love exposure

***

Чонгук услышал, как Тэхён встал и пошёл к зеркалу, и открыл глаза. Тот не потрудился накинуть на себя хоть что-то — стесняться было некого. Его взгляд исследовал несколько красных пятен у себя на шее. — Болит? — Чонгук подал голос, тихий и непластичный, не собираясь притворяться, что не открывал глаз. Тэхён обернулся. Чонгук невольно проследил его изгибы. Он подошёл, наклонился, провёл по заспаной щеке носом, придерживая голову с другой стороны ладонью. И прошептал за ухом: — Сделать ванну? Тэхён за этот месяц с небольшим успел выучить некоторые его привычки, вроде холодной ванны по утрам выходного дня, чтоб взбодриться, забывать телефон в гостиной или впиваться в шею с желанием прижаться сильнее. Он становился незаменимым, но Чонгук этого не боялся. Когда Тэхён после их кабинетного рандеву на следущий день добросовестно отработал смену, а после вдруг заявился к нему поговорить, Чонгук мог ожидать всего что угодно. — Я на снотворном долго не протяну, — проворчал секретарь и отодвинул для себя стул, чтобы сесть за противоположный от начальника край. — Позвольте, я сразу уточню. Вы пришли сказать, что увольняетесь? Это было бы... Закономерно, учитывая, как с ним поступил Чонгук накануне. Но Ким Тэхён лишь взволнованно убрал пятернёй волосы со лба. Его мягкие волосы. Идеально мягкие. — Возможно, это стало бы лучшим из имеющихся вариантов. А Вы? Вы собираетесь меня уволить? — Я думал об этом. Признаюсь. Нет, Ваше увольнение станет потерей. Чонгук напрягся. Хоть он и готовил себя к этому разговору, у него всё равно не получалось оставаться безучастным. Тэхён, судя по складке меж нахмуренных бровей, продолжал обдумывать своё решение, но спокойнее всё-таки стал. — Может, мне и стоит уйти. Только вот... Знаете... Боюсь, мне это не подходит. Где я ещё найду такие лояльные условия работы и тёплые взаимоотношения в коллективе... К тому же, кажется, я неплохо справляюсь, а? Чонгук бы может даже выдохнул, если бы прямо сейчас не был для Кима начальником. — И?.. — Я останусь, но нужно кое-что уладить, как думаете? — Д-да, конечно, — Чонгук и не вспомнит, когда последний раз заикался от растерянности. Впрочем, Тэхён и без того знал, что достиг того, чтобы диктовать свои правила. — Слушайте. Вы мне нравитесь, ладно? Как руководитель, в первую очередь, и как человек. Тоже. Тень смущения скользнула в его убедительные глаза. Он слегка наклонился вперёд, излагаясь. Словно вёл дебаты. Словно с самим собой. — Я не намерен навязываться, не намерен бежать. Единственное, что мне необходимо знать, — ждут ли меня здесь. — Да. Это даже не обсуждается, — возмутился Чонгук такому заключению. — Тогда, — Тэхён дёрнул кончик носа пальцем, слегка улыбаясь, — полагаю, время покажет. Он вернулся к своему прежнему настрою. Тем недавним вечером, когда они остановились у его дома, сошедший на земь Тэхён всё же был другим. Его лицо кричало об ошибке, его рука гладила противоположное плечо со страхом. И говорил по большей части Чонгук. — Я виноват в том, что произошло, — такое начало заставило секретаря Кима поднять взгляд от мотофары на него, — я имею ввиду, что не должен был этого допустить, в любую минуту. Но я совру, если скажу, что жалею. Нет, не жалею. Просто... Пожалуй, есть свои причины, почему я... Не устоял. Тэхён хмыкнул, обкатал признание в мыслях. Почему-то в этот раз он не сказал что-то вроде: «Пошёл ты к чёрту», хотя мог. Он точно мог. — Не берите всю вину на себя. Моя тоже здесь есть. Может, даже больше, чем Вашей. Но, вероятно, такое случается, — успокаивать их обоих ему давалось с трудом — горло едва пропускало воздух, не то что слова. Чонгук кивнул: — Думаю, нам сейчас не следует торопиться, — он попросил, особо не надеясь на понимание. — Да... Наверно. — Но я хочу, чтобы Вы знали: моё отношение к Вам не изменится в любом случае. Чонгук врал. И, скорее всего, Тэхён об этом догадывался — потаённый испуг в его лице даже не дёрнулся. — Хорошо, директор Чон. Спокойной ночи? — Да, спокойной ночи, секретарь Ким. Ночь у обоих прошла плохо. Поэтому Чонгук понимал желание Тэхёна