All this time I was just waiting for you

1.

      — Может, зажжем пару свечей? — предлагает Стивен, первым делом направляясь на кухню за стаканом воды. Вечер растекается по небу пятнами теней и облаков, из окна на кухне можно увидеть последние оранжевые отблески заходящего солнца, окаймляющие городской горизонт и размытые смогом. Он дрожит, даже когда пьет; прохладная вода на пересохшем языке почти не приносит облегчение. Возможно, он переборщил с вином за ужином (на свидании – это было настоящее свидание, в это все еще сложно поверить), чтобы успокоить нервы, но он не уверен, что гул в его сердце вызван исключительно алкоголем. — Создадим правильное настроение?       — Если хочешь, — неопределенно отвечает Марк.       Стивен судорожно сглатывает, охваченный горячим предвкушением – он ощущает себя полевой мышкой, прибитой к земле одним лишь взглядом гадюки. Он представляет себе жар желания Марка, похожий на едва потушенный огонь, и что в любой момент напряжение лопнет. Он представляет, что в любой момент Марк трахнет его, и это ожидание абсолютно убивает его.       — Хочу. Они должны быть где-то здесь, — он открывает маленький поддержанный ящичек, находит там наполовину сгоревшую ароматическую свечу из сандалового дерева, которую купил однажды во время очередной фазы, и копает дальше, пока не достает такую же наполовину пустую зажигалку. Она срабатывает только с третьего раза, и он зажигает свечу, от которой тут же расходится легкий дымчатый аромат – одновременно успокаивающий и странно возбуждающий. Он чувствует себя глупо, стоя с зажженной свечой в руках в ожидании, когда Марк скажет «‎вперед», в ожидании неозвученных вещей. — Итак. Что нам…       — Расслабься, Стивен, — вкрадчиво говорит Марк, его голос подобен ласке. Это не должно его заводить. Или, по крайней мере, Стивен думает, что это не должно его заводить, но… Он хочет делать все, что скажет ему Марк. — Сними свою куртку для меня.       Это куртка Марка, Стивен просто присвоил ее себе, потому что ему понравилась мягкая подкладка и длина рукавов. Он ставит свечу на кухонный стол, снимает куртку, вешает ее на вешалку и бродит вокруг, ожидая дальнейшего. Это проще – доверять Марку.       — Только посмотри на себя, — восхищенно выдыхает Марк.       — А ч-что? — уточняет Стивен с пылающими щеками. Он не знает как, но Марку удается заставить его почувствовать себя каким-то потерянными полубогом, которого подкинули в небо в виде созвездия.       — Давай, иди в кровать, присядь для меня, — Стивен скидывает обувь по пути к кровати, начиная расстегивать пуговицы на рубашке – ему слишком жарко, он хочет избавиться от всей одежды прямо сейчас. — Помедленнее, детка, дай мне насладиться этим. Я позабочусь о тебе.       Стивен, прикусывая внутреннюю сторону щеки, повинуется. Он встает перед зеркалом и сначала расстегивает ремень, который расходится с оглушающим хлестом в напряженной тишине. Его пальцы дрожат, двигаясь к пуговицам на рубашке, и глаза Марка темнеют – от кофейно-черного до маслянистого пятна в бурном океане – возбуждение ощутимо, и Стивен слегка задыхается от этого внимания, хотя они еще даже ничего…       — Ты знаешь, как долго я этого ждал? — спрашивает Марк, и у Стивена перехватывает дыхание, потому что он звучит так, будто едва сдерживает себя. Он не знает, хочет ли двигаться медленно или чтобы тщательный контроль Марка сорвался. Он хочет… всего и сейчас.       — Расскажи, — просит Стивен и готов умолять, лишь бы почувствовать головокружительный прилив желания Марка. Его кожа слишком тугая, слишком горячая, а внимание Марка просто… слишком и в то же время в самый раз.       — Слишком долго… Ты сводишь меня с ума, черт возьми. Посмотри на себя – весь мой, — он не уверен, что Марк осознает, что говорит вслух. Он звучит как никогда собственнически; голос хриплый и рычащий. Стивен теперь голый и беззащитный. — Никто прежде не видел тебя таким, верно?       — Нет… — шепчет Стивен в ответ. — Только ты.       Он не ожидает резкого вздоха, как раздуваются ноздри Марка, его напряженного выражения лица, словно он мог бы протянуть руку через стекло и прижать Стивена к матрасу. Тепло разливается внизу живота, член уже поднялся, хотя Стивен пытается это скрыть. Если бы он знал как, то исследовал бы грани открытия, которое, как он уверен, он собирается сделать, наседал бы до тех пор, пока Марк не сломается, не станет беспомощным и жаждущим. Если бы он знал как, то рванулся бы вперед, доводя Марка до исступления, чтобы тот чувствовал себя таким же беззащитным и ошеломленным, как Стивен в данный момент.       — Присядь для меня, — Стивен устраивается так, как говорит ему Марк; одеяло под ладонями мягкое и прохладное, поэтому он трет его, делая жестче и теплее с каждым воспоминанием обо всех грязных вещах, которые когда-либо говорил Марк.       