Соглашение о неразглашении

Не верю в Бога я, не обольщаюсь вновь Наукою, а древняя ирония. Любовь, Давно бегу ее в презренье молчаливом. Устал я жить, и смерть меня страшит. Как челн, Забытый, зыблемый приливом и отливом, Моя душа скользит по воле бурных волн.

      До сегодняшнего утра Рэмбо планировал лишь устало перелистывать очередные раздобытые Полем сведения в поисках некого профессора Н, чьё имя лично им было очень хорошо знакомо. Около девяти лет назад двое французских агентов были полностью проинформированы насчёт личности этого человека, однако из-за того, что вся операция изначально пошла не по плану, а эксперимент А258 оказался нестабильным, в тот день город Сурибачи принял форму огромный чаши, а вся лаборатория, включая работающих в ней учёных и военных, была стёрта их же созданием.       Тогда Рэмбо и Верлен спаслись лишь чудом и благодаря способности второго, но были вынуждены разделиться, даже не зная о состоянии друг друга. Артюр попал в мафию спустя всего несколько недель, не имея при себе никаких денег или документов, в то время как судьба Поля всё ещё оставалась под вопросом.       До его слуха доносилось чужое очень тонкое дыхание, готовое нарушиться буквально в любую секунду от одного только неверного действия мужчины — из-за этого Артюр старался очень аккуратно перебирать некоторые бумаги, покусывая конец карандаша, пока уставший взгляд пытался трезво воспринимать напечатанный на листах текст.       Им пришлось остановиться на старой военной базе, выходя за территорию Йокогамы, дабы нигде не светиться. Подобный образ жизни они уже вели чуть больше месяца, когда один спокойно дремал, как это сейчас делал Верлен, а второй оставался на стрёме, охраняя не только чужой сон, но и принося хоть какую-то пользу отсеиванием всех ненужных документов, где говорилось лишь о смерти всех учёных и других бреднях про них самих, в качестве официального ответа от правительства Японии. Ну конечно же, ни одна страна в мире бы не захотела шумихи и такого громкого ажиотажа из-за раскрытия всех тёмных скелетов в шкафу, так что куда проще было обвинить во всём произошедшем двоих иностранных агентов, приписав им даже те преступления, которые они бы физически не успели совершить в тот злополучный вечер.       Артюр ненадолго прервался, устало вздохнув, попутно болезненно потирая глаза, в попытке хоть немного разбудить своё вымотавшееся сознание, и вновь пробежался взглядом по той строчке, которую читал уже раз в десятый:       «Все рабочие той лаборатории были жестоко убиты способностями нескольких одарённых, чьи тела так же были найдены. Предположительной их задачей было выяснить новые исследования японских учёных и предотвратить какую-либо опасность для своей страны. Ничего важного в тот день так и не было украдено, иностранные агенты остались ни с чем».       Все эти старые заголовки газет и любые похожие бредни Артюр слышал тысячи раз, как и оправдания властей по поводу того взрыва, мол, таким образом сработала их же система безопасности, по устранению особо опасных одарённых. В некоторые моменты было даже забавно смотреть на своё «второе я», в лице которого выступал чей-то обгоревший труп, правда, выслушивать обрывки не очень лестных фраз от некоторых гражданских, которые могли даже просто гуляя по улице размусоливать все эти страшные события, стоило огромного терпения.       Когда до Рэмбо спустя третье прочтение новой строки перестал доходить не то что смысл, но и само значение иероглифов, он наконец-то решил бросить всю эту глупую затею, опустив взгляд на своего напарника. Со стороны могло показаться, что Верлен спал очень крепко, будто бы ни о чём не заботясь, но если приглядеться, даже в этой темноте были видны его синяки под глазами и очень сбивчивое, приглушённое дыхание. Его сон казался очень тонкой паутиной, порвать которую можно было даже лёгким касанием; правда, паук потом вряд ли обрадуется тому, что его труд не оправдался желанным ужином.       В кармане вдруг завибрировал телефон, отчего Рембо пошатнулся, случайно задевая целую папку с документами — благо, его реакция работала лучше некуда, и поэтому вокруг тут же образовалось подпространство, поглощающее в себе все посторонние звуки. Листки всё же с громким шуршанием расползлись по полу, но к счастью Поль этого так и не услышал, так что Артюр мог позволить себе спокойно выдохнуть, попутно взглянув, кто вдруг решил его потревожить. И ответ был очевиден. Эй, старик, ты всё ещё готов встретиться?       — Тц… Хоть кто-то учил его элементарной вежливости? — недовольно фыркнув себе под нос, Артюр вновь покосился на Верлена — тот даже не изменил позы, продолжая мирно сопеть — и спешно напечатал ответ:

Предупреждаю сразу, Мари* будет против нашего разговора, так что мне нужно время, чтобы уйти не вызывая подозрений.

      А ещё было бы неплохо вздремнуть хотя бы пару часов, чтобы привести сознание в порядок, но, учитывая обстоятельства, это вполне могло подождать.       За этот год в поисках пропавшего профессора Н, который, как оказалось, всё-таки умудрился выжить, вовремя покинув Сурибачи, Артюр успел открыть для себя много новых вещей, касаемых Накахары, хоть и в приоритете у него был лишь Поль, ради которого он и продолжал торчать здесь. Удивительно, насколько сильно Верлен был переполнен желанием вытащить Чую из всего этого криминального мира своими методами, однако у Рэмбо всё же были немного иные цели, из-за которых он даже готов подорвать их с Полем доверие, рискнув открыть некоторые карты врагу.       Не хотелось бы этого признавать, но мафия имеет куда больше влияния, чем два французских агента, признанные собственной страной как предатели, чтобы не нарушать дипломатических отношений, да и кто будет полезнее, чем приближённый самого босса, как раз метящий на место Исполнителя? Как скажешь, только кто такой Мари?       Рэмбо на секунду перестал дышать, глядя в телефон с неким укором, словно бы Осаму мог сейчас как-то почувствовать это на себе. О боги, не ему обсуждать это с каким-то ребёнком, который задаёт такие глупые вопросы. Да и к тому же, его и вправду начинало слишком сильно клонить в сон, так что лучше бы немного отдохнуть, чтобы потом не ляпнуть лишнего на этих своеобразных переговорах и потом пожалеть об этом.       Устало зевнув, мужчина попытался как можно тише и аккуратнее убрать подпространство вокруг, опускаясь на постель рядом с Полем, стараясь не потревожить его сон, но тот и вправду спал слишком чутко, так что стоило Артюру коснуться головой подушки, как на него тут же уставились два сонных глаза. Верлен в полном молчании смотрел на него пару секунд, прежде чем пододвинуться ближе, едва весомо коснувшись губами чужого лба:       — Сильно вымотался?       — Хорошо поспал?       Поль с лёгкой усмешкой прикрыл глаза, мягко обнимая Артюра:       — Честно говоря, почти нет.       — Вот и я, — Рэмбо едва заметно приподнял уголки губ, — почти нет.

