Часть IV: «Цветок из букета вампира»
28 марта 2024 г., 16:00
Тэхён, выходя из квартиры, замечает конверт на полу. Удивление от такого презента сходит сразу же, стоит ему его поднять и сходу узнать в тёмно-красном сгустке сургуча семейный герб. Отец решил, наконец, поинтересоваться делами сына? Ким хмыкает, бросая письмо на низкий шкаф в прихожей к остальному хламу. С ним он разберётся позже. Нужно спешить на какую-никакую с другом, но всё же работу. То, как чужеродно конверт выглядит в их доме, заставляет Тэхёна задуматься, какая у него дичайше аристократичная по-вампирски семья.
О конверте вспоминает только на следующий день, когда Чонгук вечером суетится, ища какой-то ингредиент для готовящегося зелья. На все попытки Тэхёна помочь он получает шипение, что: "Отрицательной аурой испортит весь настрой". А ведь ему просто скучно разбирать бумажки, которые ему всучил Намджун, его лучший друг и по совместительству что-то вроде коллеги на что-то вроде работе.
— Похоже, это тебе, — мимоходом Чонгук закидывает к бумагам на столе ещё одну. Тэхён, даже не взглянув, успевает ухватить ведьму за руку.
— Ну Чонгу-ук, — канючит. Тэхёна и вправду раздражают их обязанности. Он мечтал о медовом месяце после свадьбы, но работа и ведьминские исследования засосали их в реальную жизнь спустя неделю после шабаша. Даже день рождение Чонгука толком не отпраздновали.
— Через час где-то вернусь, — на секунду замерев в проходе между диваном с Тэхёном и столом, на автомате отвечает и собирается продолжить путь, но хватка всё ещё не отпускает. Чонгук отвлекается, на мгновение оглядываясь на него слегка прояснившимся взглядом, и целует в макушку. Наконец, высвобождается из плена и уносится работать за закрытыми дверями лаборатории, откуда несёт цветочным ароматом на весь дом.
Ким совсем не дурак. Чон избегает длинных и неудобных ему разговоров. Они почти не говорят о чувствах, а после ссоры из-за ерунды ведьма уже почти неделю запирается в работу. Тэхён всё ещё не особо понимает Чонгука, но то, как тот стремится игнорировать проблемы просто прячась, невозможно не замечать. Может быть, у ведьмы иссяк лимит уверенности и держания под контролем всего после исполнения предсказания. Или он не хочет принимать ответственность за совершенное. А может, и просто боится первых семейных отношений. Важно совсем не это.
Важно то, что на сексе и кормёжке (не то чтобы он против), далеко не уедешь. Тэхён это прекрасно понимает, сколько бы его господин ведьма и дриада не трепали о судьбе. Ничего не может наладиться само. Ким будет делать попытки исправить ситуацию, не дожидаясь того момента, когда их отношения придут в тупик без выхода и шанса на исправление. А пока нужно выяснить, что там принёс Чонгук.
Тэхён, вздохнув, оглядывает принесённую Чонгуком бумажку и морщится, вспоминая о родительском конверте. Распечатывает, не особо желая знать содержание.
Пробегаясь по тексту письма, Тэхён нервно улыбается. Их вместе приглашают в особняк в эту пятницу для того, чтобы познакомиться с Чонгуком, его мужем. Очень доброжелательно с их стороны. Особенно после всего, что произошло.
На восемнадцатилетие Тэхёну, как вампиру из высшей семьи, подарили на день рождения дом и свободу. А ещё, сами того не подозревая, родители подарили надежду на желанную жизнь. Как оказалось, ненадолго.
На следующий же день ему сделали ещё один подарок в виде нескольких кандидаток в жёны. И со всеми Тэхёна собирались познакомить эти чокнутые аристократы. Ким тогда, что на него было совсем не похоже, сильно рассвирепел и с рычанием сообщил родителям, что ему нравятся парни. Отец в ответ тоже озверел и велел убираться подальше.