Стивен чувствует себя нелепо. Он уверен, что выглядит нелепо, сидя голым на краю кровати перед зеркалом в полный рост с раздвинутыми коленями, потому что Марк попросил (грубо, хрипло: «Дай мне увидеть тебя, детка»). Его до предела возбужденный член упирается в таз, сверкая белесой каплей на головке, пока Стивен краснеет, ерзает и желает, чтобы Марк наконец что-нибудь сказал или сделал, или…       — Выглядишь так чертовски красиво, Стивен, боже. То, чему я собираюсь тебя научить… — Стивен чуть не проглатывает свой язык, потому что Марк смотрит прямо на него – его глаза темные и такие голодные, что его кожу покалывает от предвкушения.       — Сначала ты должен прикоснуться ко мне, — дерзко отвечает он, но у него сбито дыхание, и ему кажется, что он звучит больше нуждающимся и отчаянным. Его член дергается, выпуская еще одну каплю предсемени, и он не думает, что продержится долго. Эта мысль ужасно смущает и в равной степени возбуждает.       — Ты прав, — Марк ухмыляется ему – несправедливо, порочно красивый. — Дай мне руку.       Он проводит ладонью по внутренней стороне бедра Стивена, огибает острый выступ тазовой косточки, лаская, изучая и исследуя. Это не должно быть настолько эротично: Марк рукой обводит выступающие ребра, впадину пупка, проходится пальцами по темной дорожке волос, так близко к основанию члена, что Стивен не удерживает тихий стон, который вырывается из глубины его горла. Марк посмеивается над ним, такой…       Рука Марка оборачивается вокруг его члена – тяжелого, горячего, бархатистого – и сухо скользит по нему, захватывает весь ствол, и, о, никто не прикасался к нему так раньше, никто…       — Да, я буду твоим первым. И ты будешь полностью моим, — хрипло шепчет Марк.       Стивен издает какой-то звук, который может быть согласием или просто именем Марка. Слова отдаются где-то эхом («‎Весь мой…»), и он хочет этого, хочет… Он не знает, на чем сосредоточиться: на головке своего члена, которая проталкивается через пальцы Марка, когда он дрочит ему, размазывая предсемя по пальцам, или на лице Марка, который говорит грязные вещи и пристально наблюдает за ним из зеркала.       — Трахни мою руку, вот так, да. Черт, ты такой мокрый для меня, тебе хорошо?       — Х-хорошо, — выдыхает Стивен в ответ.       Хватка Марка усиливается, большой палец надавливает прямо под чувствительной головкой. Стивен хочет сдвинуть ноги, его бедра дрожат от усилий держать их открытыми, чтобы Марк мог смотреть, пожирать его одними глазами. Звук, который он издает, абсолютно распутный, горячее удовольствие скручивается в его животе и разливается дальше по венам.       — П-пожалуйста, — невнятно бормочет Стивен, пальцами ног упираясь в холодный паркет; струйки пота стекают по его спине, когда он выгибается, толкаясь в кулак Марка, как тот и просил. Он думает, что им, может быть, следует притормозить, насладиться этим, но его желание говорит об обратном, поэтому он пытается снова: — Пожалуйста…       — Пожалуйста что, детка? — Марк останавливается и сжимает член Стивена, заставив его неодобрительно стонать и бесполезно толкаться в ладонь, что совсем не сравнится с предыдущим опытом.       Стивен даже не знает, что Марк хочет от него услышать, но уверен, что пообещал бы Марку все, если бы тот просто продолжал прикасаться к нему и смотреть так. Марк ухмыляется, обнажая клыки, и когда снова гладит член, то делает это медленно. Стивен корчится, хочет, чтобы это было жестче и быстрее, тяжело дышит и тихо постанывает.       — Ты прекрасен.       Если бы Стивен был в состоянии, он мог бы возразить, что Марк намного прекраснее. Он мог бы рассказывать величайшие любовные поэмы, если бы его кожа не была наэлектризована, а кровь не кипела в жилах. Поэтому он краснеет и принимает чужие слова. Он понятия не имел, что одна лишь рука способна свести его с ума и вызвать такие чувства – горячая мокрая хватка, сжимающая головку и играющая с крайней плотью.       — Черт, я мог бы оставить тебя вот так, — выдает Марк сквозь зубы. — Смотрел бы, как ты стонешь для меня, весь гребанный день.       — Пожалуйста… — опять хрипит Стивен, и, возможно, над ним наконец сжалились. Или наблюдать за его оргазмом для Марка столь же приятно, как изводить его.       Марк ускоряет темп, пальцами дразня влажную щель наверху. Все ограничения исчезли, остались только безжалостные прикосновения Марка и его голос, властно шепчущий:       — Вот так, дай мне увидеть тебя, кончи для меня.       Когда Стивен делает это, раскаленная волна удовольствия захлестывает его; разум пустеет под ревом, собственный пульс грохочет в ушах и прерывистое дыхание ощущается ураганом. Он смутно осознает, как Марк успокаивает его, говоря, какой он идеальный, горячий и красивый. Его кожа на ощупь теплая, тело одновременно легкое от освобождения и тяжелое от довольства. Он так и хочет всех тех грязных вещей, о которых говорил Марк.       — Ну? — Стивен смотрит на отражение Марка из-под ресниц. Ему наконец-то удается казаться дерзким. — Что дальше?