***

      Пока в кармане неустанно вибрировал телефон, Осаму довольно неохотно перебирал ногами, стараясь удержать в руках огромный бумажный пакет и не свалиться вместе с ним в какую-нибудь кучу мусора. Увы, жить на свалке было не самым удобным методом оградить себя не только от надоедливого общества, но и от соседства с Накахарой, и радовало лишь только то, что знакомый грузовой контейнер был как раз в нескольких шагах от него.       Всё тот же знакомый вид, серый цвет, неизменное место; единственной выделяющейся деталью было то, что дверь в этот самый контейнер сейчас была приоткрыта, заранее предупреждая о том, что внутрь лучше не стоит заходить — жаль лишь, что все эти предупреждения Осаму каким-то чудом умудрялся игнорировать, так что с самого порога в него прилетело чужое недовольство:       — Ты живёшь просто в отвратительном месте! — мужчина стоял посреди этого самого контейнера, брезгливо морща нос, попутно оглядываясь по сторонам, пока Дазай благополучно вышагивал к кровати, опуская свою тяжёлую ношу рядом с ней.       — Но вы ведь сами заявились в это отвратительное место, Рэмбо-сан, вас никто не приглашал, — удачно парировал Осаму, вытаскивая парочку онигири из пакета и практически полностью игнорируя присутствие Артюра в своём жилище.       — Это единственное безопасное для наших переговоров место, куда Поль точно не заявится. Будь у меня выбор получше, думаешь, я бы стал тут торчать?       — Даже не знаю, — с лёгкой издёвкой в голосе протянул Дазай. — Вдруг Верлен будет следить за вами? Не хотелось бы, чтобы этот маньяк потом заявился ко мне посреди ночи! Или что, предлагаете мне от него перьями из подушки отбиваться, пока он будет меня душить?       — Ты слишком озабоченный ребёнок, — тут же отрезал Рэмбо, складывая руки на груди. — Если Поль захочет тебя убить, то ты даже не успеешь проснуться — сразу же отправишься в мир иной.       — Тогда почему мы его не позвали?       Повисла недолгая тишина, во время которой Осаму продолжал отвлечённо распаковывать онигири, деловито расположившись на собственной кровати. Этого ребёнка хоть немного беспокоит происходящее здесь и сейчас или мыслями он сейчас где-то в другом месте?       — В любом случае… Ты помнишь о тех документах, про которые мы говорили ранее? У ваших Исполнителей есть доступ ко всей базе, но так как ты ещё не перешагнул этот порог, тебе придётся достать их другим путём. И мне без разницы как. Ты хочешь защитить Чую, я хочу защитить Поля, наши цели очень схожи, не так ли?       Дазай с каким-то сомнением приподнял брови, деловито жуя рисовый треугольник, пока в его голове очень медленно работал мыслительный процесс, обрабатывающий чужие слова.       — Да, вы правы, только есть один нюанс, — Рэмбо выразительно посмотрел на подростка, тем самым давая понять, чтобы он излагал всё прямо, а не вилял; впрочем, Осаму и не собирался слишком долго тянуть со всем этим. — Поль — прямая угроза для Чуи, и мы оба это понимаем. Для меня было бы выгоднее защитить Чую и избавиться от Верлена, так зачем же нам сотрудничать?       — Потому что Поль тоже хочет защитить Чую, — без колебаний ответил Рэмбо, чем на секунду, но всего лишь на секунду, вызвал со стороны мафиози удивление. — Я прекрасно понимаю, что, учитывая сложившиеся обстоятельства, всё это звучит очень странно, однако ты просто не знаешь Поля, не знаешь его целей и намерений, не знаешь, почему он так привязан к Чуе, и почему он до сих пор пытается ввязаться во всё это. Будь моя воля, мы бы давно покинули Японию, вернулись во Францию и спокойно жили где-нибудь в Провансе, но Поль просто не способен сейчас на всё это, он не может отпустить прошлое и всё ещё жаждет изменить будущее Чуи, как и хотел девять лет назад.       — Какие интимные подробности, — с ноткой сарказма протянул Дазай, дожёвывая свой онигири. — Может тогда расскажешь мне всё в подробностях, чтобы я лучше мог его понять? Будем считать это равноценным обменом — ты мне информацию о Верлене, я тебе документы об этом Н, идёт?       Рэмбо с некоторым недоверием сощурил глаза — никаких сделок заключать с подростом, да и тем более с тёмным гением мафии, он не планировал, но сейчас… Внутри как никогда чувствовалась эта щемящая беспомощность, из-за которой он и пошёл на всё это, так что теперь он теряет? Абсолютно ничего. Дазай не из болтливых, да и к тому же от любого лишнего свидетеля всегда можно было избавиться.       — Хорошо. Всё это произошло намного раньше случая с Арахабаки и взрыва в городе Сурибачи. Тогда я выполнял одну из своих миссий… Пожалуй, ту ночь я не забуду никогда.

***

Всего несколько часов назад Артюр Рэмбо, один из лучших секретных шпионов Франции, объявил о своей победе над нелегальной организацией «Майская революция». Лидер этой организации — он же единственный выживший её член, сторонник антиправительственных сил — человек под псевдонимом Фавн, чья способность была обозначена особо опасной, скончался на месте. По официальным данным, предоставленным самим агентом, это произошло от рук его же оружия, созданного собственной способностью, которое вышло из-под контроля. Его название: Чёрный №12. Это форма жизни с искусственной способностью, чья сила пока не была до конца оценена. Монстр спокойно мог манипулировать гравитацией, пока сам Фавн свободно контролировал его с помощью формулы указаний. Отдел разведывательной службы проделал отличную работу, заранее выяснив, что все манипуляции над Чёрным №12 проводились с помощью специального металлического порошка, благодаря чему Рэмбо вовремя смог обезвредить Фавна, но предоставить его живым уже не представлялось возможным. После вмешательства гравитационного монстра Артюр забрал его самого вместе с собой

