Соглашение о неразглашении

      Это были глаза человека, готового вот-вот умереть…       Осаму никогда не был верующим, и если речь шла не о боге, то он не верил в так называемую удачу или судьбу или чёрт знает, как люди предпочитали это называть. «То, что должно случиться, обязательно случится», — насколько эти слова выдерживают критику?       Абсолютно всё в мире имеет причинно-следственную связь, но насколько эта связь прочна?       Подобные вопросы слишком часто посещали его голову, в особенности, когда перед глазами появлялся живой пример — было безумно тяжело оценить процесс чужой причинно-следственной связи, когда твой собственный разум шёл от обратного к самого началу.       Проще всего объяснить это на примере снежного шара: прежде чем стать огромным, размером с целую лавину, изначально это лишь маленький комок снега, который поэтапно катится и набирает свои объёмы — подобное мышление соответствует, пожалуй, всем или подавляющему большинству. Но что делать, когда твой собственный мозг разбирает этот снежный ком начиная с его иллативной точки и катит его в обратную сторону, отчего он теряется, в конечном объёме превращаясь в маленький комок? Эта схема определённо не подходит для образа мышления обычного человека, отчего и возникают многие трудности.       Осаму мотнул головой, отгоняя от себя все эти ненужные мысли — в последнее время он слишком часто ловит себя за подобными рассуждениями, и отнюдь не без причины, спешно скрываясь от этого потока нескончаемых разговоров с самим собой.       — Чуя в этот раз слишком долго задерживается у своих «родственничков» во Франции, — хмыкнул мафиози, качая почти опустевший бокал со льдом в надежде, что это поможет ему быстрее таять. — Но зато всё обещал привезти мне элитное вино в награду за ожидание. Пф, будто я здесь пёс, а не он…       — Разве Накахара был псом? — спокойным тоном поинтересовался голос рядом, от чего на лице Осаму появилась мягкая улыбка — хоть его собеседник и выглядел довольно равнодушно, но всегда был молчалив и внимателен, благодаря чему мог создать о себе впечатление хорошего слушателя, что несомненно радовало Дазая, который начинал слегка дичать от затянувшегося одиночества:       — Всегда им был и остаётся… Пастуший пёс, следивший раньше за своим стадом овец, а ныне сторожевой чихуахуа, вот умора. До чего жизнь жестока, что так понизила его в звании, а? Видно, оказался плохим пастухом, ну или стадо попалось с прибабахом… — вернее было сказать: «пастух не справился с волками», но при посторонних Осаму не особо любил замешивать мафию в разговоре, дабы потом лишний раз не приходилось избавляться от прекрасных слушателей.       Мужчина за соседним стулом лишь пожал плечами, отвлечённо всматриваясь в свой стакан, будто ожидая какого-то пояснения к данной аллегории, но Дазай спешно заткнул рот стаканом с виски, тем самым намекая, что продолжения не будет. В баре повисло короткое молчание, за стойкой мурлыкал кот, выпрашивая у бармена чего-нибудь вкусного, пока эти двое продолжали смотреть кто куда, создавая впечатление, будто они и вовсе не были знакомы.       На самом деле так и было. Дазай не знал этого человека, хоть и при разговоре казалось, что они давно знакомы, но на языке при мысли о нём не всплывало даже имени. И тут его словно осенило, мафиози отдёрнул стакан, звонко опустив его на стойку, прежде чем с улыбкой повернуться к незнакомцу:       — Как тебя звать, а? — пьяно протянул он, расплываясь в довольной ухмылке, пока левый глаз был закрыт за повязкой. Из-за этого его лицо было трудно разглядеть, так как всё плыло, однако мужчина перед ним имел довольно привычные для японца черты лица. Лёгкая щетина, уставший взгляд, так же расплывшийся от алкоголя, и растрёпанные волосы. Правда оттенок их был уже не так привычен, они казались тёмно-рыжими, но в полумраке бара это можно было списать на игру света. — Может, я тебя уже знаю?       — Откуда же? — сухо отозвался мужчина, облокотившись подбородком о выставленную на стойку руку. — Вряд ли мы виделись раньше. Меня зовут Сакуноске Ода, хотя друзья могут звать Одасаку.       — О, — Дазай удивлённо приподнял бровь, однако его выражение лица было скорее задумчивым, вперемешку с немного запоздалой от алкоголя мимикой — рот раскрылся так, будто он хотел то ли зевнуть, то ли что-то сказать, а затем уголки губ и вовсе приподнялись. — А мы достаточно сдружились, чтобы я мог так тебя звать? — на последних словах Осаму подавил вырывающееся из горла икание, на что мужчина расплылся в тёплой улыбке:       — Да ты уже совсем перепил, — его голос казался на удивление трезвым, будто всё это время они не соревновались негласно «кто больше выпьет», а он просто сидел рядом, разглядывая опустевший бокал. — Думаю… Ты можешь так меня называть.       