разобраться во всём. Их взаимоотношения не могли остаться прежними — не тогда, когда Тэхён перестал заглядывать в его кабинет, а если и заходил, то взглядом постоянно натыкался на стол. Но он молчал, продолжая делать вид, что ничего не изменилось. Никто из окружающих не заметил бы разницы. Чонгук не был совсем уж слепым, и понял реакцию, когда спустя две с лишним недели спросил: «Я приглашаю Вас на свидание. Вы бы не хотели сходить?». Это вполне должно было звучать как лёгкая шутка, чтобы Ким Тэхён не узнал, с каким трудом Чонгук на эту фразу наконец решился, но и как серьёзное предложение — тоже. Тэхён посмотрел на него с опасением. С настороженностью. С надеждой. И, кажется, Чонгук готов был её дать. Ким Тэхён ответил отказом. Можно было остановиться. Просто, пожалуй, не в их случае. Чонгук бы наверняка отступил, если бы Тэхён не улыбался так застенчиво на его комплименты своей работе, если бы смотрел на него иначе. Директор Чон старался оставаться собой: дорожил своими сотрудниками, в особенности ценил своего незаменимого секретаря. Единственное, что выдавало его истинное отношение, — взгляд. Чонгук знал это, но не всегда умудрялся держать маску. Всё рушилось, когда Ким Тэхён по-особенному шевелил руками, плечами, когда удивлялся или выражал недовольство. Секунда, но её могло хватить, чтобы заметить, что у Чон Чонгука появилась слабость. Слабость, которая могла стоить многого. В один день секретарь Ким упёрся ладонями в злосчастную столешницу и заявил, подобно быку, готовому броситься вперёд: — Давайте попробуем, — настойчиво, с эмоцией. — Если не получится — я уйду. Совсем. Отовсюду. Он предлагал ва-банк. Чонгук поставил своё уже давно. Всё — для того, чтобы ещё раз прикоснуться. Конечно, наученные бизнесмены так опрометчиво не поступают. Разве только если очень одиноки. Он звал Тэхёна на свидания, и они выбирали безлюдные, закрытые места. К счастью, общество без лишних вопросов воспринимало двух мужчин, проводящих время вместе, как друзей, как коллег — и пусть в их взглядах блестело желание поцеловаться. Чонгук заезжал за ним, чем явно смущал, спрашивал, был ли Тэхён в том или ином месте, получая на это тихое: «Нет, как-то времени не было». Чонгук и сам не помнил, когда позволял себе хорошо проводить время вне работы. Говорил: «Хочешь, можешь выбрать музыку», чтобы разбавить молчание... А потом они говорили, почти не замолкая. Ким Тэхён смеялся, накрывая рот тонкой ладонью с длинными пальцами, и Чонгуку приходилось заставлять себя смотреть на дорогу, а не в сторону, где сидящему Тэхёну становилось всё более комфортно с ним. Он флиртовал. Когда они приезжали в ресторан или на концерт нишевого джазового исполнителя, он уже не скрывал своих эмоций: ел со всем аппетитом, слушал, качаясь и прикрыв глаза. Чонгук растворялся в их времяпровождении вместе с ним. Следующий их секс произошёл на третьем свидании, почти ровно через месяц после первого. Их взаимное влечение с самого начала не считалось с их страхами, с их принципами и обстоятельствами. Тэхён шептал тёплыми прерывистыми стонами, влажно оседая на коже, в сгибе шеи, и, объезжая, наращивал темп лишь затем, чтобы плавно сбавить, а после повторить. Чонгук же гладил его позвоночник ладонью вверх-вниз, побуждая выгибаться навстречу. Шлепки тел получались звонкими, они касались друг друга голыми бёдрами, и ощущения в тот момент не могли быть ярче. Тэхён лез за поцелуем языками, когда Чонгук второй ладонью накрывал головку его члена, чтобы, спрятав в кулаке, потереть большим пальцем. Хватка на его затылке стала только крепче, волосы в кулаке заныли, но он кусал по очереди губами губы Тэхёна и вдыхал его запах. Запах, подобный нероли. Запах их близости. И всё же Тэхён принял их положение со всей серьёзностью, и у него были свои причины на это. Они всё ещё работали в одном месте. Может, он считал его, Чонгука, слишком рискующим, слишком беспечным — в любом случае, сам он был очень сосредоточен и внимателен во всём, что касалось их работы и посторонних людей. Его осторожности хватало на двоих, пусть и Чонгук не позволил бы