Соглашение о неразглашении

      — Мори-сан! — заорал один из подчинённых, только-только вбежавший в кабинет. Парень был одет как рядовая шестёрка, но костюм имел некоторые отличительные признаки, благодаря которым Чуя сразу же признал в нём одного из личных телохранителей Огая. Тот обеспокоенно оглядел кабинет босса, пока сзади него собирались ещё несколько человек, и все как один одновременно повалились на пол, складывая руки в извинительном жесте, стоя на коленях. — Приносим вам наши глубочайшие извинения за данную оплошность! Ценой наших жизней не искупить ту ошибку, что мы совершили!       Одновременно с этими словами телохранители ударились лбами о пол, дабы показать глубокий поклон, после чего говорящий парень замолк, не издавая ни звука, видимо, в ожидании своего приговора.       Огай даже не посмотрел в их сторону, глядя на шахматную доску перед собой, невзначай потирая кончиком пальца верхушку короля, будто собираясь сделать им ход. Казалось, в этот момент никто в помещении не смел даже громко вздохнуть, и Чуя даже невольно поражался тому, как телохранители выдерживали это молчание с полным спокойствием, хоть и лица у них были бледнее, чем от вида самой смерти. Видимо, босс мафии избавлялся от провинившихся куда изощрённее, чем от обычных врагов.       — Мори-сан, — тихо позвал его Накахара, явно не желая быть свидетелем чужой казни — ему было бы плевать, окажись кто-нибудь из вражеской организации, но этих людей он не раз видел в организации, так что сейчас мысленно надеялся, что Огай не решит устраивать кровопролитие.       — М? Да, Чуя-кун, извини, — улыбнулся мужчина, махнув рукой, и сделал ход первой попавшейся под руку пешкой — довольно странный ход. Хироцу, с которым он играл в данный момент, тоже удивлённо вскинул брови, ожидая какого-то подвоха, но Огай был явно не так заинтересован в игре, как в собственных мыслях.       Мужчина оценил ситуацию, коротко глянув на босса, а затем выставил свою пешку по диагонали, «поедая» чужую.       — Так о чём мы там говорили? — вздохнул Мори, вновь повторяя точно такой же странный ход, только уже конём.       — Вы упоминали Верлена и что подозреваете его в попытке покушения на вас, — коротко отчеканил Накахара, невзначай проследив за игрой. Как и в прошлый раз, Рьюро, недолго думая, выставил очередную фигуру вперёд, поедая чужую.       — Точно, — щёлкнул пальцами Огай. — Вот только я не подозреваю, а уверен, что это был Верлен. Мне лишь непонятны его мотивы — хотел бы меня убить, запросто переломал бы шею гравитацией, тогда что же…       — Только попроси, — вдруг улыбнулась Элис, отрываясь от своих рисунков. Девочка сидела прямо за столом босса, деловито размахивая ногами, и что-то подсказывало Чуе, что рисовала она далеко не на обычной бумаге. — И я сделаю это за него!       — Спасибо, Элис-чан, — ласково отозвался Мори, мыслями явно находясь где-то не здесь, когда его фигуру в очередной раз съели. — Однако Верлен меня не убил, значит… Ох, придётся идти от обратного; полагаю, сейчас у него просто связаны руки.       — Почему вы считаете, что являетесь его целью? — удивлённо переспросил Накахара и почти сразу пожалел об этом вопросе. Огай тут же одарил его тяжёлым взглядом, словно Чуя затронул какую-то больную тему, и под всем этим давлением он смог лишь отвести глаза на провинившихся подчинённых, ощущая в данный момент незримую близость с ними. Теперь они, похоже, были в одной лодке. — Простите, если я позволил сказать себе лишнего.       