Лишняя v. 2.0

      На мостовой возле Сахарного Уголка лежала чёрная крылато-рогатая пони. Рядом с ней стояли две знакомые и одна незнакомая: лавандовая, розовая и маленькая. Маленькая была оранжевого цвета с фиолетовыми волосами, почти как у лежащей чёрной, только на пару тонов светлее.       — Простите меня, мисс Искорка! Я не хотела. У моего самоката руль заклинило, – держа в копытах спасший её шлем, молвила оранжевая, – Я правда не хотела!       Вдруг обзор лавандовой, смотрящей глаза в глаза грустному жеребёнку, перегородила розовая.       — Сначала Радуга, потом Ночная Кобылица! Искорка, ты должна ей помочь, – Пинки схватила единорожку за плечи и начала трясти, – Она не подаёт признаков разума, только глазами хлоп-хлоп. Искорка, что нам де-е-ела-а-ать?!       — Пинки, успокойся, – строго ответила библиотекарь, прижав ноги подруги к земле и посмотрев за неё, – А с тобой я поговорю позже. Как тебя зовут?       — Скуталу, мисс.       — Скуталу, беги в больницу и позови карету скорой помощи к Сахарному Уголку. Ты знаешь, где больница?       Скуталу кивнула.       — Тогда беги. Пинки, с Найтмер...       — С Ночной Кобылицей! – поправила её пекарша.       — С Ночной Кобылицей всё в порядке. Я её осмотрела и с уверенностью могу сказать: её жизни ничего не угрожает, всё под контролем. Помоги мне её перенести в помещение, принеси тележку и подпери чем-то входную дверь.       Пинки отдала честь и ускакала. Скуталу добежала до отлетевшего самоката и со звуком скутера уехала на нём. Искорка же повернулась к следящему за ней глазу:       — Ночная Кобылица, если ты меня слышишь, моргни два раза.       В ответ глаз два раза моргнул.       — Фух, я уже испугалась, – она облёгчённо выдохнула, – Так, Искорка, соберись. Не время расслабляться. Ночная Кобылица, сейчас я буду задавать вопросы, чтобы проверить твоё состояние, а ты отвечать "да" или "нет". Если "да" – моргни два раза, если "нет" – закрой глаз. Ты готова?       В ответ она увидела лишь морг-морг.