повториться прошлому опыту. Опыту каждого из них. К тому же, Ким Тэхёну уже хорошо было известно, как вести себя с Чонгуком как секретарь с начальником. Как секретарю, впрочем, ему не было равных. В единственный день, когда тот не вышел на работу, к директору Чону заглянули из маркетинга и спросили господина Кима, Чонгук смутился: — Что там? Говорите мне. — Нет, мы обсуждали это с секретарём Кимом, будет лучше связаться с ним напрямую. Извините, — и человек исчез так же неловко, как и появился. Тем не менее, хоть Тэхён и справлялся так умело, что Чонгук моментами сам искренне верил, что всё, что происходило между ними, ему мерещилось, новое положение вещей нервировало Кима. Всё указывало на то, что они долго так не смогут. Поначалу он даже боялся появиться в одной и той же одежде два дня подряд, вдруг что про них подумают. Он старался быть аккуратным даже когда носил футболку Чонгука, которую тот дал ему для дома. Хотя Тэхёну нравилось. Определённо нравилось — он мог стоять в ней, шататься из стороны в сторону, размахивая руками, и футболка шаталась вместе с ним, великоватая по размеру. Штаны тоже были Чонгука. Так они болтали в их совместное личное время: Тэхён стоял в его одежде, в его доме, а Чонгук... Возможно, он и правда терял бдительность. Но Ким Тэхён — его секретарь, его спутник — никогда. Как-то раз он просчитался, уже привычно оставшись на ночь, и не нашёл своих запасных вещей. Утром нужно было на работу. «Улица к лету всё равно, что подиум», — сказал как-то Тэхён. Он боялся, что кто-то поймёт. Чонгук дал ему тогда свою новую рубашку, ещё с этикеткой. Тэхёну пришлось принять. Он появился в ней на работе. Это не тот фасон, который можно было увидеть на секретаре Киме — он предпочитал больше блузки или, по крайней мере, рубашки свободного кроя, которые замечательно сочетались с его причёской, с его... Ногами. Секретарь Ким с непривычки всё закатывал рукава, подворачивал. Чонгук находил в этом трепетное очарование, особенно дорого ему это было тем, что он понимал, что Тэхён больше никогда так не сплошает. Его поведение казалось самой настоящей паранойей. Чонгук настаивал на разговорах, потому что, по его мнению, это являлось единственным способом найти решение в ситуации. Тэхёну удалось увернуться только раз. Потом Чонгук брал его за руки, вынуждая усидеть на месте, смотрел в глаза и говорил. Разное. «Я тебя не стесняюсь». Или: «Ты боишься преследования, как с предыдущими секретарями?». Тэхён, не сумев выдержать его беспокойного взгляда, опустил голову и сказал: — Я просто не хочу доставлять такому хорошему человеку неприятности своими необдуманными действиями, раз получилось так, как получилось. — Чонгуку стало приятно, что о нём заботятся, по-своему. — К тому же... Моя репутация не так безупречна, чтобы переживать за её громкий крах, а вот... Чонгук знал. Тэхён не помнил, не догадывался, но Чонгуку было известно, о чём речь. Возможно, Тэхён считал, что впервые они встретились на собеседовании, но это не так. Чонгук совершенно не горел желанием соглашаться на посиделку выпускников. Тот ещё фарс. Но — пятнадцать лет после школы случаются лишь раз. И так зимой никто не захотел, хоть летом собрались. Бывших одноклассников в тот вечер вырвалось немного — едва треть класса. Да и с теми Чонгук в школьные годы не общался. Пожалуй, только редкие воспоминания удерживали его от того, чтобы уйти не просидев и получаса. Всё, о чём они говорили, являлось чистым хвастовством — кто чего добился, какие суммы вертятся. Даже пробовали зацепиться за известные неурядицы в бизнесе Чонгука. Чонгуку же было до смерти скучно с такими собеседниками. Бесславные работнички. Поэтому он напросился отойти. Отпустили его легко и хитро. Чтобы обсудить за спиной, разумеется. Он ещё в прошлые разы заприметил один выход, для сотрудников, что ли. По крайней мере, людей там было немного. Он навалился на противопожарную ручку, дверь, на удивление, поддалась резко, с рывком. По ту сторону раздался первоклассный мат. Чонгук поспешил выбраться на улицу. Мужчина тёр лоб и переносицу, переступая с ноги