Мори только вздохнул, потирая переносицу, словно вновь уходя в раздумья, но спешно отозвался:       — Нет-нет… Чуя-кун, ты задал верный вопрос, однако для моих убеждений тоже есть свои причины, — поймав на себе вопросительный взгляд подростка, Огай миловидно сложил руки, и улыбнулся. — Только это секрет. В любом случае, я бы хотел связаться с тем роботом из Европола — если ситуация принимает такой оборот, то мафия будет не против оказать ему содействие, как и тебе.       — Мне? — искренне изумился Накахара, но в противовес не стал выказывать никакого протеста, лишь растерянно похлопав глазами. Либо Мори просто угадал, либо прекрасно видел, что наличие Верлена и Н не дает ему покоя, однако сейчас его больше беспокоило другое. — Но тогда что именно вы подразумеваете содействием?       — Как насчёт поимки на живца? — усмехнулся Огай, вновь глянув на шахматную доску. В этот раз его взор пал на ферзя, одним ходом которого он тут же поставил шах и мат, удивив этим и Хироцу, и наблюдающего за игрой Накахару.       — Это была хорошая партия, — отозвался Рьюро, получив в ответ короткий кивок со стороны босса. В речах Огая Накахара практически ничего не понимал, лишь немо прося чуть больше конкретики, и, кажется, мужчина услышал его мольбы, когда наконец-то перевёл всё своё внимание на подчинённого.       — Как я сказал ранее, у Верлена сейчас связаны руки. Вероятно, он не может убить меня, опасаясь, что из-за этого привлечёт к себе много лишнего внимания, и это правда, иначе для Портовой мафии он станет врагом номер один. Значит, у него ещё остались незаконченные дела: полагаю, это какая-то третья цель, менее примечательная, после которой уже он сможет нацелиться на меня, чтобы сразу же залечь на дно. Нужно лишь узнать, что это за третья цель, которую он предпочёл мне, — на последних словах Мори состроил обиженный тон, расстроенно прикрывая глаза. Что ж, всё это имело смысл, но с подобными доводами выходит, что Поль уже на полпути к этой цели, в то время как они даже близко не знают, кто это. — К слову, Чуя-кун, ты не видел Дазай-куна? Он не выходит на связь со вчерашнего дня, и дома его тоже никто не нашёл. Я подумал, что ты мог бы знать, где он.       Ох, этот Дазай… Почему-то именно сейчас Накахара хотел видеть его меньше всего.       — Нет, Мори-сан, — сухо отозвался Чуя, прикрывая глаза. — Наверняка снова нажрался и лежит в какой-нибудь помойке. Я уверен, что смогу справиться с этим делом и без его участия, — в конце концов, они ведь оба метили в Исполком и вряд ли смогут поделить одно место на двоих, так что будет гораздо лучше, если Накахара сможет выделиться в одиночку. — Можете не беспокоиться, я сам справлюсь с Верленом. У Адама точно найдётся какая-нибудь информация по этому поводу.       К удивлению, Огай отреагировал на это заявление довольно странно, вновь задержав продолжительный взгляд на Накахаре. И всё же спустя пару секунд мужчина отступил, кивнув в сторону ожидавших их подчинённых:       — Полагаю, Серебряный оракул будет ни к чему, ведь они и так провинились — можешь командовать ими как вздумается, хоть выставить перед Верленом в линейку и предложить в качестве жертвоприношения.       Чуя только похлопал глазами, глянув на притихших телохранителей, а затем вновь повернулся к Мори, коротко кивнув. Всё же спорить с боссом было себе дороже — кто знает, может, Огай в случае чего захочет поставить его в один ряд с провинившимися.

