Альфа, которого боюсь

После отъезда Иана, Бертран чувствовал себя раздавленным, почти уничтоженным информацией. И явно у них с омегой не совпадали взгляды, как именно Бертран должен был воспринять то, что произошло с Ианом. Бертран был в ужасе – это да, в ужасе от того, что его нежный, его хрупкий омега пережил. Ведь он рассказал только в общих чертах. А сколько всего осталось за кадром, сколько всего было после этого. Бертрану было тяжело, он стоял посреди гостиной набычившись и еле сдерживался, чтобы не разнести всю комнату к чертям. Хотелось бить, стесывать кулаки, убивать. Но те, кого он хотел убить, были далеко. Потом, когда станет легче, он спросит у Иана про них, про то, что с ними стало. Пока же… Бертран тяжело осел на диван. Он не был умником, он был простым и решительным. Но сейчас ему нужен был план. Нужно было придумать, как помочь Иану. Как помочь себе, чтобы быть с ним. Иан был колючим, дерзким, резким, мог и матом припечатать. Не идеал омеги? Может быть. Но Бертрану нравилось. И он знал, там за всем этим острым и колючим, чувствительный, нежный, раненный человек. Представить даже не мог, как сильно раненный, но знал. Иан боялся не только альф. Он боялся быть некрасивым, считал себя уродом, калекой. И Бертран пока не понимал, как донести до омеги, что он прекрасен, что он сокровище, что Бертран принимает всё, чем тот является. У Бертрана внутри все узлом завязывалось от восхищения, когда Иан просто двигался. Может, альфа тронулся рассудком, но для него просто никого не осталось в этом мире кроме Иана, сплошная пустота и он. Какой другой омега? Если Бертран думал только об Иане, а остальные были как нарисованные по сравнению с ним. Бертран чувствовал его запах – и все, отключался. Касался его тонких пальцев – и сердце щемило от нежности. Действительно глупый романтичный медведь, который пропал в своей влюбленности. И этому медведю нужен был план. И не посоветуешься ни с кем… Прошла неделя. Неделя без посещения дома Флемингов. Неделя без Берта, его глаз, его улыбок, его запаха. Иана ломало. Он плохо спал, и тени перед глазами превратились в сплошную черноту. Улли, увидев его таким, ахнул, а затем насильно уложил спать днем, а сам сидел рядом и гладил по плечу и голове – возился, как с маленьким. Но Иан был ему благодарен, особенно, за то, что в этот раз Ульрик не задавал вопросов – видимо, все понял просто по взгляду. Иану даже Крис не звонил и не писал. Неужели Бертран ему рассказал? В общем, Иан не ожидал, что через неделю в его дверь постучит Берт. Когда он услышал стук и пошел открывать дверь, ожидал, что это может быть Ганс, Улли или сосед какой. Точно не Бертран. - Привет, - сказал Берт, и прикипел к нему взглядом, а Иан понимал, что точно так же пялится в ответ. - Привет, - сказал Иан, не торопясь пустить альфу в квартиру. – Зачем ты здесь? Альфа помолчал, а затем сказал: - Я соскучился, Иан, - у омеги в груди заныло от того, как это было сказано. - Хотел увидеть тебя. Поговорить. - Мы обо всем поговорили в прошлый раз, - Иан опустил глаза и потер переносицу. – Ничего не изменилось. - Пожалуйста, Иан. Омега взглянул ещё раз на альфу и все-таки отступил в сторону, пропуская его в квартиру. - Пить хочешь? – играть в вежливость не хотелось, но хотелось чем-то занять руки, сделать хоть что-то. - Нет, спасибо, - Берт следил за ним тревожным взглядом. – Как ты? Иан сел на диван в гостиной. - Как обычно, - ложь слетела с губ легко. Бертран помялся, в его руках был плотный пакет, в итоге он просто опустился на пол, садясь на расстоянии от Иана. - Я пришел кое-что предложить. - Что-то, до чего не додумались врачи и психотерапевты? – с ядовитой насмешкой спросил Иан, поднимая взгляд на альфу. – Разумеется, Бертран Флеминг - известный