Соглашение о неразглашении

      — Теперь я начинаю понимать цели Верлена, а это не может не радовать, — радостно объявил Накахара, разворачивая на бильярдном столе карту города — даже удивительно, что она была у Альбатроса… Впрочем, вспоминая все его шумные поездки, вполне ожидаемо, что он мог прикупить для себя что-то подобное, от нечего делать изучая новые пути для манёвров от полиции. — Вероятно, он думает, что личность Кашимуры мне неизвестна, и мы могли бы сыграть на этом — сомневаюсь, что Верлен успел узнать его местонахождение, да и нет никаких гарантий, что Кашимура вообще находится в городе; это даёт нам дополнительное время, чтобы забросить удочку. Наверняка у Верлена есть информаторы, было бы проще, если бы Огай не отпускал Рембо, но даже с ним Поль не мог обходиться без сторонней помощи, а значит… Липпмен, ты сможешь перехватить их?       — Легче лёгкого, — улыбнулся мужчина, хоть и был слегка ошарашен тем, как быстро и точно рассуждал молодой мафиози. Вернее, за Накахарой не особо часто была прослежена та черта, когда он составлял планы, работая в команде — обычно эта роль выпадала Дазаю или любому другому, но сейчас… Что ж, Чуя определённо мог удивить.       — Эй, — резко позвал их Альбатрос, подметив для себя общее удивление. — Если продолжишь работать такими темпами, Дазаю будет нечем себе на хлеб заработать. Прекращай давай, я не хочу оставаться единственным глупцом в нашей компании!       — Ты всегда был единственным, чей разум схож с креветкой, — отрезал Ледяной, припоминая день рождения Чуи, из-за чего уголки его губ невольно приподнялись в немой улыбке. — Впрочем… Он прав, прекращай.       — Хах, хотите сами выполнить за меня приказ босса — вперёд, — усмехнулся Чуя, кое-как принимая чужую похвалу, которую мужчины выдавали с такой же натяжкой. — Только потом не жалуйтесь, если Мори-сан вызовет Пианиста к себе на ковёр, когда Верлен будет его убивать, и начнёт отчитывать нас всех.       — Так и вижу эту картину, — усмехнулся Пианист, складывая руки на груди. — «Захожу я в кабинет, а там: — Мори-сан, с вами всё хорошо? — Ох, да, я в полном экстазе, особенно пока Верлен мнёт мне спинку, ломая при этом позвоночник!»       — Ха-ха, а Верлен может мне помять спинку?! — рассмеялся Альбатрос, воодушевлённо глянув на Чую, но тот лишь пожал плечами в ответ:       — Поль как-то раз пытался убить саму Королеву, но в итоге лишь убил нескольких её приближённых охранников всего одним прикосновением, переломав бедолагам все кости гравитацией, при этом не задев тело снаружи.       Всё воодушевление, с которым Альбатрос смотрел на Чую в этот самый момент, испарилось, едва мужчина услышал слова про убийство-всего-одним-прикосновением.       — Чёрт, да этот парень может и нас убить так же! Ни у кого ведь нет способности Дазая, и что тогда делать? А если он уже утопился?       — Именно поэтому Чуя-кун и пытается придумать план в эту самую секунду, дабы не идти на Верлена стенкой и избежать слишком крупных жертв, — мягко поправил его Липпмен, попытавшись разбавить погрузившуюся в напряжение обстановку.       Альбатрос издал растерянное: «А!» и тут же согласно кивнул, принимая позу более внимательного и вдумчивого человека, на которую мог бы купиться тот, кто не был Накахарой Чуей, Пианистом, Липпманом, Ледяным и Доком — эти пятеро знали мужчину слишком хорошо, чтобы в очередной раз повестись на подобный трюк. В дальнейшем им всё равно не удастся избежать бесчисленного количества вопросов от него, поэтому обойдясь закатившимися почти что в унисон глазами, они вновь повернулись к столу.       — Стоит найти местность потише, за городом, полагаю, вдоль железной дороги будет удобно? Перекроем пути, Альбатрос, — мужчина пошатнулся, обратив внимательный взгляд на Накахару, со всей серьёзностью готовый выслушать его. — Кажется, у тебя есть там связи, а? Рассчитываю в этом деле на тебя.       — Понял! — радостно отозвался мужчина, после чего взглянул на карту, только сейчас обратив внимание на красный маркер, которым Накахара очерчивал местность, лишь скрипя зубами позволяя портить её. Счастье Чуи, что за городом дорога не имела каких-то особых путей, благодаря чему эта часть карты была почти бесполезной для него. — Эй, а это здесь откуда? — только сейчас его взгляд упал на уголок бумаги, где была нарисована очень кривая креветка, над которой красовалась стрелочка с иероглифами «Альбатрос». — Кто у нас решил в художники податься, а? — голос мужчины был абсолютно беззлобным, однако взгляд он старался состроить хмурым, дабы произвести впечатление недовольного владельца карты.       Липпмен и Пианист растерянно переглянулись, пока Накахара, не обращая на них никакого внимания, дорисовывал креветке очки, дабы та окончательно походила своим образом на мужчину.       — Я нарисовал, пока вы языками чесали — даже не заметили, — фыркнул Ледяной, не выказывая ни малейшего стыда за свой поступок. Подобный ответ был самым неожиданным, удивив, пожалуй, даже самого Альбатроса, который не выдержал, тут же заулыбавшись, одновременно с этим подскакивая к Ледяному:       — Ты единственный, кому я готов простить сравнения себя с глупой креветкой, Ледяной, — радостно объявил Альбатрос, похлопав мужчину по плечу. — Цени это.       — Хм, — Пианист на секунду прищурился под удивлённый взгляд Липпмена, пока в его глазах сиял огонёк азарта, после чего мужчина тихо обронил. — Кажется, Ледяной как-то упоминал, что очень любит креветок. Интересно, можно ли считать сравнение с ними из твоих уст за комплимент?       Липпмен почти сразу же перенял этот азарт, с довольной ухмылкой глянув на Ледяного, лицо которого тут же приняло нечитаемый вид:       — Каким однако ласковым ты бываешь временами, — мужчина опустил свой взгляд, теперь уже с усмешкой продолжив. — Альбатрос, цени это.       — Кхм! — прервал их Накахара, наконец-то отрываясь от карты. — Я рад, что никого из вас не смущает факт того, что уже сегодня ночью нас может прикончить мой поехавший кукухой брат, однако предлагаю всё же вернуться к навалившимся проблемам. Липпмен, — мужчина снисходительно улыбнулся, невзначай бросив взгляд на покрасневших Альбатроса с Ледяным, которые упорно отодвигались друг от друга — ах, какая потеря не иметь возможности сфотографировать этих двоих; благо, в баре были хоть какие-то камеры, запечатлевшие данную картину. — Скормишь Полю информацию о том, что Кашимура и Мори назначили общую встречу, узнав об угрозе.       — Разве это не будет слишком жирной наживкой? — удивлённо поинтересовался Ледяной. — Две твои цели вдруг появляются вместе чуть ли не на блюдечке. Будь я на его месте, усомнился бы в правдивости этой информации — к тому же он прекрасно знает, что Мори-сан не идиот и вряд ли стал бы пересекаться с его главной целью, дабы обезопасить себя.       — Ты прав, именно поэтому дадим ему железные доказательства того, что Мори-сан «точно» явится на встречу с Кашимурой лично. Пианист, здесь уже понадобишься ты. У тебя в организации куда больше власти, — мужчина самодовольно хмыкнул, согласно кивая на подобные доводы. — Сможешь подделать приказ о перенаправлении нескольких подчинённых на место встречи? Пусть Верлен думает, что Огай хорошо себя оберегает. Но из официальных прикладных нам понадобится совершенно другая информация, если вдруг Верлен захочет перепроверить её. Там должно быть направление меня куда-нибудь подальше, хоть на разборки в Токио, а ещё информация о том, что Мори-сан покинул Йокогаму.       — Боюсь, без лишних ушей тут не обойтись. Тогда вся мафия будет думать, что босс сбежал, и при таком раскладе он поотрывает нам головы, — на последних словах голос Пианиста стал немного раздосадованным, однако протестов он выказывать не стал, покорно соглашаюсь с чужими планами.       — Это только нам на руку. Когда Верлен получит информацию о встрече Мори-сана и Кашимуры, а потом узнает, что официально босс «сбежал», и получит направление его капо на то место встречи, то у него пропадут все сомнения касательно правдивости данной информации — по крайней мере, если он сам явится туда, то ничего не потеряет. И тут уже нам понадобится Ледяной.       