Нефритовый браслет

Гермиона закатила глаза, раздражённо отодвигая от себя тарелку с кашей. Подперев подбородок кулаком, она усмехнулась, слушая рассказ Лаванды про своего очередного ухажёра. Честно говоря, она сильно пожалела, что не отправилась домой на каникулы и предпочла остаться в школе. Мальчики уже давно уехали на площадь Гриммо, дав ей наказ писать им чуть ли не каждый день. Конечно, ей была приятна их забота, но Грейнджер глубоко сомневалась, что им будет интересно читать про то, как она сидит целыми днями в библиотеке. ― И представляете, он сказал, что я слишком хороша для него, ― наигранно возмущённо проговорила Браун, хлопая ресницами. ― Я, разумеется, знаю, что очень хороша собой, но мальчик, видимо, просто решил избавиться от меня. ― Хоть кому-то хватило на это мозгов, ― пробормотала Гермиона в кубок с тыквенным соком. ― Ты что-то сказала? ― Лаванда повернулась к ней лицом, сузив глаза и посмотрев так, будто на месте однокурсницы увидела навозного жука. Грейнджер прочистила горло и невинно улыбнулась, стараясь не показать своих истинных эмоций. ― Нет, что ты, ― хмыкнула она, отводя взгляд в сторону слизеринского стола. ― Ну ладно, ― с сомнением протянула Браун, продолжая свой рассказ, отчего Парвати возбуждённо наклонилась к ней, наверное, надеясь не упустить ни одного слова. Гермиона тихо прыснула, качая головой. Она, конечно, понимала, что у таких, как Лаванда, имеется огромная корона на голове, но никогда не представляла, что она давит на мозг так сильно. Видимо, всё-таки умственные способности не всегда идут в придачу к красоте. Наверное, в каком-то извращённом смысле это можно назвать балансом в природе. Грейнджер вздохнула и поднялась изо стола, игнорируя странные взгляды Браун и Патил, которые посмотрели на неё, как на врага народа. Казалось, что как только она покинет практически пустующий Большой зал, они сразу примутся обсуждать её с ног до головы. Но к счастью, Гермиону подобные проблемы волновали в последнюю очередь. Она вышла из помещения, сразу окунаясь в небольшой холод коридоров, и направилась в библиотеку. На самом деле она плохо представляла, почему решила остаться на каникулы в школе. Конечно, в первую очередь Драко стал причиной того, что Гермиона захотела провести эти праздники с ним. Изначально они так и планировали, но в последний момент всё изменилось. Не то чтобы она злилась на него или обижалась, скорее просто было грустно, что их планам было не суждено сбыться в этом году. Также Гермиона здорово переживала за Малфоя, ведь точно знала, что в его доме проживают не только Пожиратели, но и Волдеморт. Он сам признался ей. Они лежали на покрывале на Астрономической башне и смотрели на звёзды. Голова Грейнджер покоилась на его груди, и она была так счастлива в этот момент, что, наверное, не хватило бы слов, чтобы описать свои чувства. Драко зарылся ладонью в её волосы, перебирая их и задумчиво смотря на чёрное небо, притягивающее любой любопытный взгляд. Тогда Гермиона не думала, что их тайное свидание закончится его признанием в том, что его отец всецело поддерживает политику Волдеморта, которую начали вести с конца прошлого учебного года. Естественно, она догадывалась, не только потому, что Малфой всегда закрывался, стоило поднять тему семьи. Но и по той причине, что он вечно старался не лезть в тему прибытия Амбридж в школу и новых исчезновений магглорождённых семей. Честное слово, Грейнджер не обижалась на него, зная, что он другого мнения. Но проблема в том, что это лишь подчёркивало огромную пропасть между ними. Как бы они не пытались искать общие темы для разговора, чтобы никого не задеть. Как бы не пытались идти на компромиссы. Как бы не пытались поддерживать друг друга. Ни что не уберёт те пробелы между ними, которые росли в последнее время как снежный ком, не собирающийся останавливаться и сметающий всё на своём пути. Гермиона вздохнула и запустила руку в волосы, немного оттянув локоны на корнях, чтобы прийти в себя. Она остановилась посреди коридора, не зная, как им с Драко быть дальше. Когда он вернётся из дома на учёбу, ей нужно будет обсудить с ним этот вопрос. Потому что иначе появятся новые недопонимания и трудности в их отношениях. Как только Грейнджер приняла это решение, ей сразу же стало легче, и она возобновила шаг, направляясь в библиотеку. Войдя в святилище знаний, она кивнула мадам Пинс, проходя на своё любимое место в дальней части помещения, почти у самой Запретной секции. Подойдя к стеллажу с книгами, она стала водить пальцем по корешкам фолиантов, решая, что бы выбрать почитать. Взгляд наткнулся на «Методы трансфигурации различных предметов», и, взяв её, Гермиона села за свой стол, начиная просматривать ветхие страницы, выбирая определённую тему. Она всегда любила читать. Для неё это было не только возможностью узнать что-то новое, но и попыткой уйти от реальности, которая иногда бывала с ней чересчур строга и жестока. Так получилось, что в детстве Грейнджер была в основном одна. Родители целыми днями пропадали на работе, и маленькая девочка была предоставлена самой себе. Разумеется, когда она была совсем ребёнком, у неё была няня в виде бабушки, но после шести лет Гермиона научилась справляться с некоторыми заботами, вроде разогрева обеда в микроволновке, самостоятельно. Ей это даже нравилось — чувствовать какую-то ответственность и взрослость. Но ей часто бывало одиноко в доме. Соседские ребята не очень хотели с ней играть, и поэтому она нашла решение, спрятавшись в книгах. Наверное, у её поведения даже есть какое-то определение в психологии. Скорее всего, что-то по типу «бегство от реальности», но Грейнджер не возражала. Она знала, что не должна так много времени пропадать в вымышленных мирах, но ничего не могла с собой поделать. Ей было там безопасно. Комфортно. Это был полностью её мир, который она контролировала. Там не могло что-то пойти не так. И это спасало её. Покачав головой, чтобы выкинуть лишние мысли, она снова постаралась сосредоточиться на теме, но разные бредовые идеи и размышления, к сожалению, упорно лезли в мозг, словно почувствовали, что теперь она стала уязвимой и можно смело её атаковать. Неожиданно рядом раздалось покашливание, и девушка резко вскинула голову и удивлённо приподняла брови, растерянно моргнув. ― Блейз, здравствуй, ― с шоком протянула Гермиона, чуть сильнее сжав обложку книги пальцами. ― Привет, Грейнджер, как жизнь? ― он улыбнулся и присел за её стол, нагло разворачивая фолиант к себе, начиная вчитываться в написанное на странице, которую она читала. Гермиона зависла, вообще ничего не понимая. Она поджала губы, думая над тем, что бы ему сказать, но ничего не пришло на ум. Забини поднял на неё плутоватый взгляд, заставляя ещё больше почувствовать себя неловко. ― Ты что-то хотел? ― вежливо поинтересовалась она, ощущая невероятную скованность в собственных движениях. Забини откинулся на спинку стула, постукивая семейным перстнем по столу, слегка раздражая её, но она просто бросила короткий взгляд на его руки, окончательно запутавшись в том, что здесь происходит. ― Как Драко, Грейнджер? ― спросил Блейз, вскидывая брови, но не дал ей ответить. ― Неужели в Мэноре? ― Да, ― с опаской сказала она, сглатывая тот комок нервного напряжения, который внезапно засел в горле. ― А в чём проблема? ― Ни в чём, ― он поднял руки, как бы сдаваясь. ― Совершенно ни в чём. Простое любопытство. Гермиона нахмурилась, уже начиная чувствовать, как злость от непонимания поднимается всё выше и выше, угрожая испортить такое прекрасное настроение мулата, который, кажется, вообще не испытывал неудобство оттого, что выводил её из себя. Она не выдержала и сжала руки в кулаки, немного подаваясь вперёд, чтобы не упустить ни единого изменения на лице Блейза. ― Давай не будем играть в эти игры, ― сурово проговорила она, видя, как он усмехается. ― Чего ты хочешь, Забини? Он склонил голову набок, наблюдая за ней, будто она была интересным зверьком в зоопарке. Такое пристальное внимание было ей неприятно, но Грейнджер не стала этого показывать, чтобы не дать ему ещё больше преимущества. ― Я просто интересуюсь, в каком состоянии у моего друга сейчас его первые серьёзные отношения, только и всего, ― насмешливо произнёс Блейз, заставляя её закатить глаза. ― Ты считаешь меня дурой? ― Нет, конечно, нет, ― кажется, искренне ответил он, становясь похожим на обычного себя. ― Тогда какого чёрта, ты думаешь, что я поверю в твоё желание просто узнать, как у нас с Драко дела? ― возмутилась Гермиона, разводя руками в стороны. ― Либо ты говоришь, что тебе нужно, либо оставь меня в покое. ― Ты доверяешь ему? ― резко и жёстко спросил Забини, огорошив Грейнджер своим вопросом. Она зависла на пару секунд, смешно открыв рот, а потом захлопнула его, наконец-то понимая смысл вопроса, который заложил в свои слова Блейз. Гермиона несколько раз моргнула, чтобы собраться с мыслями и поспешила ответить, надеясь избавиться от странного друга Малфоя, действовавшего ей на нервы. ― Разумеется, я полностью доверяю ему, ― сказала Грейнджер с налётом неуверенности, чувствуя, что её расслабленное состояние, в котором она изначально пребывала, пытаются пошатнуть. ― Не стоит, ― просто и легко проговорил Забини, вставая и поправляя свой свитер изумрудного цвета. ― Не стоит ему доверять, Грейнджер. Его интерес не такой чистый и невинный, как ты думаешь. Считай это небольшой услугой. Потом спасибо скажешь. ― Что ты имеешь в виду? ― она поднялась вслед за ним, испуганно уставившись своими огромными глазами на Блейза, который тяжело вздохнул и покачал головой. ― Потом узнаешь, ― таинственно произнёс он, напоследок ухмыльнувшись, словно сделал какую-то пакость. Гермиона с тревогой вернулась на своё место, ни черта не понимая. Она смотрела на книгу перед собой, стараясь не дать какому-то идиотскому предупреждению Блейза проникнуть к себе в голову. Сузив глаза от злости, Гермиона поспешила в башню, чтобы написать письмо Драко и по возможности предупредить его. Она не знала, что именно закладывал в свои слова Забини, но лишние опасения не будут вредны, особенно учитывая, в каком змеином логове сейчас находится Малфой.