И вновь со стороны Дазая послышалось икание, стоило ему едва раскрыть рот для очередной фразы. Мафиози нахмурился, ощутив лёгкий голод, после чего повернулся к бармену, громко шлёпнув рукой по стойке:       — Ба-армен! Еды сюда! Я-ах… Умру так скоро! — Сакуноске издал тихую усмешку, глядя на это представление, пока Дазай вновь метался от эмоции к эмоции, вываливая наружу непойми что. Всего секунду назад он казался намного трезвее, а теперь и глазом моргнуть не успел, как алкоголь подобрался к клеткам его мозга, перенимая управление тела на себя.       — Ты, возможно, сказал что-то лишнее, не так ли? — мягко заметил мужчина, помешивая в бокале остатки льда, которые периодически выпивал вместе с каплями виски. — Не переживай, я всё равно мало что запомнил из твоего диалога. Разве что… Кажется, ты скучаешь по другу?       — А? — Дазай пьяно моргнул, будучи ошеломлённым такой откровенной прямотой, что даже позабыл о том, как именно люди разговаривают. Всё, что он ощущал — это неприличную открытость перед этим человеком, будто его выставили голым на улицу. Хотелось провалиться сквозь землю, а в голове тут же возникли многочисленные фразы оправданий собственной смене поведения, что даже алкоголь тут же выветрился из его организма, пока мужчина вдруг не сказал:       — Хм, наверное, теперь я сказал лишнего, да? — и вновь, голос был до боли непринуждённым. — Дазай, скажи, ты любишь карри?

***

      Чужой голос, такой знакомый и совершенно новый одновременно, всё ещё неприятно отдавался в собственной голове. Стоило мужчине распахнуть глаза, как в них тут же ударила ночная тьма, мешая разглядеть что-либо перед собой, однако видеть ничего ему и не нужно. Он лишь слышал. Всё тот же голос, постукивание льда в бокалах, тихий скрип от бармена, который протирал насухо бокалы, и мурлыканье кота, стоило ему отдать хоть что-то из еды. В голове всё это отзывалось какофонией звуков, отчего казалось, будто всё вокруг накалено до пределов, этот звон был готов буквально взорвать его голову, но даже пошевелиться было нельзя — тело приковано к футону, словно налитое свинцом и сверху прибитое гвоздями.       В этот самый момент Дазай ощущал себя отвратнее всего из-за невозможности оборвать это всё, но звуки резко прекратили своё нарастание, вдруг оборвавшись, стоило раздаться стуку в комнате.       С глаз тут же сняли пелену, благодаря чему мужчина смог разглядеть знакомый потолок вместе с сырыми пятнами от дождя, а затем навести порядок в собственной голове. Из окна просачивался едва ощутимый свет какого-то уличного фонаря, в комнате пахло привычными крабовыми консервами, а твёрдый футон вновь начал ощущаться под телом. Он смог пошевелиться, руки и ноги больше не были впечатаны в пол, и единственное, что теперь мешалось, это назойливые волосы, загораживая видимость, будто паутина на лице.       Очередной стук, уже более настойчивый, заставил его резко принять сидячее положение, с тихим бухтением поднимаясь на ноги:       — Да иду я! Какой идиот стучится посреди ночи? — ловко огибая журнальный столик рядом с футоном, на котором красовался недоеденный ужин, Осаму поспешил открыть дверь, которую обычно даже не трудился запирать.       Комната, выделенная агентством, была не самой роскошной, дорогих вещей тут (кроме него самого, разумеется) обычно не водилось, да и толку-то было от замка? Любой, кому не лень, вломится через окно, так что лишний раз портить дверь из-за взломщиков не хотелось, ну а если пожалует кто-то по его душу, то разве ж он против?       Третий настойчивый стук подряд начинал откровенно раздражать, в особенности, когда рука уже поворачивала ручку, дабы распахнуть дверь, именно поэтому на пришедшего планировались вылиться несколько ласковых слов, едва он вышел за порог:       — Серьёзно, дверь ведь открыта, что за-       Замерев прямо на выходе, Дазай уставился вниз, устремив взгляд сначала на шляпу, которая сразу же бросилась в глаза, пока из-под неё наконец не показалась пара голубых глаз.       — Чуя? Ночь на дворе, что ты тут-       И вновь ему пришлось прерваться, так как рот тут же закрыла ладонь в тканевой перчатке — и ведь даже не облизнёшь, чтобы заставить отпустить — спешно заталкивающая Осаму внутрь собственной комнаты.       Ему хватило лишь одного взгляда на Чую, чтобы прочесть его беспокойство, причину которого оставалось только гадать, но тот пыл, с которым бывший напарник так спешно запихивал его обратно в общежитие, видно ради избежания лишних ушей, заставлял насторожиться.       — Чуя, что случилось? — осторожно поинтересовался Дазай, стараясь не раздражать напарника ещё больше, и заодно держа тон их разговора на минимуме, дабы никто не услышал ничего личного. Стены в общежитии, увы, не могли похвастать той же надёжностью, что и в мафии, хотя даже там шум от Альбатроса был слышен даже на первых этажах. — Не тяни, а то эта серьёзность уж больно старит тебя, как и Мори-сана.       На последних словах Чуя поднял взгляд на Дазая, грозно выискивая в нём те насмешливые нотки, которые сопровождали чужую речь, но то ли детектив сильно устал, то ли вовсе перестал смеяться, сохраняя иронию в голосе лишь по привычке.       — Ты ещё не в курсе, да? — эта фраза была брошена как плевок в лицо, от которого Осаму невольно скривил губы, пожимая плечами, тем самым давая понять, что даже близко не понимает, по какому вопросу Накахара решил заявиться к нему поздно ночью, пока бывший напарник, будто не желая этого делать, не вывалил на него короткую фразу: — Мори-сан, он… Мёртв.       Накахара не стал продолжать свою речь, только опустив шляпу с головы, прижав к груди, пока свободная рука привычно копошилась во внутреннем кармане, доставая небольшую газетную вырезку, вырванную из одной популярной редакции — конечно же, все копии давно были уничтожены, а сама статья не пошла в печать. Заголовок был весьма громким, хоть и сама статья написана довольно туманно: громкое дело о недавнем поджоге одной коммерческой фирмы, пострадало несколько сотрудников, ходят слухи о замешательстве преступной группировки и бла-бла-бла.       Вместе с этой статьёй Накахара протянул плотный чёрный конверт, при этом не поднимая глаз на Осаму.       — Гм? — Осаму повертел в руках конверт и не очень заинтересованно сунул его под подмышку, для начала решив разобраться с газетой. Статья была написана туманно, очень туманно, словно информацию зажали и выдавали по крохотным крупицам, но общая картина представлялась ему обыкновенным беспорядком в мафии, который почему-то никто не подавил, вот он и вылился в общественность. Последний раз Дазай такое застал семь лет назад, когда мафия только-только перешла в руки Огая, и тот бегал, квохча как курица-наседка, и пытался уладить междоусобицы. Так что же, старик потерял хватку?       Сунув газету в карман халата, он вытащил конверт и повертел его в руках, немного тряхнув, чтобы убедиться, что кроме бумаги туда ничего не засунули — кто же знает, чего от него вдруг захотел бывший напарник посреди ночи, сообщая такую странную новость — после чего раскрыл, вытаскивая небольшой плотный черный лист бумаги, на котором буквами с золотым тиснением было выгравировано:       Похороны Мори Огая состоятся в этот четверг в 10:00. Адрес, как было обычно принято, сообщался позднее, тем самым сбивая недоброжелателей с толку, чтобы запутать в подлинности такого приглашения, однако Дазай, проработавший достаточно времени в мафии и заставший не одну смерть кого-то из высших чинов, был убеждён — это не какая-то шутка.       Повисло молчание. Лицо Осаму было сложно прочитать, поэтому когда прозвучал тихий смешок, можно было подумать, что он принял все это за розыгрыш:       — Чиби, если ты прикончил босса, чтобы занять его место не седым и морщинистым, мог бы и не приходить ко мне с таким грустным видом. Правда, я думал, что подчиненные будут тебя лучше слушаться, но что поделать, организаторские навыки достались мне. Но если тебе нужен совет по управлению кучкой бешеных, советую обратиться к Куникиде-куну, а не ко мне.       — Закрой пасть, — сказать, что Накахара вышел из себя ещё после первой фразы Осаму — ничего не сказать. Мафиози едва не полыхал бешенством, резко поддавшись вперёд, хватая бывшего напарника за шею, прижимая того к стене с приглушённым «бам». По-хорошему им стоило быть гораздо осторожнее, но когда бывший напарник так нагло издевался над смертью Огая, сдерживать себя было очень проблематично. — В отличие от некоторых шавок, я хотя бы не сбегал из мафии, предав всех. Думаешь, мне бы пришло в голову убить Мори-сана? Кого твоя дурная башка сейчас больше хочет надурить? Я скорее удивлюсь, если ты не приложил к этому руку!       Подобная теория появилась ни у одного только Накахары, что послужило сразу двойным поводом навестить бывшего напарника лично, ради того чтобы допросить и ради его же безопасности от других Исполнителей. Конечно же, смерть Огая на данный момент особо не разглашалась, как минимум до выяснения более подробных обстоятельств этого происшествия, так как на лицо присутствовала именно насильственная смерть. Говоря грубо, о кончине босса в принципе знало не более десяти человек, и в эту узкую десятку как раз теперь входил Дазай — тот, чьё имя прозвучало первым в списке подозреваемых на заседании пяти глав.       