Мужчина, кажется, понахватался привычек от Альбатроса, расслабленно считая ворон, видно понадеявшись, что его в данный план не в пишут. Что ж, Накахара сильно его разочаровал.       — Надеюсь, мне не достанется ничего напряжного…? — с надеждой поинтересовался Ледяной, невинно похлопав глазами, глядя на Чую. Данный жест совершенно никак не вязался с тем хмурым выражением на его лице и шрамом, из-за чего весь миловидный вид потерпел крах.       — К счастью для меня, тебе достаётся самая важная роль в этом шоу, — усмехнулся Чуя, точно так же миленько похлопав глазками, отчего на лице Ледяного появилось лёгкое отвращение. — Твой рост и телосложение отлично подходят под параметры босса. Понимаешь, к чему я веду…?       В баре повисла лёгкая тишина, которую не решался нарушить даже Альбатрос, который прекрасно понимал, что за свои глупые подколы он обязательно получит. Вот только его мысли абсолютно никак не разделяли Липпмен и Пианист, которые продержались ровно десять секунд, прежде чем разразиться смехом, едва ли не плача от чужой участи.       Ледяной вздохнул. Спорить или убить Накахару он сейчас не мог. Сейчас, благо, было ключевым в этом предложении, поэтому мужчина всё же поспешил пройти через все этапы отрицание-гнев-торг-депрессия-принятие, лишь прорычав сквозь зубы:       — …Сучары.

***

      Запах ночи всегда был другим. Гораздо мягким, тягучим, холодным, окутывающим и… Навязывающим какую-то неизвестную опасность. Однако всё это почти моментально перебил сигаретный дым, который Накахара ощущал примерно второй или третий раз за всё время.       Было даже забавно — Ледяной довольно редко курил, а если и брался за сигарету, то она точно была какой-то дорогущей фирмы, которую Чуя никак не мог запомнить, кроме их особенности в виде ацетатного волокна для фильтра с угольной крошкой, из-за которого дым становился чересчур горьким и едким. И ведь этот человек был профессиональным наёмником, его боевого опыта за всю жизнь вполне могло хватить, чтобы сразить кого угодно при удобном случае, даже самого Накахару, так почему же он сейчас самолично пропитывал себя этим запахом страха?       Без сомнений, это было не из-за личной осторожности или беспокойства за собственную жизнь. Ледяной боялся, но уж точно не умереть, нет… Это был страх, который он надёжно скрывал под своим холодным выражением лица, выкуривая уже третью сигарету подряд — это был страх за собственных товарищей, который пробирал до костей абсолютно каждого этой ночью.       — Нервничаешь? — хриплый голос мужчины вызвал лёгкую судорогу, от которой Чуя невольно поёжился, сильнее хмуря брови, пока их продолжало потряхивать в движущимся поезде. Вот-вот будет первая остановка, которую совершит поезд по расписанию. Исходя из той информации, которую Липпмен должен был забросить Верлену, на одной из таких остановок должен прибыть Кашимура, а за ним уже и сам Поль. Если тот, конечно же, всё-таки клюнет на их наживку.       — За тебя уж точно, — насмешливо хмыкнул Накахара, пожимая плечами, хоть и его выражение лица не было особо радостным. — Скорее я опасаюсь, что всё это зря, и Верлен уже нашёл настоящего Кашимуру. У нас не было времени, чтобы заняться этим как следует, так что надеюсь у него будет столько же информации, сколько и у нас, — неуверенно поджав губы, Чуя замолчал на пару секунд, но тут же поймал на себе выразительный взгляд Ледяного, который немо твердил: раз уж хочешь что-то сказать — говори. И ведь он действительно хотел… — Ещё я не смог связаться с Адамом. Не то чтобы нам требовалась его помощь, но этого робота создали специально для поимки такого преступника как Поль. Думаю, нам бы не помешала его помощь, но тот будто растворился, да и Пианист сказал, что не видел его после дня рождения Аро.       — Найдётся твоя жестянка, может даже заявится под самый конец шоу, — отозвался Ледяной, отстранённо потушив бычок, словно хотел поскорее завершить разговор об Адаме. Его мысли вполне было можно понять — не стоит понижать собственные шансы на успех, даже когда твоим противником является опаснейший гравитатор, как минимум чтобы не угробить боевой дух и так далее, но… От фактов тоже не стоит уходить. Не в их случае, это уж точно.       — С Дазаем я тоже не смог связаться, — невзначай добавил Накахара, пока взгляд Ледяного так и кричал: «Ну ты серьёзно?», тем самым выражая недовольство на чужой пессимизм. — Прости, просто не хочется думать, что наш единственный шанс на спасение при плохом исходе уже мог где-нибудь утопиться или перерезать себе вены.       — Беспокоишься за него?       Этого вопроса хватило с головой, чтобы на лице Чуи тут же вспыхнула яростная мина отвращения, в то же время перемешанная с невольным согласием, которое ему не удавалось скрыть:       — Он мой партнёр, конечно я-       — Напарник, — спешно поправил его Ледяной, с самым нечитаемым выражением лица, заставив Чую растерянно захлопать глазами. В первые секунды его мозг очень тщательно и спешно обрабатывал все сказанные ранее фразы, искренне не понимая, почему вдруг мужчина поправил его, ведь речь шла об одном и том же значении, однако спустя небольшую паузу, Чуя уже активно бился головой о стенку поезда, шумно приговаривая:       — Мать твою, мог просто это проигнорировать, а? Я ведь случайно оговорился, в этом ведь не было никакого другого смысла, пока ты сам об этом не сказал, ну кто ж так делает, а?       — Промолчать и не лицезреть такую картину? Я что, совсем идиот по-твоему?       В ответ на подобную наглость Чуя выразительно приподнял брови, оглядывая Ледяного с ног до головы. Тот как раз сидел в тёмном парике с убранным назад хвостом и торчащими спереди двумя прядками, на которые мужчина первое время активно ворчал, пока не смог привыкнуть.       — На твоём месте я бы воздержался от лишних комментариев, — язвительно протянул Чуя, желая добавить что-то ещё, но почти сразу же осёкся, чувствуя медленное торможение поезда. Что ж, их первая стоянка… По плану на каждой из них должны находиться провинившиеся капо Огая, которых тот отдал в полное распоряжение Чуи. Каждый должен был поджидать определённого сигнала, играя роль только прибывшего Кашимуры. Можно сказать, эти ребята практически подписали себе смертный приговор. Вернее один из них, а вот кто именно… здесь уже распорядится чистейшая удача. — Хм…       — Сомневаюсь, что Верлен объявится сразу. Он наверняка должен понимать, что Огай будет «перестраховываться» и логичнее всего атаковать поезд уже перед последней станцией, когда Кашимура с большей вероятностью окажется здесь.       — Либо же он сделает ход сразу, ожидая на последней станции угрозу в виде какой-то ловушки, и предположит, что Кашимура окажется на самой первой станции, а переговоры пройдут в дороге, после чего тот высадится где-то посередине.       Ледяной невольно нахмурил брови — это был один из непроизвольных жестов, выдававших его с головой, когда он давал прочесть все свои мысли, как на ладони. И Чуя был прекрасно знаком с этим жестом, либо же общение с Осаму так на него влияло, но он хорошо понимал, что Ледяной не мог скрыть эмоций только от неизвестности.       Пожалуй, в данной ситуации ему было хуже всего. Мужчина являлся наёмником мафии, а такие довольно часто наводили справки на своих жертв, предельно изучая каждую мелочь в их поведении, даже если это была незначительная повадка, вроде «оттопыривание мизинца при держании чашки». Но этот случай был другим — единственным, кто имел хоть какое-то представление о Верлене и его боевых способностях, был Чуя, с треском проигравший ему в первую же их встречу. Сложно было доверить свою жизнь шестнадцатилетнему подростку, с которым от силы знаком всего-навсего год, и которого когда-то поручали убрать тебе лично.       — Пойду осмотрюсь, — тихо подал голос Накахара, поднимаясь с насиженного места, пока его резко не перехватили за локоть. Юноша удивлённо повернулся в сторону Ледяного, уже желая отшутиться тем, что мужчина испугался, но в его жестах не было и намёка на дрожь, а лицо выражало лишь серьёзность к ситуации, не более.       — Чуя-кун, не выдавай себя раньше времени, — мужчина усиленно потянул Накахару вниз, попутно поправляя на его голове шляпу, волосы под которой были хорошо спрятаны. — Твоё беспокойство всех нас тут поубивает. Если хочешь, чтобы спектакль прошёл гладко, все твои действия должны быть обговорены до мельчайших подробностей, ты это понимаешь?       — Пф, — Чуя смущённо отдёрнул руку, не особо жалуя чужие наставления — Ледяной обычно был скуп на подобные речи, в отличие от тех же Пианиста или Дока и иногда Липпмена, однако Накахара всё же прислушивался к каждому из них, перенимая опыт более старших мафиози. Даже дурак-Альбатрос мог иногда поразить его полезным советом! — Ничего странного не будет, если я просто выпью воды, не так ли? Просто сиди здесь, пока я разомну ноги и принесу «боссу» чай.       Мужчина задержал на Чуе тяжёлый взгляд, словно боролся с желанием дать ему подзатыльник, но в итоге сдался, видно посчитав, что младший был чересчур упёртым для более осознанных действий.       Получив неохотный, будто выдавленный кивок, Накахара едва заметно просиял, тут же подскочив на ноги, но моментально взял себя в руки, услышав со спины лишь усмешку Ледяного. Все они были сейчас в напряжении, так что такая реакция была не самой плохой, позволяя найти выход для эмоций, однако слишком сильно отвлекаться было нельзя.       В поезде было тихо, даже слишком — казалось, внутри не было ни одной живой души кроме него самого и нескольких шестёрок, которых они смогли выбить себе в помощь благодаря настойчивости Альбатроса. Тот почувствовал себя не таким значимым, как тот же Ледяной, из-за чего настоял на дополнительной помощи, и кто Чуя такой, чтобы останавливать его?       Однако даже эти ребята, которые явно не походили на профессионалов, были чересчур тихими, словно понимали, что если издадут хотя бы звук, то их убьют гравитацией, едва они успеют что-то осознать. Всё это место… казалось им ловушкой, в которую они сами же себя и загнали, и зачинщиком этого был не кто иной как Накахара.       В коридоре меж закрытыми дверьми купе были слышны только его шаги, пока поезд пребывал на остановке — где-то спереди должен был уже сесть пассажир, чтобы они тронулись, и казалось, что с момента этой остановки прошло чересчур много времени. Невозможно было избавиться от ощущения натянутой нити внутри себя, которая вот-вот лопнет от зарождавшегося в душе страха.       «Неужели я правда боюсь?» — Чуя раздражённо качнул головой, подходя к концу вагона, где как раз должен был находиться отсек с горячей водой. В эту же секунду поезд тронулся, отчего юноша слегка покачнулся, оставаясь на ногах лишь благодаря способности. — «А ведь останавливался куда спокойнее».       Решив зря не нагружать себя лишними мыслями, Накахара похлопал себя по щекам, дабы вспомнить, зачем вообще выходил из вагона, пока дверь из соседнего вагона рядом с ним с шумом не распахнулась. Краем глаза он подметил для себя тёмный костюм мафии и, решив не удостаивать пришедшего даже поворотом головы, сосредоточенно потянувшись за стаканами.       Послышались шаги. Медленные. Размеренные. Стук мужских каблуков был не таким шумным и вполне мог смешаться с шумом колёс поезда, бьющихся о рельсы, однако Чуя отчётливо слышал каждый шаг, раздражённо закусывая губу. В подобном состоянии его раздражал практически каждый звук, каждая мелочь, деталь, всё, абсолютно всё, что происходило вокруг, заставляло его вскипать внутри, но вслух он не смог выразить никакой претензии, лишь развернувшись в противоположную от мужчины сторону, бросив все попытки приготовить чай.       Благо, между вагонами был открытый отсек, куда можно было выйти, дабы привести мысли в порядок. Не хватало только сигарет в придачу, чтобы окончательно успокоить рассудок, но из-за задувающего внутрь ветра вряд ли бы удалось их зажечь.       Беглый вид на округу тоже вполне себе успокаивал… Вроде бы. Всё смешалось, деревья и кустарники создавали общую картину тёмно-зелёного полотна в ночи, а странное пятно перед ними было… Стоп.       