Лишняя v. 2.0

      Прошло уже два часа с момента подъёма солнца. В широкой (относительно) фиолетовой комнате лежала чёрная крылато-рогатая пони. Лежала по-кошачьи, полностью расслабленная, с закрытыми глазами и опущенной на передние ноги головой так, что со стороны казалось, будто она спит. Недавно её целый час сотрясали беззвучные слёзы и глухой рык, циклично сменявшиеся периодом покоя и размеренного дыхания.        Открыв глаза, она медленно осмотрелась, не двигая головы. Лунная Пони лежала на дощатом полу в довольно скудной обстановке, о чём сама же и настояла: в комнате были лишь мягкая кровать с лавандовым одеялом и фиолетовая тумбочка, стоящие в одну линию вдоль узкой стены. В широкой же стене было прорублено большое окно с раздвинутыми тяжёлыми тёмно-фиолетовыми шторами. Напротив окна была округлая в верхней части дверь, тоже фиолетовая. К слову, в библиотеке всё было оттенком/с оттенком фиолетового – прошлый (или текущий) владелец явно любил этот цвет. Комнату заливал по-летнему яркий свет. Стоял тёплый застоялый воздух, каким он бывает после ночи.       Слегка пошатываясь, Найтмер поднялась на ноги и магией открыла скрипнувшее окно, впуская ветерок и запахи лета. За вчерашний день она слишком сильно напрягла рог, из-за чего голова её болела и кружилась при резких движениях – обычные последствия сильной тренировки, что должны ослабнуть, когда кровь разгонится по телу. Поэтому чёрная облачилась в лежавшую на кровати броню, надела шлем копытами и двинулась на променад. Круп отдавал болью добротного синяка.       С лестницей у Найтмер возникли некоторые проблемы. При бытии человеком её центр тяжести находился в корпусе двуногого, и поэтому можно было спокойно его наклонять, чтобы сохранять равновесие. В теле четвероногого подобного не было, из-за чего при спуске с лестницы возникало интересное ощущение, что сейчас кувыркнёшься через голову. Аликорне же ещё не доводилось в этом мире спускаться с лестниц, потому с непривычки чуть не упала.       Выйдя на улицу и побродив вокруг дуба, она не нашла ни одного более-менее крупного камня для тренировки магии, все были максимум в пять муравьёв. Она пошла обратно в комнату, чтобы из стоящих в тумбочке перемётных сумок достать монеты и тренироваться с ними. Взяв пяток, спустилась обратно. На этот раз лестница не застала врасплох.       На улице двинулась по прямой, чтобы не заблудиться, а если позволит самочувствие, то и пробежаться, переходя на зарядку. Вокруг не было ни-пони. Связано это с ранними часами или с прогуливающейся Лунной Пони – неизвестно.

***

      Вернувшись в библиотеку два часа спустя, Найтмер, потная аки бронированный конь на солнцепёке, услышала с кухни звуки возни. Это был Спайк.       — С добрым утром, Спайк, – поздоровалась она с улыбкой.       — С добрым утром, Найт... мер.., – несколько испуганно закончил фразу дракончик, обернувшись.       — Ночная Кобылица, – поправила её чёрная.       — Ночная... Кобылица.., – не изменил он голос.       — Скажи, в ближайшие... два с половиной часа ванна свободна?       — Д-да...       — Спасибо, – благодарный кивок.       Вчера Искорка показала только самое необходимое: дорогу до ванной, кухни и своей спальни, так как Найтмер уже хотела прилечь. Нет, не потому что устала, а потому что вставать хотела рано, в чём преуспела: закрыв глаза чуть раньше восьми, она начала работать со своей памятью по восходу солнца, что равнялось примерно четырём утра. Всю ночь же аликорн лежала на полу, так как кровать не то чтобы слишком маленькая, а слишком мягкая.        Не став с утра беспокоиться об умывании, она сейчас набрала ванну горячей воды, куда и легла отмокать.       Полтора часа спустя по лестнице раздались понурые шаги: сонная Искорка спускалась на кухню. С растрёпанной гривой и слипающимися глазами она шла к накрытому белой скатертью столу. Дракончик в розовом фартуке и с поварским колпаком бодро поставил перед ней тарелку с разваристой кашей, бутерброд с ромашкой и чай. Над первым и третьим витал пар, в помещении стоял ароматный запах.       — Ох, Спайк, опять гречка? – простонала единорожка, с шумом и обречённо уложив голову на стол.       — Да, Искорка. Ты же сама купила центнер, чтобы стать как Рарити, – ответил он терпеливо, – И вообще, сейчас только третий день здорового питания, а ты лишь сейчас стена... стену... стино... жалуешься! В прошлой же попытке ты сдалась на второй день, – подбодрил её дракончик, воздев половник кверху. На пол шлёпнулась одинокая капля каши. Искорка слабо улыбнулась.       — Вспомни, как ты мне рассказывала о пользе правильного питания, – продолжил он вещать, крутя головой в поисках их розовой половой тряпки, – В крупах содержится много полезного, – дракончик захлопнул тумбу, доставая шероховатую и слегка мокрую тряпку, – Как и в зелени, хлебе, чае, орехах и фруктах. Из всех круп гречка – лучшая, – лучший Помощник Номер Один склонился над пятном, тряпкой впитал его, – Кушать много тортов, пироженых, жареного сена, печенья, кексов, пирогов и так далее – вредно, – он кинул тряпку в ведро под тумбой, откуда её достал, – Ты мне буквально целый день об этом говорила. Иначе будет овита... авито...       — Авитаминоз.       — Точно, спасибо, – открыв шипящую воду и благодарно кивнув, Спайк стал мыть руки, – Заработаешь себе эту штуку. Если будешь питаться как раньше – бутербродами да сладким чаем с шоколадным печеньем – то станешь ещё пухлее и мягче, – вытерев руки о махровое полотенце, он принялся накладывать себе кашу.       — Я знаю, Спайк, – вздохнула единорожка.       — Тогда в чём проблема? – дракончик с характерным звуком крошил в стеклянную салатницу, куда наложил гречку, самоцветы.       — Гречка вкуснее от этого не становится, – обиженно произнесла она, прижав ушки.       Обернувшись с тарелкой в руках, Спайк её чуть не уронил. Рядом с Искоркой чёрная аликорн с любопытством осматривала помещение. На ней была её сине-светло-фиолетовая броня, в бирюзовой магии висела пятёрка монет, капельки воды блестели на носу, от шерсти шёл запах зелёных яблок, фиолетовый хвост иногда шлёпал по боку, особенно когда его хозяйка находила что-то интересное. Стол для неё был низким, поэтому она лежала на гладком полу, словно вырезанного из одной гигантской доски. Голова Лунной Пони была на одном уровне с головой Искорки, если та выпрямится.       Сквозь открытые окна ветер потрепал фартук застывшего на полушаге повара. Колпак слетел, стукнувшись об пол и медленно укатившись.       — А в-вы... ты... давно здесь? – нервно спросил дракончик. Горячая тарелка стала ему казаться действительно горячей.       — С тех пор, как ты поблагодарил меня за "авитаминоз", – умиротворённо ответила Найтмер, дёрнув ушком, отгоняя жужжащую муху, – А тебе, Искорка, могу посоветовать делать гречку не вкуснее, а менее невкусной. Будь к ней равнодушна, как к количеству своих ног. У тебя как раз подходящее настроение.       — Спасибо, Ночная Кобылица. Я попробую, – она лениво подняла мордочку и принюхалась к дымящей каше, уловив запах масла, – Садись завтракать, Спайк тебе наложит. Да, Спайк?       — Д-да.       – Спасибо. Только гречку и чай, пожалуйста, – аликорн мило ему улыбнулась. Спайк же улыбнулся натянуто, неловко поднял колпак и поспешно стал накладывать.       Завтрак проходил в тишине и шуме птиц и ветра, что был за распахнутым окном. Только Спайк один раз попросил передать соль да Искорка иногда доливала себе чай из стоящего посередине белого чайника с цветочным узором.       Единорожка с угрюмым видом и нехотя ела кашу, с сюрпом запивая чаем. Дракончик хрустел раскрошенными в салатницу кристаллами, где гречка была скорее как очень густая подлива. Аликорн шкрябала по своей тарелке, выгребая оставшиеся гречинки. Спайк сварил кашу по-классике: на молоке и с добавлением масла, из-за чего для Найтмер она показалась крайне вкусной. Чай был не чёрным чаем, а каким-то травяным сбором, имел цвет перезаваренного зелёного, а запах и вкус какой-то смеси малины, ромашки, лука и чего-то ещё, что она чувствует впервые.       Дождавшись, пока Искорка наградит себя бутербродом, Лунная Пони поинтересовалась:       — Искорка, какова покупательная способность этих монет? – перед лавандовой повисли золотые кругляши.