целитель душевных травм. Но Берт не дрогнул, Иан знал, что тот даже не обиделся. Вот такой уж он был человек. Мягкий как мишка, но упрямый как баран. Альфа просмотрел на него своими невозможно голубыми глазами нежно и заботливо. - Что именно ты придумал? – спросил Иан, сдаваясь. - Контроль. Ты должен контролировать ситуацию, и тогда не будешь паниковать. Потому что будешь чувствовать себя в безопасности. - Правда, что ли? И что этот контроль даст? – скепсис в каждом слове можно было руками пощупать, так его было много и явно. - Ты меня трахнешь, - спокойно сказал Берт, а Иан подавился следующим вдохом. Иан реально не мог вздохнуть, пришлось откашляться и вылупиться на Бертрана в удивлении. - Спятил?! – спросил он. – Я омега, ты альфа. Мне тебя трахать? Берт улыбнулся и кивнул. - Если отбросить все это разделение на альф и омег, то секс остается сексом. Есть омеги, которым нравится трахать альф и омег. Есть альфы, которым нравится подставляться. - Но не тебе. - А я не пробовал, - пожал плечами Берт, будто о пустяке каком говорил. – Я знаю, что хочу быть с тобой. Хочу тебя. И если для этого мне надо подставить зад, то это ерунда. - Это не ерунда! – Иан подскочил с дивана, сжимая ладони в кулаки. – Это серьезно, Берт! Это может быть больно. Бертран сидел все такой же спокойный: - Может, я не очень хорошо умею подбирать слова. Но если выбор между тем, чтобы больше не видеть тебя, не общаться, не чувствовать прикосновений и между поруганной гордостью альфы и дискомфортом в заднице. Я определенно выберу второе. Выбрал. Иан сел на диван. - Это все равно не поможет. - Поможет, я принес все необходимое, - Берт тряхнул пакетом. – Смазка, презервативы и наручники. Ты прикуешь меня к постели, и так сможешь не бояться того, что я дотронусь до тебя без разрешения или что-то сделаю. Буду весь твой, в твоей власти. - Наручники… Ты все-таки спятил, глупый медведь, - Иан застонал и обхватил виски ладонями. – У тебя не встанет. Да и у меня, наверное. - Вполне возможно, в первый раз будет не слишком удачно, - согласился Бертран. – Но не попробуем – не узнаем, - он помолчал и позвал: - Иан, – и когда омега посмотрел на него, то продолжил: - Я без тебя не могу. У омеги все внутри оборвалось. Потому что Бертран говорил серьезно. Альфа просто смотрел, а Иан чувствовал его любовь. И это было сильнее него. - Ладно... Ладно. Попробуем твой план, мишка Берти. По идее полагалось нервничать Берту, но вот – Флеминг раздевался спокойно и уверенно, будто каждый день делал то, чем они собираются заняться. А вот Иан наоборот с трудом удерживал себя на одном месте. Стоял, прижавшись спиной к двери спальни, и следил взглядом за альфой. Эстетически это было прекрасно: красивое тренированное тело с метками небольших шрамов и ожогов. Каждое движение выверенное и точное – такое подкупает, такому хочется довериться. Иан же думал о том, как бы ему не словить приступ, несмотря на всю красоту Берта. Без одежды тот все ещё казался огромным. Может, даже более диким и сексуально опасным. Кто сказал, что голый человек смешон? Вот Иану совсем не хотелось смеяться. Берт оглянулся на него, а затем содрал одеяло с кровати, отбрасывая его в сторону, и улегся на простынь. Поправил подушку под головой, после чего закинул руки вверх и в стороны: - Можешь меня приковать, Иан. - Наверное, это самая странная просьба в моей жизни, - хмыкнул омега, медленно подходя к кровати. Пакет с принесенными Бартом атрибутами лежал на тумбочке. Иан медленно прошел вдоль кровати, будто ожидал нападения со стороны альфы, но Берт не шевелился, лишь смотрел на омегу. Пакет – яркая эмблема сексшопа бросалась в глаза – захрустел в его руке. Иан засунул туда руку и вытащил наручники: не меховое извращение, а