All this time I was just waiting for you

1.

      Теперь, когда они встречаются, все должно измениться. Однако это не так: они с Марком по-прежнему просыпаются, отправляются на подработку Стивена в маленький антикварный магазин («Это место какое-то… эзотерическое»‎, «Эзотерическое? Ты снова залез в мой тезаурус?»‎, «‎Надо же как-то за тобой угнаться»), смотрят фильмы дома или гуляют вместе. В общем, делают все то, что делали раньше, только сейчас Марк еще постоянно называет его деткой.       Стивену вроде как действительно это нравится.       — А как по-арабски будет… кухня? — спрашивает Стивен. Сегодня очередь Марка готовить, и он закидывает крошечный бок-чой в дуршлаг, а потом тушит имбирь для вока (Почти всегда очередь Марка готовить. Он объясняет это с большим презрением тем, что «‎Я просто не могу смотреть, как ты ешь очередной гребанный сэндвич»‎).       — Я что, похож на гугл-переводчик? — шутливо отвечает Марк. Он другой, когда ему комфортно, когда он позволяет своим стенам рухнуть. Он нежнее. На нем большие носки Стивена, его мягкая рубашка закатана до локтей, обнажая мускулистые предплечья, пока он лениво обжаривает лук на другой сковороде. Стивену кажется, что он наблюдал за этой медленной трансформацией в течение нескольких месяцев, ожидая, когда Марк выйдет из своего кокона. Приятно видеть, как Марк смеется, довольный жизнью, отпускает всякие шутки, с легкостью расправляет плечи. Приятно осознавать, что он может сделать это для него.       — Сейчас я не могу получить доступ к гугл-переводчику, так что придется тебе, — парирует Стивен, и Марк фыркает.       Они обмениваются саркастичными «‎Как на латыни называется гриб?»‎, «‎А как по-арабски будет тупица?»‎, пока ужин не будет готов и они не устраиваются, чтобы поесть.       Стивен полон невысказанных сомнений и вопросов: Ты когда-нибудь думал, что мы будем такими? Тебе этого достаточно? Я правда делаю тебя счастливым? Неужели это сон? Он пытается подавить их и в полной мере насладиться рисом с жареными овощами.       — Тебе нравится, когда я называю тебя любимым так же, как мне нравится, когда ты называешь меня деткой? — вместо этого спрашивает он и целых десять минут довольствуется тем, как Марк яро отрицает это.

2.

      Ее зовут Лайла. Она супергероиня на полставки, воровка на полный рабочий день, и она не видела Марка Спектора таким счастливым со времен их свадьбы. Она плетется за Марком с тележкой для покупок, бросая туда коробки с сладкими хлопьями, когда ни Марк, ни Стивен не смотрят. Она наблюдает за ними – Марк, одетый в свою новую любимую куртку (он покраснел, сказав, что ее выбрал Стивен. В последний раз он так краснел, когда Лайла впервые поцеловала его), вычеркивает продукты из списка на телефоне – и улыбается, поджимая губы, чтобы скрыть это.       — Некоторые из этих стикеров вообще ни к чему, — ворчит Марк, кидая упаковку куриной грудки в тележку. — Вот смотри: без глютена. Это, черт возьми, курица. Конечно, в ней нет глютена!       — Марк, пожалуйста, просто купи свое отвратительное мясо и иди, — вздыхает Стивен и берет контроль на себя, исключительно ради Лайлы.       — Как думаете, курица все еще будет без глютена, если кормить ее зерном? — вдруг задается вопросом Лайла. Они останавливаются и думают об этом, как идиоты, прежде чем двинуться дальше.       Список покупок Марка весьма обширен: курица для него и Лайлы, рисовое молоко для Стивена, единственная марка веганского печенья с шоколадной крошкой в отделе здорового питания (хотя Марк ненавидит темный шоколад), круассаны на завтрак Лайлы, большая часть которых наверняка будет съедена к вечеру.       «Это любовь», — думает она, укладывая продукты в коллекцию шопперов Стивена. Это любовь, и она так рада, что Марк позволил себе найти это.       — Что на ужин? — спрашивает она, когда они возвращаются в квартиру.       — Тайская кухня, — отвечает Стивен. — А точнее, сатай из курицы с арахисовым соусом. Он говорит, тебе это очень нравится.       — Да, это правда. Ты будешь помогать?       — Я? Нет! Иначе я разрушу кухню. Я просто буду делать свою работу.       Лайла приподнимает бровь, глядя на него. Если бы ее руки не были заняты продуктами, она бы пихнула его.       — И в чем она заключается?       — Сидеть без дела и выглядеть мило, иногда добавлять дерзкий комментарий. И я, конечно, горячо приветствую тебя в своих рядах.       Это чистое счастье, и Лайла так рада быть частью этого.