      — На этом, пожалуй, я сегодня закончу все отчёты. Если боссу нужны будут подробности, пусть оставляет письменный запрос, а мой рабочий день на этом окончен! — архивариус, явно подуставший перелистывать все корявые записи Рэмбо, спешно поднялся из-за стола, поставив на листке печать, после чего сунул её в руки самого Артюра, который уже едва держался на ногах.       После стычки с Фавном он был до конца не уверен в том, что вообще смог остаться в живых, и ему не мерещится загробная жизнь — сражаться одновременно и с вооружённым одарённым, и с его способностью было очень проблематично, однако теперь всё это было позади, и Артюр мог вздохнуть спокойно, вспоминая это всё как страшный сон.       Вот только для кое-кого другого подобное вряд ли забудется так быстро, как для одного из лучших агентов, так что Рэмбо посчитал необходимым не отказывать себе во внутреннем желании вновь проведать юношу, который почти моментально потерял сознание после убийства Фавна. Они ведь тогда даже не успели друг другу представиться: как только сознание того парня отрезвилось, он с ошарашенными от безумия глазами посмотрел на Рэмбо — мужчину даже невольно бросало в дрожь от одного только воспоминания об этом взгляде — прежде чем обнаружил того, кто всё это время бессовестно манипулировал его действиями, заставляя убивать всех вокруг.       Именно тогда Артюр узрел для себя истинную мощь гравитации. Образовавшаяся в руке юноши сфера поражала своими размерами, а как только она слетела с его руки, всё вокруг начало спешно искажаться под её влиянием. И, пожалуй, самым ужасающим было для Рэмбо именно то, что после такого нападения от Фавна в буквальном смысле мокрого места не осталось. Правда, в тот момент он не думал об этом, ведь его вниманием завладел этот самый одарённый, чьё тело ослабло в ту же секунду, и мужчина спешно попытался подхватить его на руки.       Теперь же обстоятельства были куда благосклонны что к нему, что к этому одарённому, так что, практически незаметно прошмыгнув в лазарет, Рэмбо ожидал увидеть для себя знакомую картину спящего юноши, который всё ещё восстанавливал силы, но стоило ему прикрыть за собой дверь с тихим хлопком, как тот, даже не шевелясь, открыл глаза, холодно посмотрев на Артюра.       Тот даже немного замялся, поправляя на плечах больничный халат, который при входе выдавали здесь абсолютно всем, и аккуратно приблизился к койке, попытавшись улыбнуться:       — Как себя чувствуешь? — довольно странно пытаться общаться с незнакомым для себя человеком как со старым другом, но Рэмбо очень старательно пытался преподнести себя лишь с хорошей стороны для нового знакомого. Хотя если тот помнит их ожесточённую битву, то шанс наладить контакт резко понизится. Наверное?       — А ты?       Этот вопрос Артюр явно не был готов услышать, даже немного растерявшись, но спустя несколько секунд молчаливых гляделок всё же покачал головой, опускаясь на стул перед койкой:       — Очень плохо, — вразрез со своими словами Рэмбо улыбнулся, завидев в чужом взгляде лёгкое удивление.       — Вот и я — очень плохо. Забавно, что всё так совпало, да?       Артюр потупил взгляд куда-то сквозь ношу, даже не веря в то, что совсем недавно именно он смог убить собственными руками такое огромное количество людей. Конечно, этот одарённый был тогда не в себе и сейчас был настолько плох в физическом плане, что буквально не представлял из себя никакой опасности, но от этого мощь его способности не переставала ужасать.       — Это ведь ты принёс меня сюда? — Артюр невольно вздрогнул от такого резкого вопроса и вопросительно посмотрел в чужие глаза. По тону голоса этого одарённого было довольно ясно, что это был даже не вопрос, так что Рэмбо не стал отпираться, машинально кивнув:       — Было бы жестоко оставить тебя прямо там, уж тем более в конце осени, когда так холодает, — вновь натянув улыбку, Артюр, к своему удивлению столкнулся лишь с непробиваемым холодом. Неужели по нему было так видно, что он сделал это далеко не из жалости? Впрочем, у каждого из них сейчас были свои цели — Артюр всего лишь выполнял свои обязанности, дабы больше не подвергать никого опасности от этой страшной способности, а что там думает это… К слову, кто он вообще? — Как твое имя?       Это был и отличный перевод темы, и довольно логичный вопрос, учитывая, что никаких сведений об этом юноше Артюр так и не смог найти, как и любой другой сотрудник, работающий над этим делом. Этот парнишка что, из воздуха взялся? Никакого прошлого, никакого настоящего и никаких задатков на будущее! Не мог ведь этот Фавн просто взять и создать человека — переписать его код ещё может быть, но не создать его с нуля.       — У меня его нет, — бесстрастно пожав плечами, одарённый вдруг отвернулся к окну, словно Рэмбо сейчас задал именно тот вопрос, который задавать точно не стоило. И почему вдруг он почувствовал себя виноватым?       — Вот как… Значит, у нас и вправду куда больше общего, чем я предполагал, — поддавшись вперёд, Рэмбо подхватил руку юноши, мягко погладив ободранные костяшки подушечкой большого пальца, и вежливо склонил голову, будто бы заново поприветствовав его. — Меня зовут Артюр Рэмбо, однако это моё ненастоящее имя. Когда я вступил в ряды агентов, мне пришлось отказаться от своего прошлого, близких и дорогих для меня людей. Можно даже сказать, что я заново родился.       Взгляд юноши, которым он наградил Артюра, был просто непередаваемы: он был одновременно и с ноткой зависти, и каким-то грустным, словно мужчина попал точно в яблочко, заставив этого одарённого испытать что-то. Вот только что именно он испытал, Рэмбо так и не понял, только безуспешно витая в догадках.       Из-за отсутствия какого-либо ответа, Рэмбо неловко покусал губу, пока в голову вдруг не пришла одна мысль, которую он поспешил тут же озвучить:       — А что если я сам дам тебе имя? — в этот раз Артюр столкнулся с откровенным удивлением, из-за которого одарëнный перед ним лишь вопросительно приоткрыл рот, будто бы собираясь как-то возразить, но из-за отсутствия весомых аргументов, так и продолжал молчаливо пилить Рэмбо взглядом. — Мм… Честно говоря, я никогда никого не называл, кроме своего домашнего кактуса, так что если имя тебе не понравится, сразу же скажи об этом, хорошо?       — Мгм, — ответ так и блистал своей многозначительностью, но Артюр не стал обращать на это внимание, невольно столкнувшись с полным отсутствием вариантов для имени.       Это было даже странно для него, ведь когда он только столкнулся с этим одарëнным, в голове возникало целое море вариантов как минимум его «псевдонима», как у того же Фавна, но теперь… Хотя, пожалуй, один вариант всë же был.       — Поль, — одарëнный удивлëнно вскинул брови, пока Артюр с радостной улыбкой поднял на него глаза. — Поль Верлен. Что скажешь насчëт такого имени?       — Поль… — словно пробуя на язык, повторил юноша, задумчиво опустив взгляд. — Словно имя для какой-то шавки.       — Э! Вообще-то раньше так звали меня! — кажется, даже подобный довод никак не действовал на Верлена, который лишь безэмоционально пожал плечами, всë-таки соглашаясь.