2.

      «Что дальше?» — сказал Стивен, его голос был немного хриплым и слабым от того, что он звал Марка по имени, мило поскуливая для него; капли пота на висках будто блестели при тусклом освещении. Что-то голодное очнулось в груди Марка и угрожало проглотить их обоих целиком. Другие могли бы пообещать действовать медленно, но Марк ощущает себя щедро политым бензином костром, и каждый взгляд Стивена, его прикушенная губа или тихий стон – это искра, так что пламя может охватить их в любой момент. Он не может действовать медленно, он может только поглощать.       «‎Что дальше?» — спросил Стивен, и Марк мог бы спросить в ответ, как ему это нравится: нагнутым, с задницей напоказ или разложенным, как на пиру, с раздвинутыми ногами; думал ли он когда-нибудь о креативном использовании своих фиксаторов для лодыжек; проверял ли он когда-нибудь, сколько раз может кончить, прежде чем потерять сознание.       «‎Что дальше?» — пробормотал Стивен, и Марку захотелось сказать ему, что они не встанут с гребанной кровати, пока он не будет полностью сыт и удовлетворен. Пока он не завладеет каждым миллиметром его кожи, не трахнет его тщательно, перепробовав все, что Стивен впервые может ему дать. Он хочет, чтобы ему было хорошо. Он хочет не торопиться, сделать это нежно, сладко и романтично. Идеальный первый раз.       Но вдруг Стивен стонет, и все рациональные мысли рассыпаются, как сухие листья, превращенные в пыль порывом ветра.       Марк сосредотачивается на текущем моменте: голова Стивена откинута на подушку, ноги дрожат, живот напряжен, бедра двигаются в совершенно противоположном темпе от движений Марка на члене. Это ошеломляет.       — Это все, что тебе нужно? — Марк скользит вниз, ласкает его тяжелые яйца, улыбаясь, когда Стивен вздрагивает и прерывисто стонет. Его пальцы исследуют дальше, двигаются к чувствительной промежности, прямо над нетерпеливо подергивающейся дырочкой, и, о, Марку бы следовало знать лучше, но он давит, и Стивен тает. Его ноги призывно раздвигаются, предлагая себя как жертву, и Марк чувствует себя царем богов.       — О-ох, трахни меня. Я хочу, чтобы ты трахнул меня, я… — он наверняка не осознает, что говорит, поклонение и мольбы нанизаны друг на друга, как бусины. — Пожалуйста, Марк, пожалуйста, можешь…       Марк задается вопросом, получает ли Стивен удовольствие, испытывая свое терпение. Он рычит сквозь стиснутые зубы, гладит член Стивена, смазанный смазкой, слюной Марка и предсеменем; звук соприкосновения их кожи по-настоящему непристоен. Он может контролировать себя, хотя все, что он хочет сделать, это засунуть свои пальцы во влажный стонущий рот Стивена и сказать: «‎Намочи их для меня, детка». Он может контролировать себя, хотя все, что он хочет сделать, это вдавиться внутрь, почувствовать, как тело Стивена открывается для него, ощутить, как его стоны вибрируют в животе. Он может контролировать себя. Он может.       — Трахни меня, Марк, п-пожалуйста… — умоляет Стивен, бедра извиваются, как будто он может заставить пальцы Марка войти в него. Такой нетерпеливый.       — Ты еще не готов, — вздыхает Марк с болью в груди и затрудненным дыханием. Он хочет брать и наслаждаться, и хочет всего Стивена. Стивен дрожит, и Марк сильнее нажимает на простату, очарованный его отзывчивостью (словно Марк – лучшее, что у него когда-либо было, и… боже, теперь он испытывает свое собственное терпение).       Стивен откидывает голову назад и стонет – красиво и безудержно. Марк знает, что если бы Стивен мог, то обязательно бы возмущался. Он бы дулся, скулил и ныл. Но сейчас он слишком потрясен, когда кулак Марка сжимает его член, а пальцы давят на простату, пока он полностью не теряет голос и не кончает, дрожа на грани удовольствия – настолько острого (и нового, как вовремя подмечает Марк), что это похоже на электрические искры. Марк гладит его успокаивающими движениями, наслаждаясь его состоянием.       — Я могу сказать, что тебе понравится, когда я тебя трахну, — шепчет он и усмехается, когда Стивен издает короткий стон разочарования. Марк может себе это представить: влажные от пота локоны Стивена прилипли ко лбу, грудь бесконтрольно вздымается, соски напряжены, Марк заполняет его по полной программе, и Стивен в восторге и умоляет о большем. Его кровь бурлит; все открытия Стивена преподносятся как фрукты на серебряных блюдах. Он не может дождаться.       — Не начинай то, что не собираешься заканчивать!       Марк смеется. Он хочет всего, что Стивен даст ему, и даже больше, и снова и снова.       — Я думаю, мы можем кое-что закончить еще пару раз, согласен?

3.

      Отныне никто не имеет права говорить, что Стивен не знает, как обращаться с парнем. Пиво кончилось, коробка из-под пиццы наполовину пуста, Чикаго Кабс обыграли Ред Сокс. Марк откидывается на спинку дивана, поставив ногу на кофейный столик, рука покоится низко на животе.       — Все хорошо? — спрашивает Стивен.       Утвердительный гул Марка такой же глубокий и мягкий, как мурлыканье; он закрывает глаза, совершенно довольный. Стивен мог бы оставить его вот так, как отдыхающего льва, пока спортивные ведущие болтают об игре на заднем плане. Он мог бы наслаждаться этим… Но он хочет большего.       — Хорошо, — озорно улыбается Стивен. — Тогда ты именно такой, каким я тебя хочу.       — Да? — рот Марка слегка кривится, но глаза остаются закрытыми. — И каким ты меня хочешь?       Какое-то мгновенье Стивен ничего не говорит. Он никогда не делал этого раньше, ничего не инициировал и уверен, что скажет какую-нибудь глупость. Однако он собирает все свое мужество, вспоминает, как язык Марка то и дело слизывал прохладную пивную пену с губ, как его ноги постепенно широко раскинулись на весь диван, вспоминает свое собственное едва сдерживаемое желание и страстный жар, исходящий от него.       — Вот таким, — просто отвечает Стивен. Его голос более хриплый, чем он думал, и глаза Марка распахиваются от удивления. — Где я могу делать с тобой все, что захочу, — одна только мысль о том, что Марк стонет его имя, совершенно уничтоженный, так возбуждает. Истина этих слов столь же хороша – Марк позволил бы ему делать все, что угодно.       — Да? — Марк вызывающе ухмыляется, уже расстегивая пуговицу на своих непристойно облегающих джинсах. Его наполовину твердый член, покрытый тканью и обрамленный ширинкой, становится все более заинтересованным. — Скажи мне, что бы ты делал со мной.       — Все, — на выдохе бормочет Стивен, его глаза затуманены похотью, в голове проносятся желанные образы. — Черт, я тоже хочу прикоснуться к тебе, заставить тебя кончить…       Марк судорожно вздыхает, дотрагивается до своего члена, слушая сладкий голос Стивена – такой же нежный и любопытный, как прикосновение.       — Это легко, ты так сильно меня возбуждаешь.       — Тебе придется научить меня, как тебе это нравится, — пробует Стивен. Марк жмурится, стискивает челюсти; в животе поднимается волна желания, похожая на чувство невесомости при спуске с американских горок. Стивен теперь кое-что знает и хочет играть с этим так же, как Марк играл с ним. — Я хочу быть уверен, что делаю это правильно. Делаю тебе хорошо.       — Черт, — Марк отталкивает свои джинсы и трусы, член вываливается, подергивается и становится тверже. — Черт возьми, Стивен… Давай, прикоснись ко мне, — Марк отдает ему достаточно контроля для прикосновений. Стивен послушно обхватывает член Марка, исследует его тяжесть и тепло в своей ладони, его пульсацию в такт сердцебиению Марка. И понимает, что Марк действительно хочет этого – так же сильно, как сам Стивен.       