love exposure

***

Время зачастую ощущалось престранно: до конца фильма ещё полчаса, завтра уже понедельник, светофор всё никак не позволит перейти, неделю назад начался новый месяц. Хитрое время то спешит, как маленькая беззаботная улитка, то тянется, как поезд-скоростник, — возьми пойми, как оно работает. Но это если задумываться. У Тэхёна задумываться времени не было. Его молодость шла, пожалуй, вполне себе счастливо, он работал, по вечерам как-либо — а он умел — развлекался, и был таков. Мелочи оставались мелочами. — Что это? — спросил Тэхён, когда перед его взором оказался бумажный стаканчик. Над ним возвышался директор Чон. Тот убрал руку от напитка — запонки сегодня были блестящие, или, нет, скорее, это была такая роспись, — но ничего не ответил. Тэхён бросил взгляд на экран телефона, где тридцать две минуты как висело «Ты идёшь?» от Чимина. — Точно, обед, — он усмехнулся собственной забывчивости. — Да. Спасибо. Тэхён пододвинул стаканчик к себе, директор опять ничего не ответил, лишь кивнул, но остался стоять, наблюдая. Тогда он немного отпил, хотя и по аромату понял: — Это, — пробует ещё, — мокко! — Да, Вы угадали, — мужчина выглядел довольным, будто бы даже приулыбнулся. Они продолжали молчать, и это то ли озадачивало, то ли смущало. Пальцы покалывало от температуры напитка. Без помощи Чимина явно не обошлось — откуда начальнику было знать его предпочтения? Но жест всё же стал приятным. — Я хочу купить себе многоразовый стакан, знаете, так будет удобнее, — внезапно поделился Тэхён, чтобы заполнить тишину и сдвинуть с мёртвой точки их разговор или, вернее, его отсутствие. — Хорошая идея, — сложно понять, впечатлило ли его заявление: он увёл взгляд, как только Тэхён посмотрел на него прямо. В конце концов, директор Чон сделал несколько шагов в сторону своего кабинета, а потом вдруг, обернувшись, вернулся: — Не хотели бы поработать моделью? Думаю, что Ваш типаж хорошо бы подошёл для промо нового аромата. К тому же, Вы выглядите максимально фотогеничным. Тэхён постарался сохранить непринуждённость, не выдавая, что принял торопливый комплимент излишне сентиментально. — Ну, если Вы так думаете... — Думаю, да, — вмиг согласился мужчина. — У Вас очень приятные черты лица. Не получилось: это самое лицо всё же вспыхнуло от смущения. — Тогда... — в голос пробралась радость, — у меня нет причин отказаться! Директор Чон благодарно кивнул: — Рад слышать. Я сообщу команде, что им нужно снять мерки... — он стих, а потом промямлил: — Да. Лишним не будет. Смотря в спину уходящего директора, Тэхён думал, что он везунчик. Столько сотрудников — а предложение о рекламе выпало ему. Стало непривычно тепло от мысли, что господин Чон находит его черты... приятными. Так... А что будет дальше при таком раскладе? Должен ли он потом в знак благодарности переспать с ним? Как это происходит? И всё-таки, не самая плохая альтернатива. Хосок мало что про это говорил, а последние статьи на эту тему едва ли можно было назвать актуальными. А Чон Чонгук не выглядел как тот, кто ждал случая. По правде, реальные дела обстояли совсем не так, как об этом где-то писали. Да и давно пора было взять в толк, что с директором, похоже, ловить нечего. Будто бы Тэхён хотел. Ну что за глупость. А если и хотел бы? От чужой добропорядочности одно не менялось: директор всё ещё был привлекателен и с виду надёжен. Тэхён словил себя на том, что подобные мысли больше не тяготили, даже противоречий, кажется, не вызывали. Лишь как факт: испытывать симпатию к таким людям, как господин Чон, — проще простого. А он, похоже, был как все: идиот и самонадеян.