***

      — В то время я даже решил вести дневник, — вдруг добавил Артюр, прервавшись посреди своего рассказа. — Но там не было каких-то особо важных записей, чтобы позже это не ударило по мне. Туда я лишь записывал свои наблюдения и мысли касаемо Поля.       — И зачем же? — не удержался Дазай, впервые обмолвившись за всю эту долгую речь. Ему было куда проще переваривать этот поток информации лёжа на кровати с закрытыми глазами, будто бы находясь в каком-то полудрёме — именно так проходило буквально каждое совещание с Огаем, после которого он прекрасно помнил чуть ли не каждое слово, хоть и окружающие считали иначе.       Вот и сейчас было даже немного забавно представлять Верлена в молодости с какой-нибудь кривой чёлкой и прочими прелестями поисков себя, ну а Рэмбо… Пожалуй, он был слишком скучным для того, кто хоть раз как-то экспериментировал над внешностью.       — Тц, очевидно же, что мне нужно было понимать наглядно, как именно проходит адаптация Поля в обществе. Разве с Чуей-куном было не так? Очень советую поинтересоваться у него, а ещё лучше у того, с кем он тогда находился, как именно ему пришлось привыкать к своей новой жизни.       — Подумаешь, в нашу первую встречу мы едва с ним не подрались, причём при тебе! В итоге этот коротышка всё равно избил меня и сломал ногу, так что вряд ли у него возникли бы хоть какие-то трудности в этой жизни.       Артюр выразительно выгнул брови, тем самым призывая Осаму хоть к какой-то серьёзности. Он прекрасно знал, что этот мальчишка был далеко не глупым — раз до сих пор мог продержаться в мафии без открытой подстраховки Огая, то действительно чего-то стоил, но в такие моменты… Ох, он был просто невыносим.       — Я знаю, на что способен Чуя, ведь, повторюсь, в нашу первую встречу, мне и самому довелось сразиться с Полем. Скажу честно, будь он тогда в сознании и более обучен… — Артюр задумчиво отвёл взгляд в сторону, пожевав губу.       То, что он сейчас не стал озвучивать, Осаму понял и так, лишь согласно кивнув:       — Мало кто продержался бы против повелителей гравитации хотя бы пару секунд, тут нечего стыдиться.       — Это вовсе не стыд, — покачал головой Рэмбо. — Поль силён, и это глупо отрицать с моей стороны. К тому же, я ведь и сам его многому обучал. На тот момент он действительно плохо понимал людей, их чувства, эмоции, привычки, традиции и многое, многое другое. Он ведь даже не знал, зачем друг другу дарят цветы или делают комплименты! И в какой-то степени всё это непонимание ослабляло его.       Осаму выждал небольшую паузу, немного попилив потолок взглядом, пока в голову не пришла нужная мысль:       — Значит… Чую подобное тоже «ослабляло»? И всё это ты записывал в своём дневнике? — получив в ответ кивок, Дазай как-то неопределённо хмыкнул. — И где сейчас этот дневник?       — Понятия не имею, — равнодушно ответил Артюр. Впрочем, именно такого ответа Осаму и ожидал. — В любом случае, мне он уже и не нужен. Многие записи я помню дословно.