Для вампиров пол важен, в отличие от тех же ведьм, дриад и фей. Они, как и люди, не могут иметь детей от своего пола. Это известная всем истина, но Киму кажется, не дающая никакого права его отцу поступать именно так. С того дня Тэхён жил один и пошёл работать – стал секретарём принца вампиров. Дело пыльное, отнимает много времени и нервов, но зато прибыльное и полезное.
После нескольких месяцев молчания отец вспомнил о существовании Тэхёна и теперь даже хочет увидеться. Может, старик слишком был шокирован новостью о свадьбе или счастлив, что Киму удалось отхватить ведьму, и их род не будет прерван. Хоть и с примесью.
Тэхён не особо горит желанием возвращаться в особняк после произошедшего, и в другой ситуации он, не раздумывая (хоть где-то), самостоятельно сжёг бы письмо, ничего не рассказывая. А сейчас он просто обязан рассказать об ужине в вампирской семье. Ведь все знают, что общие проблемы сближают.
***
На колени резво опускается тяжесть. Тэхён промаргивается. Должно быть, он немного задремал во время чтения и не заметил подкравшегося Чонгука. Ким откладывает книгу в сторону – хорошо, что о закладке позаботился заранее. — Проголодался? — Чон, игриво клацая зубами, уютнее мостится на Тэхёне. Вампир мутнеет взглядом, кивая на любой из ответов двусмысленного вопроса. Руками проворно заползает под рубаху, касаясь горячей мягкой кожи бёдер ведьмы – оказалось, в домашнюю одежду Чонгука штаны не входят. Дико манящая и удобная привычка. Вампир губами мажет по чужим, проходится вниз до ключицы, чувствуя языком пульсацию крови в сосудах. Запах тела ведьмы заставляет закатить глаза в наслаждении. Впивающиеся ноготки Чона в плечи приносят больше удовольствия, чем боли. Каждый новый поцелуй бархатной кожи становится всё мокрее – кажется, у Тэхёна потекли слюнки. В волосы Кима впивается чужая рука, чтобы приподнять и притянуть для поцелуя. Разница температур встречающихся языков во рту доводит Тэхёна. Он тихо и утробно рычит. Чонгук отстраняет его с мягким чмоком, пока кровь пульсирует в артериях всё быстрее и слышнее. Тэхён рассматривает прекрасное лицо господина ведьмы туманящимся взглядом. Он не знает, что творит этот ведьма с ним, но с каждой близостью его рассудок покидает голову. Во время короткой паузы они продолжают исследовать тела друг друга, пока Тэхён не замечает мелькнувшего за плечом Чонгука конверта. Ким вмиг вспоминает предыдущие рассуждения и планы. Опять господин ведьма отправил его мыслительные процессы в нокаут. Чонгук, выровняв на самую малость дыхание, вновь прижимается губами. Тэхён отвечает, постепенно превращая поцелуй в ленивый, и отстраняется, шепча: — Погоди секунду, — вампир притягивает вплотную начавшую ворчать ведьму. Рубашка Чона задирается по талию из-за удерживающих его рук, но тот это игнорирует. — Хотел срочно спросить, — шепчет Тэхён и чувствует, как Чонгук хмурится. — Ну, — недовольно, мол, быстрее выдавай свои важные вопросы и продолжай насущные дела. — Моя семья приглашает нас в пятницу на ужин, — получив моментальный упрёк за медлительность в виде укуса в плечо, Тэхён продолжает: — Пойдём? Тело в объятьях замирает, а после немного отстраняется. Чонгук с задумчивым видом, насколько он может быть таким, ведь растрёпанные волосы и покрасневшие губы явно не вписываются в эту картину. — Почему бы и не пойти? — ведьма закусывает губу, — Отобрал у них маленького вампирчика, но так ни разу и не объявился. Тэхён слушает продолжающего флиртовать даже в такой беседе ведьму, улыбаясь и невесомо поглаживая его рёбра. — Нужно показать им, в каких хороших руках ведьмы ты оказался, — Чонгук подмигивает ему и строго, без капли на мягкость, произносит. — Если с этим разобрались, то давай уже продолжим. — Как скажешь, господин ведьма, — выдыхает холодком полного восхищения Тэхён и стягивает одним движением рубаху с Чонгука.***