***

Спроси кто-нибудь Тэхёна о том, как начался его второй месяц стажировки, он бы не ответил, потому что сам себе не до конца верил. Лица и имена — всех, кто как-то был задействован в работе над промо, — мелькали, шумели, восклицали. Тэхён, как начинающая и, что стало открытием в первую очередь для него самого, стеснительная модель, повиновался. От него требовались взгляд, движение, голос — и он готовился стать всем этим. Когда его пригласили уладить организационные формальности, он исподтишка наблюдал за командой — может, кто-то не так посмотрит на него или многозначительно усмехнётся. Но и тут промах — все вокруг, все эти суетящиеся, были быстрыми и деловыми. Директор Чон процесс контролировал, но весьма обрывочно, а всё потому, что поручил съёмку своему старому знакомому, в котором был уверен, о чём не сложно было догадаться, просто понаблюдав за их общением. Однако же и про ключевое участие своего секретаря не забывал. Тэхён, видимо, слишком заметно выражал недовольство первыми постановочными кадрами, озадаченно насупив нос, чтобы его реакция осталась без внимания. — Что такое? — будто между прочим спросил директор Чон, так же, как и он, осматривая прицельным взглядом сменяющиеся друг друга картинки на экране. Тэхён удивился, переводя взор на профиль директора, который ни разу даже на него не глянул. Но не стал придавать этому значения, живо собравшись с духом, чтобы выпалить: — Я думаю! — он махнул пальцами на нужную точку. — Вот этот элемент здесь лишний. Понимаете, этот аромат не такой, он чуть резкий, поэтому красный акцент, как кричащий, хорошо подходит, и эти холодные тона тоже. Но вот здесь сразу несколько тёплых, как мне кажется, выбиваются. Это конечно, можно изменить, убрать цвет, но лучше будет вообще без. Режиссёр Чхве заинтересованно посмотрел на директора Чона, тот мелко кивнул, и Тэхён возликовал. — Попробуйте, как говорит господин Ким, если не получится, можно будет переделать. Запал Тэхёна вмиг иссяк. Он уже было подумал, что директор разделяет его мнение. Как бы не так. Секретарь Ким мало что решал здесь. Поделом. Тэхён не хотел думать, но память подкинула сравнение: ещё на прошлой неделе господин Чон советовался с ним, какой подарок племяннице выбрать, а после и вовсе просил помочь найти подходящий байк. Это было так увлекательно — окунуться в прошлое, да и к тому же оказаться полезным. Тэхёна чуть ли не трясло тогда. Его дни, несомненно, стали насыщенными. Взять хотя бы день съёмок под руководством брутального, сурового режиссёра Чхве. Светлая студия, оснащённая оборудованием, прямо в штабе, костюм, напоминающий наряд для бала, из-за которого Тэхён ощутил себя принцем: это повлияло на его манеры, на способ держаться и говорить. Макияж определили неброский, лишь выделить глаза, и он принялся новым взглядом томно наблюдать за происходящим. Он принял эту роль с большой охотой. Между начальником и режиссёром, похоже, развязался спор, к счастью, не серьёзный, шутки ради. — Но ты подумай, — назидательно о чём-то посоветовал господин Чон своему другу, нетактично трогая свет за подставку. — Проваливай, — восприпятсвовал тот, идя в наступление, — или я сам тебя вышвырну на улицу! Оба едва сдерживали смех. — Ты хотел сказать «из студии»? — господин Чон увернулся от руки, прячась за оборудование. — Нет, — режиссёр Чхве ушёл обратно к рабочему столу, расстраиваясь своей неудаче, — я сказал, что я сказал. Директор Чон закатил глаза и кротко тряхнул запястьем у подбородка, явно пока этого не видят. Стафф, замечая дружескую перепалку, хмыкал и потешливо мотал головами. — Серьёзно! — режиссёр принялся спорить с новой, театральной