Чуя вышел из этого затянувшегося любования природой, резко высунувшись из вагона, дабы взглянуть получше на то самое пятно, которое они только что проехали. С каждой секундой было всё труднее определить, что именно это было, однако в сознании почему-то резко всплывал запах крови, мелькнувший рядом буквально на мгновение, из-за чего внутри всё тут же похолодело. То самое пятно неожиданно приняло человеческое очертание, едва в сознании появилась хоть какая-то почва в виде ассоциации с трупом, и даже несмотря на уже приличное расстояние между ними, Накахара смог узнать в теле одного из тех капо, который должен был быть первым на очереди.       Едва паззл сложился, как Чуя тут же рванул обратно в вагон, не осознавая собственных действий — его ноги двигались гораздо быстрее, чем мысли собирались в общую кучку, пока он наконец не добрался до нужного купе, тут же распахнув дверь.       — Ты вернулся?       Сердце Накахары резко сжалось, тут же падая вниз, от пронизывающего до костей голоса Верлена. Мужчина был повёрнут к нему полубоком, сжимая одной рукой горло Ледяного, пока на его лице виднелись несколько крапинок крови — видимо, мужчина сразу же попытался ответить на атаку, едва Поль зашёл в это купе, но оказался бессилен перед гравитацией. Свободная рука гравитатора немного приподнялась, заставив Чую рефлекторно уклониться, однако тот лишь выдавил на лице ухмылку, словно ожидая этого, и попытался ухватиться за край двери, дабы временно разграничить их.       Приметив это слишком поздно, Накахара выставил вперёд ногу, попытавшись зафиксировать дверь, при этом захватив контроль над ней с помощью гравитации, но видно предусмотрев и это, Верлен вновь попытался атаковать слабым выпадом вперёд.       Его целью явно не было задеть Чую, а лишь убрать того с поля зрения, чтобы закончить свою пытку над Ледяным, и именно за это зацепился мужчина, резко вытянув руку в сторону, дёргая за заранее подготовленную полку. Та резко повалилась на них двоих, заставив Поля на секунду отвлечься, дабы удержать предмет гравитацией, чем и воспользовался Накахара, резко ударив мужчину по ногам, дабы ослабить хватку на горле Ледяного.       — Чуя, сейчас! — оба мужчины пошатнулись в ту же секунду, как только Накахара услышал эту команду, припадая к полу. Поезд резко начало раскачивать из стороны в сторону, а снизу послышался скрипучий рёв колёс, которые не желали поддаваться сторонним воздействиям, дабы продолжить путь.       В руке Ледяного неожиданно сверкнул нож, которым он попытался нанести удар, из-за чего Полю было сложно одновременно удерживать себя на месте гравитацией, при этом уклоняясь в попытке вновь зацепиться за мужчину, однако тот точно так же не пытался особо навредить, лишь создавая для себя фору, чтобы отпрыгнуть из купе в общий коридор вагона.       В ту же секунду Чуя выпрямился, отчего вагон перестал раскачиваться, напоминая лодку, а затем подпрыгнул, зашатавшись ещё хуже. Это значило только одно — он только что сошёл с рельс.       Накахара ухватился за руку Ледяного, чувствуя, как его начало приподнимать с пола, и как можно скорее попытался найти более менее надёжную стену, дабы их не задело во время падения.       Внутри происходил абсолютный хаос: Поль, будучи всë ещë внутри купе, попытался удержать на месте не только себя, но и окружающую его часть вагона, отчего тот тормозил слишком быстро, разрывая часть стен под воздействием внешней гравитации. Накахара в этот самый момент старался держаться как можно дальше, вместе с этим удерживая рядом и Ледяного, чтобы мужчина не пострадал, и, подметив удачный момент, искривил стену под ними, выбираясь наружу.       Вагон с грохотом ударялся о землю, жалобно скрипя всеми своими частями, словно его только что пережевала огромная пасть монстра, не оставив и шанса на выживание, однако времени следить за этим падением у них не было. Верлен был тут, напал прямо в лоб, решив заранее избавиться от Огая, а следом и от Кашимуры, что лишний раз подтверждало их догадку о том, что эти двое являлись конечными целями.       — Чуя! — Ледяной неосознанно повысил голос, отчего Накахара вздрогнул, продолжая удерживать мужчину под боком, прижимая его к себе с помощью гравитации. — Нужно убираться отсюда! Липпмен с Пианистом не успеют прислать подкрепление, лучше не рисковать!       — Нет, — так же громко ответил Чуя в попытке создать приличную дистанцию, вернувшись ближе к рельсам. — Если Верлен сейчас уйдёт, мы не сможем обеспечить боссу должную безопасность! Но ты прав — тебе нужно уходить, чтобы Поль тебя не убил, иначе… — Накахара прервался, плотно сомкнув губы в одну тонкую линию, продолжая неустанно следить глазами за той местностью, где только что пролетел уже бесформенный вагон. Вряд ли это даст им необходимую фору, но благодаря большому расстоянию создавалось некоторое ощущение безопасности. — Разыщите Дазая. Его способность очень мне поможет.       — Чуя, — мужчина неожиданно ослаб, даже несмотря на окутавшую его гравитацию, словно вот-вот был готов отключиться, из-за чего младший мафиози вынужденно опустил того на землю, едва обеспокоенно открыв рот, пока его резко не схватили, перекидывая на своё плечо. — Ты в своём уме, мелкий ублюдок? Хочешь сдохнуть, так я предоставлю тебе возможность, вернуть старый должок, а пока, одного на поле боя не оставлю! Не один ты тут упёртый баран!       — Эй! — подросток тут же запротестовал в попытке извернуться из чужой хватки и хотел было воспользоваться своей способностью, дабы остановить Ледяного, но побоялся тому навредить, лишь бросаясь ответными криками. — Старикан, пусти, спину сломаешь! К тому же я дрался с Верленом раньше, боевой опыт есть, значит, займу его на время, чтобы ты ушёл!       — Или тебя по плечи воткнут в землю! — резко парировал наёмник, хорошенько тряхнув Накахару, чтобы тот перестал испускать враждебность в своих речах и хотя бы ненадолго затих.       Спорить и вправду было бесполезно — это Чуя понимал лучше кого-либо, ведь Ледяной… Редко показывал свои эмоции так открыто, в особенности если этими эмоциями был гнев. И сейчас он демонстрировал их нагляднее некуда, что явно давало понять — он уйдёт либо с Накахарой вместе, либо его унесут в гробу ногами вперёд.       — Ты чокнутый, — страдальчески выдохнул Чуя, медленно обрывая все свои попытки хоть как-то встрепенуться, дабы свалиться с чужого плеча. — Как только закончим здесь, сообщу Дазаю, что у него появился конкурент по самоубийствам, — услышав тихий смешок мужчины, юноша невольно расслабился в попытке сползти вниз и, к своему удивлению, не встретил никаких препятствий.       — Обязательно, — заключил он, всё же наклонившись, чтобы Накахара мог спокойно встать на ноги. — Но меня оскорбляет то, что ты посмел предложить мне бегство. Неужели правда считаешь меня трусом, испугавшимся твоего старшего брата? Даже Док бы не сбежал — а ты знаешь, его боевые способности хуже, чем у Альбатроса!       Накахара невольно улыбнулся от этой мысли, ведь абсолютно все слова Ледяного были правдой. Он бы не сбежал, даже если бы Верлен в этот самый момент сжимал его горло и сам бы предложил сделку: либо он оставит их с Чуей наедине и спасёт свою жизнь, либо умрет и исход будет тем же, наёмник бы ни за что не стал обменивать свою гордость на жизнь. Да и сама гордость значила здесь не столь много, сколько его личная привязанность к младшему, что невольно льстило Чуе.       Никто бы не сбежал и даже не собирался бежать.       — Мальчики, это всё очень трогательно, но… — Верлен, оказавшийся буквально в нескольких метрах от них, угрожающе покачивался из стороны в сторону, при этом удерживая возле себя гравитацией обломок от поезда, видно готовый вот-вот отправить его в полёт до двух мафиози. — Я ведь всё ещё здесь, не так ли? Лучше бы вам сейчас не терять меня из виду.       По спине Чуи тут же прошёлся холодок от чужого угрожающего голоса, который буквально напоминал ему рык дикого пса, готового сиюсекундно наброситься. Впрочем, Верлен мало чем отличался сейчас от животного — хоть и его вид отдавал холодом, но внутри он был раздражён сложившейся ситуацией, что его так нагло обманули.       Потакать чужому плану мужчина не собирался и, не тратя больше времени на пустые разговоры, поднял над головой руку вместе с тем самым обломком, целясь, очевидно, в Ледяного.