Часть III: «Благодарность дриады»
24 марта 2024 г., 16:00
Утром, пока вампир с непривычки посапывает рядом, Чонгук встаёт. Он осторожно вылезает из постели, оглядываясь на умиротворённое лицо Тэхёна, внимательно следя, чтобы не проснулся. Не хватало ведьме разговоров с утра пораньше.
Чон сам всё ещё не уверен, что сделал всё правильно. Пока он доберётся до Юнги нужно не сойти с ума. Это в ночь перед шабашом, перед Чимином он храбрился о разводе, перед Тэхёном о правильности и уверенности в происходящем. А сейчас, после женитьбы, вся спесь сошла на нет. Его держит в руках только единственная понятная мысль: Луна одобрила выбор спутника жизни.
Сборы проходят быстро и в тишине. Помогает то, что в своей квартире Чонгук может ориентироваться и с закрытыми глазами. Предмет дома Юнги в специальной коробке под рабочим столом находится быстро. Деревянная резная ручка от тумбы даже не подписана, ведь Чонгук слишком часто бывает у него дома.
Ведьмы могут перемещаться на огромные расстояния с помощью магии, не так круто, как, например, феи – только по представлению места, но могут. Стоит только раздобыть вещь, принадлежащую какому-либо месту, и туда можно переправиться за секунду, зажав предмет в руке и произнеся определённые слова. В таком перемещении, конечно, есть много минусов, вроде того, что если нет предмета принадлежащего тому месту, то и попасть туда с помощью магии ведьма не может. Но, по крайней мере, ведьмы не ходят к знакомым в гости пешком или на транспорте, в отличие от вампиров и людишек. У тех и такой мало-мальской способности нет.
Только бы Юнги дома оказался, иначе ожидание ещё и там точно сведёт ведьму с ума. Чимина тоже прибить хочется за то, что однажды позволил себе связаться с дриадой. Да и себя побить не мешало. И нужно было ему лезть с советами в их отношения? Помог. Теперь пожинает плоды дриадовской благодарности.
***
Парень, лёжа с закрытыми глазами, улыбается лучам солнца, струящимся по его лицу. Потягивается, расправляя руки в стороны, разминая одеревеневшее за ночь тело. Желания вставать мало, но ещё меньше быть застанным в постели. Юнги нехотя разлепляет глаза, усаживаясь на кровати. Развалившийся рядом Чимин бездумно гладит его коленки, вылезшие из-под одеяла. Смотря ровно на лицо вампира, Мин понимает, что опять во сне довертелся. Рядом с его рукой ноги Пака, а подушка – предательница, покоится на своём законном месте, то есть в данный момент уютно согревает пятки дриады. — Гулять или готовить? — переходит сразу к делу, без приветствия. Осталось совсем мало времени. — Ум? — откликается Чимин, не отрываясь от своего занятия. — У тебя гости? Мин расправляет волосы, убирая отдельно лезущие в глаза пряди за уши. И как у Чимина всегда получается выглядеть прекрасно? Да ещё и так бесяче себя вести. — Гулять или готовить? — повторяет вопрос. — Готовить? — вампир приподнимается и целует в коленку. — А кто придёт? — Чонгук, поэтому не мельтеши в зале, — Юнги, наконец, выпихивает его из кровати и целует дезориентированного Чимина в макушку. — Буду в саду, отправишь его туда. — Хорошо, осинка, — Пак ловит попытавшуюся ускользнуть из спальни дриаду, притягивает ближе для утреннего поцелуя. Вдоволь нализавшись, Юнги отстраняется и фыркает: — Задерживаешь. Дриада всё же убегает прочь из дома, под ласковую улыбку Чимина и печальный вздох, стоит тому вспомнить, что завтрак наедине у них будет ещё не скоро.***
Лучи солнца, пробираясь сквозь бело-розовые цветки полудиких яблонь, целуют кожу лежащего дриады на молодой траве. Ветер ласкает волосы, принося шелест веток из леса за маленьким садом. Сперва Юнги слышит лёгкие шаги, отдающие вибрацией по земле. Когда шум становится слишком сильным и возможность его игнорировать теряется, дриада открывает глаза. Он знает, что увидит ведьму, которая вся искрится недовольством, но не из-за того, что плохая, просто Чонгук всегда, когда чего-то не знает и чувствует неуверенность, злится. Юнги это знает и чувствует прекрасно, но ещё лучше умеет справляться с защитными действиями. Не давая вымолвить и слова подошедшему и только открывшему