силой, делая голос громогласным, а в руке сжимая длинную металлическую линейку. — Перестань унижать мой гений! Чон Чонгук разулыбался, обнажая линии ямочек на щеках, а значит, у него была заготовлена шпилька в ответ: — А ты перестань хвастаться, что твоя жена знакома с министром. — Премьер-министром, — он угрожающе шлёпнул линейкой по тыльной стороне свободной ладони, — вообще-то. — С двумя, ага, — как бы ни был остр на язык директор, из своего укрытия выбираться он не спешил. — С тремя, — фыркнул режиссёр Чхве, ощущая себя свободно в их игре, пожурил, — у тебя устаревшая информация. — Прости, — ему не хватало разве что хлопнуть себя по лбу, — мне вчера как раз отключили интернет. — Серьёзно, — в каждом слове звучали нотки смеха, — проваливай, или я позвоню жене. — Звони, — директор Чон парировал гордо, — я у неё в любимчиках. — Ты невозможный, ты в курсе?.. Они вели себя как малые дети. Тэхён рассмеялся, запрокинув голову, и ненароком зацепился серёжкой за воротник. Директор заметил первым: — Не шевелитесь! — резво подошёл, присмотрелся, протянул руки, предлагая помощь, Тэхён подался навстречу. Мужчина направил внимание на его серьгу, стараясь отцепить от рюши, но вместе с тем умудрялся отвечать режиссёру. — Ага, само собой. В этом моё очарование. — Где твоё уважение к старшим? Господин Чон внезапно елейно усмехнулся, и его дыхание обдало линию челюсти. — Ты хочешь пожаловаться жене на меня. Расскажи мне об авторитете. Голос прозвучал спокойно, но очень близко, почти интимно. Тэхён вспыхнул, сцепил руки, покрепче сдавив ладони. От взора господина Чона это не ушло: — Простите, — тихо сказал он, справившись. Видимо, подумал, что причинил боль, отошёл на приличное расстояние. Тэхёну не было больно, ему было боязно. Руки, вздрогнув, рассоединились, и Тэхён спрятал их за спину. — Я с тобой не дружу, — сетовал на выдохе режиссёр, на потеху зрителям кругом. — Сколько можно меня унижать перед людьми... Директор Чон, видимо, посчитав, что одержал победу в этой непринуждённой схватке, довольно подмигнул Тэхёну. Не успел тот воспринять жест, как к директору подошёл сотрудник, спрашивая что-то. — Мне здесь больше не рады, — объявил господин Чон в завершение, но обиды в его тоне не было ничуть, — я пошёл. Не буду мешать, — прежде, чем выйти из студии. — Сообщайте, если что. Тэхён хотел было отозваться: «Я вам всегда рад», но вовремя спохватился. — Красавчик, — нехотя прокомментировал вслед режиссёр Чхве, жалуясь, — вот и выпендривается. Так! Представление окончено! На чём мы остановились? Тэхён, переживая какое-то колотящееся волнение, с этим замечанием был согласен. Так или иначе, работа получилась слаженная, а похвала за внезапно открывшиеся умения позировать — приятная. Тэхён испытывал несказанный восторг. Он отсматривал результат с чувством глубокого удовлетворения, режиссёр Чхве, судя по выражению его лица, тоже полностью одобрял свои труды. — Ну каков! Ты посмотри! Чонгук был прав — ты алмаз, Ким Тэхён! Не хотелось думать, насколько уместно взрослому человеку скакать на месте от переполняющих эмоций, однако он лишь сжал кулаки, тряся ими перед собой от переизбытка радости. — Спасибо! Его ободряюще похлопали по плечу и отправили переодеваться. И тогда, зайдя за ширму, он решился на шалость. — Нуна? Извините, не могли бы Вы сфотографировать меня в полный рост? — он обратился к женщине, ответственной за его внешний вид. Она дружелюбно отвлеклась от сборов, протянула руку к его телефону. — Нет, — Чон Чонгук возник неожиданно, бескомпромиссный, резкий. Его тяжёлый взгляд был направлен на вещь, которую не успели передать. — Что... Почему?.. — Тэхён растерянно