Альфа, которого боюсь

Иан пришел на блинчики, а затем на пирог, на пиццу, на купленные в макдональдсе бургеры. Он стал бывать в гостях у Флеммингов примерно так же часто, как и у себя дома. Причем, он каждый раз зарекался, что он больше не появится в этом доме… хотя бы на этой неделе. И каждый раз хитрый, коварный, просто злой рок во плоти по имени Крис умудрялся поставить его перед фактом, что он придет через день-два. Ещё и обижался, когда Иан пытался отмазаться. И притвориться, что забыл, тоже было нельзя: Крис ловко обменялся с ним телефонами и теперь слал сообщения-напоминания. Один раз, когда Ганс неожиданно привез ему Пабло с просьбой посидеть, Иан взял того с собой к Флеммингам. Пабло был в восторге. Иан же понимал, что увязает в этой семейке все больше. На последних двух сеансах с психотерапевтом практически только о них и говорил. Но было то, о чем он не говорил ни с кем: ни с Крисом, ни с Улли, ни с психотерапевтом. Даже себе боялся признаться. О том, какие красивые руки у Бертрана, какая добрая и нежная улыбка, когда он смотрит на Иана. Иан выучил все прически, в которые Берт укладывает свои роскошные волосы, но больше всего любил их распущенными. У Бертрана были теплые, практически горячие руки, и Иан каждый раз вздрагивал, когда они соприкасались пальцами, но отнюдь не в испуге. И он ценил, действительно очень ценил, что Берт всегда держит с ним дистанцию, чутко следит, чтобы не напугать. Впрочем, это же его и бесило, Иан чувствовал себя травмированным, искалеченным, склеенными осколками чашки, которую страшно тронуть, чтоб вновь не развалилась. Он чувствовал себя с Бертраном гребанным инвалидом, но он все равно хотел быть рядом, дышать кофе и дыней, ощущать себя особенным под его взглядами. - Ты выглядишь хорошо, Иан, - сказал Ганс с улыбкой, когда привозил ему Пабло. – У тебя даже плечи будто расправились. Иан тут же подумал о Бертране, который только пару дней назад говорил, что у Иана очень красивая осанка и плечи. И засмущался. - Случилось что-то хорошее? – спросил Ганс, заглядывая ему в глаза и аккуратно беря его ладонь в свою. – Не хочешь поделиться? Иан отчаянно замотал головой, а затем скривился: - Разве Улли тебе не рассказал? Наверняка прошелся ехидными комментариями по мне, - сказал он, вырывая свою руку из чужих пальцев. - Несмотря на то, что Улли бывает невыносим, но он никогда не разбалтывает чужих секретов. К тому же он любит тебя. Мы оба тебя любим, Иан. Мы просто беспокоимся, - голос Ганса как всегда был полон участия, заботы, доброты. - Я знаю, - тихо произнес Иан. – Я тоже вас люблю. И пусть это его смущало, но он был благодарен за то, что Ганс и Улли появились в его жизни. - Ты можешь не говорить мне ничего, Иан. Но выглядишь ты так, будто влюбился, - усмехнулся Ганс. Иан шокированно уставился на него. - Ага, ты влюбился, но сам ещё не осознал этого. Бывает. Скоро сам поймешь. И все-таки Ганс невыносим не меньше Ульрика, просто маскируется лучше. - Не торопи себя, Иан, - мягко произнес он. - И дай мне его данные, чтоб я убедился, что он хороший парень, - Ганс положил руку ему на плечо в таком очевидном жесте поддержки. Иан вздохнул и чуть приобнял Ганса, который был куда тактичнее своего супруга. - Он действительно хороший парень, - сказал омега, не комментируя ничего о своей влюбленности. Потому что её нет. Вот точно. Разве что самую малость. Это случилось в среду вечером. Они смотрели семейку Аддамс после двух часов напряженной игры в скрэббл под пиццу, когда телефон Криса зазвонил. А через три минуты тот уже стоял у двери. - Авария серьезная, много пострадавших. Вызывают всех. Раньше чем утром точно не вернусь. Не скучайте. Дверь захлопнулась. Иан остался один на один с Бертраном. Впервые. - Что ж… - медленно проговорил Берт с другого конца дивана, глядя на