3.

      Ее зовут Дакота-Линн. Она из Орландо по студенческой визе и не ожидала, что в Лондоне действительно будет настолько дождливо. Она скучает по флоридскому солнцу, флоридской влажности, флоридским апельсинам. Ее смены начинаются сразу после обеденного перерыва Стивена, поэтому она сидит с ним в комнате отдыха, жует жвачку и делится всякими музыкальными фактами.       Стивен аккуратно раскладывает свой обед: термос с чили из трех видов бобов с ломтиками поджаренного лаваша, яблочные дольки и овсяное печенье. Даже его приборы завернуты в салфетку, которую он чинно разворачивает и кладет себе на колени, словно находится в пятизвездочном ресторане, а не за столом менеджера в переполненной комнате отдыха.       — У тебя сегодня пир, да? — спрашивает Дакота-Линн, доставая из сумки злаковый батончик, потому что еда Стивена вызывает у нее чувство голода. — Ты сделал это сам?       — Нет, — Стивен застенчиво улыбается, опустив ресницы, и открывает маленький контейнер с яблочными дольками. — Мой парень готовит мне.       Дакота-Линн удивленно моргает. Стивен ни разу не упоминал о том, что у него есть парень. И теперь, когда он это сделал…       — Ага. Это все объясняет.       — Объясняет что?       — Свечение.       — Какое свечение?       — Яркое свечение, как будто ты недавно потрахался, — она кивает с умным видом, будто разгадала великую тайну.       — Дакота-Линн! — грозно возмущается Стивен. Он всегда старается называть ее полным именем, что кажется ей старомодным. — Если ты не будешь следить за своим языком, я буду вынужден вымыть тебе рот с мылом.       Дакота-Линн пожимает плечами, откусывая большой кусок от своего батончика.       — Я просто говорю то, что вижу, чувак.       — О, — Стивен краснеет и предлагает ей ломтик яблока. — Это так очевидно?       Дакота-Линн думает сказать о том, что Стивен выглядит счастливым, когда ест яблочные дольки, аккуратно нарезанные его парнем. Она никогда не видела еды, которая действительно бы соответствовала описанию «сделано с любовью‎».       — Да, немного очевидно, — отвечает она прямо. Стивен со стоном хлопает себя по лбу. — Но также довольно мило.       В основном она задается вопросом, почему ее парень не делает ей с любовью упакованные ланчи? Некоторым мужчинам везет по всем фронтам.

4.