Вот только… какой у него был мотив? Удивительно, что Накахара был первым и единственным, кто допустил эту мысль, неосознанно оправдав бывшего мафиози — да, у Осаму с ним были свои счёты, и Чуе было откровенно начхать на то, как именно с ним захочет поступить мафия за смерть своего босса, но… что, если тогда настоящий убийца останется безнаказанным? Вот чего ему искренне хотелось избежать.       — Ай-та-та-та, Чуя, ты мне дыру в стене проделаешь, — зашипел Дазай, хватая мужчину за запястье и сжимая, чтобы тот отпустил его шею. — Больно мне сдался твой Огай. Что бы я получил с этого, а? Лишнюю мороку с бумажками? Занятый четверг? А, ну да, это я его убил, чтобы сделать тебе подарок на день рождения — целая организация, ух ты! Ой, точно, оно же было почти четыре месяца назад. Прости, задержался.       Накахара пару секунд колебался: он с огромной натяжкой мог довериться Осаму и его словам, но всё же что-то знакомое ему в этих повадках было, как и этот тон, с которым бывший мафиози говорил кристально чисто, хоть и другие часто велись на подобное, как на шутку, иронию или наглую ложь. Не знай он сам Дазая так хорошо — повёлся бы. Только в этот раз детективу это было совершенно не на руку.       — Пеняй на себя, — кто знает, что успело измениться за всё то время, что они оба были порознь? Даже некоторые стычки с агентством не позволяли заново понять своего бывшего напарника, отчего и его повадки могли давным-давно измениться. — Если в ближайшее время Исполком не найдёт хотя бы каких-то зацепок, скрывать смерть Мори-сана будет куда сложнее. Мы будем вынуждены оповестить об этом всю организацию и выдать им предполагаемые имена — ты есть в этом списке, и несмотря на всё моё сомнение, занимаешь там первую строчку, — всё же ослабив хватку, Накахара не изменил своего холодного тона, уже направляясь к двери. — У босса было множество сторонников, и я среди них. Потом не удивляйся, если на тебя начнут охоту.       — Если вам настолько нечего делать и хочется развязать войну с Агентством, то да, вы опубликуете список с моим именем в нем. Но что же это? Что я слышу? Отсутствие единого сплоченного лидера! Организация разорвётся на части, желая достать всех и сразу, и разве ты сможешь успокоить взбешенных мафиози? В мафии у тебя есть поклонники, но есть и те, кто тебя недолюбливает. К тому же, — Дазай отряхнулся, поправляя поехавшую от удара рамку с рисунком от Кеки на шкафу, а затем повернулся к Накахаре, холодно ухмыляясь. — Поставить меня под удар будет очень, очень глупым решением лично для тебя. Так что, Чиби, если это была твоя просьба о помощи, прозвучала она весьма неубедительно. Я знаю, ты можешь лучше. Постарайся!       Накахара устало закатил глаза, развернувшись к Осаму полубоком:       — Я пришлю за тобой киллера, если не будешь одет через пять минут, и чтобы это действительно послужило для тебя мотивацией, он убьёт не тебя, — за свою жалкую жизнь эта напрасная трата бинтов уж точно не беспокоится, но вот… за что-то важное для себя. — Помнишь тот ресторан с живыми крабами на пристани? Если мой помощник хорошенько потопчется на одном из таких крабов прямо на твоих глазах, это ведь будет хорошей мотивацией? А если без шуток, — тон Накахары, как был холодно-ровным, так и не изменился. — Кто-нибудь из членов агентства уж точно пострадает, и мне, откровенно говоря, плевать, кто это будет. Хоть тигр, хоть твой новый напарник, хоть та парочка подростков — предоставлю выбор ему.       На лице мафиози появилась неприятная ухмылка, будто он действительно хотел выдать свои слова за угрозу, но выходило чертовски плохо, поэтому он спешно скрыл её, вновь надевая свою шляпу.       — Чуя! — Дазай аж поперхнулся. Хорошо, он заметил, что Накахара внешне изменился, но он не думал, что Чуя поменялся еще и внутри! Так жестоко манипулировать даже он бы не стал! Но что поделать, Осаму стало интересно, и он был обязан подыграть. — Не знал, что когда становишься боссом мафии, то заодно теряешь все принципы морали! Это против закона о правах человека! Я буду жаловаться в ООН!       Но уже спустя пять минут он сидел на переднем кресле феррари, заинтересованно ковыряясь в чужом бардачке на наличие жвачки.       — И куда ты меня тащишь? Нужно будет вернуться к утру, не то мой кот тебя выследит и убьет, а потом съест.       — Это ты мне лучше скажи, куда нам лучше поехать, — отстранённо хмыкнул Накахара, пока на лобовом стекле появлялись первые следы от капель. Надо же, как они вовремя успели покинуть это общежитие, где наверняка ещё и дырявые потолки! А ведь прогноз обещался быть хорошим. — Не я ведь работаю в детективном агентстве — можешь считать это моим заказом, Шерлок. Я ведь уже упоминал, что это и в твоих интересах? И то, что времени у нас тоже в обрез?       