***

      Стоило двери со скрипом приоткрыться, позволив свету проникнуть внутрь помещения, как размеренные шаги вдруг ускорились при виде обездвиженного тела. Дазай не был особо шокирован, увидь он на земле труп, но тот человек, который как раз-таки мог оказаться этим самым трупом, ему ещё был вообще-то нужен! Кровавые пятна на полу нисколько не придавали уверенности, как и отсутствие видимого дыхания — если тело никак не приподнималось от движения лёгких, то это невольно заставляло насторожиться.       — Э-эй! — заорал юноша, и его голос тут же отскочил эхом по всему помещению, словно мог привести мужчину в чувства, однако тот продолжал игнорировать абсолютно все звуки, тем самым давая лишний раз убедиться насчёт своего состояния. — Тц, неужели нельзя было не калечить тебя, а просто оставить временно умирать! Верлен, к чёрту твою дальновидность.       Пока Осаму причитал, он невзначай скользнул взглядом по окружению, с отвращением глянув на оторванный язык мужчины, который постепенно начинал засыхать — судя по всему, прошло не так много времени с того момента, как Поль покалечил Н и назначил их встречу, видно действуя очень спешно. И судя по его реакции в баре… Чёрт возьми, стоило немного приврать касательно Артюра, но чего стоила одна только реакция на факт его уезда — это немного, но выбьет Верлена из колеи, а что же дальше?       Дазай устало вздохнул, приподнимая мужчину — тот был бледным, потеряв приличное количество крови, но всё же у его носа чувствовалось очень слабое дыхание, значащее, что он ещё не умер, а вероятнее всего потерял сознание от болевого шока.       — Тц, и как бедным мафиози вести бизнес или устраивать допросы на фоне такого варварства, а? Уф, — хотя Дазай соврёт, если скажет, что не ожидал увидеть чего-то подобного — даже более того, он опасался, что Поль и вовсе потеряет над собой контроль, и свернёт этому Н шею, но Верлен был чутка предусмотрительнее. В конце концов, если он не найдёт Кашимуру, то учёный ещё пригодится ему живым для выяснения новых подробностей, ведь кто как не он должен знать их? — Ну-ка… — Осаму приподнял чужой подбородок, встряхнув голову мужчины — та была слишком тяжёлой для резких передвижений, поэтому вышло не особо действенно. Мафиози только запустил руку в карман, ненадолго отворачиваясь, пока рядом не был выпущен очередной вздох, словно кто-то удивился.       Дазай вновь поднял глаза на Н и едва ли не вздрогнул от того взгляда — если это вообще можно было назвать взглядом — который направил на него мужчина, одновременно и со злобой, и со страхом. Словно глядишь в пропасть, но от осознания, что это смотрит человек, становится не по себе. Можно сказать, это был взгляд живого трупа. Очень противоречиво, зато более чем подходяще.       — …Мне стоило больших усилий найти тебя, — сухо объявил Дазай, осторожно поднимаясь на ноги, попутно придерживая верхнюю часть мужчины, дабы облокотить его о стену. Стоило бы подложить под него хоть что-то, дабы холодный бетон не так сильно действовал на его состояние, но увы, Осаму такой роскошью не располагал. — Буквально по налипшей паутине на краю пиджака Верлена, понимаешь? Если хочешь выжить, то сейчас мы с тобой многое обсудим.       От этих слов мужчину словно прошибло током, а уголки его губ приподнялись, пока он снова не закашлялся.       — То, что у тебя нет языка, ещё не значит, что ты никак не передашь мне информацию, — сухо объявил Дазай. — Раз есть руки, значит, сможешь и написать, и жестами показать. Ты ведь знаешь язык жестов? Точнее, я уверен, что ты его знаешь — во время экспериментов Арахабаки вы должны были вести себя тихо, ведь он воспринимал каждый шорох за угрозу к себе, не так ли? А чтобы им управлять, всегда было необходимо начать контактировать с существом, и для этого вы использовали чтение по губам, а так же жесты. Будешь отпираться, у тебя и рук потом не останется, а губы срежу бритвой.       