Он начинает медленно, немного дразня; Марк что-то мычит и удобнее устраивается на диванных подушках, наслаждаясь неторопливыми движениями Стивена.       — Черт, прямо там, детка… Ты делаешь мне так хорошо, — его слова плавятся и стекают по позвоночнику Стивена, закипают в его животе.       — Я мог бы сделать больше, я… Представь мой рот на тебе, — неуверенно шепчет Стивен, а затем продолжает более страстно: — Представь, что я лижу тебя, впервые чувствую вкус твой спермы у себя во рту. Я никогда не делал этого, и наверняка это не было бы…       — Черт! — шипит Марк, ерзая на своем месте.       Обретая все больше уверенности, Стивен говорит с ухмылкой:       — Ты был бы первым, кто трахнул меня в рот. Бьюсь об заклад, сначала ты был бы нежен, дал бы привыкнуть…       — Да, детка, я был бы так осторожен с тобой, обещаю.       — Но я бы хотел, чтобы ты был жестче. Схватил меня за волосы и потянул, заставил меня подавиться твоим членом…       — О, черт, — голова Марка откидывается назад, его глаза крепко зажмурены, и Стивен понятия не имел, что может так сильно влиять на него. Член Марка пульсирует, и он гладит его в своей ладони, держа устойчивый и плавный ритм.       Стивен распускает язык, говорит все грязные вещи, о которых когда-либо думал – то, что он позволил бы Марку сделать с собой и что бы сделал с ним. Его пальцы сначала цепляются за волосы Марка, потом пощипывают его соски и царапают напряженный живот. Он не останавливается, прислушивается к тихому ворчанию Марка, который настаивает на большем. Отчаяние так ему к лицу, и Стивен чувствует пьянящий прилив силы. Он сделал это. Он сделал это с Марком.       — Я мог бы… — Стивен нервно сглатывает. Он явно испытывают удачу, но… — Я мог бы засунуть в тебя свои пальцы, — Марк издает какой-то порочный и беспомощный звук, его член дергается в руке Стивена, с кончика падают жемчужно-белые капли. — Ты мог бы научить тебя, как… трахнуть тебя. Сделать тебе хорошо. Я хочу довести тебя до оргазма, увидеть, как ты…       — Черт, Стивен, чертчертчерт, — Марк выгибает спину, содрогаясь. Его бедра толкаются в ладонь Стивена, а затем назад, будто он хочет, чтобы внутри него что-то было, и это… если честно, самая возбуждающая мысль. Стивен дрочит ему усерднее, Марк задыхается и пытается не отставать, тяжело дыша, будто его убивают.       — Я мог бы раздвинуть твои ноги и трахать тебя пальцами, засунув твой член себе в глотку. Думаю, мне бы понравилось наблюдать, как ты распадаешься на части для меня.       Марк издает судорожный смешок, высовывая язык из приоткрытых губ.       — У тебя бы получилось, детка, я бы позволил тебе все.       Стивен замолкает, словно оказавшись на краю пропасти. Марк почти неслышно стонет, однако этот звук грохочет в его груди. Он абсолютно порнографичен: его гладкий член в руках Стивена, раздвинутые бедра и задранная рубашка, открывающая смуглую кожу и дорожку черных волос. Он задается вопросом, намеренно ли Марк нажимает на его кнопки. Если это правда, Стивен может только отомстить.       — Даже если это мой первый раз?       Марк стонет и кончает, удивляя их обоих; ощущения настолько сильные, что Марк проходит через оргазм абсолютно уничтоженный, как и представлял Стивен. Они остаются такими, неряшливыми и тяжело дышащими, на некоторое время. Длительное удовольствие испаряется, как пузырьки в газировке. Спортивный канал переключается на баскетбол.       — Ты убьешь меня, — Марк смеется, прикрывая глаза руками. — Откуда, черт возьми, ты все это взял?       — Из эротических романов и нескольких довольно скверных фантазий о тебе, — Стивен гордо ухмыляется ему из зеркала, как самодовольный кот, у которого на усах осталось молоко.

4.