Время до пятницы пролетает слишком быстро и незаметно. О предстоящем ужине молодожёны успевают переговорить несколько раз. Тэхён рассказывает немного о семье и проблемах их взаимоотношений. Чонгук даже успевает поразиться вычурным приглашением. Чон нередко посещал семью Чимина, но у семьи Ким, стоящей по правую руку от короля вампиров, будет явно другой уровень. Ведьма попадёт к настоящим хвалёным вампирским аристократам. Во взбалмошном Тэхёне, любящим рассуждать в голове, а не на деле, аристократ узнаётся с трудом, хотя его обращения к Чонгуку, «господин ведьма», стоят многого. Застёгивая последнюю пуговицу молочной рубашки, Чонгук нарочно невинным голосом спрашивает у вампира: — Мне надеть ленту? Расчёска замирает в руках Тэхёна. Чонгук с алой лентой на плече внимательно наблюдает за реакцией обернувшегося Кима. Чон, может и совсем малость избегает всяких выяснений, но за проведённое время вместе ему показалось, что у вампира возникают определённые сложности, когда нужно выбрать между правильным и желаемым. Опасения ведьмы подтверждаются – на лице Тэхёна отображаются переживания внутренней борьбы. — При старших положено, но ты... — Тэхён вздыхает, как-то обречённо, отвечая почти шёпотом. — Не надо. Чонгук удовлетворённо улыбается. По вампирским правилам положено закрывать укушенную шею при высоких чинах, независимо от расы и положения не в вампирском обществе. Тэхён – сын правой руки короля вампиров, пока что находится ниже, чем отец по статусу, следовательно, и Чонгук тоже. Прийти ведьме с оголённой шеей – пойти против традиций и правил. Чонгук всю жизнь на ведьминские плевал и сейчас не собирается никого слушать. Если в пользу него кое-кто продолжит поступаться своими принципами – влюбиться не тяжело. Чонгук в последний раз сканирует их внешний вид: у обоих светлые рубашки и чёрные штаны. Не броско, не вычурно, просто и строго. Подходящие для семьи Ким. А главное никаких мешающихся плоских тряпок. Ведьма мысленно отмечает галочку одежды и в который раз безумно раздражается из-за того, что не может переместить их сразу в вампирский особняк и им придётся тащиться на ненавистной Чону карете. — Твой дом, случайно, не ближе? — Чонгук делает последнюю попытку сократить время пребывания в гремелке. — Ближе, — на секунду задумавшись, произносит Тэхён. — Прелесть! — Чонгук широко улыбается и уносится в спальню, тут же возвращаясь обратно с небольшим зелёным платочком в руках. Ведьма видит, как вампир собирается что-то спросить, но хватает его за локоть и быстро читает заклинание. Очутившись в спальне в доме Тэхёна, где произошёл их первый раз, Чонгук отпускает его и семенит к лестнице, попутно проверяя целостность помещения. Вокруг ничего особо не изменилось, в некоторых местах добавилось вещей. Над этим ведьма пока работает. Тщательно. — А откуда... — Тэхён догоняет его, не успевая договорить, как Чон отвечает, безошибочно определяя, о чём вопрос. — Когда был тут в первый раз, — ведьма не рассказывал ему, что что-то взял из его дома, поэтому весь этот месяц Тэхён изредка приезжал самостоятельно за какими либо вещами. — Сначала хотел стащить мыло, но это было не удобно, поэтому отрезал кусок занавески из спальни, — буднично поясняет. Чонгук делает вид, что не замечает, как мутнеет от его наглости чужой взгляд. Ну а что такого? Он же сюда и переезжать в скором времени собирается, как только разберётся со своими травками. Кстати о переезде... — Мы всё равно скоро будем жить здесь. — Что? — Тэхён не скрывает удивления. Они не