на ногу. — Простите, пожалуйста, — Чонгук растерялся. Уже тогда всё пошло наперекосяк. — Вы в порядке? — Нет, — прошипел мужчина, — но я собираюсь начать всё с чистого листа, — и перевёл свой прямой взгляд на него. У Чонгука промелькнула мысль, что он, должно быть, знатно пришиб этого мужчину дверью, раз всё настолько критично. Тот опустился на подобие скамейки — сооружения из пустых ящиков из-под алкоголя и сомнительной фанеры, — чтобы утихомирить голову после удара. — Нет, правда, не беспокойтесь, — судя по всему, подглядел вид, с каким Чонгук застыл у всё той же злосчастной двери. — Это не хуже, чем лишиться работы и девушки. Особенно сразу и вместе. Серьёзно, чтоб я ещё раз нашёл кого-то на работе... Немыслимая херь. Становилось интереснее. — Обещаете? — Чонгук отошёл от двери, прислонился к стене. Пахло свежим, только скуренным табаком. — Что? — мужчина, активно растирая место ушиба, удивился. — Вы говорите, у Вас был служебный роман, я правильно... Мужчина усмехнулся открытому небу: — Да пошли Вы... — нервно зачесал волосы назад, кадык дёрнулся. — Это не... Мы понравились друг другу, вот и всё. Кто ж знал, что боссу она понравилась тоже. — он откинул голову на стену, сползая по сидушке. — Кретину этому... — Звучит не очень, — Чонгук за ним наблюдал. Вероятно, слишком пристально в их случае. — Вы отсюда? — В плане? — перевёл взор на него. — Ну, Вы это здесь работали? — он мотнул головой в сторону здания. Мужчина издал несдержанный смешок, а после перешёл на короткий смех. — Нет, — отсмеявшись, притворно посерьезнел. Аж подтянулся, по-деловому расставив ноги, — но вы подали мне идею. Думаете, стоит спросить, не ищут ли они людей, может, получится устроиться кем-нибудь, а? — Кем-нибудь? — Чонгук слушал его внимательно и осторожно, но даже не скрывал шального любопытства. Это был диалог двух нетрезвых взрослых людей. — А что, — мужчина повёл плечом, — весело. — Я могу помочь, — Чонгук непринужденно озвучил то, что так и норовило сорваться с губ. На него оторопело уставились на несколько мгновений, снова прыснули. — Как? — весело ему. — Устрою к себе. Мужчина отрицательно помотал головой, с его лица не сходила наглая улыбка: — Не можете. Чонгук не прочь был поиграть в это, что бы то ни было: — Почему нет, могу. — Прикалываетесь, — мужчина недоверчиво сощурился, как будто лишь журил. — Нет, я серьёзен, — тон Чонгука становился всё твёрже. — Ну да, как же, — но от его отмахнулись. С каждым последующим словом чужая реакция всё больше подначивала, словно беря на слабо. Чонгук вёлся. — Увидите. Время покажет, — уверил он, пойманный на крючок этой абсурдной забавой. Но это он был первым, кто заикнулся — никто его за язык не тянул. — Забавно, — смешок этот мужчина выдохнул через нос, едва дёрнув уголками губ. — Ну и шутник. Чонгук потёр шею ладонью, спросил: — Как зовут? — Ким Тэхён. Менеджер Ким Тэхён. Управление распределением, — тот вёл себя так, будто устраивал встречную проверку. Так и было. — Запомню, — Чонгук сам же себе кивнул. Ким Тэхён тогда впервые посмотрел на него прямо, не скрываясь. Прошёлся взглядом с головы до ног, сжал губы, облизывая изнутри. Экран телефона вспыхнул у него в кармане. Он не сразу отреагировал, занятый расчётом в своих мыслях, бездумно сжал пальцами крылья носа, гладя; протёр костяшкой кончик. — Как хотите, — одним движением Ким Тэхён поднялся с места, но его слегка повело. — Просто к сведению: очень тупо подбирать сотрудников с улицы из не пойми кого. Можете пожалеть. Чонгук не удержался: — Вы такого о себе мнения? Тэхён наконец проверил телефон, тронулся с места, напоследок рвано кинул, становясь в сантиметрах от него, чтобы дёрнуть дверь: — Хорошего вечера, — он ушёл. Чонгук почему-то был уверен, что они ещё встретятся. По крайней мере, он этого хотел. Вполне вероятно, они могли переспать ещё в ту ночь. Это было в их взаимных взглядах, в их интонациях, в их реакциях. Ни к чему не обязывающая одна ночь. Может, две. Чонгук вернулся к своим чуть позже. Они как раз закончили обсуждать, однако у него так и не появилось желания что-либо им