прижал телефон к груди, пугаясь настроя директора. Стилистка торопно вернулась к своим делам. — Потому что у нас итак есть приглашённый фотограф, и... К ним подошёл режиссёр Чхве. — Можно тебя? — режиссёр же выглядел многим дружелюбнее, однако настороженно. Они с директором отошли не далеко, но так, чтобы их не услышали. Несколько раз взглянули на Тэхёна. Лицо господина Чона успокоилось, и он подошёл обратно уже один. — Давайте телефон, — одолжение в его голосе, неозвученный вздох отнюдь не располагали. — Да не надо... — даже смотреть на такое отношение к себе не хотелось. — Ким Тэхён, — предупредительно. Исправился: — Всё в порядке, правда. И тогда Тэхён неуверенно улыбнулся, протягивая начальнику телефон с открытой камерой. Господин Чон не разменивался на многократные снимки, но ловил каждую позу, которую Тэхён только мог предложить. В какой-то момент он не удержался от непроизвольной усмешки, смотря на экран. — Отлично, — Тэхён пролистал несколько последних, проверяя. — Я покажу это друзьям? — попросил, повторил убедительнее:— Это увидят только мои друзья. Они сдохнут от зависти. В отличие от него, директор не разделял восторга. — Собирайтесь, — сказал он отстранённо. — Я Вас подвезу. И это не обсуждается. Я буду ждать Вас здесь, в холле. Тэхён насупился ему вслед и сделал ещё пару сэлок напоследок. На первой фотке он одним из пальцев, выставленных в виде «V», упёрся в щёку, продавливая, на второй же приложил кисть под подбородок, смотря томно — он мог быть и миленьким и горячим, так-то. Переодеваться не хотелось вовсе. Белоснежная блуза со стоячим воротником приятно холодила кожу, накладываясь на пояс прямых брюк свободного кроя. Украшенное несколькими элементами пальто не давило на плечи, позволив, встряхивая уложенными завитушками волос, держать себя гордо. Тэхён держал. И думал о том, как заполучить сегодняшний день себе, со всеми его атрибутами. Всё-таки переодевшись, он вышел в холл. Там его уже ждал начальник, словно хищник на охоте: стоило увидеть секретаря, как господин Чон сорвался с места. Они вышли к парковке, директор открыл дверь сначала со стороны пассажира, приглашая своего подопечного: — Мы сегодня непозволительно Вас задержали, я не могу оставить это просто так. Наверняка несложно было заметить скованность, с которой Тэхён подошёл и сел в блестящий девяностый генезис, мельком оглядев салон, проследил, как господин Чон обходит автомобиль и садится за руль. Наверно, было бы проще, если бы Тэхён не испытывал влечение к мужчинам. Вернее, так и есть: он бы тогда мог восхищаться своим начальником без лишних мыслей. Но, к сожалению, всё обстояло иначе. Это было в том, как директор Чон использовал жесты рук и тела, как воспринималась его мимика, его уверенность в движениях. Это было в том, как он говорил, как звучал его голос, как он управлял интонацией. А речь, Тэхён давно уже заметил, плавная, чистая, как очки бывшей одноклассницы, которые она протирала каждую девятую минуту. Безупречная. В том, что и каким образом он просил и давал распоряжения... Тэхён тяжело вздыхал на каждом очередном повороте, господин Чон вежливо не реагировал. За окном потемнело окончательно, действительно, время уже было позднее. Они задержались, несмотря на то, что обещали уложиться в стандартный рабочий день. Ну, хоть удалось за раз. — Оплата за съёмку, — произнёс директор Чон, плавно проникая в сознание. Снова щёлкнули поворотники, — выйдет на основе часовой ставки рекламной модели, а не секретаря, разумеется, за весь отработанный день. Тэхён обернулся, они пересеклись взглядами. В глазах директора невозможно было что-либо прочитать, хотя вот сейчас точно