касались темы жилья, а тут выясняются такие подробности. — Он больше. В квартире уже нет ни одной свободной поверхности, а мне как-то надо работать. Тэхён на объяснения кивает, всё ещё, видимо, не понимая, хорошо ли это или плохо жить в его мини-особняке. Чонгук, наблюдая за метаниями Кима, подозревает, что тот, наверное, уже сожалеет, что хотел больше общительности с ведьмой. Его проблемы. Тэхён так ничего не отвечает, поэтому они молча выходят из дома, направляясь к кучерам, чтобы взять карету с сиденьями помягче, или ведьма сойдёт с ума ещё по дороге.***
Чонгук поднимается по каменным ступенькам, взявшись за локоть супруга. Особняк семьи Ким уже снаружи пылает настоящим вампирским духом в стиле готики. Всё, что ведьма видел до этого, были явно жалкими сказочками, пытавшимися скопировать это великолепие. Сначала открывает дверь, а потом и приветствует их встречает дворецкий. Невысокий юноша с тёмными, зализанными, как подобает, волосами, кланяется, приглашая следовать за ним. Чон не сразу понимает, что дворецкий оказывается человеком. В удивление, он легко дёргает Тэхёна за локоть, безмолвно спрашивая. Склонившись, супруг шепчет на ухо: — Дешёвые и не привередливые, — поясняет, видимо, сразу за человеческий род. Ведьма фыркает со скупости напыщенных аристократов. За путь, проделанный до столовой, где их будут потчевать, Чон засматривается на висящие кругом картины и не облицованные каменные стены. Как-то сразу вспоминается, что вампиры не особо-то и мёрзнут, поэтому далеко не все удобства так уж им необходимы. Бессмертные. Едва зайдя в комнату со старшими, они кланяются. Чонгук не убирает руку с чужого локтя даже во время этого. Выпрямившись, Тэхён традиционно представляет их, а Чонгук в это время может вдоволь изучить его родителей. Мать Тэхёна, невысокая, бледная и худая брюнетка улыбается, с достаточной искренностью. В её улыбке проскальзывает что-то неуловимо похожее на оскал сына. Отец более смуглый и смотрит больше изучающе, пока не успев сделать никаких выводов, тоже тощий и пылает красными глазами. Чонгук, кажется, только сейчас замечает сходную вампирскую худобу почти у всех представителей этого рода. Родители Кима даже не встают для приветствия. Чонгук едва удерживается, чтобы не фыркнуть и от чего-то крепче сжимая локоть супруга. Вампир галантно отодвигает стул с высокой, обитой алым бархатом спинкой пред Чонгуком, и он усаживается за слишком большой для такой маленькой семьи стол. Стоит Киму сесть рядом, Чон под столом цепляется за его руку. Ведьме не то что неуютно под такими высокими потолками и сканирующими взглядами. Просто захотел. Чонгук совсем не смотрит на блюда на столе, стараясь не упустить реакцию родителей вампира. Они сидят слева от старшего Кима во главе стола (Чонгук с краю), справа по его руку находится жена. Всё это происходит в гробовой тишине. Видимо, когда Чон это понимает, старшему Киму попадается на глаза его прокушенная шея, ведь тот морщится, невзначай потирая свою. Это действие отчего-то приносит ещё больше уверенности в купе с поддерживающей рукой супруга, поэтому ведьма только мило улыбается. Тэхёну приходится вытянуть руку из под стола, чтобы взять приборы, поэтому ладони ведьмы приходится спуститься на ногу. Маленькое ликование продолжает висеть в голове Чона, а взгляд Ким Кибома тем временем становится всё темнее и темнее, затапливая зрачки бордовым. Ведьма недоумённо прослеживает за его взглядом, который останавливается на блестящем кольце ведьминого клана на пальце вампира. Бриллианты. О, Луна, уродские правила, Чонгук совсем про это забыл. Поэтому уже он поддерживающе сжимает бедро Тэхёна. В предписаниях о кольцах и браках говорится, что супруг должен переходить в сильнейший клан и надевать кольцо сильнейшего клана. Чонгук должен примерить кольцо их семьи, а не Тэхён его. Ведьма нервно усмехается, представляя, какой удар по самооценке и оскорбление они нанесли старшему клановым кольцом. Чонгуку не нужно дара дриады, чтобы предсказать, что их ужин пройдёт весьма и весьма интересно.***