***

      Услышав известие о предсмертном состоянии принцессы, травматолог, как самый стрессоустойчивый, раздавал указания всполошённой больнице.       -...Икарис, освободить путь до операционной! Хуфус, приготовить команду приёма! Остальные - по коням! - отдав последние указания, пухлый бежевый жеребец надел белую каску с нарисованным поверх красным крестом и побежал к карете. То же самое сделали и оставшиеся, подхватив с собой кто какое оборудование: дефибриллятор, расширенную аптечку, средства для фиксации конечностей и так далее. Суммарно их было тринадцать, включая командира. Все были в большой комнате, по стенам которой было развешано медицинское оборудование и всё-всё, необходимое для экипажа быстрого реагирования: белые с нарисованным красным крестом каски, такие же жилеты, топоры, монтировки, вёдра, дорожные конусы, аптечки, дефибрилляторы, одеяла, наборы для кормёжки, книги, брошюры и прочее, прочее, прочее. Всё было в бело-красных цветах.       Добежав до конца комнаты, пони спустились по пожарному шесту, загружаясь в стоящую карету скорой помощи. Бежавшие впереди четверо мускулистых жеребца-земных пони, примерно одной комплекции, молниеносно впряглись в неё, эффектно и красиво стукнувшись копытами, боками и касками. Две кобылки-единорожки запрыгнули на боковые выступы, где стояли дорожные конусы. Остальные семеро вбежали внутрь, захлопнув за собой задние двери.       В граммофон вставили пластинку, зажглась мигалка, на полную включилась сирена и музыка.       - Вперёд, мальчики, и-и-и-ха! - высунувшись из окна, травматолог воздел копыто кверху. Жеребцы встали на дыбы, заржали и побежали в открывающиеся ворота, тащя за собой карету скорой помощи.       Карета ехала на высокой скорости, круто заносясь на поворотах, вздымая клубы пыли и надсадно скрипя. В такие моменты, как и на всех развилках, вцепившиеся в наружние поручни кобылки кидали дорожные конусы, чтобы по пути обратно никто не перегораживал дорогу. Карету покачивало, на перепадах высот она всегда пролетала пяток метров, лихо приземляясь. Пассажиры вцепились в поручни, качая головами и танцуя копытами в такт музыке. Запряжённые жеребцы же синхронно кивали и двигали головами. За ними на самокате, словно преследуя нарушителя, сосредоточенно гналась Скуталу.       От высокой скорости окружающие трава, цветы в горшках, гривы и хвосты встречных трепались словно от сильнейшего порыва ветра, стулья опрокидывались, бумага взлетала, поднималась пыль. Карета прошла несколько поворотов, отчаянно дрифтуя.       Внезапно впереди показалась пробка из пятёрки телег, что никак не могли разъехаться из-за сломавшегося у кого-то колеса. Травматолог что-то просигналил и указал на двух санитарок. Они кивнули и подскочили к боковым окнам. Подобравшись, выпрыгнули, схватившись за проём окон. Через переднее окно вылетели две стремянки, которые кобылки, крутанувшись, пнули задними ногами, а после на остатках инерции пони вернулись в салон через это же [переднее] окно. Стремянки же устремились вперёд, приземлившись аккурат перед телегами, и от сильного падения раскрылись, образуя трамплин.       Разные части кареты окутались облачками магии различных цветов. Они стали легче, отчего жеребцы ускорились, набирая скорость перед прыжком.       Скуталу словно в замедленной съёмке увидела как карета взлетела по трамплину, как с её стен падают бело-красные дорожные конусы, как стремянки, окутавшись магией стоящих снаружи единорожек и складываясь в воздухе, устремились к карете. Глаза юной пегаски округлились, а рот раскрылся, растягиваясь в широчайшей улыбке. Её мордочка выражала восхищение.       Самокат произвольно вильнул вправо, ускорился, подпрыгнул на кочке и въехал на стену, объезжая по ней затор.       Через некоторое время Отряд Спасения Принцессы проехал очередную улицу, оставив после себя лишь пыль и звук скутера. Откашлявшись, оранжевая и красный увидели перед собой белые дорожные конусы, на которых был нарисован красный крест.       - Что ж, Маки, поехали в обход, - передала Эпплджек, разворачиваясь. Большой Маки, запряжённый в гружёную яблоками телегу, сказал фирменное "М... да" и развернулся за ней.       Сахарный Уголок стоял посреди этакой площади, в тишине и пении скворцов. И вот, несясь по улице, карета скорой помощи взобралась на эту площадь, взлетев и знатно громыхнув при падении, и как профессиональная гоночная телега широкой дугой развернулась, остановившись задней частью аккурат перед входом. Музыкально-сиреновую пластинку сняли, в здание посыпались пассажиры.       Войдя, передние пони застыли.       — Что случилось, почему вста... ли.., – протолкнувшись сквозь коллег, травматолог последовал их примеру. В углу, что справа от входа, лежала чёрная аликорн, чей глаз немигая смотрел на них. Рядом с ней – её броня, перемётные сумки, Искорка и прыгающая вокруг неё Пинки. Первая до приезда врачей лежала мордочкой на боку Найтмер, а сейчас обеспокоено стояла. У Пинки же просто было весёлое настроение, как обычно.       — Л-лунная П-пони...       На десяток секунд повисло молчание.       — Ну и что, что Лунная Пони? Она в первую очередь пони! И, как и любой пони, нуждается в вашей помощи! – Искорка вдохновляюще тыкнула копытом на приехавших.       — Да, Искорка права. Ночной Кобылице нужна ваша помощь! – попрыгала к ним Пинки.       Травматолог помотал головой и похлопал себя по щекам.       — Мисс Искорка права. Ребята, отставить ступор, приступить к осмотру! – однако, несмотря на его слова, коллег всё так же одолевала оторопь.       — Пинки! – травмотолог решительно направил на неё копыто. Розовая с хитрой улыбкой кивнула, достала из гривы знакомый по вчерашнему дню торт и с напускной серьёзностью молниеносно в каждого всунула по его кусочку. Досталось даже запряжённым в скорую помощь жеребцам и Искорке.       Все начали жевать и глотать, приходя в себя.       — Спасибо, Пинки, – поблагодарил её травматолог, – Мунлайт, пульс! Блучиз, дыхание! Парни, каталку!.., – начал он раздавать команды.       Под его руководством дело сдвинулось с мёртвой точки. Принесли каталку, капельницу, кто-то раскрыл аптечку, а одна салатовая единорожка с пшеничными волосами сняла со спины дефибриллятор, нанесла на большие и толстые, словно утюги, электроды какое-то масло и стала растирать их. Отдалив между собой электроды, увидела проскочившую между ними толстую гудящую молнию. Её морду озарила искренняя радость, будто подарили цветы.       В это же время Ночная Кобылица наслаждалась тишиной в своём уме. Наслаждалась тишиной, возникающей между общающимися пони, особенно между Искоркой и командующим скорой помощью жеребцом, ибо они стояли над её головой. Наслаждалась своим мерным дыханием и своей расслабленностью, из-за которой хотелось только моргать и слушать. Слушать тишину.