нельзя пренебрегать осторожностью. — Что ж... — Тэхён заторможенно кивнул сам себе. — Со мной впервые происходит такой опыт, знаете... — Уголок чужих губ дёрнулся, глаза же блестели дорожными фонарями. — И это было замечательно, прям очень! Круто, да! — ткань штанов подобралась под напряжёнными пальцами. — Я рад, что Вам понравилось, — директор не смотрел, но это было необязательно: восторг Тэхёна ощущался в воздухе, они оба им дышали. — Я честно надеюсь, что продвижение с Вашим участием выйдет успешным, однако вынужден предупредить, что слова, которые будут позволять себе некоторые... люди в Ваш адрес, могут быть не очень лестными... — Меня предупреждали, я помню. — Да, но, Тэхён... — Не беспокойтесь об этом, директор, правда, — перехватил Тэхён любые дальнейшие переживания. Впрочем, то, что он перебивал, никого из них давно не смущало. — Я в курсе, что такое общественное обсуждение, и осуждение. Думаю, я приобрёл себе толстую кожу с некоторых пор. Не будем загадывать по этому поводу, ладно? Я уверен, что сегодняшние старания найдут своего зрителя. Господин Чон улыбнулся, и глазами — тоже. Они снова посмотрели друг на друга. Похоже, теперь Тэхён кое-что понял. Когда автомобиль въехал в жилой комплекс, Тэхён вздохнул в последний раз, но глубоко и легко. Он не хотел задавать вопросов сейчас или говорить что-то ещё. Лишь выбрался из салона, прежде, чем за ним поухаживают, расставаясь с ощущением ненавязчивого запаха и окончанием приятной компании, и склонился в проём: — Спасибо, что подвезли, хоть было и не обязательно, — опередил: — даже не спорьте, Вы тоже задержались, как и все. И спасибо, что дали возможность. Я искренне старался. И, всё-таки, давайте будем верить, что всё получится, хорошо? — Вы отлично постарались, господин Ким Тэхён, Вам тоже спасибо. Будем верить, да. Конечно, — волнение было в том, как он огладил руль по дуге, но продолжал убеждать. — По крайней мере, Вы правы, день выдался плодотворным и его результат, пожалуй, превзошёл все ожидания. Время покажет... — он бегал взором по улыбчивому лицу Тэхёна и искал в нём спокойствие для себя. — Спасибо. До понедельника! — Спокойной ночи, директор Чон, — он ободряюще поджал губы, после чего выпрямился и захлопнул дверь. Тэхён не стал ждать, когда начальник выедет, потому что поток мыслей нагнетал, побуждая на необдуманные поступки, которые явно ни к чему, кроме стыда и чужого разочарования, не приведут. Сердце стучало в такт шагам. Он поднялся к себе в квартирку, стянул пальто, переждал первичное ощущение тишины, хмыкнул. Ну и денёк. Чужое беспокойство было вполне понятно, но Тэхён позволил себе подумать о большем. Возможно, однажды подобные домыслы обернутся против него. Но ему становилось всё равно. Может, он вообще наслаждался. А насыщенный день всё же вымотал. Он перехватил что-то из остатков в холодильнике, наскоро принял душ — и ведь даже не заметил, как стал время от времени испытывать трудности с собственным обнажённым телом наедине, — и зарылся в постель. Ему плохо верилось, что со свежих фотографий на него смотрел никто иной, как он сам. Улыбался, задирал нос, стрелял глазами. Он скинул фотки Хосоку и включил на фон что-то бессмысленное, собираясь погрузиться в сон, одолеваемый сонливостью. Впереди предстояли выходные. От Хосока скоро пришло: «Это сколько же этапов твоего повышения я пропустил, если сейчас вижу перед собой кронпринца?» Тэхён хохотнул. При личной встрече на выходных Хосок сканировал его скептичным взглядом, но Тэхён и без его намёков уже осознавал. Не просто симпатия. Он хотел Чон Чонгука себе. Хотел испытывать то, что испытывает рядом с ним, снова и снова.