Иана. – Кажется, мы остались вдвоем. Иан пожал плечами, стараясь, чтоб жест не вышел слишком дерганным. Берт смотрел на него, сидя на том же диване. И между ними не было ни Кристалла, ни Пабло. Иан остался один с альфой во всем доме. Он судорожно сглотнул. - Иан, - позвал его Берт, и тот вскинул на него глаза. А ведь и сам не заметил, как отвернулся. – Ты боишься меня? Иан кивнул сначала, а затем помотал головой. - Нет. Я не боюсь тебя, - сказал омега тихо. – Не тебя. - Но все-таки боишься? – уточнил Берт. – Ты же знаешь, что можешь встать и просто уйти? Я пойму. Взгляд непроизвольно метнулся в сторону выхода, Иан сжал пальцы в кулаки, сминая ткань юбки, а затем решительно помотал головой. - Я знаю, что ты ничего плохого не сделаешь. Просто волнуюсь. Бертран продолжал молча смотреть на него. И от этого взгляда омегу бросило в жар, он чувствовал, как щеки начали гореть. - Не смотри так, - попросил он. - Как? Как я смотрю, Иан? – голос Берта стал ниже, глубже, от него спина и руки Иана покрылись мурашками. И он не знал, что ответить. Иан сидел, уставившись на свои колени, и молчал. – Я смотрю на тебя, как на омегу, который мне нравится. Очень нравится, Иан. - Берт… - умоляюще произнес Иан, чувствуя, как жар с щек заливает все его тело и как неожиданно начинает отзываться на этот жар его член. - А я тебе нравлюсь, Иан? Когда-то Иана не смущало внимание других альф. Не смущало, не пугало, не заставляло онеметь от шока. Когда-то он сам мог заставить альф краснеть и затащить в постель понравившегося. Сейчас то время казалось сном про решительного и смелого омегу. - Ответь, пожалуйста. Мне надо знать, - голос Берта стал просительным и… отчаянным. Иан все-таки нашел в себе достаточно смелости и сил, чтоб посмотреть в глаза альфе. -Да. Ты мне нравишься, Берт, - и видя, как по лицу альфы начала расползаться счастливая улыбка, Иан помотал головой: - Но я не могу быть с тобой. Я не могу, Берт, - голос набрал силу, решительность, но тон был отчаянным, злым. - Иан, - произнес Бертран и сдвинулся в его сторону, омега поднял руку и положил ладонь на грудь альфы, останавливая. – Я не хочу на тебя давить. Я знаю про панические атаки, знаю про то, что у тебя был травмирующий опыт в прошлом. Мы не будем торопиться, - альфа положил свою ладонь поверх ладони Иана. – Просто позволь мне быть рядом. Иан. Иан, - альфа отчаянно звал его. – Я с ума по тебе схожу. Иан задышал чаще от волнения, от возбуждения, немного от страха. Он смотрел в голубые глаза, наполненные теплом и нежностью, ощущал, как размерено и сильно бьется сердце альфы под его ладонью, чувствовал, как становится гуще и отчетливее запах крепкого кофе и сладкой дыни. И сам не понял, как потянулся вперед. Губы под его губами стали почти откровением. Он не целовался ни с кем уже четыре года, он забыл, какого это. Когда ты возбужден, а твои губы ласкают чужие губы. Твердые, решительные, но действующие так нежно, так осторожно. Борода Берта слегка кололась, но это было забавное ощущение, даже приятное. Они изучали друг друга этим поцелуем, соприкасались языками и, будто робея, отклонялись. От такого количества ощущений и эмоций у Иана буквально кружилась голова. Он расслаблялся под этими губами, практически таял от жара Берта. А затем почувствовал, как вокруг его тела смыкаются чужие руки. Крепкие, сильные – не вырваться. А чужие ладони ложатся на спину – туда, где под тонкой тканью платья прятались шрамы. Иан отпрянул и вырвался из объятий, оказываясь в один момент в двух метрах от дивана, прижимаясь к стене спиной. - Нет. Нет. Не трогай меня, - задыхаясь от ужаса, повторял омега, глядя на альфу испуганными глазами. - Все хорошо, Иан. Не бойся. Я не трону тебя, - Бертран говорил медленно, с большими паузами, будто успокаивал дикое животное. – Тшшш… принести тебе воды? - Нет, не