Шинигами по-русски

До праздника оставалась всего неделя, а на руках у командиров были лишь планы, чертежи, квитанции и устные клятвы о том, что совсем скоро начнется настоящая подготовка к торжеству. Слово словом, но Мирослава, каждый день смотря в окно из своего кабинета, не видела никаких изменений в столь привычном пейзаже. Да, где-то пробежал рыжик, за рыжиком голубоволосый, за голубоволосым - Кенпачи, а за Кенпачи оставалась равнина. Единственное изменение. Правда, потом все быстро отстраивалось, но все же, подготовка шла лишь на бумагах, что битый день лежали на столе Орловой. Иногда ей в голову приходила мысль дать мотивирующий пинок под зад, но всему этому мешал грипп, так невовремя подхваченный женщиной от какого-то офицера. И чтобы не заразить других, Мирослава временно поселилась в своем кабинете, работая там, подписывая отчеты и утверждая планы расходов. Иногда ее навещали Веля, да Афанасий Савельевич - главный балий - приговария время от времени, что женщина себя совсем не бережет: - Уважаемая Вы моя, как же так можно? - качал головой седовласый мужчина, смотря на градусник. - Сорок один и девять! Как Вы до сих пор живы?! А еще горло, насморк… - И уносят меня, и уносят меня в гавайскую теплую да-аль, три лимона моих, три лимона моих, уносят на греческий Крит! - … и бред, - добавил Круглов, доставая из своей сумки жаропонижающее. Взрыв, едва не выбивший окна, а потом еще один, более мощный, всколыхнули в больном сознании капитанши старые воспоминания о Великой Отечественной Войне шинигами и квинси. Вскочив с кровати и едва не уронив пожилого врача со стула, брюнетка кинулась к окну, распахнула его настежь и крикнула во все горло: - Квинси-суки, атакуют! Велька, включай свой зампакто-пылесос! Главный балий еле-еле оттащил бредящую командиршу от окна и уложил ее в кровать. Брыкаясь и проклиная "Гитлера", Мира стрельнула в Круглова «бьякураем». А когда тот лишь на секунду потерял женщину из виду, от нее и след простыл. - Вот же ж баба-то гиперактивная! - выругался врач, отряхивая свой белоснежный халат от пыли. А пока Афанасий Савельевич искал помощь для поимки капитана второго отряда, сама брюнетка на сюмпо неслась в сторону пятого отряда. «Бли-и-н, как голова трещит! Такое чувство, что я первое января переживаю заново». Сильное головокружение и тошнота, а также капитальная ломка тела принуждали Орлову вернуться обратно в постель, но что-то заставляло ее двигаться дальше. Добравшись до пятого отряда, она столкнулась в воротах с лейтенантом Абараем. - К-командир?! - Ренджи вытаращил глаза на полуживое начальство. - Я слышал, что Вы заболели. - Нефиг прогуливаться! Война на дворе! Доставай Катьку, Макарыча и других, «Гитлер капут» устраивать будем! Лейтенант в ступоре смотрел на бредящую командиршу, которая, казалось, грохнется в обморок в любой момент. - Может вам врача позвать? - учтиво спросил парень. - Ты оглох что ли?! - крикнула ему прямо в ухо Мира. - Танк давай мне! - Э-э-э... командир, вы о чем вообще? Пока лейтенант неторопливо глох на правое ухо, к воротам подошел еще ничего не подозревающий капитан пятого отряда. - Что здесь происходит, Ренджи? - Бьякуя внимательно наблюдал за разворачивающейся ситуацией. - А, Кучики! Кучики будет у нас рыть окопы! - брюнетка перекинулась на флегматичного японца. Не ожидавший такой реакции от Мирославы, аристократ удивленно окинул взглядом растрепанную и раскрасневшуюся Орлову. Поняв, что дело пахнет керосином, капитан пятого отряда исчез в сюнпо прежде, чем больная на тело и голову командирша успела сцапать его в своих объятьях. - Дезертир! - крикнула она в воздух. Абарай последовал примеру своего начальника, сбегая с места происшествия. Орлова, закончив бранить исчезнувшего Бьякую, а после не обнаружив и его лейтенанта, лишь тяжело вздохнула, и пошла к первому отряду. - Эх, молодежь… А в наше время все было по-другому! - приговаривала она, нетвердой походкой идя по дороге. Встречающиеся ей по дороге шинигами смотрели на Миру, как на воскресшего из мертвых зомби. Бледная, даже зеленоватая кожа, синяки под глазами, полураскрытый рот, а также частый кашель напугают кого угодно. Лишь ярко-красный румянец на щеках, да покрасневший из-за насморка нос, были признаками того, что второй командир не ходячий мертвец. Собираясь перейти очередной перекресток, Орлова едва не попала под ноги бесящихся шинигами и арранкара. - Эй, - вяло окликнула их брюнетка, при этом громко шмыгнув. - Капитан? - Зомби? Куросаки укоризненно посмотрел на Гриммджоу, чья совесть всегда оставалась девственно чистой. - Коть сюды, братья мои, - поманила их к себе Мирослава, заходясь в приступе кашля. Ичиго и Джагерджак искоса переглянулись, решая, кто первый рискнет стать зомби. Так как гляделки ничего не дали, парни перешли к камень-ножницы-бумага, в которых победу одержал Гриммджоу. - Давай, Куросаки! Я принесу тебе на могилку две гвоздики! - рассмеялся пустой. - Нет уж, Гриммджоу. Умирать, так вместе. - Не трепли языком, лучше помоги бедной даме, - издевался арранкар, самодовольно ухмыляясь. - Заткнись! - прошипел шинигами и обратился к Мире: - Эм, капитан, Вы хорошо себя чувствуете? А пока эти двое героев Советского Союза выясняли, кому выдавать Георгиевскую ленту, Орловой стало хуже и она упала в обморок. Куросаки, отдаленно помня об основах безопасности и жизнедеятельности, привел командира в полусидячее положение и несильно похлопал по щекам. - Черт, она вся горит! Эй, Мирослава Алексеевна! - Ноль реакции. - Капитан, Фролова взорвала институт! - Снова ноль реакции. - Мать твою, Орлова, у нас война! - По коням! - неожиданно пришла в себя женщина, и снова принялась громко кашлять. - Ха, боевая штучка, ничего не скажешь, - Гриммджоу присел напротив капитана, щелкая перед ней пальцами, тем самым проверяя ее состояние. - Бурундук, - сказала она. - Чего? - хором переспросили парни, думая, что ослышались. - Гриммджоу - бурундук, Куросаки - белка, в космос отправились Белка и Стрелка, - несла ахинею командирша, вновь отключаясь. - Ее нужно доставить к врачу, - констатировал рыжеволосый, беря женщину на руки. - Да ты, Куросаки, гений, как я посмотрю! А я думал обморок и бред так, повседневные случаи!