***

      С этого момента Поль стал новым членом нашей организации, а его воспитание полностью легло на мои плечи. С ребёнком, который никогда раньше не видел этот мир и совсем не понимает, что хорошо, а что плохо, было очень трудно, ведь я не был готов к тому, что мне придётся объяснять ему абсолютно всë с самого начала, но это можно было считать интересным опытом — смогу ли я на самом деле оказать хорошее влияние на Поля?       Эти странные качели настигали меня чуть ли не ежесекундно, ведь я на самом деле был сильно обеспокоен за будущее своего нового друга, однако этот вопрос в любом случае уже был решён без моего ведома…       Ещё хочу отметить для себя одну деталь, что я стал вести дневник. С такой работой как у меня подобные вещи были под запретом, и какая-то часть меня всё-таки прекрасно понимает, что я не должен заниматься подобным, чтобы эти записи не попали не в те руки, но со всеми этими событиями моё сердце буквально трепещет от восторга, и если я не смогу излагать свои мысли хотя бы так, то они просто погибнут внутри меня.       Поль, я очень надеюсь, что если когда-нибудь этот дневник кто-то и прочтёт, то это будешь именно ты. (На этой странице записи обрываются).       Это был первый раз, когда Верлену разрешили выйти на улицу. Спустя долгие месяцы реабилитации, правительство Франции, как и многие агенты, лишь стиснув зубы признали тот факт, что все ранние преступления этого одарённого являлись не его виной, а человека, управлявшего им. Конечно же, очень многие требовали хоть каких-то доказательств, например, повторить действие этого порошка, дабы убедиться в этом не только со слов Артюра, но и своими глазами, но сам Рэмбо приложил все свои силы, чтобы избежать чего-то подобного.       Поль тоже был человеком. Даже если кто-то смел ставить это под сомнение, Артюр никогда не сомневался в своей правоте и давил именно на гуманность со стороны своих коллег. Вряд ли кому-либо захочется проверить что-то подобное на себе — стать безвольной куклой и позволить делать с помощью своей способности всё, что угодно… Для многих это как минимум неприемлемо, так что заставлять Верлена заниматься чем-то подобным было в равной степени недопустимо.       «Он не лишён сознания или чувств», — сколько бы Рэмбо ни повторял эти слова, многие всё равно пропускали их мимо ушей. И ему было бы всё равно, что думают эти «многие», у которых вместо мозгов сплошная цитоплазма — единственным, что беспокоило мужчину, был сам Поль.       Никто и никогда не скрывал от него факт его появления, можно даже сказать, на него вывалили всю эту информацию чуть ли не в первые дни, ещё тогда попытавшись сделать из его способности своеобразное оружие, которое должно было беспрекословно подчиняться. Очевидно, что в этих умников сразу же полетело то, что только попадалось Полю под руку, будь то ваза, стул или даже кусок стены — в ход шло всё. И первое время Артюра беспокоило, что подобным можно было ранить чувства Верлена, но, как оказалось, он сам не считал себя человеком.       — Ты говоришь какие-то глупости, Артюр. Я не скрываю своей злости лишь потому, что не хочу снова быть в подчинении у кого-то; но если говорить о моей природе, то я с ними согласен, — подобное Рэмбо слышал практически каждый раз, как только речь заходила о человечности, и без разницы, касалось это Поля или же нет.       Теперь же, после длительной реабилитации, у Верлена был отличный шанс пообщаться не только с агентами, которые могли оказывать на него дурное влияние (по мнению Рэмбо уж точно), но и с обычными людьми. Оставалось лишь надеяться, что они случайно не повстречают прохожего, у которого выдался плохой день.       — Посмотри, Поль, я часто бываю в этой цветочной лавке, — Артюр подхватил уже начинающего унывать Верлена под локоть, стараясь протиснуться сквозь переполненную людьми улочку. Очевидно, его подопечный ожидал совсем не подобного времяпрепровождения, но социализировать его было просто необходимо, так что эта прогулка была для него далеко не последней. — Её владелец — мой очень хороший знакомый. К тому же этот мужчина очень хорошо знаком с владельцем винной лавки, так что если захочешь приобрести по-настоящему вкусное вино, то лучше обратиться через него.       — Ага, — безучастно кивнул Поль, всем видом демонстрируя тот факт, что ему не нравится всё это: находиться здесь, здороваться со всеми незнакомыми ему людьми, да и просто слушать рассказы Рэмбо обо всём, что только попадается им на пути. Хотя, с другой стороны, никакой альтернативы у него сейчас просто не было, кроме как сидеть в комнате да пилить взглядом потолок и это, пожалуй, было единственной причиной, почему он ещё не ушёл. — Только зачем нам цветы?       — Я бы хотел подарить их тебе, — с улыбкой ответил Артюр, столкнувшись с самым непробиваемым взглядом Поля, который немо повторял свой же вопрос. — Разве мне нужен повод, чтобы подарить их тебе? Люди дарят их друг другу, оказывая тем самым внимание, да и просто чтобы порадовать близкого человека. Но стоит ещё и обращать внимание на то, что олицетворяют сами цветы — это называется язык цветов. Я расскажу тебе поподробнее, как-нибудь.       — Артюр… — Верлен никогда не скрывал своей незаинтересованности в подобных лекциях, но глядя на воодушевлëнное лицо Рэмбо, в горле невольно встревал ком, который преграждал путь всем тем колким словам, которые теперь точно не увидит свет. Сегодня Артюр был уж точно радостнее, чем обычно — можно даже сказать, Поль впервые видел у него такую улыбку, так что на вопросительный взгляд мужчины смог лишь покачать головой. — Ничего.       В эту же секунду его голос утонул в звоне колокольчика, который был на двери — как Верлен уже успел подметить, эти колокольчики висели чуть ли не над каждой дверью, и отовсюду раздавался их звон — а сразу же за этим звоном поспел и радостный голос владельца лавки:       — Ох, Рэмбо! Давно тебя здесь не было, я уж думал ты куда-то переехал. Прекрасно выглядишь, — слушая комплименты от мужчины, Артюр с лëгким смущением убрал волосы за ухо и с улыбкой кивнул в знак благодарности. И вот ещë одна вещь, которую Поль успел для себя подметить — абсолютно все вокруг делали друг другу комплименты. Видимо, это было в порядке вещей, на уровне «доброе утро» среди коллег Рэмбо, с которыми Поль успел пообщаться ранее.       — Благодарю, вы тоже сегодня хорошо выглядите. Хотя для человека, проводящего со столь чудесными цветами всë своë время, слышать подобное наверняка привычно, — в ответ мужчина лишь звонко расхохотался, покачав головой, мол, «какие глупости», но вслух возражать на комплимент не стал, обратив немой взгляд на Верлена. — Я бы хотел приобрести у вас для своего друга цветы. Сегодня особенный день, и я хотел бы его немного порадовать.       — И вправду, такому хмурому лицу просто необходим луч тëплого солнца, — с усмешкой подметил мужчина. Поль явно планировал как-то вмешаться в этот разговор, но, не почувствовав ни капли злобы в голосе владельца лавки, решил сдержаться. Артюр ведь просил не устраивать на глазах у гражданских сцен. — Так какие бы цветы вы хотели? — подметив на лице Рэмбо лёгкое замешательство, мужчина кивнул на прилавок, где как раз стояло несколько готовых букетов.       Среди этого множества цветов с дурманящими ароматами и яркими красками на лепестках Артюр, к сожалению, просто не мог подобрать именно те, которые, по его мнению, могли бы порадовать Поля. Точнее, все они были прекрасны, что ирисы, что ландыши и наверняка подари он эти цветы кому угодно, хоть первому встречному, у этого человека как минимум бы засияла на лице улыбка, а Поль… Верлен был тяжёлым случаем, который даже не до конца осознавал, зачем люди вообще что-то дарят, так что вместе с подарком стоит попытаться закрепить ещё и какой-нибудь смысл.       — У вас есть лаванда? — наконец объявил Артюр, обеспокоенно посмотрев на продавца, не наблюдая эти цветы на прилавке.       Мужчина на секунду заколебался — если Рэмбо хотел порадовать своего друга, то стоило бы взять букет из жёлтых ирисов, но никак не лаванду. Во Франции это был самый обыкновенный цветок, коего за городом было не сосчитать. Летом расстилались огромные поля — куда ни посмотри, сплошная лаванда, оттого эти цветы можно было найти где угодно, их использовали даже в кулинарии, так что и стоили они, соответственно, почти ничего.       — Глупый вопрос, — пожав плечами, мужчина залез под прилавок, вытаскивая оттуда сразу несколько готовых букетов из лаванды, обрамлённых белоснежными лентами. — Хотя как по мне странный выбор.       — Поверьте, я не ошибся, — коротко кивнул Рэмбо, спешно доставая из кармана несколько купюр, попутно забирая букет. И, прежде чем продавец успел что-либо возразить из-за слишком большой суммы, Артюр уже воодушевлённо повернулся к Верлену, протягивая ему цветы. — Поль, прошу, возьми их. Я знаю, что за свою жизнь ты мало где успел побывать, и поэтому хотел подарить тебе именно эти цветы. Лаванда — это тот самый цветок, который можно встретить практически везде! Поля с ним усеивают чуть ли не всю Францию, особенно Прованс, где мы обязательно с тобой побываем. Именно этот цветок ассоциируется у меня со свободой, и именно поэтому я хочу подарить их тебе.       Верлен явно был не готов к чему-то подобному, ошеломлённо замерев на месте, пока в горле так и встрял неприятный ком, мешающий даже дыханию. Эти слова… Вернее, не только они, сам жест и то, как искренне Артюр преподносил ему эти цветы, заставляли чувствовать себя как-то… странно? Это было ужасное, незнакомое чувство, от которого Поль хотел как можно быстрее избавиться; ему хотелось обнять Рэмбо, поблагодарить, но в то же время, сбежать как можно дальше, либо же свернуться в ком и ждать, пока слёзы подступят к глазам.       Не передать одним словом, что это было за чувство, которое он так яро хотел подавить внутри себя, но стоило этому молчанию затянуться, как Артюр обеспокоенно спросил:       — Поль? — видимо, он тоже ожидал совсем другой реакции, как минимум, не полной тишины в ответ. Благо, его голос послужил тем самым необходимым в данной ситуации отрезвляющим звоном, который довольно быстро вернул Поля на землю, и он наконец-то кивнул:       — Не стоило… — почти шёпотом сказал Верлен, всё-таки вытянув руки, принимая букет. — Tu es une fleure de mon âme¹.

