Часть V: «Горящая вербена»
5 апреля 2024 г., 16:00
Чонгук, уставившись на котёл диким взглядом, потому что от варева и на секунду отойти нельзя, вспоминает, как наслаждался беззаботным временем со своим мужем, но время от времени долго размышлял о мести клану Чхве. Ничего удивительного, наверное, нет в том, что они продолжали грязную игру, высказывая своё никому ненужное недовольство. Чхве ведь в самую первую встречу с Тэхёном, ещё там, на шабаше, попытались опорочить и вампиров, и клан Чон.
Былую ярость от испуга в самом начале притупил разговор с матерью ещё в тот раз. Иначе бы он не смог держаться так долго, не смотря на задетую гордость. Месть должна быть холодной, ледяной, как вампирское сердце. Горячая не так прекрасна, ведь в ту ночь зазнавшиеся Чхве посягнули не просто на жизнь его будущего мужа, а на правильность происходящего. На честь.
***
— Чонгук, остынь, — мать говорит чётко и строго. — Да как я прощу… — негодующе отзывается, но его перебивают, хватая за плечо, как в детстве, когда Чонгук ввязывался в очередную неприятность. — Не хотели они убивать твоего муженька, опомнись, для чего у каждой ведьмы всегда засушена вербена? Разве что комаров отпугивать? Где твой мозг, ведьма? — строго выговаривает Миса, стараясь вразумить взрослое дитя. — Вербена? — у Чонгука пробегает холодок по спине от осознания истинного предназначения отравы в чаше. — Она портит любое зелье, моментально превращая всю работу в пургу, — вербена обладала удивительными свойствами, мало того, что была почти единственным орудием убийства вампиров, так и являлась полным разрушителем любой магии в готовом, но ещё не выпитом зелье. — Правильно, — наконец выдыхает мать. Не то, чтобы она сильно довольна выбором, но меньшего от сына и не ожидала. — Понял, что они на самом деле хотели сделать? — О, Луна! — Чонгук вздыхает, боясь представить. Это намного хуже простого отравления вампира. Вербены там и вправду было слишком мало Тэхён даже бы не потерял сознание. С дозировками у Чона проблем не было. Но этой маленькой капли хватило бы разрушить скрепляющие ауры венчального зелья. А без взаимодействия второго участника Луна бы не узрела просьбу и не заключила бы их брак. Все вокруг бы вспомнили о том, что вампиров прозвали проклятыми Луной, поэтому их союз и не снискал благословения, но вовсе не из-за не заслуженного у кого-то звания ведьмы. А дальше, из-за неудачной попытки и истёкшего времени на поиски, Чонгука лишили бы магии. Интересно, Юнги этого не предвидел? Или изначально знал, что Чонгук так просто обнаружит вербену. В голове, как по команде, всплывают воспоминания, как дриада в последнее время заинтересовался вербеной, ссылаясь на жизнь Чимина. Предсказатель нашёлся. — Теперь-то ты понимаешь, что быструю и лёгкую месть они не заслуживают, — Миса всё это время, пока до Чонгука доходило, поддерживающе приобнимала сына. — Они попытались опорочить не только честь нашего клана, но и всего вампирского рода, — с трудом веря в собственные слова, шепчет Чон. — Они заслуживают сладкого послевкусия на всю оставшуюся жизнь.***