***

Мирославу Алексеевну оставили под тщательным присмотром медицинского отряда, который вместе с жаропонижающими дал ей лошадиную дозу снотворного. Чтоб не сбежала. - Это норма, - улыбнулся Велимир, выходя из палаты своей девушки. - О чем ты толкуешь, Бутько? - Джагерджак, разлегся на одной из скамеек. - Хоть у Миры иммунитет, как у слона, но если она болеет, то болеет по-крупному. Аналогичная ситуация с алкоголем. - С ней все будет в порядке? - обеспокоено спросил Ичиго. - Конечно! - отмахнулся Веля. - Через три дня будет как огурчик. Но до этого нужно заняться праздником. Если мы ничего не сделаем за эти три дня, то у моей любимой коллеги случится инфаркт. - Удачи, - арранкар поднялся со своей импровизированной кровати и направился к выходу, - я не шинигами. И мне нужно в Уэко Мундо. - Бросаешь, значит?! Ты меня одного тут пахать оставляешь?! - прикрикнул парень. - Ты не девчонка, чтобы тебя кидать, Рыжик. Сам разбирайся со своими критическими днями! Найдя первое попавшееся открытое окно, Джагерджак рванул на улицу. - Ну-с, лейтенант, тебя ждет куча работы! - сочувственно похлопал его по плечу Бутько, уходя прочь по коридору. Куросаки устало вздохнул, посидел на скамейке еще пару минут, а после неспешно поплелся в барак своего отряда.