***

      —...И с тех пор золотой бит, или же просто битс, стал официальной валютой Эквестрии. Возвращаясь к твоему вопросу: на одну монету можно купить полкило яблок, плюс-минус. Конкретная цена зависит как от времени года и места продажи, так и от самого продавца. Если сторгуетесь, можно и килограмм за монету купить.       Искорка не могла сразу ответить на её, Найтмер, вопрос, так как ей требовалось собраться с мыслями. Она предложила аликорне вместе прогуляться: и единорожка окончательно проснётся, и Найтмер получит как экскурсию, так и лекцию о современных деньгах. В итоге через десять минут они стояли у выхода библиотеки, накинув перемётные сумки.       И вот, подходя к Сахарному Уголку, Искорка закончила лекцию о местной валюте, которая имела лишь один номинал и выглядела в виде толстого кругляшка с выступающими краями, без каких-либо рисунков или узоров. Как поняла Найтмер, защитой от подделывания выступало зачарование на чистоту: к монетам не прилипала никакая грязь, при деформации зачарование спадало, а сама магия держалась практически вечно. Если верить мультику и первым впечатлениям, зачарованный предмет – штука редкая и, наверно, сложная, из-за чего такая защита валюты изящна: монеты можно спокойно брать ртом, повторить их тяжело, а убедиться в подлинности можно легко: поваляв их в грязи или облизав. Чёрная не удивится, если монеты ещё и из чистого золота, а прочность им придаёт соответствующее зачарование.       В её сумки Селестия положила шестьсот монет. Полкило яблок, если учитывать их дешевизну в Понивилле, по стоимости будет как буханка хлеба. На Земле на среднюю зарплату её города можно было купить пятьсот буханок. У неё же, считай, шестьсот буханок на первое время, то есть на три-четыре дня, пока не получит доступ к подъёмным. Кстати, а куда за ними идти?..       — Искорка, а если я хочу купить одно яблоко?       Искорка недоумённо посмотрела, а затем просияла:       — А, я понимаю твои затруднения! Тысячу лет назад были другие нравы и экономическое состояние, однако сейчас всё изменилось в лучшую сторону, и покупать по одному яблоку или семечку считается крайне грубым. Нет, можно, конечно, но это будет похоже на то, как если бы ты пришла в мебельный магазин с целью купить левую переднюю ножку приглянувшегося там дивана. Купи полкило яблок, а лишние раздай прохожим – никто не откажется, правда! Тем более за яблоко так и так придётся платить минимум монету, потому что меньшим не расплатиться. Лучше купить полкило и раздать лишнее, чем оскорблять продавца таким поведением.       Звякнул колокольчик – за разговором они не заметили, как вошли внутрь. Если библиотека была оплотом фиолетового, то пекарня была обителем розового и кремового, за исключением пола - он был зелёным, как трава. За прилавком, уперев ногу в щёку, с грустным видом сидела Пинки, у которой даже грива казалась менее объёмистой и весёлой. В воздухе витал запах ванили и искусственный свет.       — Пинки, что случилось? – обеспокоенно сказала Искорка, подходя к витрине.       — Прости, Искорка. Прости, Ночная Кобылица, – розовая вздохнула и, кажется, приуныла ещё больше, – Я плохая подруга.       — Тебе не удалось собрать пони на приветственную вечеринку, – догадалась лавандовая.       — Угу, – розовая растеклась по прилавку, – Сколько бы я не старалась, приглашала, убеждала, уговаривала, зазывала, умоляла, завлекала, щекотала, привлекала.., – грустный вздох, – Никто, абсолютно никто не хотел быть на вечеринке Ночной Кобылицы. Лунная Пони для них слишком страшная...       — Всё в порядке, Пинки, – Найтмер коснулась лба кондитерши кончиком рога, – А Элементы согласились?       — Да. Даже Спайк. Однако больше никто. Совершенно никто, – от грусти её грива ещё уменьшилась в объёме.       — Тогда организуй вечеринку только с участием Элементов, – чёрная склонила голову набок, – Как по мне, лучше такая вечеринка, чем никакая. А когда всепони привыкнут ко мне, организуешь ещё одну.       — Привыкнут.., – глаза Пинки преисполнились осознания, грива начала увеличиваться, – Точно. Точно. Точно, – с каждым "точно" она говорила всё бодрее и быстрее, – Точно. Точно. Точно, - розовая начала активно прыгать, – Точно. Точно. Точно. Точно. Точно. Точно. Точно. Точно-о-о.       Звякнул колокольчик, через секунду хлопнула дверь. Обернувшиеся на звук кобылы увидели лишь в панике сбегающего пони.       — Ночная Кобылица, ты гений! – Пинки вскочила на прилавок и схватила Найтмер за щёки, – Они же при-вык-нут. Спасибо-спасибо-спасибо. Как же я сама этого не поняла! – она схватилась за голову и спрыгнула обратно, – Ой, простите, вы что-то хотели купить? Торт, кекс, печенье, бисквит, зефир, конфеты, пастила, помадка, вафли? – перечисляя ассортимент, розовая доставала пример из гривы. Каждый раз, когда она совала туда копыто, волосы шуршали.       — Искорка проводит мне экскурсию по городу. А битсы передо мной – это тренировка магии, – улыбнулась аликорн и покачала головой. Однако об прилавок уже звякнули две монеты.       — Мне, пожалуйста, два кекса со смородиной и два с ежевикой, – лавандовая тыкнула копытом по витрине, указывая на нужные кексы.       — Пожалуйста! – Пинки достала из-под прилавка две голубые коробки и водрузила их на стол.       — Но, Пинки.., – Искорка открыла коробку и недоумённо перевела взгляд на кондитершу, – здесь же их четыре.       — Угощайтесь! Если бы не вы, грустила бы тут до конца кексов. А их бы никто не покупал, так как моя мордочка распугивала бы всех посетителей!       — Ох, Пинки. Спасибо...       Помахав на прощание копытами, они вышли из кондитерской и продолжили путь. Магическое освещение и запах ванили сменились ярким солнцем и запахом уличной пыли .       — Куда идём дальше? – прищурившись от света, спросила Найтмер.       Искорка достала из своих сумок свиток, перо и чернильницу, что в облаке магии издавали характерный звук блёсток.       — Сахарный Уголок – есть, – она поставила галочку в своём списке, – Дальше – Карусель Рарити, он как раз недалеко.       Внезапно сбоку-сзади кто-то крикнул "Поберегись!", а мгновение спустя в круп Лунной Пони что-то врезалось, сшибая и переворачивая через голову.       Звонко упали монеты, весело крутясь на каменной мостовой, пуская яркие блики и не желая замирать. На миг в отражении одной из них сияющее солнце сменилось на мордочку лавандовой едирожки. На ней застыл ужас.