Напоследок, Чуя указал на свои синяки под глазами и недопитый стакан кофе из первого попавшегося на дороге фаст-фуда. В машину даже впитался этот запах пустого американо без какого-либо намёка хотя бы на сахар, как и табачный дым, который, в отличие от кофе, приятно щекотал ноздри, напоминая о небольшом удовольствии во время поездки.       Он не спал уже вторые сутки — вернее, ему удавалось дремать в кабинете, пытаясь снова и снова перетормошить это дело на наличие каких-либо зацепок, и внутреннее чутьё очень настойчиво шептало, что ответ лежал прямо перед носом, но либо сознание мафиози уже настолько глупило, что тот в упор не замечал очевидного, либо же чутьё его откровенно наёбывало, заставляя прибегнуть аж к помощи Дазая.       — Мои услуги стоят денег, если что — мне еще придумывать отмазку, куда я делся и почему не объявился на работе. Кхе, есть непохороненный труп? Значит, едем к трупу. Если Спящая принцесса так устала, она может отдать мне ключи от машины, сказать адрес и поспать сзади, постараюсь не врезаться в одно здоровенное дерево на перекрестке Аягава с Мутаджирой, — Дазай откопал какой-то красный леденец, завёрнутый в фантик, и пожал плечами, кидая его в рот — мозгу требовалась пища, особенно когда он расследовал убийство того, кто ему подпортил юность.       — Не говори как шлюха, — раздражённо отозвался Чуя — не пойми чем Осаму так бесил его, может, просто своим наличием? — но факт оставался фактом, Накахара всё-таки полез в свой бумажник, доставая оттуда несколько больших купюр, прежде чем со шлепком опустить их на чужие колени. — Если этого не хватит, потом заплачу ещё, а сейчас… — едва мафиози это процедил, как его рука будто нарочно промахнулась мимо ключей. Он глупо похлопал глазами, встряхнув головой, прежде чем в голову пришло осознание, что лучше бы и вправду дать вести машину кому-нибудь другому. — …Ладно, давай ты. Но, чёрт возьми, если хоть одна царапинка появится, я лично придушу тебя.

***

      Дазай знал этот морг — естественно, наверху ведь располагалась больница, в которой он (а порой и Чуя) провёл не одну ночь, играясь с капельницами и бегая по коридорам в одном лишь халате, пока смущённые медсестры будили Мори в час ночи и спрашивали, что делать с буйным ребенком.       Осаму сделал глоток кофе, стряхнул пепел с потухшей сигареты, стоя снаружи машины и проникаясь ностальгией, а затем открыл заднюю дверь, подставляя второй стакан с кофе прямо под нос Накахары и с интересом наблюдая за его реакцией. И Чуя бы с удовольствием продолжил спать дальше, вероятно, готовый проваляться во сне хоть несколько суток подряд, едва он не почувствовал что-то очень горячее, рядом со своим лицом.       Живот тут же предательски заурчал, а хрупкое состояние умиротворения вскоре было бесповоротно разрушено, стоило только ощутить по запаху аж на языке нежно-сладкий привкус сливок имбирного латте. Удивлённо похлопав глазами, Накахара неуклюже сел, забирая предложенный стакан, после чего усиленно потёр щёку (наверняка теперь останется след от сиденья машины), и, напоследок широко зевнув, вопросительно уставился на детектива:       — Только получил свой аванс, как тут же начал тратить его на всякую ерунду? Очень в твоём стиле, но нам бы стоило заняться делом.       — Кто сказал, что я трачу аванс? Это — траты на расследование, списанные с твоей карточки, которую я — ой, как интересно — стянул у тебя еще до посадки в машину, — Осаму продемонстрировал зажатый между пальцами черный кусок пластика, который содержал на себе столько денег, что обычный продавец смог бы жить на них до конца своих дней, и еще бы детям осталось. Дазай протянул карточку владельцу и кивнул в сторону морга, попивая свой ристретто. — Пойдем, поглядим на усопшего. Может, введешь пока в курс дела? Где его прикончили вообще, дома в ванной? Если да, то это просто старческая деменция резко проявилась, вот и навернулся. Дело закрыто, гони награду, поехали по рюмке пропустим.       Накахара выразительно изогнул брови, ясно давая понять, что это была не самая подходящая тема для того, чтобы паясничать. Хотя, были ли хоть когда-нибудь у Осаму эти границы «дозволенного»? Учитывая, что этот человек не выражал ни капли сочувствия погибшим товарищам или подчинённым, находя даже в их смерти какую-то личную выгоду. В таком случае, и на смерть босса ему будет кристально плевать.       — Мори-сан был у себя в кабинете, — подал голос Накахара, прикрывая глаза от лёгкой усталости — однако та была вовсе не физической, а скорее душевной. — Я нашёл Мори-сана первым. Сначала подумал, что ему просто плохо — тело ещё было тёплым, когда я проверял пульс, но сердце… оно уже не билось, и… Я не знаю, как сразу не увидел у него в груди след от пули. В тот момент я не смог ничего предпринять, даже не помню, как зашёл в его кабинет, ведь буквально спал на ходу. Потом сразу же сообщил об этом одному врачу и Ане-сан. Та уже лично подняла организацию на уши, проверяя на наличие посторонних, однако никого так и не нашли. Шум от выстрела тоже никто не слышал, следов бойни не было… Ох, давай я просто передам тебе бумажный вариант со всеми подробностями, как закончим здесь, иначе могу что-нибудь упустить.       Первой мыслью Дазая, конечно, было наличие эспера в этом деле — но кто сможет проникнуть в мафию, не зная потайных ходов? Мори был таким параноиком, что у них никогда не было физического маршрута туннелей, и все приходилось запоминать самим. В кабинет до Чуи никто не заходил, иначе он бы это упомянул. Проблема возникла сразу: одаренный либо должен был иметь боевую способность, либо способность, помогающую проникать в здание с до зубов вооруженной охраной, по окнам которого методично пускают ток. Две способности люди еще не имели. Оставался еще один вариант, и его требовалось сейчас проверить.       — Ладно, давай мне свои скучные бумажки, не обещаю, что прочту, — он быстрым движением сцапал чужую шляпу, подкидывая ее в руках и прокручивая, вместе с этим аккуратно прощупывая стенки. Осаму почувствовал наличие устройства, которое было изобретено еще Рембо — значит, идея с контролем разума отпадает. Дазай нацепил шляпу на себя и ухмыльнулся, выделываясь. — А мне идет! Гораздо больше, чем тебе, коротышка; кстати, с шарфом она будет вульгарно смотреться, лучше предай бедняжку огню спустя столько лет страданий.       — Тц, с чего ты вообще взял, что боссом стану я? — недовольно процедил Накахара. Честно сказать, в этой роли он себя даже близко никак не видел, да и, в настоящее время, никого в ней не видел… Не пойми с чего вдруг в голове всплыл образ Осаму в этом самом красном шарфе и его привычном чëрном костюме. М-да, вот кому бы действительно подошла эта роль, и даже если не внешне — Дазай всегда вëл людей за собой, знал за какие ниточки стоит потянуть, придумывал хитроумные планы и схемы, а что же Накахара? Слепо следовал указаниям? Пф… — Это место может занять любой из Исполнителей: Ане-сан пользуется куда большим авторитетом, чем я, Пианист довольно хитëр и любит действовать наперëд, а Хироцу… К слову, не хочешь узнать, что с ним вообще?       Что Чуя успел заметить за всю свою службу в мафии, так это хорошие отношения этого старика с предателем. Не пойми с чего вдруг вся эта забота — Рюро старался не особо распространяться об этом, как и сам Дазай, но факт их доверительных отношений даже после разрыва Осаму всех связей с мафией оставался фактом.       — Пф, конечно в курсе: из-за твоих командировок и не особо успешного эксперимента Каджи ему совсем не с кем выпить, так что я вежливо предлагаю ему свою компанию. Не парься, секреты из него ничем не вытянешь — а я пытался. Возвращаясь к теме кресла… — он толкнул бедром железную дверь и по-девичьи помахал рукой двоим охранникам, которые, бросив взгляд на Накахару, тут же притихли и уткнули взгляд в камеры. Осаму снял с себя шляпу и опустил ее на голову Чуи, нарочно надевая задом наперед. — Ане-сан эта организация принесла слишком много боли, даже в теории глупо предполагать это, Пианист вряд ли захочет брать столько ответственности сразу, да и получит куда меньшую поддержку, а Хироцу-сану уже пора бы на пенсию. Верь-не верь, Чиби, а ты был взращен, чтобы занять это место, так что советую пересмотреть гардероб.       В этот раз Чуя не стал отвечать, только подцепив шляпу пальцами, дабы отряхнуть еë от чужих прикосновений, и нацепить обратно. В чëм-то Осаму был прав, а что-то будто бы придумывал на ходу — Накахара, получивший недостаточное количество сна, не особо понимал ход чужих мыслей и теорий, да и нужно это вообще было? Пока Дазаю больше выгодно идти на встречу, но… Ох, кто же знает этих детективов? К тому же, Накахара может быть слишком предвзят к этому делу, наивно предполагая, что напарник никак не причастен, а если тот сейчас нагло врал ему в лицо и планирует запутать ход дела? Был ли это бред сумасшедшего, либо же простая осторожность — без разницы, факт оставался фактом, терять бдительности было нельзя.       В этом молчании Накахара шëл до самого кабинета патологоанатома. Почти час ночи, морг, как и полагается, был объят смертельной тишиной, нарушаемой лишь скрипом двух пар обуви незваных гостей о плитку и гудением люминесцентных ламп под потолком. По коже даже пробежали мурашки от вида секционных столов на пути и всего этого холода — мафиози никогда не любил этой «атмосферы», из-за чего всегда спешил удаляться к живым людям.       