***

Дорогой Драко, Надеюсь, у тебя всё хорошо. На самом деле, ты только третий день у себя дома, но я уже сильно скучаю. Не знаю, что ещё написать, если честно. У меня всё в порядке. Сижу и читаю в библиотеке, наслаждаюсь тишиной в школе. Часто думаю о тебе. Причина, по которой я решила написать тебе так внезапно, не только в том, что я уже соскучилась. Ко мне сегодня подходил Блейз. Я не знаю почему, но он вёл себя весьма странно и сказал, что тебе доверять нельзя. Что твой интерес ко мне неискренний, ненастоящий. Я не поверила ему и решила сразу написать тебе. В общем-то, это всё, что я хотела написать тебе. Пожалуйста, ответь мне, чтобы я за тебя не волновалась. Скучаю. Твоя Гермиона. Малфой раздражённо сжал в руке пергамент, сминая его, мечтая превратить тот в навозную кучу. Он выдохнул и прижал кулак к губам, стараясь успокоиться и не начать творить необдуманные поступки. Проведя ладонью по волосам, он смог взять гнев под контроль, но всё равно не до такой степени, какой хотелось. Забини ― сука. Это единственная мысль, которая закрепилась в его сознании невероятно прочно. Драко понимал, что Блейз специально попытался выбить Грейнджер из колеи, чтобы добраться до него. Видимо, ублюдок мстил ему за то, что он посмел влезть в его отношения с Уизли. Ладно он, но Гермиона тут при чём? Но всё было просто. Она являлась слабым местом Драко, и Забини это знал. Он видел, как сильно стала ему дорога Гермиона, вот и решил подпортить их отношения, не взяв в толк то, что Грейнджер была умной девочкой, не ведущейся на такие открытые провокации. Стоило ему подумать о ней, как сразу стало легче. Ему почти показалось, что никакого Блейза Гермиона и не упоминала в своём письме. Разгладив бумагу, он снова вчитался в некоторые сточки, игнорируя те, которые касались его бывшего друга. Внутри что-то всегда расцветало, когда появлялись мысли о ней, но сейчас к этому добавилось и опасение, что она может узнать его тайну. Драко закрыл глаза, понимая, что тянуть больше нельзя. Он ведь знал, что однажды этот момент настанет. Он готовил себя к нему с тех самым пор, как понял, что Грейнджер стала ему по-настоящему дорога. Он заставлял себя привыкнуть к мысли, что обязательно потеряет её. К несчастью, этот момент всё-таки настал. Поправив пиджак, он выдохнул и поспешил покинуть свою комнату, чтобы найти мать и попросить её об одном одолжении. Все Пожиратели, во главе с его отцом, вчера покинули Мэнор, оставив их с Нарциссой полностью одних. Они с матерью были рады такой перспективе и, наверное, впервые за несколько последних лет, решили поужинать в гостиной у камина, наплевав на правила этикета и воспитания. Было очень уютно сидеть и греться у огня, медленно пережёвывая пищу, изредка бросая благодарные взгляды на мать. Малфой заметил, что она изменилась. Перестала так открыто защищать отца. Перестала беспрекословно выполнять все его поручения. Перестала выглядеть так, словно сошла с обложки журнала. Сейчас на её лице трудно было заметить косметику. Нарцисса, кажется, и вовсе перестала её использовать, отдав предпочтение натуральности. Если раньше Драко никогда бы не заметил таких изменений в своей матери, то теперь подобное его здорово пугало. Конечно, мама и раньше могла устроить себе день отдыха и ничего не наносить на лицо, но настораживало то, что в данный момент это повторялось все те три дня, что он провёл в Мэноре. Почему Малфой вообще обратил внимание на такую мелочь? Потому что она не прятала синяки под глазами и следы невыносимой усталости. Потому что во время их семейного ужина, который оставлял приятное послевкусие, она выпила почти всю бутылку вина, что Драко даже не сразу заметил. Потому что она стала походить на живой труп, который медленно разлагался прямо у него на глазах. Малфой пытался поговорить с ней об этом, но ничего не получилось. Разумеется, он сам виноват в том, что мать не хотела ему что бы то ни бы рассказывать. Он месяцами не отвечал на её письма, но сама ситуация здорово напрягала. Казалось, что из их семьи постепенно уходит жизнь. Помимо матери, его беспокоил и отец. Люциус с ним практически не разговаривал. Он предпочитал просто отделаться элементарным, сухим кивком и раздражённым взглядом, когда Драко появлялся в поле его зрения. Если с Нарциссой он терялся в догадках, не зная, что именно с ней происходит, то с отцом было всё до ужаса понятно. Сын не оправдал его ожиданий. Он не гордился предоставленной возможностью выполнить задание от самого Тёмного Лорда, который даже ни разу не поинтересовался, как обстоят дела. Как продвигается поставленная задача. Когда он всё закончит. Поэтому у Драко не возникало сомнений, что это просто была своеобразная проверка на прочность. Проверка преданности отца. Разумеется, Малфой не мог утверждать, что именно происходит в голове у Тёмного Лорда, но, учитывая, что за последние четыре месяца он так и не понадобился Реддлу, не трудно было догадаться, что дело нечисто. К сожалению, эти мысли никак не спасут ему жизнь. Он знал, что как только переступит порог главной столовой, в которой проходили все собрания Пожирателей, его либо показательно убьют за неподчинение, либо просто запытают до смерти, в качестве наглядного пособия для остальных. Так что, получив письмо Грейнджер, Драко понял, что ему нужно разобраться со всеми своим хвостами, чтобы потом спокойно покинуть этот бренный мир. Вопреки его странным мыслям о смерти, его совсем не мучил страх. Возможно, это просто была психологическая защита, он не мог объяснить причины такого расслабления даже себе, но факт оставался фактом. Он не боялся. Малфой наоборот ждал того момента, когда появится чёткая определённость, потому что теперь знал, что является его главным страхом ― неизвестность. Наверное, многие люди чувствуют себя уязвимыми, когда чего-то не знают, когда оказываются в непредсказуемой ситуации, когда попадают в незнакомое место. И Драко был одним из таких людей. Ему было страшно жить, не зная, будет ли завтра видно солнце и небо или нет. Конечно, каждый прожитый день ― это лотерея. Мы не знаем, засыпая, проснёмся ли завтра утром. Не знаем, выживем ли, если выйдем из дома и пойдём на работу. Не знаем, не выпадем ли из окна, если подойдём поближе посмотреть на прекрасный вид. И именно этим и замечательна наша жизнь. Своей непредсказуемостью. Это стоит ценить, но только не тогда, когда каждый день превращается в медленную, сжирающую пытку, которая уничтожает твой разум и тело. Драко остановился возле библиотеки, где теперь довольно часто пропадала мать. Он сделал глубокий вдох и вошёл в помещение, начиная искать её взглядом. К сожалению, он не увидел мать, зато услышал звук поставленной на стол бутылки. Закатив