Выныривая из воспоминаний, Чонгук в последний раз помешивает зелье и снимает с огня. Пора в пятый раз за эти бесконечные три часа отпаивать Тэхёна. Сейчас он понимает, что нужна более эпичная и устрашающая первая часть мести, потому что вторая всё ещё протекает, и пока не так заметно для клана Чхве. Но, подходя к дрожащему и горящему под холодной простынёй мужу, Чон отбрасывает мысли на потом. Он вспомнит о них, когда вытащит Тэхёна с того света, молясь Луне, чтобы мать поскорее появилась в доме. Ещё, кажется, пара часов, и его организм свалиться рядом, и тогда уже Чонгук ничего не сможет сделать. Останется пустота. Через час Миса, наконец, появляется в их доме. Расшатанные переживаниями нервы Чонгука ведут его сознание в прострацию. Сейчас он не всегда может понять чувства и мысли. Будто и его чем-то отравили. Только новости маменька приносит нехорошие. — Как он? — ничего не значащий вопрос просто, чтобы разбавить диалог, вызывает в Чонгуке нервный хмык. — Посмотри. Зрелище и вправду удивительное. С последней проверки Тэхён, как сказали бы лекари на существо любой другой расы, похорошел: на лице появился румянец, а температура даже не собирается спадать, всё больше приближаясь к числу нормы ведьм, отдаляясь от вампирской. Зная контекст, Чон понимает, какое на самом деле это зрелище. Жуткое. — В библиотеке ничего, — произносит Миса. Чонгук, склоняясь, чтобы снять уже вновь нагревшуюся простынь, вздыхает, ожидая этого ответа. Он уже догадался, что ведьмы ничего не имеют на вампиров, но, гипнотизировав внизу зелье в котле, надеялся на чудо. Видимо, борьба их родов не дала возможности узнать о своём противнике больше, чем ничего. Ведьма под внимательным взглядом старшей накрывает тканью, смоченной леденящей водой, пальцы, что уже немеют от количества однообразных процедур. Чонгук касается совсем лёгким поцелуем лба мужа и шепчет громко для тишины их спальни. Слишком. — Я не знаю, что делать. — Ты можешь позвать Чимина или родителей Кима? — Миса кладёт руку на его плечо в жесте поддержки. Она видит, как её сын, привыкший справляться сам, забыл, что он не один. — За Чимином, — выдыхает со смешком Чон. Слишком свежи взгляды, которыми аристократичная семейка провожала его спину. Они будут в восторге. Бешеном. — Я посмотрю за ним, — побуждает к действию Миса, видя, что сын всё ещё находится в ступоре. Отходить далеко от мужа сложно. Она понимает. — Давай шустрее. Чонгук закрывает глаза, заставляя поступать рационально. Минутка передышки уже прошла. Теперь уже он отдаёт указание и, пока Миса занимается варевом, притаскивает в дом ещё и Чимина. Вампир становится будто ещё бледнее от увиденной картины. На вопросы о том, что делать с отравлением, отвечает немного печально, скорее извиняясь маленьким багажом знаний. Чонгук хочет ударить его за эти нотки в голосе. Потому что ни у кого нет информации, и виноваты в этом не они. Возможно, чуточку сам Чон, но не более. — Знаешь, когда происходит такое, мы обычно засовываем вампира в ванну со льдом или холодной водой и ждём. Если приходит в себя – поим кровью, желательно дриады и, собственно, всё. Чонгук готов кричать от злого бессилия, но спрашивает, на самом деле не желая знать ответ. — Что всё? — Ну и ждём. Либо он выкарабкается, либо… — во взгляде Чимина Чонгук видит сочувствие. От этого ещё хуже. — Понесли, — Чётко и ясно. Вдвоём с перетаскиванием тела Тэхёна в ванную они справляются быстро. Оставив Чимина следить, ведьма уходит в кабинет с ведром воды. Через пару минут возвращается со льдом и просит Чимина принести заговорённые камни из холодильного шкафа на кухне. В доме четверо существ, только отчего-то тишина, поглотившая помещение, гробовая. Чонгук смотрит на Тэхёна, болезненного, непривычно румяного, лежащего беспомощно в ванне, затопленного по шею в лёд. В груди разливается горячая злость на клан Чхве, на собственное бессилие и леденящие шипы боли, призывающие отомстить. Чтобы Чхве также смотрели, разрываемые болью, и ничего не могли сделать. Совсем. Пока Чонгуку оставалось только ждать. Они все молча делали вид, что