***

      Наконец-то прошёл год. Ровно год с той самой ночи, когда я впервые сразился с Полем, победил Фавна и дал своему новому другу имя. Для многих в организации эта дата незначительна — даже более того, она незначительна для самого Верлена, ведь, как он сказал, не стоит вспоминать те ужасные времена, которые не приносят с собой ничего хорошего.       Однако я и не хотел напоминать Полю о его прошлом. Любые даты для людей — это отнюдь не повод вспомнить что-то из прошлого, наоборот, это повод создать новые воспоминания, которые смогут затмить собой всю ту боль, которую причиняют воспоминания.       Мне искренне жаль, что за всё это время я позабыл об этом, а главное, не смог привить подобное мышление Полю (ему в принципе трудно что-либо привить, даже тот факт, что теперь я почти ежедневно сменяю цветы в его комнате!) С другой стороны, он еще совсем юн, и это, вероятно, нормально…? Сегодня я планирую вновь прогуляться с ним по городу, ведь сам он довольно редко выходит куда-либо один. Видимо, в обществе ему не особо комфортно. Стоит отметить, что за этот год в его коммуникации с другими людьми произошел большой прогресс! Правда, те комплименты, которым он научился от прохожих, иногда были не к месту и даже слишком смущали! (Последние строки полностью перечёркнуты, из-за чего их практически нельзя разобрать)       — Поль, что там у тебя? — невзначай поинтересовался Рэмбо, стараясь удержать в руках кофе вместе с бумажным пакетом от макарун, которые так понравились Верлену. Всё же было иногда неудобно, что среди гражданских нельзя использовать способности даже для такой мелочи.       В попытке одновременно ничего не уронить и убрать кошелёк куда-то внутрь пальто, Артюр с интересом зацепился за красную ткань в руках Поля, пока она вдруг не оказалась перед самым его носом. Верлен слишком резко вытянул руку вперёд, без какого-либо выражения на лице, и только сейчас Рэмбо удалось разглядеть этот предмет получше. Это был шарф, аккуратно сложенный, перевязанный лентой, на вид очень мягкий, утончённый, с приятным узором и тканью. Кажется, от него даже исходил приятный аромат какого-то парфюма, и всё это в совокупности чётко давало понять, что вещь /очень/ дорогая.       Слишком дорогая, даже для него самого.       — Поль, откуда у тебя такие деньги? — прямо в лоб спросил Артюр, вызвав на лице Верлена искреннее удивление.       — Тебе не нравится? — видимо, слегка оскорбившись с того, что Артюр сразу же не принялся осыпать его благодарностями, Верлен с тихим фырчанием опустил шарф под всё такой же немигающий взгляд Рэмбо.       — Дело не в этом, шарф очень красивый, но мне лишь интересно, откуда у тебя вдруг появилось столько денег на его покупку, — в ответ на все эти упрёки Поль только прикрыл глаза, словно обиженный кот, который повернулся спиной, но никуда не уходит, как бы позволяя хозяину извиниться. Правда, Артюр вряд ли соизволит воспользоваться этим шансом, продолжая всё так же неуклонно закидывать Верлена вопросами. — Ты ведь его купил, не так ли? — и снова молчание. Вот только в этот раз уже без той самоуверенности, с которой раньше играл в обиженку Верлен. — Ох, Поль!       И вновь ситуация с котом; всё, что сейчас мог Рэмбо, это лишь разочарованно вздохнуть, но уж точно не ругать подопечного за подобные выходки — сам же себя за такое сожрёт!       — Какая разница, куплен он или нет? Сейчас ведь холодает, твоё горло начинает першить, да и к тому же я тоже хотел что-нибудь тебе подарить! — наконец-то возразил Поль, не выдержав в итоге собственного молчания. — Постоянно ты мне что-то даришь, не пойми зачем, будь то цветы, сладости или вино, так с чего бы я не могу тебе что-нибудь подарить?       Артюр невольно приподнял уголки губ, всё-таки решив больше не давить своим напором на Верлена — главное, что он сознался во всём сам, а остальное уже дело исправимое.       — Мне приятна твоя забота, mon ami², однако не стоит прибегать к подобным жертвам, хорошо? Этот шарф и вправду очень красивый, но его стоит вернуть, — поддавшись вперёд, Артюр протянул плотно завёрнутые в бумажном пакете макаруны, обменивая их на этот шарф, и, глянув на этикетку, пробежался глазами по улице в попытке выискать нужный магазин. — А теперь, где ты его взял? Магазинчик явно не из дешёвых, так что сомневаюсь найти его здесь, рядом с пекарнями.       Верлен нехотя закатил глаза, зацепившись за чужую руку, и указал куда-то вперёд, где на углу как раз висела нужная вывеска. Рэмбо только благодарно кивнул, зашагав в нужную сторону, ну а Полю уже никто просто не оставлял выбора, кроме как разочарованно плестись следом — и отнюдь не из-за чувства стыда.       — Артюр, — в ответ, Поль получил лишь многозначительное «м?». — А если бы я купил этот шарф, ты бы его носил?       — Если бы ты купил его на заработанные деньги, то да, — с усмешкой кивнул Рэмбо, слыша позади себя недовольный вздох. Что поделать, Верлен был ещё слишком молод и неопытен, ведь всего за один год освоить кучу базовых знаний, которым обычно учат более постепенно и с раннего возраста, было очень непросто.       