глаза и поджав губы, Малфой прошёл дальше вдоль высоких стеллажей и наткнулся на Нарциссу, которая пила вино из фужера, совсем его не замечая. ― Мам, что ты делаешь? ― прошептал Драко, опускаясь возле неё на колени. ― Расслабляюсь, ― с горечью ответила она, облизывая губы. ― Мне больше ничего не позволено. Поэтому я пытаюсь найти выход, чтобы не сойти с ума. ― Ты убиваешь себя, ― жёстко сказал он и поднялся, пряча руки в карманы брюк. ― Ты смотришься в зеркало? ― Не надо меня учить, ― сурово произнесла Нарцисса, снова наполняя свой бокал. ― Если мне плохо, то что, стоит прыгать от искусственной радости? ― Почему тебе плохо? ― вздохнул Малфой, убирая с глаз чёлку, видя, что мама уже перебрала и её стоит отправить в постель. ― Потому что я замужем за твоим отцом, ― она всхлипнула и закрыла ладонью глаза, пряча слёзы. ― Потому что я каждый день вижу, как пытают людей в нашем доме. Потому что я прошу его прекратить, а он меня не слышит. Потому что я люблю его и ничего не могу сделать с этим. Потому что ты отвернулся от меня. Потому что я не могу так больше… я просто не могу. Он опустил веки и сжал пальцами переносицу, не представляя, что его попытка поговорить с матерью закончится её слезами. Драко не хотел причинять ей боль, не хотел бросать, просто так вышло. Так было проще сконцентрироваться на ненависти, которая всегда помогала ему что-то делать. Но получилось так, что его же оружие обернулось против него самого. Драко был высокомерным, молодым идиотом. Он признавал это и часто хотел исправить свои ошибки, но, к несчастью, в нашем мире всё устроено по-другому. Поэтому вместо того, чтобы попытаться чему-то научиться, Малфой снова и снова повторял тот же путь, ходя словно по кругу. Наверное, он просто долго отказывался взрослеть, а теперь всё вышло из-под контроля, заставляя взять невероятную ответственность и признать себя неправым. Наверное, все проходят через подобный этап. Наверное, все рано или поздно, так или иначе, с ним сталкиваются, но почему тогда ему так сложно? Почему именно Драко приходится разгребать больше, чем он способен? Нет ответа, перезвоните позже. ― Мам, пожалуйста, посмотри на меня, ― попросил Малфой, наклоняясь к ней и беря её лицо в ладони. ― Прости меня, я был не прав. Я просто хотел справиться со всем в одиночку, но ничего не получилось. Я облажался и причинил много боли дорогим людям. Я продолжаю это делать, даже если они не знают. ― Сынок… ― Нарцисса прикоснулась к его волосам, не сдерживая солёной влаги, бегущей из глаз. ― Нет, я должен наконец-то это сказать, ― прорычал Драко, зажмуриваясь до желания сбежать. ― Я не пойду по стопам отца. Я не стану Пожирателем. Я хочу уйти, уйти так далеко, чтобы нас никто не нашёл. ― Милый, не говори так, ты сам знаешь, что даже у стен есть уши, ― забормотала Нарцисса, напугано оглядываясь по сторонам. ― Мне плевать, мама! ― крикнул Малфой, встряхнув её за плечи. ― Не могу я так жить, понимаешь?! Я думал, что справлюсь, но нет. Возможно, я слишком слаб. Я не смогу убивать и пытать людей. ― Драко, ты должен понимать, что никто нас не отпустит, ― тихо произнесла Нарцисса, расстроенно опуская глаза, держась изо всех сил, чтобы снова не позволить горячей влаге разрезать щёки. ― Я найду выход, ― решительно проговорил он, отпуская мать. ― Клянусь тебе, я найду выход. Я что-нибудь придумаю, ― задумчиво прошептал Драко, уже имея какой-то небольшой план действий в голове. Малфой настолько погрузился в свои мысли, что даже забыл, зачем изначально искал Нарциссу. Посмотрев на мать, он заметил, что она рассматривает его так, словно собралась прощаться. ― Что такое? ― Ты у меня уже такой взрослый, ― с трогательной материнской улыбкой прошептала Нарцисса, склоняя голову набок. Драко нахмурился, но не успел ничего сказать. ― Твой отец никогда не бросит это дело. Оно всегда будет с ним. Люциус не откажется от той власти, что так манит его. Даже если у тебя получится убедить его сбежать, он всегда будет обвинять тебя в том, что ты забрал у него возможность господствовать в мире. А если победит Тёмный Лорд, нас всех убьют, милый. Самой страшной смертью. ― Значит, мы бросим его, ― непоколебимо сказал Малфой, складывая руки на груди. Нарцисса широко распахнула глаза, не веря в услышанное. Она не обращала внимания на мокрые щёки, лишь подалась вперёд, видимо, чтобы лучше принять то, чего всегда боялась. ― Драко, ты не можешь так говорить. Каким бы он ни был, Люциус твой отец, ― пытаясь его образумить, проговорила она. ― Да, он совершал множество ошибок, но в конечном итоге всё, что он делал, было только для семьи. Он бы никогда тебя не бросил. Малфой сжал челюсть, желая поспорить, но не стал провоцировать такой желанный конфликт, чтобы просто успокоить что-то странное в себе, и сдержался, на мгновение прикрыв веки. Разжав руки, которые были сжаты в кулаки, он снова взглянул на мать, решая поставить окончательную точку. ― Ты не отставишь его? ― его голос звучал металлически. Холодно. Режуще. Причиняя боль материнскому и любящему сердцу. ― Нет, ― просто ответила Нарцисса, покачав головой. ― Он ― мой муж. Отец моего ребёнка, и я люблю его. Конечно, сейчас у нас очень сложный период, но я верю, что у нас получится со всем справиться. ― А как же те вещи, про которые ты мне говорила? ― грубо усмехнулся Драко, упирая руку в бок. ― Что устала от пыток и убийств в доме? Что устала так жить? Что это всё было, если теперь это не имеет никакого значения? Она сглотнула и перевела взгляд на свои колени, поправляя платье. Она не могла подобрать слов, но Малфой уже увидел то, что даже не требовалось озвучивать. ― Ты просто боишься что-то изменить, ― хмыкнул он и громко простонал, зарываясь ладонью в волосы. ― Ты настолько привыкла к такой жизни, что даже не хочешь ничего менять, а твои обиды и страхи на него просто пустышки. На самом деле тебе плевать, кто страдает от его руки, мама. ― Ты ведёшь себя непозволительно, Драко, ― воскликнула Нарцисса, поднимая на него рассерженный взгляд голубых глаз. ― Не забывай, я твоя мать. ― Поверь мне, я это хорошо помню, ― огрызнулся он, не веря, что оказался в такой ситуации. ― Я ухожу. Мне нужно встретиться с одним человеком, поэтому, если тебе не сложно, прикрой меня, если они вернутся раньше меня, ― язвительно сказал Малфой, разворачиваясь и стремительно покидая библиотеку. ― Драко, вернись немедленно! ― крикнула она, но он её проигнорировал. Нарцисса зарылась руками в волосы, портя аккуратную причёску, но совсем не заботясь о таких мелочах в данный момент. Она почему-то чувствовала, что только что потеряла своего маленького мальчика, которого столько времени растила и воспитывала. Теперь перед её глазами был кто-то совершенно незнакомый и чужой.