то, что Тэхён не приходит в себя так долго, нормально. Абсолютно. Стук в дверь, настигший их в третьем часу ночи, удивил всех. Чонгук никого не ждал. Чимин караулил на стуле у ванны с Тэхёном, в руках держа пузырёк крови Юнги. Вместе с маменькой они готовили охлаждающее зелье за зельем, а после Чон вливал его в мужа. Жаль, с кровью так обойтись было нельзя. Хозяин дома проследовал к входной двери. Гость на пороге на мгновение смог удивить усталого Чона. — Господин Ким, могу пройти, — его тихие слова, произнесённые голосом, режущим сталь, вовсе не звучали вопросом. Господином здесь явно был не Чонгук. — Для господина Кима всегда открыто, — ведьма не скажет, что его здесь всегда ждут. Он же всё-таки не вампир и имеет полное право не благоговеть при виде вампирского принца. Чон понял, кто стоит на пороге их дома в тот же момент. Он очень давно не видел вампирского принца Ким Намджуна. Чонгук знал, что принц был другом Тэхёна, и работал тот тоже на него. Чон видел его несколько раз на разных мероприятиях. Но после свадьбы с Кимом – ни разу. Они вместе прошли в ванную комнату. Чимин, едва завидев гостя, подскочил и поклонился. В согнутом положении он стоял, пока Намджун не приподнял ладонь. Пак разогнулся и поздоровался на вампирском языке. Ещё Чонгуку показалось, что и извинился, но он мог ошибаться. Выучить вампирский язык когда-то давно, ещё в академии, оказалось для Чона непосильной задачей. После объединения они разговаривают на интерлингве, что-то вроде общего обязательного языка, но у каждой расы есть собственный. Ведьма наблюдая за их действиями в который раз поражался их вычурной аристократичности. — Сколько он так? — голос принца был настолько острым и властным, что одна часть Чонгука хотела склонить голову. Только её желания были бесполезны, вторая часть выигрывала на протяжении всей жизни. Быстро пересчитав пройденное время, произнёс уверенно. — Семь часов. После озвучивания числа Чимин в удивлении приоткрыл рот. Чонгук же, мельком взглянув на друга, сосредоточил всё внимание на принце. — Не хорошо. Будто бы Чонгук не знал. — Отведи на своё место, ведьма. Чонгук дёргает уголком губ. Он не глупый, до них снизошёл принц не просто так. Впустить в дом и показать Тэхёна от него требовалось как от мужа, а всё, что будет происходить дальше, требуется от него, как от ведьмы. Это значит, что сейчас ведьма будет волен поступать, как захочет, без тени подчинения из-за мужа. Осознание этого заставляет подумать Чонгука, что, возможно, этот принц вампиров и вправду хорош. Спустившись в кабинет, иногда Чонгуку хочется назвать его лабораторией – красивое слово эльфийского происхождения, они встречают маменьку. Обменявшись любезностями, вампир вежливо уточняет: — Можем соблюсти конфиденциальность? Чонгук взглядом просит оставить их. Миса, кивнув, уходит, слишком хорошо скрывая удивление на лице. Чон наблюдает, как Намджун осматривается без всякого смущения, кивает неизвестно чему и, отодвинув края тёмного плаща, достаёт из-за пазухи небольшую книгу. Ведьма присматривается внимательнее и с пониманием, в удивлении приподнимает брови. У принца в руках фолиант в кожаной обложке, с красной надписью на ведьминском: «Вампиры». Чонгук завороженно тянет руку. По состоянию кожи ей не меньше четырёх, а то и пяти сотен лет. — Единственный экземпляр. О его существовании не знает никто, кроме близкой королю ведьме, — режущий голос и крепкая хватка, не выпускающая том из рук, заставляет прислушаться. Чонгук смотрит ему в глаза и видит в них недоверие и страх. Чон понимает его. Ведьмы слишком сильно ненавидят