крепкие оббитые кожей. А ведь Берту пришлось их выбирать, а затем покупать. - Как тебе в сексшопе? – спросил Иан, пряча за насмешкой волнение. – Впечатлился ассортиментом и милыми улыбочками продавцов? - Нормально, - альфа ожидаемо не среагировал на попытку задеть. – Если ты думаешь, что я там долго ходил, то ошибаешься. Не потратил и лишней минуты: сразу попросил консультанта продать самые крепкие наручники. А если надеешься, что я смущался, то тоже мимо. Я не извращенец. Впрочем, как и ты. А это… лишь необходимая экипировка, инструмент для достижения цели. А даже если обо мне что-то и не то подумали – плевать. Я думал лишь о тебе, - сказал Берт с обезоруживающей честностью. Иан прикусил губу и покраснел. Вот так, хотел смутить Берта, а смутили его. Все-таки этот альфа действительно просто непрошибаем. Взяв одни наручники, Иан сначала прицепил браслет к кровати, а затем защелкнул на запястье Бертрана. - Не слишком туго? Альфа посмотрел на него и улыбнулся: - Можно сильнее, - он дернул скованной рукой, цепочка звякнула. – Хотя итак не вырвусь, даже если буду пытаться. Но я не буду, Иан. Иан посмотрел в честные голубые глаза и затянул наручник сильнее. Так ему будет спокойнее. Так же он приковал и вторую руку. Отошел от постели и оглядел получившуюся картину. Обнаженный и такой обманчиво беспомощный, такой покорный ему альфа. Иан никогда не хотел властвовать над кем-то. Когда-то, до произошедшего, его скорее привлекало обратное: быть хрупким и сходящим с ума в руках сильного альфы. Иан не стал раздеваться, сейчас не мог. Он, как и был в одежде, подался вперед и уселся на бедра к Бертрану, прикипел взглядом к рукам альфы, растянутым меж столбиками кровати. Омега любил эти сильные руки, но и боялся их. Иан посмотрел ниже, встречаясь с альфой глазами. Бертран был абсолютно спокоен. И эта его уверенность передавалась Иану, делала его смелее. Омега протянул руку и провел пальцами по нижней губе Бертрана, надавливая, сминая упругую плоть. Он помнил, как эти губы его целовали – настойчиво, но нежно, уверенно, но просительно - сладко. Иан положил ладони на грудь альфе и потянулся вперед, целуя того. Запах кофе и дыни уже привычно кружил голову. Иан не мог утверждать, что это был самый приятный запах из всех, что он чувствовал, другое дело, что с недавнего времени он захотел дышать этим запахом постоянно. Дышать… а может и пахнуть самому. Губы разомкнулись на небольшое расстояние, дыхание смешалось, Иан завороженно смотрел на влажные губы альфы. Затем поднял глаза и столкнулся с жадным и одновременно нежным взглядом Берта. Наверное, стоило смутиться, но вместо этого внутренности опалило жаром. - Ты такой вкусный, Иан, - Бертран произносил его имя как-то особенно, будто вкладывал в это что-то большое, просьбу или признание. Иан хмыкнул польщенно и, оттолкнувшись руками от сильной груди, сел прямо. Волнение и паника отступали, и теперь он уже гораздо спокойнее мог смотреть на альфу, любоваться им. Пальцы коснулись следа ожога на боку, очертили по контору более темное пятно на светлой коже и скользнули по ребрам к животу. Тут тоже был шрам, кривой какой-то – Иан нахмурился. - Откуда? - Когда работал в баре, пьяный посетитель воткнул осколок бутылки, - сразу понял вопрос Берт. - Семь швов и ночь в больнице – ничего страшного, но и приятного мало. Иан, все ещё хмурясь, погладил кончиком пальца давно зашивший шрам, скользнул вверх к солнечному сплетению. Иан наклонился и поцеловал туда, где только что были пальцы. Берт рвано втянул воздух над головой, его тело так сладко дрогнуло под губами омеги. Поэтому Иан продолжил: легкими поцелуями он поднимался по груди альфы до ключиц, аккуратно прихватывал кожу губами, но не оставляя следов. Такие простые поцелуи, но