***

Гермиона неслась в Хогсмид на крыльях любви, не иначе. Конечно, слишком слащавое заявление, но по-другому она просто не могла описать то, как едва не подпрыгивала на каждом шагу, быстро идя в сторону волшебной деревни. Когда в окно её спальни клювом постучала сова, Грейнджер подскочила на кровати, так сильно испугавшись, что едва не свалилась на пол. Прижав ладонь к сердцу, она медленно приблизилась к подоконнику и повернула створку окна, принимая конверт от незнакомой птицы. Сова ухнула и улетела, очевидно, не требуя от неё ответа. Внимательно приглядевшись к бумаге, которая не была похожа на обычную, она взяла с тумбочки палочку и прошептала заклинание на обнаружение тёмных проклятий. Когда ни одна из пакостей, про которые Гермиона могла подумать, не подтвердилась, она с огромной опаской сломала печать и вытащила письмо, сразу заметив знакомый почерк Драко. Закрыв рот рукой от радости, она моргнула и посмотрела на потолок, чтобы ни в коем случае не разреветься, а затем медленно вернула глаза к строчкам, написанным родной и напряжённой рукой. Грейнджер, ты в курсе, что в Хогсмиде есть специальное место для парочек? Я, конечно, и раньше слышал про него, но, по случайности, войдя в это кафе, я понял, что мне несказанно повезло с тобой, ведь ты никогда бы не потащила меня в такое отвратное заведение. Так вот, я в Хогсмиде, как ты успела догадаться. Поэтому быстро надевай тёплые колготки и свою ужасную шапку, от вида которой мне хочется сбежать от тебя подальше, и бегом ко мне. Я соскучился. Очень сильно. Жду тебя в отеле на окраине деревни. Называется он «Мечта путешественника». Мерзкое название, но выбирать не приходится. Администратору скажи, что ты к мистеру Дэвиду Джонсону. Я решил использовать псевдоним. Заодно и испробуем ролевые игры, что скажешь? Гермиона тогда не знала, то ли плакать, то ли смеяться от невыносимой пошлости Малфоя, но варианта не идти на свидание с ним, даже не возникло. Она оделась достаточно тепло, точно, как и попросил Драко, выразив своё беспокойство в весьма своеобразной манере, и быстро, насколько могла, отправилась в Хогсмид. Её безмерно радовало, что во время каникул никто сильно не отслеживает передвижение студентов, потому что либо все преподаватели заняты своими делами, либо просто не всегда успевают отследить, где находится тот или иной ученик, ведь многие из оставшихся ребят в основном сидят в факультетских гостиных. Преодолев расстояние, разделяющее школу и деревню, Грейнджер низко опустила голову, чтобы никто не узнал её и лишний раз не отвлёк, ― ей нужно было прийти вовремя. С трудом найдя необходимое место, она вошла в захудалое помещение, слегка скривившись, когда почувствовала запах плесени. Она огляделась по сторонам, но никого не обнаружила, и обрадовалась, что свидетелей её нахождения здесь практически не будет, не считая портье. Подойдя к стойке регистрации, Гермиона один раз опустила ладонь на колокольчик и стала ждать. Достаточно быстро из коморки к ней вышел худощавый мужчина, который незаинтересованно посмотрел на неё, по всей видимости, не понимая, какого чёрта она тут забыла. ― Здравствуйте, я пришла к Дэвиду Джонсону, ― с улыбкой произнесла она, чувствуя себя какой-то проституткой. ― Ваше имя? ― скучающе спросил портье, смотря куда-то на стол, скрытый от её глаз. ― Гермиона Грейнджер, он сказал, что предупредит Вас, ― ответила она, начиная сжимать руки в кулаки от волнения. Она действительно думала, что выглядит как представительница древней профессии, и речь идёт не об учителе, враче или хранителе правопорядка. Мужчина кивнул и сказал следовать за ним. Гермиона выдохнула от облегчения, спокойно поднимаясь на второй этаж вслед за портье. Они остановились напротив двери с номером пятнадцать, и мужчина постучал по твёрдой поверхности, ожидая, пока Малфой впустит её. Видимо, услышав её молитвы, Драко почти моментально распахнул дверь. Сейчас он выглядел слишком непохожим на себя. Его волосы были каштанового цвета, а оттенок кожи стал чуть теплее. Наверное, она смело могла предположить, что, изменяя свою внешность, он думал именно о ней. ― Мистер Джонсон, Ваша гостья. ― Спасибо, Берни, ― произнёс Драко и улыбнулся, как только он посмотрел ей в глаза, а дверь за их спинами захлопнулась. ― Нормально добралась? ― Вполне, ― она смущённо пожала плечами, не зная, как себя вести. Но к счастью, Малфой решил все проблемы за неё, накидываясь на её губы, целуя Гермиону как-то по-особенному. Будто он действительно скучал так сильно, что не смог вытерпеть две недели без неё. Грейнджер улыбнулась в поцелуй, вставая на носочки, чтобы стать ещё ближе к нему. Она зарылась руками в его волосы и оттянула их на корнях, зная, как сильно это ему нравится. Драко, кажется, что-то пробормотал в её губы, но Гермиона ничего не поняла и слегка вскрикнула, когда он подхватил её под бёдра, заставляя обхватить его талию ногами. Он сделал это без какой-либо пошлости и подтекста, о котором она могла подумать, и Гермиона радостно представила, что у них всегда будет такое взаимопонимание, как и сейчас. Посадив её на шаткий стол, Малфой встал между её ног и снова поцеловал, в этот раз гораздо аккуратнее и нежнее, заставляя её почувствовать себя кошкой в его руках, которая отчаянно требует ласки. Грейнджер сильнее притянула к себе Драко, проводя ладонями по его плечам, чтобы обнять за талию и опустить голову ему на плечо, оторвавшись от губ. Малфой тяжело дышал, он начал перебирать её кудри, слегка влажные после снегопада на улице, пытаясь восстановить недостаток кислорода. Коротко поцеловав её в макушку, он соединил их лбы, как привык делать в последнее время, и заглянул ей в глаза. ― Так сильно соскучилась, да, Грейнджер? ― усмехнулся Малфой, начиная поигрывать своими бровями, вынуждая Гермиону закатить глаза. ― Конечно, ― без сарказма протянула она, снова прикасаясь к его губам своими в коротком поцелуе. Отстранившись, они синхронно потянулись навстречу друг другу, обнимаясь до хруста костей, чувствуя себя единым целым. Гермиона никогда сильно не верила, что люди могут быть так важны, потому что ей всегда казалось, что, к сожалению, в нашем мире никто никого не хочет ценить. Как и хорошее отношение. Как и доверие. Люди привыкли считать это слабостью и вытирать ноги о таких представителей рода людского. Но рядом с Драко она ощущала себя по-другому. Не было мыслей о том, что она сказала что-то не то. Не было подозрений, что он может обманывать её. Не было страха, что парень возьмёт и воткнёт нож ей в спину. Даже с мальчиками она не всегда чувствовала себя нужной и незаменимой. Она старалась себя успокаивать тем фактом, что всё меняется и никто в этом не виноват. Что время всё расставляет по своим местам. Что оно отсеивает лишних людей из твоей жизни. И если такое произойдёт с их дружбой с мальчиками, что ж, значит, так тому и быть. Значит, так нужно. Разумеется, она не верила в судьбу и предсказания, но вера в закономерность и мудрость жизни всегда была с ней. Поэтому меньше всего Гермиона переживала насчёт Малфоя. Конечно, она тоже старалась не уподобляться той же Лаванде, которая, узнав фамилию парня, сразу примеряет её на себя. Нет. Просто уверенность, что это всё серьёзно между ними, была с ней с самого начала их отношений. Может, у них не получится невероятно долгих отношений, не получится семьи (о чём она пока и близко не думала), но главное, что даже годы не всегда способны показать, как хорошо ты знаешь человека, как он дорог тебе. И сейчас она могла с уверенностью сказать, что она знала Драко даже лучше, чем Гарри или Рона. ― Грейнджер, ― Малфой отпустил её и положил руки на бёдра, слегка поглаживая кожу, скрытую тёплыми колготками. Он улыбнулся тому, что она всё-таки его послушалась, и посмотрел ей в глаза, ― я хотел поговорить с тобой. ― Что-то случилось? С твоими родителями? Тебя