То утро совсем не предвещало беды. Юнги, как и всегда, внезапно, приглашает Чонгука на чай. Дриада, в принципе, слишком часто теряется во времени и ведёт себя странно, поэтому Чон уже привык. — Как ощущения от поместья Ким? — Юнги не говорит о семействе. Чонгук слишком любит то, как он понимает всё и сразу, благодаря дару. — Они слишком, знаешь, заносчивые? — ведьма хмурится, задумываясь. — Немного лицемерные и дико педантичные, — вдруг восклицает: — И в этом стерильном доме у меня поинтересовались, когда планируем детей! Юнги смеётся в ответ. Он прекрасно знает, как Чон игнорирует правило: «всё на своих местах», сортируя и раскладывая вещи в доме только по собственным, одному ему известным принципам. А неуместные вопросы о будущем бесили Чонгука даже в целях беспокойства за его магические способности. Чонгук отпивает яблочный сок, откидываясь на спинку стула. Ему нравится намного больше уютный маленький деревянный домик Мина, чем огромный, каменной кладки неизвестно какого года особняк, будто дворец. Особенно он любит его за то, что здесь не задают дурацкие вопросы. — Тэхёну восемнадцать! Они совсем ненормальные. Хотя, кажется, мы нанесли им слишком много оскорблений, и все их ужимки были из чистого издевательства. В основном разговаривала его мать, отец был в слишком большом шоке из-за колец, — отвлекаясь на размышления вслух, Чонгук допускает эту ошибку дважды – когда он смотрит на глаза Юнги, то видит только белесые белки. Провал. Моментальное осознание ударяет призывом к действию. Нет уж, Чонгук не даст предсказать ему очередную нервотрёпку во второй раз. Ведьма резво вскакивает изо стола и, пока дриада не начал говорить в трансе, бежит к выходу. Он просто сбежит и ничего не будет. Имел он эти уродские предсказания! Только переживать заставляют и ерунду творить, выходящую за рамки закона. Сущность разговора, так резко оборвавшегося, забывается на ходу вытаскивая на приоритетное место панику. Нет-нет-нет, такого ему больше не надо. Не нужно. Ручка двери не поддаётся. Чон неравномерно стучит в неё. Его просто пытаются поймать в ловушку. Ведьма оглядывается в надежде. На столе, конечно же, нет ручки, благодаря которой он мог перемещаться. Прикрытая дверь в другую комнату, Чон уверен, тоже закрыта. Но так просто ведьму не поймаешь. Он суёт дрожащую руку в карман за камнем из своей квартиры. Пусто. В полном бессилие Чонгук стучит в дверь. Не оставляет попыток открыть. — Юнги, блять, нет, нет! — и когда первое слово соскальзывает с губ дриады, Чон успевает только в последний раз отчаянно прошептать: — Юнги, ну пожалуйста, блять! Не снова...***
Чонгук абсолютно точно внял страданию и упрашиванию Тэхёна с мечтами об отдыхе, поэтому сейчас он лежит, растянувшись на соломенной циновке, рядом с мужем. Вампир, на удивление блуждающим рядом людям, не расплавился на солнышке, а первым тащил мало сопротивляющуюся ведьму на пляж. Загорать. Чонгук, в принципе, и сам был не против развеяться после недавнего знакомства с семьёй своего вампира и разговором с Юнги, который в середине приобрёл неприятный оборот. Ведьма, конечно же, ничего не рассказал Тэхёну – не положено. Сам Чон всё равно в очередном предсказании ни капли не понял. Что за «хлад зелья» он без понятия. Они греются на пляже под шумные волны за много километров от дома, в который медленно