рот Чону, дриада обрубает встречным вопросом: — Ну и как секс с вампиром? Чонгук, хотевший выговорить своё негодование, вмиг теряет весь запал, тушуясь. — Ты... — ведьма запинается. — Бесстыдный провидец. Юнги тихо посмеивается. Разбавление обстановки сохранит им жизненно важные нервы. — Ложись. Чонгук вздыхает, пытаясь совладать с эмоциями, и осторожно опускается рядом, предварительно ощупав землю – всё же у дриад отношения с ней на другом уровне. Как только его голова касается зелени, Юнги притягивает ведьму и обнимает. Он шепчет то, что так необходимо знать Чонгуку, чтобы быть уверенным в своих действиях и суждениях. — Ты прекрасно справился и нашёл своего вампира. Не переживай о случившемся. Сейчас твоя судьба движется по лучшему пути. Чонгук обнимает в ответ. Юнги знаком со своим избранным намного меньше Чимина, но из-за собственных способностей может понимать Чона едва ли не лучше. Они лежат в спасительных и успокоительных дружеских объятьях, убаюкиваемые пением проснувшихся птиц. Юнги просто бывает иногда через чур тактильным, а Чонгук не особо-то и против. Мин связался с ведьмой неосознанно, на сильных эмоциях, сильно испугавшись и сделав того своим избранным. Эта связь совсем иного рода, чем у Юнги с Чимином. Это чем-то похоже на двух светлячков, что одни в бескрайней ночи могут ориентироваться только на свет друг друга. Дружба на дриадовском уровне. Связь их появилась во многом благодаря Чимину. До того случая они в принципе не особо общались. На уровне: нужно быть милым с лучшим другом моего парня и наоборот. Юнги, как сейчас помнит то время и день, изменивший их отношения. Дриада тогда решился на ответственный шаг полного доверия, собираясь показать дерево, с которым он разделяет свою жизнь. В тот день Чимина сильно задерживали на работе, и их вечерняя прогулка отменялась. После печального известия Юнги примчался к Чонгуку с глазами на мокром месте – он по глупости воспринял отсутствие вампира в день его решимости как знак судьбы о том, что эти отношения пора прекращать. У ведьмы тогда еле получилось отговорить не следовать случайностям и не предаваться опрометчивым решениям. В итоге этот инцидент укрепил их отношения с Чимином. После в кошмарах Юнги наблюдал, как жутко изменилась бы его жизнь, сделай он неправильный выбор. В благодарность дар сделал Чонгука избранным дриады. Юнги знает про ауры и их какую-то важность только у вампиров и ведьм. Ну и, кажется, ещё фей. Ему же, как дриаде, до солнца на все эти ауры. Он их не видит и ничего в них не смыслит. Когда Мин смотрит на существо, прищуриваясь и улавливая лёгкие всколыхи магии, он видит его будущее. От прикосновения – чётче. С сотнями разных вариантов его построения и изменения. Отрывки моментов будущего, словно живая паутина обрамляет существо, не секунды не оставаясь неизменным. Словно тысячи сюжетов разыгрываются перед его глазами, оплетая и выстраивая чужую жизнь по своим законам. Дриады не могут рассказывать будущее, только предсказывать какие-то ключевые моменты судьбоносных выборов. И как не была бы смешной шутка, но дриады, обладая так называемым даром предсказания (и плохого, и хорошего) в своей жизни были полностью слепы. Они не только не видели собственную судьбу, но и действия, связанные с ними в будущем чужих и близких существ. Возможно, именно огромные пустые дыры в будущем Чимина были одной из причин, благодаря которым он когда-то обратил на него внимание. Самое же жестокое в их даре, по мнению Юнги, было то, что после им во снах приходят другие несостоявшиеся варианты событий в их жизни. Мин всё ещё к этому не привык и слишком часто просыпается в холодном поту в объятиях обеспокоенного Чимина. Но сейчас не о том. Из-за слепоты в решениях дриады, встретив существо, которое помогает им в принятии судьбоносных решений, в качестве дриадовской благодарности привязываются к нему и окрещают избранным. После внимательно следят за будущем избранного, время от времени даря предсказания, чтобы те совершили правильный выбор. Именно после того инцидента Юнги приобрёл своего избранного в лице Чонгука. И больше