заставили что-то сделать? ― запричитала Гермиона, начиная тараторить без умолку, даже не осознавая, как сильно перепугалась. ― Мерлин, детка, успокойся, ― рассмеялся Драко, беря её лицо в ладони, не замечая, как она зависла после его случайно брошенного слова. ― Всё в порядке. Никто не умер, просто… что с тобой? ― Ты никогда раньше так меня не называл, ― тихо сказала она, отводя взгляд. ― Ох, ― Драко удивлённо моргнул и прочистил горло, не зная, как выкрутиться. ― Да, я просто ляпнул, если не хочешь… ― Хочу, ― быстро выпалила Гермиона, покрываясь красными пятнами от неловкости. ― Мне понравилось, ― робко призналась она, вызывая на лице Малфоя невозможно самодовольную улыбку. Он сократил между ними расстояние, которое сам и создал, по инерции отступив на шаг, когда Гермиона указала на его промах, и взял её за шею, заставляя посмотреть ему в глаза. Шоколадные омуты стремительно поглощали всё его внимание, и он не выдержал и снова прижался к её приоткрытым губам. Грейнджер задохнулась, когда Драко прикусил кожу на её ключице, словно помечая, показывая, кому она принадлежит. Она подумала, что обязательно возмутится по этому поводу, но потом неожиданно поняла, что ей это нравится. Гермиона закусила губу, когда Малфой оставил поцелуй у неё на лбу, заглядывая в глаза. Она не сдержала улыбку, чувствуя себя самой настоящей влюблённой идиоткой, которая всё время раздражающе счастлива. ― Мне нужно кое-что рассказать тебе, ― с глубоким выдохом сказал Драко, и Гермиона кивнула, не понимая, почему он начинает так явно нервничать. ― Ладно… Он усмехнулся и зарылся рукой в волосы, отходя от неё к подоконнику, всматриваясь в происходящее на улице. Снег всё падал и падал, абсолютно наплевав на его проблемы, что одновременно было и смешно, и грустно. ― Эй, что такое? ― она слезла со стола и подошла к нему, переплетая их пальцы и прижимаясь к его боку. ― Что случилось? ― Это касается тех слов, что сказал тебе Блейз, ― выдавил Драко, зажмуриваясь от страха, что сейчас безвозвратно потеряет её. ― Так, ― непонимающе протянула Грейнджер, сведя брови на переносице. Она плохо представляла, как именно Забини мог своими высказываниями что-то изменить, раз теперь Малфой вёл себя так странно и напугано. Гермиона хотела уже открыть рот и высказать парочку предположений, но слизеринец не дал ей этого сделать. ― Видишь ли, в чём-то он был прав, ― отрешенно начал он, стараясь не думать о реакции Грейнджер и её глазах, которые так любил. ― Драко, объясни мне, пожалуйста, что происходит. Ты здорово начинаешь меня пугать, ― перебила его Гермиона, не в силах выдержать того сгустка напряжения, которое стало всё сильнее давить на неё, заставляя ощутить приближающийся нервный срыв. Особенно если Малфой так и продолжит тянуть, доводя её до истерики. Но на удивление он просто промолчал, кажется, дожидаясь, когда она успокоится и сможет дальше его слушать. Так и произошло, и Гермиона сложила руки на груди, чтобы хоть как-то защитить себя. Почему-то она чувствовала, что ей пригодится защита. ― В конце августа меня вызвал к себе Тёмный Лорд, ― произнёс Драко, отчего Гермиона широко распахнула глаза, отказываясь верить в услышанное. ― Он дал мне одно странное задание. На самом деле я до сих пор не понимаю, какой был в нём смысл, но… оно есть. ― И в чём… ― её голос сорвался, и Грейнджер облизала губы, чтобы дать себе мгновение на то, чтобы собраться. ― И в чём была суть этого задания? Малфой наконец-то повернулся к ней лицом. Он внимательно разглядывал её, словно останавливал себя от того, что собирался произнести, но было слишком поздно идти на попятную. Они оба это понимали. ― Найти слабое место Поттера и уничтожить его. Лишить сил на дальнейшую борьбу, ― проговорил Драко, вынуждая Гермиону сложить картину воедино и неверяще усмехнуться. Она начала смеяться, даже не осознавая до конца, что именно делает. Грейнджер прислонилась боком к стене напротив Малфоя, не смотря на него, чтобы ещё больше себя не травмировать. К сожалению, её воли просто уйти и хлопнуть дверью не хватило, и она подняла на Драко мокрые глаза, пытаясь найти в нём хоть какую-то честность. ― И ты выбрал для этого меня, не так ли? ― прорычала Гермиона, видя, что он опускает голову и вздыхает. ― Да, я решил выбрать тебя. Подумал, что если влюблю тебя в себя и об этом узнает Поттер, то это сломает его. Потом добить Уизли не стало бы большим трудом. Он вспыльчивый, к тому же можно было бы действовать и через Уизлетту. ― И всё это время ты мне врал? ― надрывным шёпотом спросила она, отчаянно желая услышать ложь вместо правды. Не зная зачем. ― Отвечай. Врал? ― Да, я врал тебе, ― с раскаянием проговорил Драко, поднимая на неё виноватый взгляд, но было слишком поздно. Она задыхалась. ― Но, Грейнджер, я понимаю, как это звучит, но потом всё было по-настоящему. Почти с самого начала всё было по-настоящему. ― Ты правда думаешь, что я тебе поверю?! ― взвизгнула Гермиона, откидывая от себя его руки, когда он попытался прикоснуться к ней. Она на полном серьёзе чувствовала себя главной героиней жалкой мелодрамы, которую крутят в каждой стране. Она чувствовала, что весь сценарий уже был написан, а её просто использовали и сейчас выбрасывали, чтобы сменить персонажа на кого-то более выгодного и чистокровного. Того, кого не стыдно представить родителям. Теперь становилось понятно, почему Драко всегда так реагировал на любое упоминание о родителях. Дело было не только в той ситуации, что происходила в их стране, дело было не в Тёмном Лорде, он просто её стеснялся. Конечно, грязнокровка, которая чуть не замарала его добродетель. Малфой снова сделал попытку взять её за руку, но Гермиона отскочила на несколько метров и посмотрела на него, как на врага. ― Не смей прикасаться ко мне! ― прошипела она, сдерживая всхлипы. ― Грейнджер, пожалуйста, позволь мне всё объяснить, ― взмолился Драко, не оставляя шанса приблизиться к ней. ― Хорошо. Объясняй, ― выплюнула Гермиона, понимая, что всё равно сейчас не сможет действительно услышать его, что бы он не говорил. Сейчас она слишком обижена. Слишком зла. Его брови удивлённо подскочили, когда он осознал, что она всё ещё здесь и ожидает, когда он начнёт хоть что-то говорить. Малфой даже растерялся, зная, что сейчас не самое подходящее время для громких признаний, поэтому он решил выбрать безопасный вариант. ― Ты мне нравишься, правда, ― тихо сказал Драко, на что Грейнджер приподняла подбородок, очевидно, отказываясь верить ему. ― Когда всё только начиналось, да, в некоторые моменты я притворялся, но уже тогда всё начало меняться. ― Ты обещал мне, что я буду страдать, ― она припомнила ему его старые слова, которые теперь звучали как приговор, без возможности вернуть всё обратно. ― Ты это имел в виду? Ты уже тогда придумал свой план, да? Медленно заглянув в глаза Гермионы, Малфой понял, что не сможет ей больше врать. Он устал от лицемерия и лжи в своей жизни. И пускай ему будет больно, но в этот раз Драко поступит правильно. ― Да, ― простой ответ, две буквы, способные разрушить несколько жизней. Грейнджер прыснула, качая головой. Она постаралась успокоиться, чтобы уйти с достоинством, но не смогла и снова всхлипнула, чувствуя, как горячие слёзы заливают лицо. Решив, что чёрт с ним, она быстро развернулась и вылетела в коридор, покидая отель. Драко закрыл глаза, стараясь напомнить себе, что он изначально знал, чем всё закончится. Как всё это будет выглядеть для неё. Как им обоим будет больно. Как сильно он разочарует её. Он просто знал, но всё равно отчаянно надеялся на счастливый финал. Такой наивный. Заставив себя вернуть контроль и маску на лицо, Малфой обновил заклинание на изменение внешности, которое, пока они ругались, успело закончиться, на что никто не обратил внимания, и взял пальто, надевая его. У него была запланирована ещё одна встреча, на которую не стоило опаздывать.