внутри от этого бешено билось сердце. Иан больше года никого не целовал, не касался так интимно, чтоб коленями сжимать бедра, а ладонью вести по теплой обнаженной коже. К тому же это был Бертран – его надежный и сильный кофе с ласковой ноткой дыни. Берт запрокинул голову, и Иан поцеловал его в адамово яблоко. Как-то до этого Иан не обращал внимания, какая красивая шея у альфы. Может все дело в короткой ухоженной бороде, которая отвлекала на себя внимание? - Ох, Иан, ты так пахнешь, - произнес Бертран, цепочки звякнули, будто альфа непроизвольно хотел опустить руки и обнять омегу, забыв про оковы. – Так вкусно, так по-особенному. Иан положил ладонь на губы Бертрана: - Тшш… Не заводи меня. Я хочу насладиться, - он убрал ладонь, погладил Берта по щеке и коснулся его губ своими. – Ты красивый, мишка Берти. Как жаль, что мы не познакомились до… Он осекся, а вот Берт потянулся вверх и легонько чмокнул его, попал в уголок губ. - Не думай об этом. Зато я здесь сейчас. Весь твой, - Бертран улыбнулся, и Иан неожиданно для себя улыбнулся в ответ. - Да, весь мой. Рисковый упрямый дурак, который не думает о последствиях, - пожурил он, оглаживая грудь Берта обеими ладонями, наслаждаясь ощущениями. - Я просто сильно в тебя влюблен, мой хороший. И я тебе доверяю. Вот теперь Иан смутился, покраснел, отводя взгляд, а затем вновь возвращая его к Бертрану. Омега знал, этот альфа не говорит ничего просто так, он абсолютно серьезен. И с этим своим качеством казался ещё более притягательным. - Глупый-глупый романтичный медведь, - сказал Иан вместо того, чтобы признаться, как ему сладко и больно щемит меж ребер от этого признания. Сам он не мог сказать Берту того же. Влюбленность для Иана запомнилась всплеском гормонов, глупыми поступками, постоянным желанием трахаться с объектом обожания и чтоб на него заявляли права. Всего этого не было с Бертраном, никакой эмоциональной бури, вспышек ревности и даже злобы, никаких – завалить и трахать, даже без учета травмы Иана. Берт был его долгожданным оазисом, его островком надежды и жизни среди бесплодных раскаленных песков. Когда Иан был с ним, то ему не надо было даже касаться, чтоб чувствовать альфу, он ощущал его всем телом, какими-то внутренними неизвестными науки рецепторами. Иан мог просто смотреть на Бертрана и молчать – и уже от этого ему было хорошо. Нет, это не было влюбленностью. Куда больше подходило слово на букву «л». Но Иан не позволял себе этих чувств. Даже сейчас он не верил в их затею и обнадеживать Берта не собирался. Вместо этого он принялся целовать своего глупого альфу – нечего отвлекаться на разговоры, от них только хуже. Да и зачем, когда приятнее изучать губами и руками оказавшегося в его распоряжении Бертрана Флеминга. Иан исцеловал всю шею, оставил маленький засос напоследок и довольно улыбнулся, переключаясь на сильное плечо, на трогательную уязвимую ямку меж ключицами. Он пьянел от густого запаха альфы, от того, что тот так сильно его хочет, но не делает ничего, полностью отдавая контроль омеге. И Иан собирался этим воспользоваться. У Барта было много родинок, будто кто-то собрался сделать из него десерт и щедро обрызгал шоколадными каплями. Эти капельки никак по-особому не ощущались под губами, но Иан все равно целовал их, будто пытался собрать и почувствовать вкус своим языком. Иану было так эгоистично бессовестно хорошо, что он позволил себе увлечься, забыть обо всем остальном. И лишь сорванные выдохи Бертрана, который с мольбой произносил его имя, и упершийся ему в живот член привели его немного в чувство. Альфа возбудился, у альфы встало на Иана и его бесконечные поцелуи. На краткие доли секунды омега запаниковал, сильный запах возбужденного альфы почти откинул к неприятным воспоминаниям, но