вампиров, они никогда не делали лечебных зелий для них, они даже знают всего три способа убийства: отравить, расчленить и сжечь. Намджун продолжает. — Не переписывать, не уничтожать, не рассказывать. — Понял, — Чон долго смотрит в красные глаза, прежде чем тот всё же неохотно выпускает из рук фолиант. Ведьме, правда, интересно, насколько значим для него Тэхён, раз тот притащил одну из самых ценных книг всех вампиров. Чонгук с благоговейным трепетом открывает книгу, пробегаясь по первой странице. Автор не указан, зато дата имеется: Чон ошибся почти на триста лет. Для такого возраста состояние у неё идеальное. Содержание небольшое, разделённое на источники проблем, а не принципы действия. Такие уже пару сотен лет никто не пишет, в основном непонятные слова, скорее названия болезней без перевода. Отравление вербеной, без сомнения, оказывается первым в списке. Чонгук быстро прочитывает всю информацию. Рецепт зелья, подходящего в данный момент больше всего, быстро перечитывается несколько раз, чтобы сообразить, где и какие элементы достать. — Можете принести это? — Чон показывает на нужную строчку, зная, что принц всё это время стоял за спиной и контролировал. Услышав скрежет зубов, оборачивается и встречается с ненавидящим взглядом. — Не зна… Его обрывают на полуслове. — Знание ведьминского не поможет мне прочитать эту ересь, — Строго. Чонгук запоздало вспоминает, что не все ведьминские книжки могут читать другие расы. В основном фолианты с рецептами зелий заговаривают так, что кроме ведьм их никто прочесть не может. Это очень смешная шутка со стороны автора, учитывая, что книга принадлежит вампирам. Чон берёт свободный листок и начинает выписывать некоторые ингредиенты сразу на общем, на всякий случай. Передаёт принцу, сообщая, что Миса может помочь найти. Намджун колеблется с сомнением, оставляя Чонгука в одиночестве. Первый раз Тэхён полностью приходит в себя ранним утром и в него вливают дриадской крови, после он вырубается вновь. Намджун, увидев улучшения, собирается сразу уйти, но Чонгук выпрашивает у него переписать рецепт этого зелья. Скрипя зубами и угрожая клыками, принц разрешает. — Ничего, скоро мы с тобой встретимся, — на последнее обращение к фолианту, Чонгук уверен, тот закатывает глаза. Ничего, как только Тэхён оклемается, Чон знает, чем будет заниматься. Очередное предсказание о хлад зельях от Юнги становится понятным и скоро исполнится. Ну не может дриада яснее намекать. Вернув из ванны Тэхёна на кровать, дом покидает и Чимин. Маменька уговаривает Чонгука лечь спать, не то чтобы очень успешно, но стоит на пять минут прилечь рядом с Тэхёном, сон накрывает с головой. Чонгук просыпается в обед. По солнцу, пробивающему лучи сквозь шторы, определяет, что находился в себе около двух-трёх часов. На тумбе заботливо оставлено пару колб с зельем на три порции в каждой. Маменька, вероятно, уже ушла. Чонгук сонно тащится в ванную умыться. Пара часов слишком мало для бессонной ночи, без пробуждающей воды он вряд ли будет в состоянии приглядывать за Тэхёном. Сон только усугубил ситуацию, вернув телу разбитость. Энергетическое зелье ловко выуживается из ящика под раковиной. Не особо полезное, но на крайний случай всегда припасено и может быть использовано. Чонгук считает, что сейчас то самое время. К Тэхёну постепенно возвращается здоровая бледность. По сравнению с ночным румянцем, на поправку он идёт быстро. Живучий. Мужчина усаживается рядом на кровати, приподнимает Кима, подсовывая подушку под спину, чтобы тот оказался в полусидячем положении. Тело под пальцами перестало