      Он не торопится. Все, что хочет сделать Стивен, это подтолкнуть его, уже взвинченный, балансирующий на грани предвкушения и тревоги.       — М-марк, — скулит Стивен, зарываясь пятками в матрас.       Марк, как всегда, ошеломлен тем, насколько прекрасен Стивен, как сладко звучит его имя из чужих уст.       — Расслабься, Стивен, я здесь. Я позабочусь о тебе, — обещает Марк. Он все еще просто проводит ладонями по животу Стивена, ведет вниз к бедрам, а затем обратно к груди, щипая соски. Они напряжены, удовольствие от прикосновения к ним подобно покалыванию, которое заставляет Стивена дергаться и шипеть. Его член твердый, почти упирается в пупок, жемчужина спермы сверкает в щели. Марк поддается вкусному искушению, собирая большим пальцем белые капли и прижимая ко рту Стивена. Стивен стонет и послушно открывает рот, его ресницы трепещут.       — Ма-арк, — настойчиво просит Стивен, приподнимая бедра навстречу скользящим ладоням Марка и слегка касаясь губами кончиков его пальцев. — Не заставляй меня больше ждать, — его колени призывно раздвигаются, по всему телу пробегают мурашки.       — Да, хорошо, — мягко соглашается Марк. Смазка легко находится, и кровь Марка бурлит от предвкушения. Наконец он прикоснется к Стивену так.       Смазанные пальцы надавливают на тугую дырочку Стивена – она дергается от его прикосновения, а сам Стивен едва сдерживает скулеж. Он на пробу трет по краю, маленькими кружками погружаясь неглубоко, прежде чем отступить, чтобы подразнить вход. Кожа становится слишком чувствительной, ноги Стивена угрожают сомкнуться на его руке.       — Полегче, детка, это будет очень хорошо, я обещаю. Позволь мне позаботиться о тебе, — он полностью вводит первый палец, исследуя горячие стенки и то, как они сжимаются вокруг; их со Стивеном стоны сливаются в один.       — О-ох, Марк, — выдыхает Стивен, зажмурившись.       — Как ты? Тебе хорошо? — Марк сосредотачивается на том, чтобы поглаживать его, просовывая палец внутрь и наружу; его дырочка такая горячая, гостеприимная и чертовски сексуальная. Стивен слабо кивает, чувствуя головокружение. Марк думал, что его возбуждение утихнет, но он все еще твердый и влажный, дергается в его пальцах. — Посмотри на себя. Я знал, что тебе это понравится.       — Д-да, — сбивчиво соглашается Стивен. — Да, Марк, мне это нравится, пожалуйста…       Сдержанность Марка лопается, как тонкая резинка. Он снова берет смазку и поспешно смазывает пальцы, засовывает второй вместе с первым, удовлетворенно рыча, когда дырочка Стивен сжимается и будто затягивает его пальцы, открываясь для него с таким же нетерпением. Стивен издает тихие беспомощные звуки в груди.       — Черт, черт, черт, — рычит Марк, двигая пальцами внутрь и наружу. Раздаются непристойные влажные звуки, когда пальцы Марка вновь проникают внутрь. Он не знает, почему не ожидал этого – как отчаянно Стивен хочет его, без всяких колебаний, красиво предлагая себя Марку для игр. Его доверие унизительно.       — Еще, пожалуйста, я хочу кончить! — Стивен требует. И как Марк может отказать?       Стивен скулит на третьем пальце, но не говорит остановиться, извиваясь и брыкаясь, истекая смазкой; он являет собой картину низменной похоти. Он переворачивается на живот, поэтому Марку приходится неловко тянуться назад, чтобы держать пальцы внутри.       — Вот как ты этого хочешь, да? Задницей кверху? Тебе так нравится? — поддразнивает Марк, и Стивен бездумно кивает. — Наклонись немного, детка. Дай мне добраться до твоей простаты.       — Я кончу… — хныкает Стивен, утыкаясь носом в подушку.       Марк на мгновенье замолкает.       — Но я еще не разрешал.       Стивен жалобно стонет, дрожа – слишком чувствительный и переполненный всем, чем только можно.       — О, нет, не надо, пожалуйста… пожалуйста, позволь мне… — Марк думает, что Стивен немного запутался в своих мыслях, и это приятно – знать, что это он довел его до такого состояния, раскрывать его пальцами, заставляя отчаянно толкаться в матрас и возвращаться к пальцам, как будто он не мог выбрать, чего хочет больше.       — Думаешь, ты сможешь кончить вот так? — спрашивает Марк. Стивен скулит сквозь зубы, живот напрягается. — Я думаю да.       Простату Стивена легко найти, она уже набухла от надвигающегося оргазма. Он воет, когда Марк нажимает на нее, дергает ногами, пачкая весь матрас. Он бормочет имя Марка в отчаянной молитве, но Марк безжалостен, засовывает три пальца максимально глубоко и двигает ими внутри, пока не задевает каждый нерв. Стивен напрягается, когда кончает, путаясь в простынях, задница крепко сжимается вокруг пальцев Марка; он хрипло дышит и абсолютно разорен.       Он сильно вздрагивает, когда Марк высвобождает свои пальцы, и падает лицом в подушку. Он – воплощение разврата и насытившейся похоти, блестящий от пота, облизывающий губы и пытающийся сформулировать слова.       — Ты садист, — заключает Стивен после некоторого молчания, переворачиваясь на бок и все еще тяжело дыша. — Я влюблен в дьявольского ублюдка-садиста.       Марк нежно смеется.       — Ты и половины не знаешь.