начинают перетаскивать вещи, на заходящем солнце после нескольких часов, точно плескания в море. Чонгук смотрит на бескрайнее, свободное ото всех море и даже немножко завидует ему, пока по затылку не начинают пробегать крошечные поцелуи бабочки. Как бы не любило море свободу, должен же быть кто-то, кто поддерживает его и согревает? Чонгук улыбается. Море, наверное, ещё любит Луну, но это ведь совсем не мешает ему любить свободу. Мужчина поворачивается на бок и сам притягивает Тэхёна для поцелуя. Морозной свежестью обдают губы вампира. В жарко-ленивые дни можно пытаться съесть вампира вместо мороженного – эффект холода тот же, только намного приятнее. Освежающе. Тэхён обнимает его крепче, немного поворачивая ленивое тело, чтобы протиснуться рукой, сбегая лёгкими касаниями по позвоночнику до поясницы. Чонгук прикрывает глаза, отстраняясь от губ, улавливая звуки застучавшего быстрее сердца и откуда-то отдалённые крики чаек. Наслаждаясь температурой тела вампира, Чон решает поделиться, прежде чем он снова заберёт его язык в свой рот. — Губы, как мороженое. Ведьма за прикрытыми веками не видит реакции на свои слова, только вновь осыпающие горло поцелуи с большей страстью шепчут мокрыми следами ответ. Его кожа, наверное, солёная после моря. Тэхён же, не прекращая расцеловывать уже ключицы, шепчет: — Нравится? А хочешь ещё фруктовый лёд? Чонгук, путая руку в волосах вампира, долго замечает подвох расплавившимся под солнцем или, наоборот, заморозившимся под вампиром мозгом. Ведьма резко распахивает глаза, случайно дёрнув рукой с волосами Тэхёна вниз, заставив его мелко ойкнуть. — Дурак! — Чонгук хмурится, вылезая из хватки мужа. — И вообще, отстань, — у него было такое прекрасное настроение, что он поделился своими мыслями с этим вампирёнышем, а тот. — Хочешь, чтобы я ещё и весь в песке был. Прелесть. Чонгук встаёт и отряхивается. Тэхён растерянно смотрит, как Чон собирает вещи и, видимо, собирается уходить из-за его глупой шутки. — Прости, пожалуйста, — вампир тоже подскакивает, помогая собрать сумку в отель. — Господин ведьма, я не специально, извини. Чонгук игнорирует, не отвечая. Но позволяет упаковать циновку и сам, надев рубашку, разрешает нести сумку. До отеля идти совсем недолго, но сейчас у Чонгука нет совсем желания разговаривать и что-то обсуждать. Ведьма поморозит, как Тэхён его до отеля, а там видно будет. Чону нравится, что Ким стал более раскованным и меньше боится нарушать правила, но из-за таких проколов ему обидно. Эта ерунда же не должна относится к мужу, правда? — Душно здесь, — замечание Тэхёна остаётся проигнорировано.***
Чонгук откидывает голову на бортик ванной, вдыхая красочный запах горящих палочек масляных деревьев и наблюдает, как вампир неспешно раздевается. Ванная в отеле невероятно большая и прекрасная, и уже подготовленная к их приходу. Почему Чон не воспользовался человеческими услугами раньше? Тэхён аккуратно опускается рядом, примеряясь, куда опустить вторую ногу. Чонгук даже не думал двигаться и облегчать ему задачу. — Жжёт, горячая, — дескать, как можно в таком кипятке сидеть. — Просто кто-то слишком холодный, — фыркает ведьма из вредности. Стоит только вампиру усесться, как Чон резво перемещается к нему на колени, сразу же целуя. Здесь, в отличии от пляжа, ведьма всегда готов выступать инициатором. Всплески воды, улетающие на плитку, совсем их не беспокоят. Чонгук жмётся ближе, отпуская мысли, наслаждаясь разницей температур, что с каждым мгновением становится меньше. Руки мокро скользят под воду, ощупывая каждую пядь. Тэхён вдруг отстраняет Чонгука, что тот от резкости едва успевает схватиться за скользящие бортики и не ускользнуть под воду. Возмущения