гореть, родной прохладой обдавая кожу. Ведьма переливает необходимое количество зелья в небольшую чашку. Осторожно размыкает чужие губы, улыбаясь виду выступающих клыков. Ему всё ещё интересно, почему зельем поить мужа можно, а кровью нет. Ведьма не сильно тормошит его. Не помогает. В сознание тот приходить явно не собирается. В принципе, это не обязательно, вампира не так просто убить, его тело поразумнее будет. Чонгук пытался. Чон придерживает его за подбородок, осторожно вливая немного жидкости. Ведьма отставляет чашку, освободившуюся руку невесомо прижимает к горлу вампира и закрывает его рот. Дожидается, пока под пальцами на шее не проступает сглатывание. Отставив опустевшую посуду, Чонгук укладывает Тэхёна и сам пристраивается рядом. Запустив пальцы в тёмные волосы, слегка поглаживая, ведьма рассматривает идеальный профиль мужа аристократа. Смотря на удивительную красоту Кима, Чон, наверное, понимает, почему люди все остальные расы кличут нечистью. Таких прекрасных людей быть не может. Никогда. Чонгук выпутывает руку из волос и пальцами очерчивает сначала контуры лица, после, спускаясь кончиками вниз. На груди, спустив широкий ворот, Чон вырисовывает замысловатые узоры. На вампирской коже не остаются шрамы. Чонгук прокручивает в голове бессонную ночь, вспоминает, как горело тело Тэхёна и собственный разум. Кажется, ведьма знает, чем отомстит. Горечь. Холодное тело внезапно хрипло кашляет. Чонгук чуть отстраняется, внимательно наблюдая, готовый вмешаться и помочь в любой момент. Кашель постепенно затихает. Глаза медленно, словно с трудом, приоткрываются. Чонгук резко привстает на кровати, хватает пузырёк с кровью Юнги и наклоняется над приходящим в сознание Тэхёном. — Ты как? — спрашивает, прижимая руку к щеке вампира и осторожно поглаживает. Красная радужка со зрачком хаотично бегает, пока Чон не ловит её взгляд. — Горло, — с запинкой, сипло, — дерёт. Чонгук уверенно кивает и, откупорив пузырёк, просит: — Рот. Тэхён без раздумий открывает. Вылив жидкости, приносящую энергию на глоток, Чон убирает склянку. Вампир, прикрывая глаза в удовольствии, проглатывает, проходясь языком по губам. Чонгука резко дёргают. Он дезориентировано сталкивается с губами вампира. Чон удивлённо пялится на слишком близко находящиеся лицо. При этом не смеет шевелиться, пока ему шепчут, не разрывая прикосновения: — Лучший… — и вновь отключается. Холодная рука расслабляется на затылке ведьмы. Чонгук продолжает сидеть, нагнувшись над Тэхёном, шокировано пытаясь осмыслить произошедшее. Вампиры при болезни тоже могут бредить? Тэхён полностью приходит в сознание на следующее утро. До этого времени Чон успевает дать лекарственное зелье ещё дважды. Тэхён поворачивается лицом к Чону на постели. Они лежат в центре, и Чонгук, протянув ладонь, укладывает её на чужую скулу. Смотрит в прояснившиеся глаза, чья радужка сливается цветом с камнями в кольце на пальце. Тэхён тихо смеётся. На недоумение ведьмы отвечает: — Не думал, что ещё увижу господина ведьму. — Блять, — хмуро выговаривает, не оценив шутки. — Никакого больше отпуска, вампирёныш. Тэхён закрывает глаза, продолжая улыбаться. Тянет руку на затылок ведьмы. Чонгук понимает без слов. Он целует медленно, словно после долгой разлуки, будто заново пробуя на вкус. Тэхён передаёт спокойствие, Чонгук же через поцелуй делится переживаниями. Отстраняясь, шепчет слишком откровенно, не будь этого случая Тэхёну, такого признания год не видать было: — Напугал. Тэхён целует, обнимает крепче и тоже шепчет: — Спасибо. Чонгуку теперь тоже смешно. Не дать вербене поглотить его