***

Он не думал, что по возвращению в Мэнор его будет ожидать такой малоприятный подарок. ― Привет, племянничек, ― с напускной радостью сказала Беллатриса, обнимая его, даже не спросив разрешения. Драко уже хотел оттолкнуть её, потому что запах какой-то канализации и отходов был ему совсем не по нраву, но, увидев предупреждающий взгляд отца, сдержался, выдавливая из себя кислую улыбку. ― Как ты вырос, кто бы мог подумать, ― Белла отстранилась от него, начиная весьма странно рассматривать. ― Все имеют свойство вырастать из пелёнок, тётя Белла, ― с издёвкой произнёс Малфой, за что получил закатывание глаз отца и тихий непонятый звук со стороны матери. Лестрейндж нахмурилась и уже более осознанно посмотрела ему в глаза, кажется, видя какой-то дух бунтарства, ведь сейчас единственным его желанием было пойти напиться и забыть о собственном никчёмном существовании. ― Твой сын вырос и научился хамить, Люциус, ― высокомерно проговорила Белла, поворачиваясь и кидая разочарованный взгляд на сестру. ― Мне казалось, вы могли бы достойно воспитать его. ― Сестра, ну разве ты не помнишь, какими мы были в пятнадцать, ― с наигранным весельем сказала Нарцисса, кладя ладонь на её плечо. ― Мы сами вечно всем хамили и говорили, что нас вообще никто не понимает. Это всё юный возраст. Как только пройдёт года два-три, всё нормализуется. ― Очень на это надеюсь, Цисси, ― недовольно высказалась Лестрейндж, начиная оглядываться по сторонам. ― А где все ваши домовики? Почему они не встречают хозяйку? ― Дорогая Белла, они ожидают тебя, чтобы помочь тебе принять ванну и накормить досыта, ― любезно вмешался Люциус, сияя обезоруживающей улыбкой. ― Поэтому советую тебе пройти чуть дальше по коридору, и ты увидишь свою комнату, которая полностью в твоём распоряжении. ― Ну ладно, ― всё ещё раздражённо протянула она, следуя совету Люциуса. Как только дрожащая тётушка исчезла в своей новой комнате, начав орать на бедных домовиков, Драко закатил глаза и уже приготовился отправиться к себе, но был остановлен суровым голосом отца. ― Не так быстро. ― Люциус, сейчас не самое подходящее время, ― зашептала Нарцисса, опуская ладонь ему на предплечье, на что Драко скривился, разочаровавшись в матери. Он до последнего надеялся, что ей хватит смелости противостоять всему тому, что теперь обитало в их доме с позволения отца, но нет. Либо страх что-то изменить был настолько сильным. Либо она просто наслаждалась той жизнью, какая у неё была, а все слова о том, что матери что-то не нравится, были обычным моментом слабости. Либо она просто любила его до безумия, что не могло не раздражать. А Драко, как настоящий дурак, поверил, что остался не один. ― А когда ещё, Нарцисса? ― шипя, возмутился мужчина, указывая на сына ладонью весьма злым движением. ― Ты посмотри на него! У нас полный дом Пожирателей смерти, здесь сам Тёмный Лорд, а он позволяет себе так себя вести! ― Люциус, пожалуйста, вдруг кто-нибудь услышит, ― взмолилась она, пытаясь одним взглядом достучаться до мужа. ― И что? ― не выдержал и спросил Драко, пожимая плечами. ― И что будет? Мы уже в своём доме не можем обсудить важные проблемы? И действительно, что же будет дальше? Дальше мы будет прятаться как крысы в норах! ― Заткнись! ― прорычал Люциус, делая к нему стремительный шаг. ― Ты ещё совсем ребёнок, чтобы понимать такие вещи. Ты… ― Что я? ― усмехнулся он, видя, как отец моментально закипает. ― Как ты можешь пытаться учить меня жизни, когда сам торчишь в яме? ― Драко! ― возмутилась Нарцисса, вставая возле них, тревожно поглядывая на рассерженных мужчин по очереди. ― А что, мама? ― фыркнул Драко. ― Почему никто из вас не хочет ответить мне на вопрос, зачем мне сдерживаться? ― Потому что, мать твою, это необходимо, чтобы никто не пострадал! ― прикрикнул Люциус, тыкая ему в грудь пальцем. ― Это нужно для всех нас, чтобы наша жизнь процветала и не закончилась в канавах! ― А может, я лучше предпочту сгнить в канаве, чем подчиняться ему? ― поинтересовался Малфой, испытывая почти натуральное удовольствие, когда услышал, как мать ахнула от ужаса, и увидел выпученные глаза отца. На самом деле, это было сродни яду. Как только в их дом проник паразит, всё стало трещать по швам. Всё стало разваливаться на куски. Вся их семья перестала существовать. Они просто превратились в используемый товар, который рано или поздно пойдёт на утилизацию. И Драко подумал, что лучше сам примет решение перестать дышать, чем отдаст это право какому-то чокнутому клоуну, который возомнил себя королём и властителем мира. ― Откуда. У тебя. Появились. Такие мысли?! ― отрывисто спросил Люциус, хватая его за шкирку, внимательно смотря в глаза сына. ― Я задал тебе вопрос, неблагодарный мальчишка. ― Пожалуйста, дорогой, ― тихо попросила Нарцисса мужа, но он остался непоколебим и не сводил пробирающего взгляда с Драко. ― Только не смей мне говорить, что ты внезапно подобрел к грязнокровкам и магглам? Ко всем этим отбросам? ― выплюнул отец, даже не догадываясь, как оказался прав. Драко только хмыкнул, склоняя голову набок. Он видел, что происходило в глазах отца, и решил ещё немного поиздеваться над ним напоследок, чувствуя, как нечто тёмное у него в душе отчаянно требует этого. ― Возможно. Одно слово, но оно разорвало привычный мир Люциуса пополам. Люциус замер, отказываясь верить в нечто подобное. Он тяжело дышал. Его едва ли не трясло, пока Драко наслаждался тем, какая боль собирается в каждом вздохе и выдохе отца. ― С кем он встречался? ― с испугом спросил Люциус, обращаясь к жене, которая была удивлена не меньше него. ― С кем он встречался, Нарцисса?! ― Я не знаю, не знаю, он ничего не сказал, ― пробормотала она, закрывая рот ладонью от осознания ужаса. Малфой-старший снова сконцентрировал всё внимание на сыне, отказываясь признавать то, что слышал и видел. Он резко выпустил его пиджак из рук, отчего Драко едва не поцеловал носом пол, но вовремя успел спохватиться и встать на прямые ноги. Люциус отшатнулся назад, будто Драко был блохастым выродком. ― Ты стал предателем крови, ― с шоком в голосе прошептала Люциус, проводя рукой по лбу. ― Мой сын предатель крови. ― Лучше я буду им, чем Пожирателем, ― со скрытой яростью сказал Драко, поправляя пиджак. Внезапно Нарцисса дёрнулась в сторону мужа, словно закрывая его, уставившись прямо за спину Драко. Он обернулся и увидел Яксли, который кивнул им всем и сказал: ― Тёмный Лорд хочет тебя видеть. ― Меня? ― поражённо переспросил Люциус, широко распахнув глаза от комка разных эмоций в груди. ― Твоего сына, ― просто уточнил Корбан и удалился, оставив их осмысливать и переваривать то, что они только что услышали. Драко хмыкнул и посмотрел на родителей в последний раз, решив, что прощаться не будет. Если выживет, сделает это в другой раз, но сейчас у него в крови бушевала слишком сильная злость на каждого из них, поэтому он просто и без лишних движений направился в главную столовую, закрывая своё сознание всеми возможными путями. Главное, необходимо сокрыть Грейнджер и свои чувства к ней. Остальное не так важно. Как сказал сам Драко, нельзя прятать чересчур много, но и показывать всё тоже не стоит. Идеальная середина. Золотое сечение. Остановившись напротив знакомой двери, он выдохнул, усмехаясь, как стремительно изменилась его жизнь за какие-то четыре месяца. Казалось, что прошло гораздо больше времени, но на самом деле он понял одну интересную вещь, которую, наверное, не все способны осознать, не находясь на последнем издыхании. Наши жизни измеряются не годами, а жизнями тех людей, которых мы коснулись. Грейнджер помогала ему увидеть, что иногда нет чётких граней, особых разделений. Иногда вы просто есть, и всё. Нельзя проводить какие-то обособления людей. Суть всё равно останется такой же, какой и была. Человеку нужен человек. И как бы ты сильно не пытался изменить свою природу, ничего не выйдет. Драко действительно был благодарен ей за всё. За все эти месяцы, что они провели вместе не только как пара, но и как люди, отчаянно пытающиеся доказать, что они ненавидят друг друга. С одной стороны, это было безумно смешно, особенно если смотреть на то, что в итоге получилось. Но с другой, они упустили столько времени вместе, что теперь это вызывало исключительно боль. Малфой фыркнул себе под нос, не веря, что на смертном одре решил заделаться философом, но да ладно. Главное, что он больше не боится того, что может произойти с ним за этими дверями. Поэтому он просто толкнул их вперёд, входя в тёмное, залитое лунным светом помещение.

