, надеясь, что каким-то образом сумеет вернуться в школу живым, а не напоминанием того, что приказы Тёмного Лорда необходимо выполнять. Честно говоря, Малфой догадывался, что так всё и будет. Он умрёт молодым, но хоть не девственником. Даже его чёрный юмор, к сожалению, не прибавлял ему настроения, поэтому он заставил себя шагнуть вперёд, игнорируя ноющую боль в груди, которая не давала Драко нормально дышать все последние три дня. Грейнджер была рядом. Но от этого становилось только хуже, потому что стоило ему посмотреть на неё или на браслет, который теперь украшал её запястье, он понимал, что на самом деле натворил. Казалось, словно над ним кто-то решил поиздеваться, вот и вынудил наблюдать за каждым своим промахом, список которых возглавляла Гермиона. Он так и не признался ей в своих чувствах. Так и не смог рассказать про своё задание. Единственное, на что его хватило, это пробормотать, что она очень дорога ему. Малфой не был уверен, но, кажется, она была рада услышать такое корявое признание, ведь знала, что такому человеку, как Драко, всегда сложно говорить о своих привязанностях. Но она могла сколько угодно оправдывать его. Дело не в этом, а в том, что каждую минуту с начала их отношений он нагло обманывал её, действительно выполнив свой собственный план, влюбив её в себя. Наверное, ему стоило бы радоваться, что он оказался таким Казановой, но кроме отвращения его поступок ничего не вызывал. Скривившись от собственных ядовитых мыслей, Малфой переступил своеобразную черту, где заканчивалась защита школы и начиналась волшебная деревня. Сделав ещё несколько шагов, он замер и опустил веки, вызывая своего любимого домового эльфа, который моментально материализовался перед ним, низко поклонившись. Взяв кроху за руку, Драко в последний раз посмотрел на Хогвартс, находя взглядом гриффиндорскую башню, сглатывая от осознания, что если Гермиона когда-то и узнает о его чувствах, то только в прощальном письме, которое жгло внутренний карман пальто, служа немым укором. Тряхнув головой, парень кивнул эльфу, и они трансгрессировали в Мэнор, оставляя после себя пару отпечатков на снегу.