было справедливой ценой. Тэхёна отравили из-за Чона. — Приходил Намджун, — оповещает. Касания губ, бежавшие вниз по подбородку, замирают – требуют молча продолжать, показывая, что слушает. Манипуляции таким образом муж явно перенял у него. — Притащил фолиант про лечение вампирёнышей. Ему не забудь спасибо сказать. Тэхён немного отстраняется. Его не удивляет фамильярность Чона. Чонгук понимает что тот удивлён поступком принца. Ведьма кусает за мочку уха, призывая рассказывать. — Ему не понравилась наша женитьба. И он говорил, что тебе нельзя доверять. Чонгук не изумлён таким описанием. Он уверен, что это ещё достаточно сглаженная форма. После общения Намджун, возможно, ещё больше обласкает его, но это не важно: — Значит, ты дороже. — Наверное. Тэхён ничего больше не говорит, задумчиво поглаживая Чонгука по лопаткам. Ведьма даёт немного времени на размышления, прежде чем продолжить: — Я собираюсь изучить этот фолиант, и ты мне с этим поможешь. — Зачем? — Тэхёну просто интересно. — Нужно, — сначала Чонгук думает промолчать, но отошедшие нервы вновь желают флиртовать. — Как-то не хочется так же беспомощно возиться, если ребёнок будет вампиром. Чонгук с широкой улыбкой отслеживает, как до Тэхёна доходит смысл слов, и тот нервно кашляет. Чон надеется, что вопрос исчерпан, и эти слова послужили достаточным аргументом в убеждении того, что это важно. Только остался последний волнующий вопрос Чонгука. — Почему нельзя давать кровь, пока ты без сознания? — поясняет. — А зелье без проблем? Лицо напротив хмурится, а руки притягивают за талию ещё ближе, впечатывая так, что и миллиметра не остаётся между ними. — Хорошо, что ты не проверил, — Тэхён шепчет это со слишком подозрительным облегчением. Чонгук уже кажется, что продолжение хорошим не будет. — Вампиры в большинстве своём хорошо контролируют себя, но при отравлениях и сильных травмах, находясь без сознания, могут не сдержаться. Чонгук слышит смягчающую информацию и да, хорошо, что он не стал проверять. — Какие же вы проблемные, — единственное, что отвечает Чонгук. Чон сам пробирается к чужой шее и кусает. Тэхён смеётся ему в макушку. — Знаешь, я уже чувствую себя хорошо, и если немного перекушу, — с каждым словом муж понижает голос. — То буду не против продолжить с момента, на котором нас прервали. Чонгук смеётся в зубастый поцелуй. Возможно, Тэхён был прав, и общие проблемы очень даже сближают.***
Чонгук получает специальное разрешение короля вампиров на изучение и создание зелий для их расы. Для экспериментов Чону разрешают посещать под присмотром вампирскую тюрьму. Ведьма одержимо отдаётся этому делу. Чонгук часто едва не ночует в своём кабинете, который теперь называет лабораторией. Тэхён, мотаясь не только по поручениям принца, но и мужа за очередным важным ингредиентом, жуёт обещания, что тот отдохнёт и расслабится, как только закончит. Правда, временные рамки не обговаривает. Второй месяц проносится как в тумане, Тэхёну кажется, если бы Чонгуку не нужно было его кормить, они бы встречались только иногда, по-случайности в кровати. Вампир рад, что тот занимается любимым делом, но переживания за него не отпускают. Сегодня Тэхён не особо устал, а вчера ночью в постели ведьму не наблюдал. Поэтому он решает, что Чонгука нужно вытащить из его «лаборатории». Тэхён стучит в дверь и, как ожидается, получает ничего. Дёрнув за ручку, Ким проходит внутрь. Чонгук, уткнувшись в книги, даже не замечает нарушителя личного пространства. — Чонгук, — зовёт. Отклика не какого. Приходится повторить по меньшей мере раз пять, прежде чем тот, впрочем, не