Коротко постучав в кабинет дежурного, Накахара выждал паузу, прислушиваясь к ответу, но в ответ последовала тишина. — …Может, не услышали? — однако и второй стук мафиози нагло проигнорировали.       Дазай вздохнул — ну что с них возьмешь, этих дежурных. Каждое дело, когда им приходилось с ними взаимодействовать, превращалось в настоящий цирк. Нет, Осаму никогда не был против небольшого веселья, но это было больше похоже на пинание мертвого клоуна, который при каждом ударе хрюкал, и это было просто грустно. Мужчина подергал ручку (было заперто, вау, как неожиданно) и уже по привычке полез в карман, копаясь в его внутреннем хаосе, дабы извлечь заколку.       Секунд пятнадцать копания, и его взгляд встретился с белым лицом парниши лет двадцати, у которого в уши были воткнуты эирподсы, а на экране шел какой-то фильм. Казалось, он чуть сознание не потерял, когда в двери кто-то закопошился, и сейчас держался на последнем издыхании.       — …Чем могу быть полезен?       — Чуя! — тут же фыркнул Дазай, упираясь руками в бедра. — У вас что, теперь наушники разрешено носить? Мне никогда не разрешали!       — Потому что ты из-за них не услышал пожарную тревогу и чуть не сгорел, идиота кусок! А другие, в отличие от тебя, хотя бы ценят свои жизни, так что заметят аварийный свет и включенные таблички выхода, — Накахара мог поклясться, что тогда Осаму нарочно заперся один в кабинете, а потом каким-то чудом оказался на улице, оправдывая свой поступок, как «умирать в огне слишком болезненно». Впрочем, слишком много уделять внимания этой теме Чуя не собирался, вновь повернувшись к парнише. — Меня интересует вскрытие 1285, проведёшь нас? И захвати папку с результатами, твоë начальство сообщило мне, что всë уже готово, но не смей еë вскрывать. Просто проводишь и свалишь, понял?       Мальчишку, похоже, так испугал тон Накахары, хотя по мнению Дазая это еще был довольно нежный голосок, что он чуть с кресла не грохнулся, пытаясь одновременно и отдать честь, и поклониться, и, кажется, перекреститься — это как раз напомнило детективу, что в этом здании не всегда работают только мафиози, и насколько многоступенчатая все же в организации была иерархия. Он подскочил к шкафу, скользя пальцами по корочкам папок, и вытащил нужную, тут же пихая ее Осаму: — Кхм, да, конечно. Идите за мной.       Если в коридоре было хотя бы слегка тепло, то в самом морге у мужчины чуть ли пар изо рта не шел. Он редко появлялся в таких местах, обычно узнавая всю информацию на месте, но почему-то был уверен, что температура должна быть хотя бы чуточку выше. Дежурный мчал вперёд, как молодая антилопа, и Дазай так привык к этому темпу, что чуть не впечатался ему в спину, когда тот резко остановился у одной из железных ячеек.       — Так, вот он, код, ээ… — позорище полез в телефон, листая заметки, и кивнул. — 603442. Приятного вам… вечера? — после этой фразы он словно испарился, а Осаму только впечатленно '"о"кнул.       — Глянь, как ты людей пугаешь. Все еще думаешь, что лидер из тебя получился бы не очень?       Чуя только закатил глаза — огрызаться в очередной раз уже просто не было сил, как и спорить с Дазаем относительно очевидных вещей. Вводя код, Накахара будто бы позабыл о том, кто именно находился в этой ячейке, словно заглядывал в обычную камеру хранения — это и вправду было странное ощущение личной неосознанности всей полноты картины, но… Как только дверца одобрительно запищала, принимая код, этот звук так сильно ударил по голове на фоне всей тишины, что мафиози невольно поморщился, действуя дальше только с помощью гравитации.       Поднять глаза на труп собственного босса, который теперь выглядел белее снега было очень трудно. Кровь под воздействием естественной силы тяжести уже давно стекла вся вниз, оставляя после себя чистый лист из кожи, в особенности на лице, где единственными тëмными пятнами были синяки под глазами и линия губ. В горле Накахары невольно встрял ком, едва он зацепился за пулевое отверстие, но не находя в себе сил слишком долго оценивать эту картину, он вытянул из чужих рук папку, предпочтя уткнуться в результаты вскрытия.       Дазай хотел как-то сострить, но от одного взгляда на такое подавленное лицо Накахары, которое он старательно прятал, все шутки отпадали. Если так подумать, то Огай был одной из постоянных фигур в жизни Чуи — такое название выдумал Осаму, от скуки анализируя партнера. Психика человека, постоянно теряющего людей, поневоле начнет фокусироваться на тех, кто всегда рядом, и цепляться за них, что, видимо, произошло и с Мори. Он всегда был рядом, пускай и не всегда этого хотелось, да и никуда не собирался в ближайшее время — но это уже было не ему решать. Иными словами, если бы Осаму перестал упираться, он мог бы сказать, что Чуя сейчас был как ребенок, потерявший отца.       