5.

      Свечи уже зажжены, теплый оранжевый свет отбрасывает мерцающие тени на стены, наполняя воздух противоречивыми ароматами розы, сосны и апельсинов, создавая пьянящий и сказочный эффект. Марк может признать, что это способствует правильному настроению, и почти жалеет, что не выложился по полной в их первый раз, позволив себе увлечься своим желанием и потеряв голову. Но это хорошо. Сегодня он собирается действовать медленно и сладко.       Стивен уже лежит на кровати, раздетый до нижнего белья, лениво трогает соски, гладит живот и все места, которые Марк хочет исследовать сам, хочет коснуться их ртом, укусить и отметить. Пламя от свечей придает коже Стивена золотисто-бронзовый оттенок, он слово произведение искусства. Его член выпирает на ткани, пока Стивен возбуждает себя, вновь такой чертовски нетерпеливый. Они установили зеркало над кроватью, напротив стоячего. Теперь Марк может видеть Стивена со всех сторон – от изящных косточек его ступней до кончиков покрасневших ушей.       — Собираешься оставить немного для меня? — шутит Марк.       — Нет, если ты не поторопишься, — фыркает Стивен, украдкой бросая жадные взгляды на ожидающий его фаллоимитатор. Он среднего размера для новичка, мягкий и толстый, с имитацией прожилок и выступов. Стивен шатко втягивает воздух, темное пятно расползается спереди по его нижнему белью.       — Ни за что. Сегодня мы играем по моим правилам, — Марк тянется к поясу трусов и опускает его вниз, позволяя истекающему члену высвободиться. — Уже мокрый для меня? Какой непослушный, — приговаривает он, Стивен всхлипывает и отчаянно мотает головой. — Да, детка, ты именно такой. Так сильно жаждешь этого.       — Тогда поторопись! — огрызается Стивен.       — Я так не думаю, — Марк усмехается. Похоже, все их эксперименты вели к этому. Пальцы Марка дрожат, когда он касается Стивена: нежной кожи внутренней части бедра, морщинистой мошонки, горячей пульсирующей вены по всему стволу. Стивен выдыхает, пока он изучает, неторопливо раскачиваясь от его прикосновений.       У него как будто закончились силы, когда Марк наконец тянется за смазкой, ноги разъезжаются, нижнее белье зацепилось за одну ногу. Марк медлит, осторожно исследуя сморщенный край. Стивен любит пальцы в себе и более чем готов к этому, его вход мягкий и манящий.       — Марк, давай, — просит Стивен, его голос срывается на скулеж.       В другой раз, может быть, Марк бы поиграл в игры. Сказал бы Стивену, чтобы тот вежливо попросил его. Но даже он слишком нетерпелив для этого. Несмотря на его предыдущие громкие слова, он действительно хочет этого сейчас.       Он вводит первый палец и неглубоко качает. Стивен удовлетворенно мурлычет и извивается, требуя большего.       — Черт, — выдыхает Марк, исследуя тугую теплоту тела Стивена, вводя второй палец и поворачивая его. Это так чертовски возбуждающе каждый раз – чувствовать, как его задница пульсирует от вторжения, и осознавать, что до него никто не прикасался к нему так. Стон Стивена собирается в груди, его дырочка жадно сжимается вокруг пальцев, поглощая их, и разжимается, когда Марк раздвигает их настолько, насколько позволяют напряженные мышцы. — Так сильно этого жаждешь.       — Да, да, пожалуйста, вставь мне, — умоляет Стивен, крутя бедрами. Марк может видеть его в зеркале – покачивание его круглой задницы, его раздвинутые бедра, свои пальцы, грубо засунутые внутрь. — Марк!       — Повернись на бок для меня, детка, — велит он, вытаскивая пальцы и тянясь за фаллоимитатором. Стивен быстро меняет позу, подтягивая колени к груди. Марк видит, как его растянутая дырка блестит между ягодиц, дергается и просит, чтобы ее заполнили. Он размазывает смазку по всей длине фаллоимитатора. — В следующий раз я заставлю тебя отсосать, — обещает Марк. — Трахну твое горло, как ты и хотел.       Стивен слабо кивает; каждый выдох сопровождается тихим звуком желания, пальцы ног поджаты.       — Да, Марк, пожалуйста, что хочешь, т-только…       — Ладно, — уступает Марк и толкает головку между ягодиц Стивена, к его дырочке. Стивен дрожит в предвкушении, поддаваясь бедрами назад и побуждая двинуться дальше. — Выдохни.       