Эти слова явно никак не действовали на мужчину — оно и верно, что ему уже терять, когда он вот-вот был готов отключиться от большой потери крови и окутывающего вокруг холода? И это лишь верхушка тех проблем, которые можно было здесь увидеть, ведь, в конце концов, неужели Поль просто возьмёт и оставит Н, как только разделается с остальными участниками эксперимента? Было очевидно, все три цели безоговорочно умрут, а раньше или позже — какая разница?       — Начнём сначала, — Н прикрыл глаза, стоило Дазаю вновь начать говорить, и едва мафиози это заметил, как тут же раздражённо скривил губы, хватая мужчину за волосы. — Кажется, Верлен лишил тебя только языка, а не всей нервной системы — значит, боль ты ещё чувствуешь! — и в подтверждение его слов, лицо мужчины скривилось от болезненных ощущений, а из горла послышалось мычание, в попытке выдавить из себя хоть какие-то разборчивые звуки. — В твоих же интересах сейчас рассказать мне как можно больше про этого Кашимуру, понимаешь?       Голос Дазая резко смягчился, напоминая убаюкивающий тон, однако сама хватка намертво удерживала чужие волосы у самых корней и казалось, что вот-вот была готова вырвать их вместе с самой головой. Мафиози едва заметно нахмурился, глянув на пол — на нём был лёгкий слой пыли, остатки засохшей крови и что-то напоминающее песок — сплошная грязь, на которой, при желании, можно будет что-то написать.       — Ну что, — вернув своё внимание к Н, Дазай выразительно приподнял одну видимую бровь и будто в злобном припадке наклонил лицо мужчины ближе к полу. — Будешь писать на этом или всё же выберешь жесты?       Конечно же учёный не мог ответить совершенно ничего в такой ситуации, отзываясь на каждое слово подростка лишь молчанием, однако в этот раз это самое молчание было многозначительней некуда, и подобное просто не могло не радовать, особенно когда Н страдальчески приподнял одну руку, начиная жестикулировать.

***

      — Что ж, спасибо всем, кто сегодня отозвался, — Чуя выразительно оглядел нескольких мужчин, которые развалились посреди закрытого бара, кто где — Липпман занял угол у барной стойки, Пианист и Ледяной разделили крохотных диван неподалёку, из-за чего переталкивались коленями, а Альбатрос так и вовсе разлёгся прямо на бильярдном столе, явно никого и ничего не стесняясь. Жаль лишь, что не хватало сейчас только Дока из-за его загруженности в больнице, но подобное можно было понять. — Как я уже говорил ранее, Мори-сан опасается стать одной из целей Верлена, и-       — Точнее, это ты понял его слова так, — не удержался Пианист, с мягкой улыбкой поправив Накахару. К сожалению или счастью, мужчина был одним из преданных сторонников босса и открыто это выражал, никогда не позволяя и слова лишнего сказать в его присутствии. Было это искренне или же он просто выбивал себе подобными методами место в исполкоме — оставалось только догадываться, однако Ледяной был склонен ко второй версии, из-за чего невольно скривился:       — Что это меняет: испугался босс или нет, зачем мы здесь? Я не психолог, чтобы утешать его, когда перед глазами маячит явная опасность, так же как и не его личный помощник! — на последних словах, мужчина повысил голос, обратившись к скомкавшейся у входа в бар толпе из бывших капо — эти ребята выполнили немало грязной работы и умели хорошо держать рот на замке, так что их понижение в звании всё равно было временным, поэтому Ледяной планировал использовать эту возможность по максимуму.       Точно так же, как и ходячий ужас…       — Ха-ха, у босса есть личные помощники? — Альбатрос, словно расслабившийся кот, перекатился на столе, согнув ногу в колене и подперев голову рукой, тем самым принимая элегантный вид, словно дамочка по вызову, а затем с широкой ухмылкой обратился к капо. — Расскажите нам, каково чувствовать себя элитными шестёрками, а? Чем вы отличаетесь от тех же бродячих собак, которых просто отмыли и хорошенько вычесали, дабы те выглядели словно породистые, а? Всё равно ведь по первому зову хозяина лаете, а смотрите на нас так, словно мы умалишённые дети.       