всего во всех странных отношениях с даром, Мина забавляет ненависть и не любовь к предсказаниям, идущая плюсом к недовольству быть избранным от Чона. А ведь многие существа мечтают о таком статусе, специально набиваясь в друзья. — Что делать дальше? — шепчет, успокоившись, ведьма размыкая объятья. — Строить семейную жизнь? — Юнги задаёт вопрос, кажущийся ему очевидным, смотря на вновь начинающего нервничать Чона. — Семейную? — недоверчиво фырчит. О, Мин догадывается, что представления об этом у ведьмы ушли совсем не в ту сторону. — Не дети и заботы, — смеётся. — Веди себя как Чонгук, отрывайся, как ведьма, покажи ему себя и постройте свой мир вместе. Доверься своему сердцу. Он – твоя лучшая судьба. Чонгук хмурится недоверчиво, на что дриада подмигивает, касаясь вампирского перстня: — А если что не так, я первый узнаю и подскажу. Юнги понимает и чувствует сомнения ведьмы. Ему правда жаль, что он не может передать все знания и уверенность Чону. Для него со стороны всё предельно просто. Он ещё сейчас успокаивает, не рассказывая, какой сюрприз ждёт Чонгука в квартире. Они ещё долго разговаривают о вампирах и ни о чём. Мин на самом деле счастлив иметь общего лучшего друга с парнем. У Юнги со временем немного странные отношения, но ему кажется, что ближе к одиннадцати с урчащим животом он просит закругляться. Вместе идут в дом, чтобы Чон поздоровался с Чимином. Чонгук, садясь с Юнги за стол, пока Чимин накрывает на двоих, немного смущённо (Пак ему словно брат), хвастается фамильным кольцом. Вампир хмыкает, более заинтересованно, бросая взгляды на шею. Чон, будто совсем забыв, как о мелочи какой-то, отодвигает ворот. — О Луна! — театрально вздыхает тот, комично прижимая руки, в одной из них льняное полотенце, к груди. — Нашёлся вампир и на твою строптивую шею. Юнги смеётся, а Чонгук флегматично крутит палец у виска. Пока тот продолжает стонать, зато разъясняя почему: — И кому, не лучшему другу, а первому встречному. — Чимин трагично удаляется, не получив должных оваций. — Поздравляю с тем, что ты всё ещё сумасшедшая ведьма. И Чонгук улыбается, безмолвно благодаря. Они все знают, что благодаря замужеству ведьма не лишилась магии. И в этом Чимин видит главную радость. Чонгук, мельком глянув на часы, подрывается изо стола, проигнорировав чай. Юнги совсем не удивлённо игнорирует чужое скомканное прощание, вместо него кидая: — Дай, пожалуйста, мне позавтракать, и ручку не убирай далеко. На вопросительный взгляд Юнги машет рукой, мол, потом поймёшь.***
Меньше чем через полчаса после исчезновения с мягким секундным сиянием ауры, гость, а теперь уже скорее новый жилец квартиры, открывает уставшие глаза. И, наконец, за последние два дня смотрит прояснившимся взглядом в потолок, увитый ягодными лозами. Тэхён, морщась, туго соображает, где именно сейчас находится, ведь заставленная обстановка вокруг ничем не напоминает его спальню, разве что расположением кровати. Ким не понимает, почему у него голова раскалывается и состояние, будто он впервые напился дриадской крови. Вампир, присаживаясь и опираясь на руки, случайно оглядывается на кольцо, инкрустированное бриллиантами, что явно не кровавого цвета и образующие герб, совсем не принадлежащий его семье. На мгновение Ким удивляется, откуда ему взяться, пока на его протрезвевшие мысли не сыпятся мутные воспоминания последних двух дней. Ещё большее удивление и шок сменяют его выражение лица спустя несколько секунд. Не мог же он просто так столько всего натворить? Что-то не сходится. Кажется, кто-то должен объясниться.***