Чона застревают в горле – Тэхён закашливается, сильно и надрывно. Ведьма смотрит недоумённо, как муж напротив, прикрывает рот ладонью, пока его, наконец, не отпускает. — Что такое? — вопрос плохо формулируется во всё ещё затуманенном мозге. Тэхён осторожно облизывает палец, хмурится, выдыхая шёпотом: — Вербена... — и вновь закашливается, стараясь одновременно приподняться, чтобы вылезти из ванны. Чонгук понимает без дальнейших объяснений, помогая неуклюже выползти из воды. Мутную пелену в одно мгновение сменяет беспокойство и затапливает паника, стоит хрипящему Тэхён поскользнуться на мокром полу, распластавшись бледным пятном на тёмной плитке. Ведьма следом опускается на колени рядом, смахивает чёлку с чужого потеплевшего лба и бегает глазами по телу, пытаясь зацепиться здравой мыслью: что делать? Тэхён хватает его на мгновение за руку, заставляя посмотреть в его глаза. Вампир больше не кашляет, не хрипит и хватки на руке больше нет. Он вообще больше ничего не делает. И даже не находиться в сознании. Пустота. — Блять, Тэхён, — в эти два ёмких слова ведьма вкладывает испуг, недоумение и злость. Отчаяние. Чонгуку не особо известно, что нужно делать в такой ситуации. Чимина ни разу не травили вербеной, а на шабаше этого удалось избежать. Поэтому решает поступить так же, как и при любом отравлении. Первым делом избавиться от источника. Чон подскакивает, едва обратно не падая на мужа. Бегло оглядывает комнату и широкими шагами, максимально быстро и аккуратно приближается к окну и распахивает форточку. Возвращается к ванне, в прострации берёт ковш и льёт ледяной водой из крана. Один, второй... пятый. Ведьма омывает всё вампирское тело, что подозрительно остаётся тёплым. Теплота вампира – знак нехороший. До сих пор воняющие травы кружат голову, навевая картинки печального исхода. Отбрасывая мешающиеся мысли, сейчас нужно спасать Тэхёна, ведьма заканчивает. Анализировать, как раствор вербены попал в воду в их ванне, времени нет. Некогда. Холодная уверенность от злости на покусившихся на мужа заполняет мысли, вытесняет остальные эмоции и призывает действовать пугающе спокойно. Он подходит к сложенным вещам, одевает наскоро, через голову, рубаху. Выуживает из штанов кусочек шторы, захватывает полотенце. Накинув махровое на самое важное, Чонгук переносит их домой. Экстренное оповещение уже ушло к матери. Чонгук с трудом укладывает бессознательное тело мужа на кровать. Уходит, тут же возвращается и натягивает мокрую рубаху, в основном для приличия, ведь матушка должна прийти. Сверху укрывает такой же ледяной простынёй. Он надеется, что она такая, ведь от затраченных сил руки немеют. Губами касается лба. Непривычная теплота ощущается через чур чужеродно. Чонгук, морщась, молча уходит из спальни в собственный кабинет, оборудованный в подвале. Пусто. Единственное сильное жаропонижающее зелье находится в третьем фолианте, вовсе не относящимся к вампирам. У ведьм вообще имеется информация, относящаяся не к убийству и вредительству кровопийц, а помощи? Хорошо хоть книги Чон успел перевезти из квартиры, а то тратить ценные магические силы ещё на это было бы слишком. Мать Чона занимается поисками информации о лечении вампиров в родовой библиотеке. Чонгук должен держаться до её прихода. Читая рецепт зелья, ведьма на секунду пугается недостающего ингредиента, но глуша переживания вовремя вспоминает о саде при доме. Спешно выходя за травой, что находятся в саду их участка, Чонгук едва не наступает на что-то шелестящее на крыльце. Ведьма недоумённо поднимает букет с запиской. Надпись на ведьминском языке гласит: «С сороковым днём свадьбы! Чхве.» Все фиолетовые цветки в букете оказываются вербеной.