доказывать. Он надеялся улучшить дела, но не для того, чтобы утереть кому-то нос. Ему хотелось верить, что задуманное получится. Когда он выцепил Чон Хосока, он уже не думал отступать. Чимин тем утром тоже не поверил. — Ты меня конечно извини, господин Чон, но... Это ведь безумие. — Возможно. Считай, сработала чуйка. — Но ты же его совсем не знаешь! Из одного разговора... — Вот и собираюсь узнать. Мне как раз готовят его досье. Чимин покачал головой, настроенный негативно. Его можно было понять: какой дурак, потерпевший не один месяц бардака, потащит себе в компанию незнакомого человека, к которому испытал пьяное влечение? Чонгук, должно быть, и правда сбрендил. Ким Тэхён, неловко зайдя в его кабинет впервые, нервничал. Уже знал, к кому устраивается. Едва не раболепил всем телом. Чонгуку стало почти жаль. Прелесть Тэхёна в тот клубный вечер заключалась в том, что ему было плевать. Этому Тэхёну уже изначально стало не по себе. Действительно, всё это глупости. Но потом Чонгук заигрался. И, заигравшись, упустил момент, когда пришло осознание, что он ошибся. Он бы не описал поведение Тэхёна как человека с злыми мотивами или окончательно прогнувшегося или запуганного. Секретарь Ким... осторожничал. Случайное соприкосновение ногами под столом, избегание на каком-то внутреннем уровне, холодность. Чонгуку стало интересно, когда он расколется. В конце концов, в игры разума можно играть вдвоём. Но Тэхён... Тэхён расцвёл. Чимин же скоро поменял своё мнение касательно нового секретаря — они с Кимом сдружились и он очевидно узнал больше. Чонгуку хотелось тоже. — Ты его пугаешь, — однажды заметил Чимин. — Я? Пугаю? — Чонгук тогда не знал, насколько глубинно всё может быть. — Вернее, его пугает то, что он не знает, как себя вести. Знаешь, его положение в компании, которая... Его пугает неизвестность. Чонгук задумался и дал согласие Чимину рассказать правду. Сам бы не осмелился. Не желал видеть чужую реакцию. — И всё-таки, — раздался голос Тэхёна. — Если я не пойду... Они обсуждали это несколько раз и, казалось, пришли к какому-то решению, но Тэхён, похоже, до сих пор метался. — Ты боишься? — Чонгук, всё ещё лёжа в постели, наблюдал, как Тэхён натягивает штаны. — А сам-то? — тот повернул голову. — Видишь? — ребром ладони расчертил засосы напополам. В словах Тэхёна был резон. Сегодняшний благотворительный вечер ждал гостей разных, и среди них могли быть особо любопытствующие. К тому же, когда Тэхён как-то в сердцах воскликнул: «Чего тебе от меня нужно!?», Чонгук подумал всего несколько мгновений, чтобы ответить: «Спокойствие», забыв вовремя уточнить, что уже чувствует его рядом с Кимом. Тот понял это по-своему и теперь старался вести себя соответствующе. Получалось не всегда. Чонгук искал способ, как исправить свою оплошность. — Но будто будет странно, если я приду с другими сотрудниками, но без секретаря, разве нет? Ты, честное слово, можешь не идти, просто... — Я не знаю... — Тэхён присел на край кровати, готовый законючить. — Я же могу побыть немного и уехать? Чонгук хмыкнул и потянул за руку, заставляя Тэхёна быстро сориентироваться и упереться рукой у своего бока. Он нашёл надутые губы Кима и клюнул, привстав. — Ты говорил Чимину? — спросил Тэхён, расслабившись, на что получил отрицание. — Похоже, он догадывается. Тэхён, судя по всему, тоже боялся реакции Пака, как и остальных друзей. Они держали свои отношения в секрете. Пока что. Даже порой друг от друга. В момент, когда этой ночью Чонгук прижал ладони Тэхёна к своим щекам, поочередно целуя в запястья, ему очень хотелось сказать многое, в особенности — важное. Но он лишь принялся наращивать темп заново, вызывая на лице Тэхёна довольную стонущую улыбку. — Я сейчас, — Чонгуку приспичило, он выкарабкался с нагретого места, мимоходом целуя Тэхёна в макушку. Голая грудь всё ещё ощущала чужие прикосновения. — С меня завтрак тогда уж... — когда Чогук вышел в коридор, то заметил, как входная дверь хлопнула. Ушёл. Он говорил, что будут дела какие-то. Не попрощался. Ванна была готова. Чонгук опять не успел заметить, как Тэхён о нём позаботился.