Чонгук в приподнятом, после разговора с друзьями и наставлений дриады, настроении и с новой уверенностью в себе, с беловатым дымом приобретает очертания посреди спальни в квартире. От утренней паники и вчерашнего страха не осталось и капельки в нём. — Чонгук-а... Ведьма оборачивается на голос, протягивающий его имя, совсем не замечая настороженной интонации в нём. Тэхён стоит во вчерашней одежде, облокотившись спиной о дверной проём и сложив руки на груди. — А? — Чон спокойно кладёт ручку на стол с кучей записей, книжек и различных камней и порошков в маленьких цветных баночках, — Уже позавтракал? Тэхён на будничный вопрос закатывает глаза и хмурится. Ведьма ведёт себя так, будто бы этой ночью не произошло ничего необычного. Чон не замечает этого, будучи полностью увлечён расположением ручки, что попыталась скатиться с тетради. — Тебя здесь не было, — отвечает, собирая всё недовольство внутри – с криками и претензиями разговор пройдёт ужасно. Поэтому Тэхён просто нервно шутит. Чонгук недоумённо оборачивается, отвлекаясь. — Без тебя некого было есть, — поясняет. Ведьма пораженно выдыхает с наглости вампира. Но зачем-то продолжает игру: — Проголодался? — и с вызовом отодвигает воротник. Чон наслаждается, как после секундного триумфа в чужих глазах рождается смятение. — Что произошло? — Тэхён пытается бороться с неизвестно откуда взявшейся жаждой, передавая позицию нападающего ведьме, пытаясь отступить с её медленным приближением, но только сильнее впечатываясь в стенку. — Ты о чём? — невинно понижает голос, проводя невесомо кончиками пальцев по укусу. Расстояние неумолимо сокращается. Чонгук в полном восторге от случайно найденной слабости вампира – с Чимином так никогда не работало. Чон знает, что магическая кровь кружит голову, а ещё знает, о чём спрашивает вампир. Со своим зельем Чонгук не учёл одну малость: вампиры устойчивы почти ко всему, кроме зелий и крови дриад. Поэтому, когда в их постоянно светлом разуме появляется туман, он не может пройти незаметно. А Чонгуку ой как не хочется об этом рассказывать. Совсем. Тэхён, кажется, сдаётся, подпуская ближе, и сам целует напористо. Чон разрешает взять только в этом инициативу, закрывая глаза от ледяных губ и рук, пробравшихся слишком быстро под рубашку. Тэхён меняет их местами, покрывая мокрыми поцелуями щёки. Чонгук окончательно расслабляется, загнанно дыша, когда чужой язык мажет от подбородка до чувствительных ранок от укуса. Стоит первому едва заметному стону растечься по квартире и венам вампира, как все ласки прекращаются в ту же секунду, и Чонгука ослепляют красным блеском. — Теперь-то расскажешь, господин ведьма? — с рычанием выдыхает Тэхён Чону на ухо, от последнего обращения всё ещё сквозит обожанием. Чонгук замирает, стараясь отдышаться. Его руки скреплены чужой в замке над головой, прижатые к стене так, что пальцы лишены возможности коснуться кожи вампира. Всё его тело осторожно, но при этом надёжно скованно телом Кима, прижимающего его к камню. Чонгук, заигравшись, попал в собственную ловушку. Беспечно. Конечно, он мог бы двинуть головой в нос Тэхёну и этим его вырубить, но ведь после того, как тот очнётся, на вопросы всё же придётся ответить. Чонгук сделал то, что считал нужным, но разве обязательно об этом отчитываться? Но при этом не может же он всё время держать вампира в неизвестности? Или может. Что там Юнги говорил про завтрак и ручку?***
Юнги учтиво поддакивает, пока Чонгук начинает свой рассказ. Недоверчивый Тэхёнов взгляд сносит стойко – на самом деле от всей этой ситуации дриаде просто натурально смешно, но у него важная миссия, он не может слинять, как Чимин, во двор и смеяться от души, пока молодожёны выясняют отношения. От них в комнате всё будто искрится, а их бегущие в стороны линии судеб то и дело переплетаются и пересекаются. Как и они сами – вампир как-то слишком сильно прижался к ведьме, учитывая, что они сидят на разных стульях за столом. От такого кавардака у Юнги, кажется, начинает болеть голова. Наконец-то все вступления пройдены, и откровенный флирт не сочится из Тэхёна, и Чонгук переходит к главной части рассказа о предсказании. Чонгук, как обычно, вместе с Юнги гулял в саду, и они разговаривали об отношениях. Чон совсем недавно перестал искать своего суженного среди оборотней и собирался посвятить всего себя научной работе – изучать запрещённые зелья и, возможно, на выходных выбираться на тусовки с Чимином. Чонгук мог себе позволить так называемое безделье, время от времени приторговывая мелкими снадобьями – денежные запасы его семьи достаточно безграничны. Рассуждая о жизни, Чон не сразу заметил, как Юнги замер. Почуяв