Он натянул перчатки и маску, не особо горя желанием трогать труп, и надавил на края пулевого ранения. Оно было аккуратным, довольно ровным, но не самым маленьким, что было интересно. Сейчас существовали достаточно интересные пистолеты, способные выстрелить настолько крохотной пулей прямо в сердце, что ее смог бы найти только профессионал. К чему было использовать такой очевидный метод убийства? Конечно, чтобы посеять панику. Значит, мотив — личные счеты с организацией.       — Девятый миллиметр, — монотонно пробубнил Дазай, мизинцем пробуя дыру на ширину. Ох, видел бы это Огай — в гробу бы перевернулся. А, к слову, о переворотах. — Эй, Чиби, лучше бы помог мне, а не бумажки листал, — он кивнул на труп и подхватил его за плечо, пытаясь перевернуть на живот. — Расслабься, он не кусается.       — Гм… — Накахара вновь обратил на Мори свой размыленный взгляд, но тут же пожалел об этом, чувствуя, как недавно выпитый латте просится наружу. — Если так хочешь в нëм покопаться, то сказал бы тому парнишке остаться — я тебе не патологоанатом и уж точно не подчинëнный!       Предпочтя наконец вовсе развернуться к трупу спиной, Чуя вскрыл бумажную упаковку папки, нащупав там несколько тонких листов и что-то утяжелённое на самом дне. Вероятно, то были пули или что-то подобное, может даже какая-то часть из личных вещей, хотя их, вроде как, уже должна была забрать Озаки.       — Ну Чу-уя, — недовольно заканючил Дазай, но быстро поняв, что на него уже не обращают внимания, со вздохом напрягся, роняя Огая на стол лицом вниз. Звук был весьма… многогранным, но зато теперь мужчине был открыт вид на спину мертвого босса, где красовалось предположительно выходное отверстие. Итак, грудь-спина, ничего интересного, стандартный выстрел прямо в лоб. Если бы Осаму так поступил, он бы еще и посмеялся. Детектив коснулся пальцем отверстия, секунда, две…       И на его лице появилась не очень хорошая ухмылка.       — Золотце, — он издевался? Да, еще как, ведь был ли у него резон называть так того, кто может ему руку сломать, кроме желания поиздеваться и слегка разрядить обстановку? — Ты вроде говорил, что ему выстрелили в грудь, так?       Тихо фыркнув, Чуя уткнулся в бумаги, внимательно пробежавшись глазами по мелкому тексту, показания для которого давал сам лично, и, скрепя зубами, чтобы не ответить на чужую колкость, кивнул:       — Выстрел был совершëн прямо, вероятно, оппонент был немного ниже. Сквозное ранение лëгких, смерть наступила от потери крови, — монотонно пробормотал Накахара, глянув через плечо на действия Осаму, при этом старательно не опуская взгляд на труп. — Тебя что-то смущает в результатах вскрытия? Никогда не замечал у тебя врачебных наклонностей, так что пока я доверяю этому листку бумаги больше, чем тебе.       — Ну что ты, я ведь четыре года был вынужден выслушивать размышления Мори-сана о будущем медицинского мира, — он похлопал труп по голове. — Естественно я разбираюсь в этом. А теперь слушай меня внимательно и вникай, Накахара Чуя, ибо то, что я скажу, потрясет тебя, — Дазай, борясь с прорывающейся наружу усмешкой, прочистил горло и произнёс слова медленно, смакуя каждый слог. — На груди выходное отверстие.       Чуя помотал головой, пытаясь осознать, что означало это «выходное» отверстие, пока в голову резко не ударило осознание. Если сложить два плюс два… Картина выходила омрачающей.       — …Мы догадывались, что это мог быть кто-то из мафии, но… Если выстрел был воспроизведëн в спину, значит, Мори-сан доверял этому человеку, так? — не нужно было и гадать, если ответ был очевиден. Всë же не выдержав, Накахара повернулся к трупу, с некоторым раздражением посмотрев на ранение, но тут же почувствовал тошноту. Непонятно, с чего вдруг появилась эта реакция — даже на смерть подчинëнных мафиози реагировал менее остро. Единственное на что у него хватило сил, это схватиться за руку Осаму, устало опустив голову. — …Как ты можешь так спокойно осматривать его…? Пошли отсюда. Мне нужно сообщить об этом остальным Исполнителям — это немного сдвинет дело с мëртвой точки.       — Так он ведь уже мертвый, что он мне сделает? К тому же, я не ел уже восемь часов, — Дазай усмехнулся, и в его голосе промелькнула истеричная нотка голода, пока он сам неловко пытался похлопать Накахару по спине своим запястьем, не трогая его перчатками. — Мне нечем тошниться.