вставай с дивана! – практически выкрикнул омега. Берт, который уже начал подниматься, опустился обратно на сидение и даже руки поднял. - Я сижу, видишь? Все хорошо. Я не обижу тебя, Иан. Иан начал дышать медленнее, сердце успокаивало свой ритм, паника отступала. Он смотрел на напряженного Берта с поднятыми раскрытыми ладонями, а затем сполз спиной по стенке на пол и заплакал. - Я не могу. Не могу, Берт, - Иан закрывал ладонями лицо. – Именно поэтому, блядь, я сказал, что ничего не выйдет! Я психованный! Травмированный нахуй инвалид! – зло выкрикнул он, и заплакал ещё сильнее. – Я не могу быть ни с одним альфой. Даже с тобой. - Иан, успокойся. Все будет хорошо. Мы со всем разберемся, ладно? - Как блядь, как можно разобраться с тем, что я бьюсь в истерике от одного небольшого объятия? Что, ты планируешь встречаться со мной, не трогая меня? Будем держаться за ручки и забудем о том, что трахаться нам все-таки нужно?! – Иан был расстроен и очень зол, а ещё все его тело сотрясала мелкая дрожь – последствия испуга. - Иан, - мягко, но слегка растерянно проговорил альфа. - Ничего не говори. Я сейчас вызову такси и давай просто забудем об этом? – Иан все-таки сумел подняться на ноги. -Нет, - неожиданно твердо произнес Бертран. - Не забудем. Сядь. Садись, - он указал Иану на кресло. - А теперь я хочу услышать твою историю. Почему ты боишься альф? Иан, который сел в кресло, закрыл глаза ладонью и протянул: - Бляяяядь, ну зачем? Это ничего не изменит. - Я сам решу, изменит ли это что-нибудь. Иан хныкнул жалобно. Бертран был очень – очень – предупредительным и мягким альфой. Но он был альфой, решительным ответственным альфой, который вполне мог командовать так, что было невозможно не подчиняться. - Хорошо, я расскажу. Что смогу. Иан сидел, закрывая глаза рукой, и пытался «не провалиться». Не вспоминать ВСЁ в мелких подробностях. Его затошнило. Бертран ждал. Иан мог не смотреть на него, но чувствовал его пристальный взгляд. А затем он подумал: какого черта, блять?! Если долбанный упрямый Бертран Флеминг хочет знать, то пусть узнает. Пусть увидит! И больше не будет смотреть на Иана этим своим теплым нежным взглядом. Иан встал с кресла и рывком стащил с себя платье. - Смотри. Сюда смотри, - он ткнул в свои ребра, на которых были шрамы, оставленные чужими ногами, затем развернулся спиной. – И вот ещё, полюбуйся, какой я урод. На ноги мои посмотри. Иан развернулся к Бертрану, но так и не смог поднять на него глаза. - А знаешь, где я не могу показать тебе шрамы? Внутри себя, - захлебываясь словами, произнес омега, глаза пекло со страшной силой, и Иан вцепился зубами в нижнюю губу, но всхлип все равно вырвался. – Вот что мне на память оставили три альфы. Больших и сильных, как ты, накуренных и пьяных. Приставали ко мне, такому всему доступному из-за платья, косметики и длинного парика. И отказ им не понравился. Затащили меня в переулок, избили, - его голос дрожал, да и руки тоже, и этой дрожащей рукой Иан отвел челку, показывая крестообразный шрам на лбу. – А затем насиловали. Втроем. И когда уже не могли трахать сами, то сделали это куском железной трубы, - слезы все-таки полились, Иан зажал рукой рот, всхлипывая. – И вот это, Бертран, не просто «дерьмо случается». Он наклонился, поднял платье и стал непослушными руками натягивать его на себя. - Мы не сможем разобраться с этим, - сказал он, все-таки поднимая взгляд на Бертрана. Тот сидел все на том же месте, и в глазах его была жалость. Целый океан жалости, и Иан в нем тонул, захлебываясь собственными слезами. Нет, жалости ему за эти четыре года уже хватило. Иан несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Голос стал звучать ровнее: - Прости. Я зря приходил. Зря давал тебе какую-то надежду, - он опустился в кресло, вновь закрывая глаза ладонью, и произнес измученно