Взять ту же сферу финансов, с которой он не особо дружил. Артюр до сих пор вспоминал тот случай, когда Верлен спустил не пойми на что свою первую зарплату, посчитав, что теперь он будет получать эти деньги каждый день. На самом деле по большей части это была промашка Рэмбо, которому стоило заранее всё объяснить, но то разочарованное лицо Поля, которое Артюр, к сожалению, вряд ли когда-нибудь ещё увидит, он не забудет никогда.       Подходя к нужному магазину, Рэмбо невзначай глянул назад, как бы убеждаясь, что Поль всё ещё идёт за ним, и вопросительно кивнул на двери:       — Если не хочешь, я могу пойти один.       — Да плевать, — раздражённо отрезал Поль, открывая перед Артюром дверь, дабы пропустить его вперёд.       Над головой тут же звякнул колокольчик, привлекая внимание слегка напряжённого владельца магазина, который до этого перебирал товар, но при виде покупателей тут же начал довольно улыбаться, готовый радушно их поприветствовать. Готовый ровно до того момента, как на глаза ему попался Поль.       — Ты! — мужчина тут же встрепенулся, пока всё радушие на его лице спешно исчезало, оставляя вместо себя лишь гнев.       — Простите, — перебил его Артюр, прежде чем им начали угрожать полицией или ещё чем похуже. Не хотелось бы потом торчать в участке, в попытке объяснить всю ситуацию им. — Мой друг вовсе не хотел ничего у вас красть! Поэтому мы пришли вернуть шарф, чтобы сразу всё уладить.       — Не хотел? — подобный вздор в качестве объяснений явно не устраивал владельца магазина, у которого, кажется, скоро начнётся нервный тик. — Какого чёрта?! Он сначала попросил показать ему этот шарф, потом на меня свалились те шляпы, а через секунду нет ни его, ни шарфа! Я уже вызвал полицию, так что товар всё равно считается украденным!       Артюр с лёгким удивлением покосился на Поля, пока тот словно вообще находился не здесь, полностью игнорирую весь этот разговор, рассматривая, эм…? Обои? Да, сейчас они казались намного интереснее, чем споры с продавцом.       — Простите, он правда не хотел вас обидеть, monsieur³, наверняка ведь можно уладить весь этот вопрос без полиции?       Мужчина за секунду состроил такое лицо, будто ему только что выразили не очередные извинения, а оскорбления, пока он морщил нос, готовый чуть ли не фырчать от отвращения:       — Издеваетесь?! Да этого щенка ничего больше не ждёт, кроме как тюрьма! Сегодня он стащит что-нибудь, так ты закрой глаза, а завтра убьёт кого-нибудь, и тоже предложите забыть об этом?       На удивление уголки губ Верлена даже приподнялись, и он всё-таки удостоил своим взглядом продавца, вызывающе на того посмотрев, чем заставил мужчину невольно осечься, но это гляделки продлились ровно до тех пор, пока Рэмбо не выступил вперёд, перевернув способностью кофе прямо мужчине на голову. Тот широко раскрыл глаза, даже не замечая, как мимо него проплывает тот самый красный шарф, поддерживаемый подпространством, пока Артюр спешно уводил такого же удивлённого Верлена к дверям.       — Всего хорошего, — сухо бросил Рэмбо, перед тем как открыть дверь.       Стоило колокольчику вновь прозвенеть над их головами, как Поль наконец-то смог немного прийти в себя, переведя удивлённый взгляд на Артюра, но прежде чем он успел обронить хотя бы слово, вдалеке показался силуэт полицейской машины. Что ж, пока за ними не выбежал продавец, они могут вести себя как среднестатистические покупатели, дабы не привлекать к себе внимание.       — И с чего бы вдруг ты так разозлился? — всё-таки не удержался Поль, продолжая послушно следовать за Артюром, пока тот завиливал в какие-то улочки меж домами, двигаясь не пойми в каком направлении.       — Просто… Не стоило называть тебя щенком. Подумаешь, украл какой-то шарф, мы ведь его вернули! Да и вряд ли от одной вещи у них бы что-то убыло, так что пусть засунет язык в задницу и не возмущается!       — О-о, так теперь ты на моей стороне? — улыбнулся Поль, охотно цепляясь за ладонь Рэмбо и переплетая их пальцы. Кажется, Артюр всё ещё был в каких-то своих раздумьях, раз даже не обратил никакого внимания на этот жест, иначе бы давно засмущался.       — Я всё равно не поощряю подобное, Поль! Но ты и сам знаешь, что я в любом случае на твоей стороне, даже если ты убьёшь человека или что-то ещё. Согласись, вряд ли я не смогу оправдать что-то подобное.       Верлен только пожал плечами, вроде бы и соглашаясь, а вроде бы и припоминая свои старые заслуги, за которые так и не получил никакого наказания. С их-то работой сейчас беспокоиться за чью-то жизнь? Это смешно.       — Но мне всё равно не нравится то, что ты отдал этот шарф. Лучше бы оставил его себе, это ведь я его украл, а не ты! Нечего потакать всяким скупердяям, которые на ровном месте готовы разыграть трагедию.       — Успокойся, Поль, — с лёгкой усмешкой вздохнул Артюр, наконец-то поднимая на него взгляд. Вроде бы Верлен был младше, хоть и незначительно, а в росте уже успел превзойти, ну надо же! — Ты и сам в состоянии связать мне шарф, так что сейчас ещё немного пройдёмся по магазинам, купим пряжу, какое-нибудь вино к ужину, и вечером я научу тебя вязать.       За секунду всё расслабленное состояние Верлена сменилось на напряжённое, словно ежа стукнули палкой, а он в ответ выпустил свои иголки.       — Что ж… Я рад, что хотя бы не буду трезвым в этот момент.