что-то неладное, ведьма обернулся и не увидел в глазах у дриады зрачков. Полностью белые, они смотрели в никуда, как показалось ему сначала, но позже он поймёт, их взгляд был направлен в его будущее. Глубоким голосом, словно из самой груди, Юнги шепчет, но так громко, что закричи Чон, его бы никто не услышал: — Твой муж сидит за столом кабака, Лишь маготекучь, но рода знатного, И встретишь его на пороге конца... Выдаёт предсказание бессмысленным стихом, который отпечатается, словно проклятье, на подкорке памяти ведьмы. Чонгук просидит не один день и не один месяц над разгадкой послания судьбы. Успеет множество раз возненавидеть предсказание и протрактовать неправильно смысл и суть несколько раз. Юнги потом намекнёт, что новый год это вовсе не конец, и день рождения вообще-то тоже, хотя и очень близко. Юнги, не удержавшись, перебивает Чонгука смешком, но, почувствовав двойной убийственный взгляд, кланяется: — Извини, но это предсказание самое смешное за всю мою жизнь. — Юнги! — Чонгук хмурится. Ему совсем было не смешно жить с ним, не имея права рассказать, пока то не исполнится. — Хорошо, ладно, — Тэхён вроде бы поверил, его взгляд немного размягчается, когда он смотрит на Чона. — Понимаю, нам быть вместе судьба и всё такое, — но как только недоверчивые мысли прокрадываются к обдумываемым, резкость скользит даже в позе. — Но как с предсказанием связан мой бред. Чонгук улыбается, сначала неловко, но, сверкнув мстительной усмешкой, за дурацкое предсказание, уверенно отвечает. — Любое предсказание дриады, это вмешательство в судьбу. Поэтому ради исполнения моего предсказания твой рассудок немного затуманился, — продолжает, не глядя на Юнги, который удивляется слишком уж логичным стечениям обстоятельств у Чона. — Иначе бы без твоего согласия наши судьбы не соединились, правильно, Юнги? Выделенное с жирными намёком его имя заставляет дриаду вздохнуть и подыграть, кивая. Тэхён с сомнением осматривает их двоих, пытаясь уличить во лжи, но, не найдя к чему придраться, цокает. Юнги улыбается. Ему не сложно помочь избранному. Если Чонгук считает, что Тэхёну не обязательно знать про запрещённое зелье – так тому и быть. Дриады, как никто другой, умеют хранить секреты. Иначе бы доверились им сами судьба и Луна? Юнги не обязательно слышать, что шепчет вампир, склонившийся к Чону и приобнявший того за плечо, он и так знает: — Ну, раз господин ведьма дарован мне и судьбой, и Луной, думаю, мне нечего противиться им, — Тэхён переходит совсем на полушёпот. — И стоит, наконец, полакомиться господином ведьмой. Юнги слышит глубокий вздох Чонгука. Он уверен, тот уже впился своими ноготками в чужое бедро. Иногда Мину совестно видеть слишком интимные подробности чужой жизни, но со своей сущностью он ничего поделать не может. Он правда не хотел знать, что будет дальше. Ведьма берёт в руки ручку и скомкано попрощавшись и поблагодаря, они растворяются в белоснежной дымке. Эта парочка слишком занятна и прекрасна для дриады. Юнги никогда ни одной живой душе даже не намекнёт о секрете Чонгука. Потому что он знает, что такое недоговаривать ради чего-то блага. Потому что сам Чонгук от Юнги никогда не узнает и того, что предсказание было искажено и исполнилось не совсем так. Чонгук с Тэхёном должны были встретиться в ещё самом первом клубе за неделю до шабаша. Они должны были напиваться, трахаться и веселиться неделю напролёт, по истечению которой, опьянённый эйфорией, Тэхён бы сказал да. Их союз развивался бы быстрее, на полном доверии они постепенно от только начавшей встречаться парочки перешли бы к устойчивым и серьёзным отношениям. Но из-за какого-то придурошного вампира, что заболтал Чонгуку зубы, они не встретились. Юнги тогда знатно перепаниковал. После они встретились в самый последний день и Чонгук использовал запрещённое зелье согласия. Тэхён слишком много тупил, но в конечном итоге они всё же сошлись. У них могло быть всё немного по-другому, только Юнги никогда никому об этом не расскажет. Ведь некоторые вещи всё же лучше оставить в тени и тайне. А с ними Юнги дружит лучше всего.
Примечания:
Продолжаем?