и тихо: – Вызови мне, пожалуйста, такси. Бертран поднялся и прошел на кухню. Чем-то шумел, но Иан был сосредоточен только на том, чтобы дышать. Паническая атака мелькала где-то на границе сознания, надо было найти в себе силы, дойти до стола, где он оставил сумочку, и выпить таблетки. Но сейчас ноги были ватными и просто расползались в стороны – он не был уверен, что просто не плюхнется мордой в ковер. - Возьми, - Иан вздрогнул и резко поднял голову, Берт стоял рядом, сутулясь и протягивая ему стакан с молоком. – Тебе явно нужно попить. Берт как-то пошутил, что теперь молоко покупает канистрами, потому что Крис и Иан просто два бездонных котенка, требующих себе молока все время. Иан сглотнул, Берт нависал – и это вызывало в нем нехорошую дрожь, но руку протянул и стакан взял. Горло действительно драло от сдерживаемых рыданий. Бертран отошел на пару метров, как-то беспомощно и растерянно оглядываясь. И Иана затопило сожаление. Он знал, на что шел. Но теперь ему было больно. Гребанный Ульрик со своим «попробуй» и «это терапия»! Нельзя была сближаться с Бертом. Но под его взглядом Иан вновь чувствовал себя особенным. Иан опустил руки на колени, держа между ними уже пустой стакан, и вновь попросил: - Берт, такси. Тот обернулся на него, подошел, чтобы забрать стакан, и вдруг неожиданно плавно опустился перед ним на колени. Стакан отправился на пол, а Берт взял руки омеги в свои и прижал к своим губам, нежно и ласково целуя. Иан застыл, но теперь не от ужаса. - Я хотел бы убить их. Каждого из этих зверей, - голос альфы звучал хрипло, он потерся колючими щеками о ладони Иана. – Но не могу, не могу… - это было так отчаянно сказано. – Зато я могу оберегать и защищать тебя сейчас. Быть с тобой, - Бертран поднял свои голубые глаза на Иана, и в них было столько тепла, столько заботы, и всё ещё столько нежности. – Ты не урод, хороший мой. Ты самый красивый, самый желанный, самый нежный омега из всех. Иан почувствовал, как начинают гореть щеки от смущения, но разорвать контакт их глаз не мог. - Я хочу водить тебя на свидания, хочу окружить заботой и любовью, - продолжал Бертран. - Ты просто глупый романтичный медведь, - шмыгнул носом Иан. Они с Крисом часто называли Бертрана медведем. Мишка Берти. С огромным мягким плюшевым сердцем. Если бы только этого было достаточно… - Не получится, Берт. Ничего не получится. Я… - Иан зажмурился. – Я сломан. Я боюсь, просто когда ты делаешь резкие движения. Умом я понимаю, что ты не причинишь мне вреда, но тело орет «беги! спасайся!». Я не смогу обниматься с тобой. Не смогу спать с тобой, потому что меня трясет от одной мысли, что альфа – любой альфа – будет касаться моего обнаженного тела, касаться меня там… - Мы что-нибудь придумаем. Обязательно, - решительно сказал Бертран. – Иан, посмотри на меня. И Иан открыл глаза. Берт все ещё касался губами его ладоней, и от этих прикосновений внутри него все трепетало. Не плохо, хорошо. Но ведь этого было мало. Иан погладил Берта по щеке кончиками пальцев, провел по кромке бороды. - Я бы хотел, Берт, действительно хотел бы. Твой запах… я мог бы дышать им все время, - он громко сглотнул, чувствуя, как опять подступают слезы. - Но единственное, что ты получишь это мои панические атаки. Не будет никакого счастливого исхода, ты мне даже метку не сможешь поставить. Тебе нужен нормальный омега, который сможет дать тебе заботу, уютный дом и пару детишек. И это не я, не я. Иан отвернулся. - Бертран, пожалуйста, отпусти меня. Я хочу домой, - жалобно попросил он. И в этот раз альфа послушался. Иану показалось, что в комнате стало холоднее, когда тот отпустил его руки и отошел. Затем была дорога на такси до дома, а там Иан выпил таблетки, лег в постель и разрыдался, сворачиваясь в позу эмбриона и обнимая сам себя руками. Потерять надежду было больно.