      Ночь окутывает мансардную квартиру, как падающий театральный занавес. Стивен, все еще влажный после душа, включает чайник и готовится ко сну. Он брызгает на свои подушки спреем с эфирным маслом, который Марк купил для него в местном магазине здорового питания, приятно пахнущий лавандой, эвкалиптом и кедром. Марк дразнит, что из-за этого кровать пахнет как гнездо хиппи, но не жалуется, что ему это не нравится. Когда чайник свистит, он делает чай, добавляет ложку меда и ложится в постель, просматривая Спотифай в поисках подкаста.       Он останавливается на сказках на ночь для взрослых, хотя и он, и Марк согласны в том, что интонация рассказчика слегка странная. Они даже не уверены, почему продолжают возвращаться к этому подкасту, за исключением того, что в плейлисте есть довольно уникальные книги.       Затем, наконец, наступает ночная тишина – то, во что можно погрузиться. Вспомнить овечью шерсть и опавшие листья, пожухлую летнюю траву и холодные весенние лужи. Это та самая идеальная ночь. Лишь куча душистых подушек, стопка одеял, слишком много слоев мягкой одежды – все из этого, Марк уверен, окажется где-то в стороне к утру – и неестественная интонация ведущего подкаста, читающего одно из произведений Чарльза Диккенса.       — Это будущее отличается от того, что ты представлял себе в детстве? — интересуется Стивен, вероятно, подстегнутый какой-то фразой из их сказки на ночь. Его глаза уже начинают закрываться, как ставни в доме.       — Больше, чем я могу даже описать.       Стивен вопросительно хмыкает, побуждая продолжить.       — Ну… Я живу в Лондоне – никогда бы об этом не подумал. Я могу определить разницу между разными периодами изготовления старинной китайской керамики. Этого тоже не было в моих планах, — Стивен хихикает, и Марк признается: — Я хотел стать исследователем, когда вырасту. Расхититель гробниц, Индиана Джонс, Лара Крофт… Я хотел заниматься подобным – искать сокровища в экзотических местах, обходить мины-ловушки, перелетать ямы со змеями на лиане. Все вот это.       — Это очаровательно, — говорит Стивен, зевая, и зарывается носом в надушенную подушку. — А сейчас что?       — Все сложилось, — отвечает Марк, чувствуя себя тепло и комфортно. — Я думаю, все сложилось чертовски хорошо.       — Круто, — убежденно шепчет Стивен и погружается в сон, оставляя Марка разбираться с подкастом. Для него действительно все сложилось очень хорошо.

5.

      — Так мы собираемся поговорить об этом? — Стивен перекатывается на бок, расслабленный и удовлетворенный после секса, и смотрит на Марка в зеркало.       — Поговорить о чем? — Марк тоже устраивается поудобнее, хотя на самом деле ему бы хотелось уговорить Стивена на еще один раунд. Черт бы побрал эти утренние смены.       — О твоем весьма специфическом кинке.       Марк делает паузу и мнется, как будто может отвлечь Стивена от этого, притворившись мертвым.       — Каком кинке? — неловко пробует он.       Что ж, есть миллион способов, которыми Стивен мог бы продолжить. Он задумчиво потирает висок и приподнимает бровь.       — Знаешь, что-то вроде… ты рычишь на меня, называешь своим. О, и мое любимое: «Я уничтожу тебя для кого-то другого». Вот этот кинк.       — Я не думал, что ты заметишь, — Марк стыдливо закрывает лицо руками.       — Тяжело не заметить, как ты заводился всякий раз, когда я упоминал, что ты у меня первый. Буквально. Тяжело.       — Боже, Стивен, давай без секс-каламбуров.       Стивен смеется так сильно, что немного хрюкает, смягчая унижение Марка, и замолкает на мгновенье.       — Но мне это нравится, — вдумчиво продолжает он, — быть твоим.       — Ты гребанный любитель подразнить, Стивен Грант. Ты же сказал, что у тебя завтра смена на открытие!       — Так и есть! Я просто говорю, — он проводит ладонью по рельефной строчке своего одеяла, наслаждаясь этим ощущением, — что не возражаю против твоего кинка. Мне это нравится. Вот и все.       Марк отвечает далеко не сразу.       — Ты не думаешь, что это странно?       — Может и странно, — Стивен пожимает плечами. — Но у меня, вероятно, тоже найдется парочка странных идей, если мы копнем достаточно глубоко.       — Да тут и копать не надо. Ты…       — Нам не нужно исследовать мои кинки сегодня вечером, спасибо, — перебивает Стивен. Марк смеется, но любезно затыкается.       Стивен скользит под одеяло; его мышцы словно вода, а мозг затуманен затяжным удовольствием.       — Я люблю тебя, ты, странный извращенный собственник.       — Ага, — Марк отвечает мягким смешком. — Я тоже тебя люблю.