Один из капо выразительно приподнял бровь, видно, желая сморщиться, но всё же вовремя сдержался, не давая даже намёка на то, что удостоит кого-либо ответом на такую грубость.       — Ну хватит, — Пианист резко поднялся, кинув недовольный взгляд на Альбатроса, тем самым призывая того хотя бы к молчанию — о приличном виде речи даже не шло — и вновь повернулся к Накахаре, который, кажется, успел уйти в собственные мысли. — Чуя, касательно того дела, которое поручил тебе наш босс. Ты пока ещё не ввёл нас хотя бы в какую-то конкретику, так что лучше начинай, пока все тут не перессорились.       Едва Накахара поднял голову на мужчину, собираясь тут же ответить, как его самым наглым образом перебили — чья-то рука легла на плечо юноши, пока он резко не повернул голову, вопросительно глянув на Липпмана, однако мужчина в свою очередь словно не обращал на него внимания, глядя прямо на Пианиста:       — Прежде чем Накахара-кун расскажет нам все подробности своей аудиенции с боссом, ты бы не хотел сам кое-что рассказать ему, а? — мужчина мягко засмеялся, и его голос ещё больше стал походить на объятия шёлком — такого человека всегда было приятно послушать и даже не только послушать, но и просто полюбоваться им при любом удобном случае, поэтому Чуя почувствовал себя словно тонущим, в присутствии Липпмана невольно покраснев, но спешно отвернулся, попытавшись взять себя в руки. Радовало, что никто не планировал обмолвиться даже намёком на его состояние, но в остальном же ему было чертовски неловко. — Например о том, что передал тебе Док…?       — Не приписывай все заслуги одному лишь Доку, — усмехнулся Пианист, помогая Накахаре вернуться из объятий ангела на землю. — Сейчас это лишнее, на мой взгляд.       — Разве? А как по мне — самое то, чтобы немного разрядить обстановку, ты ведь только глянь на него! Подростки не должны быть такими напряжёнными, — этот разговор продолжался в том контексте, в котором Чуя будто отсутствовал вовсе, из-за чего складывалось не самое лучшее впечатление, и юноша недовольно нахмурился, возникая между:       — О чём вы двое вообще? — оба мужчины одновременно опустили взгляды на Накахару, словно тот не должен был задавать такого вопроса, и это начало раздражать ещё больше. — Если есть что сказать — говорите сразу, к чему эти глупые загадки и растягивание интриги?       — Вот и я так думаю, — равнодушно отозвался Ледяной, полностью занимая освободившийся диван. — Об этом можно было рассказать и после нашего задания от босса, но раз уж начали, нечего тянуть. Как две девчонки сплетничаете на глазах у третьей!       — Эй! — в унисон прозвучали сразу три голоса, но Ледяной только пожал плечами, мол, сами виноваты, что оставляете о себе такое впечатление.       — Чуя, Липпман лишь хотел сказать, что не так давно мы частично заинтересовались всем этим делом касаемо Верлена, — осторожно начал Пианист, будучи слегка взволнованным, от чего перенял повадку Липпмана в жестикулировании руками. — Буквально сразу же после того, как познакомились с Адамом.       — Этому роботу стоит получше держать язык за зубами, — снова встрял Ледяной, но уже более отвлечённо, спешно махнув рукой Пианисту, тем самым давая понять «Не обращай на меня внимание и просто говори».       — В общем, есть в мафии несколько архивов, доступных только Исполнителям, ты наверняка об этом в курсе, не так ли? — Накахара скептически кивнул, ещё не до конца осознавая, к чему собирается привести свою речь мужчина, однако по его радостному тону было понятно, что точно к чему-то хорошему. — Так как я и сам пока ещё не Исполнитель, для нас доступ к этим архивам, очевидно, закрыт. Но, благодаря твоему другу-роботу мы получили очень хорошую наводку и, приложив капельку усилий, всё же узнали кое-что.       — Тобой ведь занимался Рембо-сама, пока не стал предателем и заложником Отдела, — подтянулся к разговору Альбатрос. — Кто-то подчистил там все данные, причём, как оказалось, недавно — с этим делом уже разберётся верхушка, но! Пока эти трое рылись в папках, с хотя бы похожими названиями о тебе или о твоей способности, мы с Доком ради интереса глянули на различные больничные выписки, и угадай, кого же по случайности удалось там найти!       Чуя растерянно моргнул, продолжая молча стоять, будто воды в рот набрав, пока его взгляд рассеянно блуждал по мужчинам. Что уж говорить, даже личные капо босса были сконфужены, видимо, выпав из реальности ещё на словах о «друге-роботе» или о проникновении в архивы Исполнителей — но в данный момент вряд ли они что-то сделают, разве что восхитятся чужой настойчивости.       — Кого… нашли? — выдал Накахара спустя долгую паузу, пока Липпман наконец-то не похлопал его по плечу, возвращая в реальность:       — Взгляни-ка сюда, — Чуя не успел даже заметить, как в руке Липпмана появилась небольшая стопка различных газетных вырезок с довольно громкими заголовками, вроде: «Пропажа мальчика в восточной больнице побережья Кавасаки», на что Накахара только вопросительно приподнял брови, не совсем понимая, как это может относиться к нему. — Не смотри же так, Чуя-кун, пробегись глазами сам.       — Серьёзно, а по-нормальному объяснить нельзя? — хмыкнул юноша, но всё же послушно принял листы, тихо зачитывая текст. — Семья Кашимура безутешна… Бла-бла-бла… Сын проходил лечение начальной стадии туберкулёза, ага… Больница, мг, так… Подозреваемые взяты под арест, однако следов преступления, как и сам юный Кашимура, угу… И что же, его так и не нашли? Какая жалость-       Накахара замолчал лишь на том моменте, когда перевернул несколько последних страниц, наткнувшись среди них на газетную фотографию ребёнка. Это был какой-то обман зрения, плохое качество печати, издёвка времени над деформацией самой бумаги, но это лицо на фотографии Чуя просто не мог спутать ни с чьим другим. На этом самом снимке был он… Точнее нет. На нём был Аро, буквально точная копия, даже возраст был тот же, и это просто не могло быть ошибкой.       — Чуя? — аккуратно обратился к нему Липпман, продолжая утешающе поглаживать Накахару по спине, пока эмоции на его лице были нечитаемыми. Оно и понятно, такая новость была довольно… спорной. И было очевидно, что так быстро её не переварить, но- Но. Всё время это «но». Чуя, неожиданно для всех… засмеялся? Кажется, это был смех. Изначально и Пианист, и даже Липпман решили, что Накахара был готов заплакать, из-за дёргающихся плеч и подозрительных вздохов, но едва тот поднял голову, как всё стало ясно:       — Ха-ха, вы… Неужели серьёзно? Я пока не могу понять, что же именно это — само благословение, не иначе… Ха-ха-ха, это же… Всё меняет.

***

      — Нет, стой! — спешно завопил Дазай, размахивая руками перед собой. — У тебя едва сгибаются пальцы, поэтому я не могу понять, что именно ты хочешь мне сказать. Давай-ка заново, хорошо? Хах, ну то есть… Выбора-то у тебя нет, — казалось, что эта ситуация полностью его веселила, словно мафиози хотел до последнего вымучить мужчину, пока тот был уже на грани сознания, не в силах долго удерживать собственные руки на весу.       С одной стороны Осаму действительно забавлялся — с другой же в этом полумраке и так было трудно разглядеть, что показывал ему мужчину, а сильно перемещать Н не хотелось, дабы не оставлять лишних следов на случай возвращения Верлена.       — Хорошо, давай по порядку, из того, что я понял, и что сказал сам: у Верлена есть три цели, замешанные в создании проекта Арахабаки. Одна из них почти ликвидирована и сидит передо мной. Вторая — Мори-сан; в данный момент меня не волнует, что именно сделал он, участвовал лично или просто подал идею — Верлен не станет в этом разбираться, а я уж тем более. Ну и третья — Кашимура. Родной отец, не так ли?       