***

― Проходи, Драко, садись, ― сидя на троне лицом к камину, сказал Том, кажется, совсем не интересуясь застывшим парнем на пороге. Он сглотнул появившийся страх и выполнил указание, опускаясь в мягкое кресло, напоминающее большую зефирку бордового цвета. Сейчас ему это почему-то показалось до ужаса смешным. Сдержав своё, очевидно, нервное веселье, Малфой заставил себя успокоиться, чтобы не натворить глупостей. Реддл неожиданно повернулся к нему и заглянул в глаза, сразу атакуя разум, который, к счастью, был надёжно защищён. Том оказался достаточно наивным, думая, что Драко ничего не смыслит в легилименции, но только учитывая его корни, не стоило допускать такую оплошность. Поэтому, воспользовавшись своим скрытым преимуществом, парень показал Тёмному Лорду именно то, что тот так хотел. Бесконечную слежку за Золотым трио. Попытки придумать план по уничтожению Поттера. Мысли о слабости очкарика. Найденное решение, которое пошло прахом. Как же теперь Малфой радовался, что у него имелись мозги, которые именно сейчас его не подвели. Он показал ссору с Грейнджер, заранее продуманную до мелочей, чтобы продемонстрировать всё, что пытался сделать. Он показал всё то отвращение, что было у него к ней, когда он выбрал её в качестве жертвы. Он показал, как ему было противно касаться её, чтобы избежать любых подозрений. Малфой не считал себя чрезмерно умным или каким-то гением. Нет, ни в коем случае. Просто вышло так, что он был чёртовым везунчиком, потому что всё пошло по тщательно продуманному плану. И Реддл покинул его сознание, сразу начиная пытать. Драко упал на пол и закричал от обжигающей боли, которая разрасталась по его телу с удивительной скоростью, не давая даже до конца осознать, как сильно ломает каждую конечность. Ему захотелось хоть немного сдержать крик, но новая вспышка зубодробительной боли, проникающей в мозг, заставила отложить геройство подальше и просто сдаться, чтобы хоть как-то пережить эти пару минут. Когда Тёмный Лорд опустил палочку и наклонился к нему, Малфой собрал все силы, какие только у него имелись, и запечатал самые дорогие воспоминания, оставив сухой остаток, который можно было увидеть. ― Драко, ты разочаровал меня, ― произнёс Том, направляя на его лицо древко. ― Я возлагал на тебя большие надежды, думал, ты сможешь занять место своего отца, но, оказалось, что ты даже хуже, чем он. ― Повелитель, ― он хотел было хоть как-то оправдаться, чтобы всё выглядело натурально, но звонкий крик остановил его практически моментально. ― Молчать! Я говорю, ты ― молчишь и слушаешь, ― раздражённо прошипел Реддл, хватая его за волосы, заставляя зажмуриться от боли в висках. ― Ты такой же никчёмный, как и вся твоя семья. Твоё задание было таким простым, и даже с ним ты не сумел справиться. ― Я пытался… пытался найти его главное слабое место, но… ― Малфой запнулся, чувствуя, как кожа головы буквально отрывается от черепа. ― Но его друзья грязнокровки и предатели… они… у меня не получилось к ним подобраться. ― Разумеется, у тебя не получилось, потому что даже всякие грязнокровки умнее тебя! ― рявкнул Том, резко отпуская его волосы. ― Ты жалкий, Драко. Твой план такой же. Нужно было действовать по-другому. ― Повелитель, если Вы дадите мне ещё один шанс, я попробую всё исправить, пожалуйста, ― раскаиваясь, прошептал он, стараясь задвинуть отвращение к самому себе как можно дальше. ― Пошёл прочь, ― выплюнул Волдеморт, возвращаясь в своё кресло. ― Ты не оправдал моих ожиданий, поэтому можешь не рассчитывать на второй шанс. И всё? Малфой удивлённо вскинул брови, не веря, что всё так быстро закончилось. Он думал, что его заставят снова выполнять своё задание, но ничего подобного не произошло, и он просто до сих пор лежал на полу, опираясь на локоть, не представляя, что делать дальше. ― Я не ясно выразился? Прочь! ― закричал Том, начиная ещё больше походить на змею. ― Иначе я точно убью тебя и твою семью, жалкий идиот! Драко поспешил подняться и вылететь за дверь, даже не поклонившись напоследок. Он замер, когда за ним захлопнулась дверь, чувствуя, как облегчение накатывает на него с невероятной силой. Проведя рукой по груди, где билось сердце, Малфой понял, что нужно сделать.

***

Гермиона задумчиво бродила вдоль стеллажей, не зная, что почитать. Каникулы закончились всего два дня назад, но она уже скучала по тому покою, что всегда настигал замок, когда основная масса студентов покидала школу. Она коснулась кончиком пальца знакомой книги, ведя короткую линию вдоль названия, уставившись перед собой. Мальчики, с тех пор как вернулись, чуть ли не каждую секунду задавали ей вопрос, что с ней случилось. Когда они уезжали, она была радостной и весёлой, но теперь походила на собственную тень. Грейнджер не хотела сильно врать, поэтому просто сказала, что появились кое-какие проблемы в личной жизни. Зная Гарри и Рона, она точно была уверена, что пока они не захотят лезть в такую девчачью тему, как любил говорить Уизли. А что будет потом, когда она немного придёт в себя и когда мальчики перестанут стесняться её личной жизни, Гермиона принципиально не собиралась думать. Гнев и обида поутихли, и теперь Грейнджер осознала, что не всё так однозначно в её ситуации с Драко. Одно она знала точно: если бы его семье или ему самому не грозила опасность, он бы близко к ней не приблизился. Также она могла вспомнить его реакции на её неаккуратные выпады в сторону политики Волдеморта. Могла вспомнить, как Малфой вздрагивал, слыша это имя. Могла вспомнить короткий рассказ, в котором он признался, что ненавидит отца за то, что он пустил в их дом чудовище. Тогда Гермиона не стала продолжать настолько болезненную тему и просто прижалась к нему ближе, чтобы помочь хотя бы таким образом. Сейчас Грейнджер видела всю ту боль, что была скрыта от неё во время истерики. Видела, как ему было сложно признаться в своей ошибке. Видела, что Драко тоже был глубоко в этом. Так сыграть чувства невозможно, она не сомневалась. Разумеется, не хотелось его оправдывать. Малфой лгал ей на протяжении как минимум трёх месяцев, но получалось, что либо у него не было выбора, либо Драко просто запутался в том, что следует сделать. Гермиона покачала головой, быстро хватая какую-то книгу, попавшуюся под руку, и направилась в сторону своего стола. Единственное, что её сейчас хоть как-то заботило ― это детское поведение Джинни. И то, только из-за того, что на их отношения начали обращать внимание мальчики, которые обычно не отличаются особой чуткостью. Почему-то Уизли решила, что вести себя с Гермионой следует так, будто та разрушила ей жизнь. Джинни отодвигалась от неё, когда она опускалась на общий диван в гостиной. Старалась не сидеть рядом в Большом зале. Вечно замолкала, когда Грейнджер входила в помещение. Тут любой бы заметил странности, даже их твердолобые мальчики. Вздохнув и покачав головой, чтобы выкинуть все лишние мысли, она вздрогнула от достаточно громкого покашливания, отчего закатила глаза и уже оторвалась от книги, чтобы прогнать нарушителя спокойствия, как замерла, увидев совершенно неожиданного человека. ― Драко, ― прошептала она, наблюдая, как устало улыбается он и тихо садится с ней за один стол. ― Привет, Грейнджер, ― сказал Малфой с лёгкой улыбкой, но скрыть изменения в собственном голосе ему не удалось. Теперь он звучал слишком взросло и невероятно замучено. Драко выглядел весьма измотанным. Не было никакой роскошной одежды, лишь обычный свитер и брюки чёрного цвета. Не было чересчур аккуратно уложенных волос. Вместо этого пряди лежали в творческом беспорядке, что ей даже больше нравилось. Гермиона с грустью оглядела его, не зная, что произнести, чтобы хоть как-то помочь. Она видела, настолько ему было тяжело, даже если он ничего не сказал вслух. ― Не смотри так на меня, ― достаточно мягко попросил Драко, смотря на неё серыми омутами, которые сводили её с