отрываясь от дела, вопросительно мычит. — Чонгук! — О, Тэхён? — наконец оборачивается. — Проголодался, маленький? Тэхён с трудом подавляет желание зашипеть и оскалиться. — Нет. Тебе нужно отдохнуть. — А, — возвращается к бумажкам, отворачиваясь. — Это потом. Тэхён видел промелькнувшую синеву под прекрасными глазами: — Это не просьба, а приказ. Чонгук игнорирует. Мол, не волнуют его всякие вампирёныши, ради которых он старается. — Чонгук! — Блять, — Чонгук раздражённо поворачивается и давит. — Я делаю то, что должен. Обещанная работа – это правильно, — ведьма знает, чем резать уверенность Тэхёна. — А правила короля, Тэхён, нужно соблюдать. — Чонгук создан для нарушений правил, — отрезает. Ведьма смотрит вдруг заинтересованно и усмехается: — Я-то да. А вот ты? Они оба знают, что нет. Только Чонгук совсем забыл, что Тэхён учится нарушать, если правила касаются ведьмы. Его ведьмы. Если бы у Чонгука варилось зелье, или он бы так откровенно не провоцировал, вампир бы просто ушёл. Но не сейчас. Тэхён молча подходит ближе и с чужим писком забрасывает ведьму на плечо. Чонгук смеётся, пока свисая, закрывает дверь и смеётся, пока его кидают на кровать. — Когда ко мне вернётся Чонгук? — спрашивает Тэхён, нависая сверху. — Через неделю на новую Луну пойдём с отчётом к королю, — Чонгук притягивает его за шею, целует, кусая губы. — Это будет замечательный день. Тэхён обнимает, кусает, целует, ласкает, разнеживает и расслабляет до бескостного состояния. Они заканчивают слишком быстро, и как бы Тэхён не хотел, он сам сказал, что Чон будет отдыхать. Поэтому Чонгук уже через полчаса сопит у него на груди. — Приятных снов, господин ведьма, — губами касается волос. Спящий Чонгук слишком нежный.***
Как и говорил Чонгук, через неделю с утра он представляет первый том лечения вампиров (Тэхёна настораживает слово первый). Демонстрирует любые случайные зелья, поясняя, от чего они помогают. Чонгук рассказывает, что заговорил фолиант по-особенному: его может прочитать любой, любая ведьма может приготовить зелье по рецепту от туда, но переписать или хотя бы запомнить не имеет возможности никто. Чон обещает переписать несколько таких фолиантов. Лекарственные зелья впервые станут доступны большинству вампиров. Король выделяет награду и приглашает на свой день рождения. Чонгук вежлив и рад. У него свои причины заниматься этим. Приняв предложения, Чон сообщает, что продолжит заниматься разработкой, только сроков не называет никаких. Ограничения не для него. В конце приёма король Ким с глазу на глаз сообщает Тэхёну доверительно: — Вампиры не одну сотню лет пытались уговорить ведьм на написание такого томика, предлагали баснословные богатства и защиту. А оказалось, нужно было всего лишь заполучить в мужья одну из высших. Тебе очень повезло, Тэхён, хоть я до сих пор не понимаю, зачем ты ему сдался. — Ведьмы не продажны. Спасибо, — всё, что отвечает Тэхён. Возвращаясь домой, Тэхён задумывается над словами короля. Вампир знает только о предсказании дриады, но ведь Юнги его связанный, а значит, опека продолжается постоянно. И о своих планах и решениях дриада явно не сообщает Чонгуку. Наверное, о том, зачем Чонгуку нужен Тэхён, на самом деле знает только Юнги. Но это не имеет значения, ведь его господин ведьма рядом. Этой же ночью родовое поместье клана Чхве вспыхивает магическим огнём. Не считая ожогов, ни один член клана серьёзно не пострадал. Огонь потушить так и не смогли, пока от поместья под утро не остался один пепел. В воздухе у пепелища ещё долго витает запах горелой вербены.
Примечания:
Всем искорок счастья ✨