***

      Верлен как-то лениво кружил в воздухе два наполненных бокала вина, в которых изящно перетекала жидкость, пока те словно танцевали, то наклоняясь друг к другу, то наоборот "разбегаясь" куда подальше. Было даже немного забавно играться так со своей способностью — сейчас он лишний раз убеждался в том, что контролировать гравитацией жидкости почти невозможно, наверняка из-за нехватки опыта, но вот сами бокалы довольно охотно поддавались ему, идеально балансируя, дабы не проронить ни капли.       Именно такое развлечение он нашёл для себя успокаивающим, пока Рэмбо оживлённо стучал спицами. Вообще, изначально всë это делать должен был как раз таки Поль, вот только все его попытки сделать из ниток что-то кроме крокозябры превращали всë это именно в крокозябру, из-за чего Артюр со вздохом решил переделать это нечто в нормальный шарф.       — Знаешь, вязание тебе не идëт, — решил нарушить тишину Верлен, глядя на Рэмбо с противоположного края дивана. — Даже забавно... Такой сильный в бою, серьёзный на каждом задании и такой нежный цветок, когда мы одни, — всë так же лениво тянул Поль, поднося к губам один из бокалов - он уже сбился с наблюдения, где был чей, но никто из них друг другом не брезгует, так что без разницы.       — Кажется, ты уже слишком много выпил, — с усмешкой отозвался Рэмбо, ненадолго отрываясь от своего занятия. Подняв глаза на Верлена, взгляд почти сразу же зацепился за его горящие от алкоголя щëки. За этот год Артюр успел застать множество похожих картин — то была особенность организма Верлена, который пьянел буквально от пары глотков, впрочем, схожий эффект вызывали и некоторые лекарства с настойками, эффект которых так же быстро сходил на нет.       — Совсем нет, — словно наевшийся сметаной кот ответил Верлен. — Я лишь говорю то, что вижу. Ты и вправду ведёшь себя по-другому со мной.       — Неужели? — отстранённо поинтересовался Артюр, больше сосредотачиваясь на развязывании узла из петель, который не пойми как умудрился сделать Поль. — Я вроде бы к тебе не предвзят.       — Я не об этом, — с каплей обиды фыркнул Поль, прекрасно видя то, что Рэмбо его совсем не понимает, либо же упёрто не хочет понимать. — Артюр, ты относишься ко мне иначе потому, что я не безразличен тебе. За этот год я очень хорошо научился понимать людей, как и их чувства, но сам я вряд ли смогу хоть раз испытать что-то подобное, учитывая мою природу как оружия.       — Поль... — это было своеобразным сигналом для Артюра, благодаря которому он наконец-то оторвал свой взгляд от спиц, серьёзно посмотрев на Верлена. Даже если бы сейчас Рэмбо был занят написанием отчёта или от его действий зависела чья-то жизнь, он бы несомненно оторвался даже от этого занятия, лишь бы вновь попытаться убедить Поля в обратном. — Мы ведь уже обсуждали с тобой это, не так ли? Ты ведь не какая-то безмозглая пешка, которой можно повелевать, ты личность с собственным сознанием и чувствами. Всё-таки злость, радость, симпатия и всё остальное не чуждо тебе, так что не вижу поводов сомневаться в том, что ты такой же человек, как и я.       — Речь сейчас не об этом, Артюр! — довольно резко отрезал Верлен, приподнимаясь с дивана. Он почти моментально пожалел о том, что поднялся так резко, и почти сразу же опустился обратно, болезненно потерев лоб. — Я хочу сказать, что нравлюсь тебе.       — Ну да, мы ведь друзья, — либо Рэмбо до последнего играл дурочка, либо и вправду был им, что странно, учитывая все те познания, которыми он делился с Полем. Так что же в этот раз пошло не так?       — Ох, я ведь говорю совершенно не о дружбе! — возмутившись, Поль с громким звоном опустил наконец-то бокалы куда-то на стол, используя способность уже на себе и настойчиво пододвигаясь к Артюру чуть ли не вплотную. Взгляд его был немного туманным от алкоголя, а выражение лица просто невозможно разобрать, но вся эта картина в какой-то степени даже забавляла Рэмбо, который вовсе был не прочь подразнить Верлена и дальше. — Ни о ком другом ты так не заботишься, как обо мне, Артюр! И я чувствую себя ужасно даже от того, что не смог поблагодарить тебя сегодня стоящим подарком. Прости меня… Я ведь тоже ценю тебя и совсем не как друга.       С каждым словом Верлена Рэмбо едва сдерживал подступающую улыбку, пока его глаза чуть ли не сияли от восторга. Это нельзя было сравнись с какими-то обычными комплиментами или чем-то подобным, ведь всё что говорил Поль трогало за живое и приносило непередаваемую дозу эйфории. Осторожно вытянув руки вперёд, двигая парящее в воздухе тело Поля ближе к себе, Артюр без стеснения расположил руки на его плечах, заглядывая точно в глаза.       — Сегодня, видимо, какой-то особый день, раз уж ты решил столько всего мне высказать, — задумчиво пожевав губу, Рэмбо столкнулся со слегка озадаченным взглядом, будто бы Поль сейчас колебался. Похоже, опьянённое сознание нуждалось в более чётком ответе. — Ты — биение моего сердца, ты — моя услада, ты — минуты и часы моего счастья, ты — моя любовь, Поль. Разве можно не выделять любимого человека на фоне всех остальных?       Хоть вопрос и был риторическим, Верлен на секунду заколебался, отводя задумчивый взгляд в сторону, пока щёки словно наливались ещё более густой краснотой, чем раньше.       — Как у тебя получается говорить всё это так просто? — почти одними губами прошептал Поль, но в абсолютной тишине, Рэмбо отлично его услышал, вдруг поддавшись вперёд, спешно прижимаясь губами к его щеке, и почти так же быстро отпрянул.       — Ты просто ещё не привык к жизни во Франции, m'amour; хоть и для меня подобное тоже не является обыденностью, но глядя на тебя я готов рассказывать тебе о своих чувствах во всех подробностях. Да и учитывая твоё нетрезвое состояние, — Рэмбо невольно усмехнулся, вызвав со стороны Верлена недовольную рожицу. — Мне куда проще.       — Пф, так ты нагло пользуешься ситуацией, как не стыдно! — недовольно заворчал Поль, пока его подбородок вдруг не подняли чужие ладони, вынуждая оказаться на уровне чужих губ. Артюр без колебаний оставил второй поцелуй, к которому Верлен, благо, отнёсся более спокойно — даже соизволил проявить инициативу, очень неуверенно попытавшись ответить.       Это мгновение казалось настолько хрупким, что могло распасться на тысячи осколков всего от одного лишнего вздоха, но в то же время оба так и хотели продлить его как можно дольше, а поцелуй перерастал из нежного в более настойчивый.       — Je t'aime aussi⁴, — разорвав поцелуй всего на секунду спешно прошептал Верлен, из-за чего слова были едва различимы друг от друга. Впрочем, Артюру сейчас и не требовался слух, чтобы понять их смысл, ведь Поль давал понять всё своими действиями, позволяя зарыться пальцами в волосы и нежно придерживая Рэмбо за талию, настойчиво углубляя поцелуй.       Та ночь была очень насыщенной, можно даже сказать, впечатляющей… Тогда мы о многом успели поговорить, открыть друг другу свои чувства. Именно тогда Поль признался мне в своих страхах — единственное, чего он яро хотел избежать — это полного одиночества, будучи единственным созданием на земле «без души».       Но я не способен его понять — это были его слова. Раньше я никогда не задумывался над тем, насколько тяжёлое бремя несёт мой друг, и сколько бы я ни пытался убедить его в собственной человечности, где-то на подкорках собственного сознания я ощущал, что обманываю в эти моменты самого себя.       Единственное, что я могу, это быть с ним. Направлять по верному пути или подсказать в нужный момент, что стоит делать, но вряд ли Поль нуждается в подобном.       …Признаться, все эти мысли очень тяжелы для меня сейчас. Никогда ещё мне не приходилось ощущать такого бессилия перед кем-то.       Поль. То, чего я не смог сказать тебе в тот вечер, я напишу здесь.       Твоё рождение — это самое главное счастье для меня. Сегодня ты извинился передо мной за то, что не смог поблагодарить меня подарком, однако… Единственный, кому действительно следовало тогда извиниться, был я.       Я всегда хотел помочь тебе. Я думал, что помогал. Но то, что я давал тебе всё это время, было не более чем сочувствием человека, притворяющегося, что он помогает. Сейчас я много думаю о том, что мог бы дать тебе, ведь простых извинений будет недостаточно, но сколько бы я ни думал об этом, в голову совершенно ничего не приходит…       (После этих записей идут обрывки от следующей страницы).