В ответ, мужчина едва заметно кивнул, на что получил задумчивый взгляд Осаму.       — Но, как ты «показал», он не имел никакого отношения к эксперименту, а так же ничего не знал о нём. Так почему я должен тебе верить, ты можешь подкрепить свои слова чем-нибудь? — ответ на такой вопрос был очевиден, и Дазай уже ожидал услышать отказ, но к его удивлению Н вновь приподнял руку, начиная очень медленно жестикулировать.       Изначально, это больше походило не на язык жестов, а на попытки вывести в воздухе иероглифы дрожащей рукой, однако подобное касалось лишь имён и фамилий, из-за чего Дазай не сразу разобрал попытку выписать новую фамилию.       — Ран… Рембо? Ты что-то хочешь сказать про него? — мужчина тут же кивнул, на удивление бодро, после чего жестами стал показывать записи и блокнот. — Его личный дневник, ты о нём? — последовал очередной кивок. — Но причём он здесь? Разве Артюр не был точно таким же разведчиком, как и Поль — значит, их знания о ситуации должны быть примерно одинаковыми. Как он мог знать, что Кашимура — родной отец Чуи, который не принимал в этом никакого участия, и не сказать об этом напарнику?       Н на секунду замялся, устало качнув головой, словно вот-вот провалится в сон, пока не нашёл в себе силы показать новый жест — «обман».       Осаму скептически сощурил единственный глаз, выразительно приподнимая брови: — Обман? В чём Рембо-сан мог его обманывать?       В ответ учёный лишь указал себе на грудь, после чего на сердце, всё такими же медленными и размеренными движениями стараясь показать дальнейшие жесты, иногда прерываясь на имена, для полноты картины. Честно говоря, во всём этом Дазай видел полную мешанину всего и вся, пока до него самого очень медленно доходил смысл:       — Артюр мог навредить ему? — Н вновь указал на грудь, тем самым поправляя Дазая, который старался выстроить эту цепочку словесно. — Не физически, так? — получив согласный кивок, Осаму вновь задумался, пока в голову резко не ударила одна мысль. — Подожди, ты меня немного запутал. Верлен хотел забрать Чую, с этим мы разобрались. И Артюр тоже хотел его забрать. Их цели были схожи, но итог… Поль хотел взрастить его, как обычного ребёнка, видел в нём родственную душу, которая могла бы разделить его одиночество. Но если Артюр знал, что Чуя на самом деле не плод искусственного эксперимента, а изначально рождённый родителями ребёнок, то он… Получается, он не мог рассказать об этом Полю, чтобы не ранить его, и хотел как можно быстрее передать в руки своему начальству. Поэтому в лаборатории он так растерялся? Значит, ему действительно было что скрывать.       Мужчина лишь устало моргнул, вновь обессиленно опуская руки.       — Но в таком случае… — нарушил тишину Дазай, задумчиво пожевав губу. — Знаешь, с момента ухода Артюра я задавался лишь одним вопросом — почему Мори-сан так легко отпустил его? По сути, это ведь бывший предатель, а также прекрасный одарённый, чьих способностей и знаний вполне хватит, чтобы подставить мафию под удар. А Мори-сан просто… Отпустил его. И если он был замешан во всём этом, то должен был понимать ещё при встрече с Адамом, что может стать целью Верлена, и при таком раскладе Артюр остаётся единственной реальной соломинкой, которую можно было бросить в пасть зверя на растерзание.       Осаму резко замолчал, открывая свой задумчивый взгляд от мужчины, резко переводя его на потолок, пока его лицо не выражало совершенно ничего, кроме раздумий.       — Что ж, ладненько! — хмыкнул мафиози, поднимаясь на ноги. Подобная смена тона удивила даже самого Н, который, мягко говоря, был действительно шокирован подобным раскладом, удивлённо приподняв брови, однако сам его взгляд был давно потухшим. — У меня ведь тоже есть свои дела! Да и времечко уже поджимает. Я пришлю за тобой машину, если не забуду, так что до встречи, ха-ха!