ума. ― Как так? ― сипло спросила она, действительно не понимая. ― Жалостливо. ― Я не… ― Гермиона моргнула, не представляя, где Малфой мог увидеть жалость. ― Грейнджер, ― нежно проговорил Драко, беря её за руку, ― со мной всё нормально, тебе не нужно переживать. Она смутилась, как и всегда бывало, когда он вёл себя таким необычным образом, заставляя её стесняться своей глупой реакции в виде покрасневших щёк. ― Почему ты только сейчас вернулся в школу? ― Гермиона постаралась заставить себя не смотреть на него, но попытка с треском провалилась. ― Я ушёл из дома, ― спокойно сказал Малфой, откидываясь на спинку стула. ― Что?! ― с шоком воскликнула она, не веря в услышанное. ― Грейнджер, не кричи, ― хохотнул Драко, проводя рукой по волосам. ― Прости, ― пробормотала она, злясь на свою эмоциональную реакцию. ― Но как так получилось, что ты ушёл из дома? Тебя выгнали? ― Нет, ― фыркнул Драко, начиная постукивать указательным пальцем по столу, и она обратила внимание, что больше не видит семейный перстень, который вечно запутывался в её волосах, словно отчаянно напоминал хозяину, что она ему не пара. ― Просто… ты уверена, что хочешь знать? Гермиона отвлеклась от изучения его рук, внимательно заглянув в глаза Малфоя. Она увидела на дне его зрачков небольшое сомнение, будто он подозревал, что все её чувства к нему, независимо от его поступков, моментально испарились, будто их никогда не существовало. Грейнджер уже хотела возмутиться, но потом поняла, как, наверное, ему было страшно прийти к ней, не зная, сможет ли она когда-нибудь простить его. Поэтому закусила губу, чтобы дать себе лишнее мгновение, надеясь собраться с силами. ― Да, я хочу знать всё, что касается тебя, ― неожиданно даже для самой себя выпалила она и сглотнула, боясь, что так открыто высказалась о своих чувствах. Ты ему в любви уже призналась. Всё остальное всегда будет менее откровенным. Драко уставился на неё, как на чёртову звезду, чуть-чуть дёрнувшись, кажется, с трудом остановив себя от желания наброситься на неё. Он сжал пальцами переносицу, что-то лихорадочно обдумывая. ― Чёрт, ― тихо выругался он, поднимая на неё растерянный взгляд. ― Что такое? ― почти шёпотом спросила Гермиона, но он лишь мотнул головой, показывая, что всё нормально. ― В общем, ― Малфой подался вперёд и сложил руки на столе, не спуская глаз с её лица, ― когда ты от меня убежала, я отправился на ещё одну встречу. Грейнджер постаралась сделать вид, что это её никак не волнует, но, видимо, актриса из неё была так себе, потому что Драко расплылся в довольной улыбке, за что ей захотелось придушить его на месте, но она чудом сдержалась. ― Не переживай, ему больше ста лет, ― подсказал он, отчего Гермиона сначала посмотрела на него как на идиота, пока до неё не дошло, кого именно он имеет ввиду. Она открыла рот, чтобы сказать, что догадалась о ком он, как Малфой продолжил: ― Да, Грейнджер, пять баллов. Я встречался с Дамблдором. ― И что? ― она едва не подпрыгнула на стуле, не в силах держать под контролем своё любопытство. ― Он, конечно, жуткий любитель напускать туман, но мы смогли с ним договориться насчёт меня, ― Драко закатил глаза, говоря скучающим тоном. ― Я теперь помогаю Ордену, буду поставлять информацию. Гермиона уже обрадовалась, но внезапно поняла, что он ушёл из дома, а значит ― шпионом он быть не сможет. Она подняла на него запутавшийся взгляд, ничего не соображая. Он улыбнулся, словно точно знал, что именно сейчас творилось у неё в голове. ― Я буду подставным лицом, помощником, в общем тем, на кого не жалко спихнуть грязную работу, ― будто бы равнодушно проговорил Малфой, проводя линии по столу. ― Но твоя семья? Твоя мама? Она в курсе? ― Ты беспокоишься о ней больше, чем я, ― задумчиво пробормотал он, отводя взгляд. ― Грейнджер, они отказались от меня. ― Что? ― шёпотом ахнула Гермиона, окончательно потеряв какую-либо связь в услышанном. ― Я сказал, что не стану Пожирателем, что не хочу жить так, и как только я вернулся с прекрасной аудиенции с Лордом, меня поставили перед выбором. ― Он тебя пытал? ― испуганно спросила Гермиона, пытаясь найти хоть какие-то следы повреждений на его теле. ― Это не важно, ― просто отмахнулся Драко, продолжая рассказывать: ― Я был у себя в комнате и не успел отойти от всего, что произошло, когда отец поставил меня перед выбором. Либо та самая грязнокровная дрянь, из-за которой я предал все идеалы своей семьи, либо изгнание и вычёркивание с семейного древа. Я выбрал второй вариант. Малфой так легко говорил об этом, словно ничего страшного в его поступке не было, но нет, чёрт возьми, было. Гермиона помотала головой, отчаянно сопротивляясь мысли, что это она виновата. Что из-за неё Драко вообще задумался о том, что они все равны независимо от статуса крови, и именно это и стало причиной его разрыва с семьёй. ― Нет, не смей об этом думать, ― кажется, он прочитал её мысли и, быстро приблизившись, взял её лицо в ладони, вынуждая посмотреть прямо ему в глаза. ― Грейнджер, ты не виновата, ясно? Это только мой выбор. Это всё равно бы рано или поздно произошло, возможно, потом было бы ещё хуже. ― Но они твоя семья, ― настойчиво прошептала Гермиона, стараясь не дать волю слезам. Она не хотела опять плакать, тем более сейчас. ― Знаешь, ― немного робко начал Малфой, поглаживая её щёки, ― я понял, что не каждый родной человек может быть по-настоящему родным только потому, что у вас с ним одна кровь. Кровь мало что значит на самом деле. Сейчас я это очень хорошо понимаю. ― И что теперь? Что с тобой будет? ― она облизала губы, опуская ладони ему на шею, желая обнять его. Наверное, это была чёртова ментальная связь, но Драко исполнил её просьбу, вставая на колени, чтобы Грейнджер не пришлось подниматься и тянуться к нему. Он обхватил её хрупкое тело, крепко прижимая к себе, желая хоть немного насытиться тем, что она рядом с ним. По собственной воле. ― Я отправляюсь в Румынию. К какому-то очередному брату Уизли. Буду заниматься разведением драконов, учиться там, пока не понадоблюсь, ― пробормотал Драко в её волосы. Гермиона резко отстранилась от него, не желая осознавать, что может вообще его больше не увидеть. ― Но… ― Так нужно, ― поспешил её успокоить Малфой, убирая налипшие на лоб кудряшки. ― Сейчас мне опасно оставаться в стране, потому что в любой момент всё может перемениться, а я должен быть козырем в рукаве. ― Когда ты оправляешься? ― Грейнджер поняла, что ей нужно так много ему сказать, но почему-то язык перестал слушаться в самый нужный момент, а чёртовы слезы лились по щекам, игнорируя её приказ не делать этого. Драко посмотрел на часы на запястье и коротко рассмеялся. ― Через пару минут, ― он провёл большим пальцем по её губам, убирая упавшую слезинку. ― Я попросил дать мне возможность с тобой попрощаться. ― Ты не можешь так уехать, ― почти зло произнесла Гермиона, уже ничего не видя из-за нескончаемого потока слёз. ― Грейнджер, мне придётся, ― с грустью и тоской прошептал Малфой, опуская руку ей на плечи. ― Слушай, завтра выйдет статья Скитер о том, что мои родители официально отказались от меня. Я подозреваю, что их вынудили это сделать, чтобы никто никого не убил. Поэтому постарайся не обращать внимания на те вещи, что будут говорить, и не пытайся меня оправдывать. Делай вид, что между нами ничего не было, хорошо? ― Ладно, ― уныло согласилась Гермиона. ― Когда ты вернёшься? Он замер, кажется, просто заставляя себя дать ей надежду. ― Я постараюсь вернуться, обещаю, ― наклонившись к ней, Драко оставил горячий поцелуй на лбу Гермионы, отчего она ещё сильнее зарыдала. ― Я буду скучать, детка, ― она прыснула и засмеялась, вспоминая свою реакцию, когда он в первый раз так назвал её. ― Закрой глаза. Грейнджер сделала так, как попросил Малфой, и, почувствовав, что рядом с ней больше никого нет, окончательно разрыдалась, ощущая, что иллюзия спокойной жизни исчезла вместе с ним.