Берт дернул руками, клацнул металл – и Иана отпустило. Он посмотрел в голубые молящие о продолжении глаза Берта и потянулся, чтобы жадно поцеловать в губы. Мысленно Иан повторял про себя: это его мишка Берт, он не причинит ему зла, он полностью беспомощен перед ним. Иан в безопасности. Поэтому он прервал их мокрый страстный поцелуй и, пересев ниже, смело стянул с Бертрана трусы. - Ох, - не удержался он. Бертран был большим везде, никакой истории про компенсацию одного другим. Крупный толстый член с блестящей темной головкой просто заворожил Иана. Черт, его собственный член стал тверже, а все внутренние струны сладко натянулись от предвкушения. Иану и хотелось и кололось: такой большой – а у него давно не было секса. - Почему ты пожарный? Ты мог стать порно-звездой, - должно было быть сказано насмешливо, но вышло скорее восхищенно искренне. - Предпочту быть звездой для одного конкретного омеги, - голос Бертрана был хриплым и низким, он изнывал от желания, и такое лестное внимание к его члену лишь раззадоривало. - Ты брал резинки для орального секса? – спросил Иан, обхватывая член альфы ладонью. Берт застонал на уверенную ласку и помотал головой: - Не подумал. План был немного другим. - Жаль, - искренне произнес Иан, которому действительно захотелось взять этот член в рот, но не вопреки безопасности здоровью. В таких вопросах он был ответственным и щепетильным. – Нам обоим надо обследоваться, чтобы быть уверенными друг в друге. - Все что захочешь, - пробормотал Берт, которому было не до разговоров, пока его член надрачивают. Иан довольно кивнул, а затем убрал руку. Стоит отдать выдержке альфы должное – тот не стал протестовать и просить вернуть как было. Омега успокаивающе погладил Бертрана по бедрам, а затем привстал и стащил до колен свои домашние штаны вместе с трусами. Ему было бы некомфортно раздеваться вообще и тем более полностью. Да, он показал Бертрану свои шрамы, но это было на адреналине и злости. Сейчас же он не мог – из-за возможного приступа и просто из-за того, что не считал себя привлекательным с ними. Вжавшись бедрами в бедра альфы, Иан облизнул ладонь и сжал их члены вместе. Подумав, облизнул и вторую – теперь обхвата хватало. Он заскользил ладонями по прижатым друг к другу стволам, сладко вздыхая от ощущений. - Иан, - позвал Берт, и тот поднял глаза от завораживающего зрелища на лицо альфы, - я долго так не продержусь. А мы же хотели… -Нет, - Иан дернул головой, - точно не сегодня. Я… не могу пока. Берт какое-то время молча всматривался в него, а затем кивнул: - В следующий раз, - звучало как обещание от альфы. - В следующий раз, - с облегчением согласился Иан. Он двигал руками, поддавал бедрами вперед и довел их обоих до разрядки. Первый за долгое время сильный настоящий оргазм был ошеломительным и ярким. Иан загнанно дышал и чувствовал себя выжатым. Он улегся сверху на Бертрана, прижимаясь щекой к его груди. И услышал, да и почувствовал, как сильно и быстро бьется сердце альфы под его ухом. Большое доброе и явно золотое сердце его медведя звучало неожиданно успокаивающе. Пульс выравнивался, и с ним выравнивалось дыхание Иана. Он прикрыл глаза от удовольствия, сосредоточившись только на этом ощущении чужой жизни. Может, в нем говорило его одиночество, но он не хотел сейчас об этом думать. Он даже начал задремывать, но тут Берт произнес: - Иан, мне, конечно, хорошо так лежать с тобой, но руки устали с непривычки, - голос альфы звучал почти виновато из-за этого. Иан отлип от Бертрана с неохотой. Поднялся с него и с кровати, быстро оправляя одежду, затем нашел ключи от наручников в пакете и освободил альфу. И пока тот растирал запястья, быстро слинял в душ. Слинял от альфы, от неловкости… от своих собственных мыслей.