Стивен прерывисто выдыхает, когда Марк уверенно толкает фаллоимитатор внутрь. Первые пару сантиметров проходят почти без сопротивления; Стивен приоткрывает рот, тяжело дыша в подушку, в животе разливается жгучее тепло.       — Вот так, детка, откройся для меня. Ты хорошо справляешься, — приговаривает Марк. Стивен скулит, головка дилдо полностью проникает в него, и его задница жадно заглатывает всю длину, нервы напряжены, тело покалывает. Он ярко стонет, когда весь фаллоимитатор оказывается внутри, крепко хватаясь за подушку для поддержки. Марк прижимает дилдо ко входу, дырочка трепещет и сжимается вокруг него, и это, кажется, так глубоко, что Стивен может почувствовать это своим горлом. Это заполняет его целиком, властвует над ним, занимает каждый миллиметр, так что всеохватывающий разум Стивена становится пустым.       Лицо Стивена поражает Марка – на нем написано абсолютное гребанное блаженство; оно открытое и доверчивое, с закрытыми глазами и приоткрытыми губами, издающими хриплое хныканье. Марку открывается панорамный вид на заполненную задницу Стивена, его дырочка растянута, принимает каждый миллиметр фаллоимитатора, наслаждаясь давлением, весом.       — О-о, Марк, трахни меня… — дрожащим голосом просит он, когда Марк наконец вытаскивает дилдо, а потом загоняет его обратно неглубокими, короткими толчками, отчего у Стивена перехватывает дыхание.       — Ты идеально принимаешь мой член, это так хорошо, — говорит Марк, двигая рукой быстрее; пальцы скользят по мокрому от смазки дилдо. Стивен издает отчаянный гортанный звук, когда Марк вдавливается так глубоко, что выпуклый кончик члена заходит далеко внутрь, а ободок розовеет и туго натягивается у основания, слабо подергиваясь. — Посмотри на себя, детка. Такая шлюха. Может, мне купить для тебя что-нибудь побольше?       Стивен только всхлипывает, дрожа всем телом.       — Да, я думаю, тебе нравится, когда тебя насаживают на член, растягивают для меня, — отвечает Марк за него и вдавливает фаллоимитатор еще глубже, втирая и выкручивая, пока Стивен не начинает кусать одеяло в попытке заглушить себя. — Нет-нет, я хочу услышать, как сильно ты наслаждаешься этим.       Стивен открывает рот, чтобы что-то сказать, но Марк выбирает именно этот момент, чтобы выйти и скользнуть обратно, так что его голос превращается в сладкий обрывистый стон.       Он весь дрожит, когда Марк загоняет фаллоимитатор внутрь, его член зажат между бедрами и животом, истекая по всему телу. Он издает животные звуки в своей груди, когда Марк глубоко входит, и стонет, когда из него вынимают дилдо.       — О, п-пожалуйста, еще… а-ах, — он всхлипывает, содрогаясь, когда Марк целится в его простату, живот дрожит. Марк задается вопросом, сможет ли он увидеть, как фаллоимитатор движется внутри него, если они достанут модель побольше.       — Я уничтожу тебя для кого-то другого. Ты весь мой, — рычит Марк. Стивен уже практически рыдает в подушку и пытается двигаться в соответствии с бешеным ритмом Марка. — Такой идеальный, и только для меня.       — Т-твой, Марк… ах!       Его оргазм застает врасплох их обоих, раздаваясь в нем, как раскаты грома; его дырка плотно обхватывает фаллоимитатор, и он дрожит и всхлипывает, создавая беспорядок на своих бедрах и простынях, член пульсирует на протяжении всего этого. Стивен остается лежать на кровати еще на некоторое время, подергиваясь и цепляясь за матрас, как потерявшийся в море человек цепляется за берег. Он хныкает, когда Марк вытаскивает из него фаллоимитатор. Марк может видеть потрясающие результаты своих действий: дырочку Стивена, использованную, опухшую и растянутую (боже, как бы он хотел наполнить его спермой, полностью овладеть им), блестящее от пота тело. Он думает спросить, не устроить ли им еще один раунд, можно ли держать дилдо в Стивене всю ночь. Но Стивен уже почти уснул.       Что ж, есть еще десятки неопробованных, абсолютно новых для Стивена вещей, которые можно исследовать в их собственном темпе.