***

      — ТЫ! – раздалось в палате яростное восклицание.       Найтмер расслабленно моргнула, глядя на Радугу. У той была здоровенная шишка на лбу.       — Ты!.. Да я из-за тебя!.. Как такую пони вообще взялись лечить?! – голубая пегаска со всей злостью смотрела на аликорна.       В ответ прозвучало молчание.       — Да как ты смеешь меня игнорировать?! Ты, злодейка! Я спасала от тебя пони, и если бы не твой коварный манёвр, лежала бы в больнице ты, а не я! Впрочем, что я говорю? Ты же и так в больнице. Ха! – она с превосходством смотрела на соседку.       Её глаза сделали морг.       — Да, я тоже в больнице, однако это необходимая жертва во имя победы добра. И уж лучше лежать на койке буду я, чем та пони, которую ты, коварная, пыталась поработить! Я хотя бы постоять за себя могу! Что, слабо было выйти против равной тебе? Только и можешь, что слабых и беспомощных обижать, которые даже сдачи не дадут!       Собеседница Радуги всё безмятежно на неё смотрела.       — Что, язык проглотила? Ха, так и знала! Мои подруги всё-таки набили тебе круп! А теперь вспомни, кто первый его отдубасил? Верно, несравненная Радуга Дэш! Запомни это имя, ведь именно оно будет сниться тебе в кошмарах на луне, потому что уже к вечеру принцесса Селестия заточит тебя там ещё на тысячу лет, я уверена! Да, она настолько благородная, что сначала вылечит тебя, а только потом отправит на луну, ведь это же принцесса Селестия! В смысле, она настолько добра, что даже о заклятых врагах заботится! И отправит она не в одиночку, а вместе с луной! Иронично, правда? Луна отправит тебя на луну, как в старые добрые, ахахаха!       Как только Радуга упомянула сестру Селестии, от аликорна посышался глухой, злобный рык.       — Что, от страха голос прорезался? Да черепаха и то лучше тебя рычит, собачка. О, ещё и зрачки поменяла? Что за дешёвые фокусы пошли? Злодеи нынче совсем обмельчали, даже двух слов после проигрыша связать не могут! А в нашу первую встречу ты поразговорчивей была. Эй, куда свои эмоции попрятала? По тебе всё видно, не пытайся скрыться! Я за этой маской безмятежности отчётливо вижу ужас от прихода нашей принцессы, сколько бы усилий ты не тратила на актёрскую игру.       — Не смотри на меня так! И спрячь свою глазную усмешку! Может, я и купилась на твой дешёвый трюк с внезапным шагом, будто я какой-то бык, но имей ввиду, отныне я буду начеку! И дважды в одну ловушку не попадусь! Думай что хочешь, но твои грязные уловки на мне больше не сработают, если, конечно, принцесса Селестия каким-то чудом тебя пощадит! Да, дружба - это чудо, как мне уже прожжужала Искорка, но что-то мне подсказывает, что она вовсе не про тебя. Тем более про тебя и принцессу Селестию, хахаха! Так тебе и надо, пушистое пугало!...

Полтора часа спустя

      — М-мисс Лунная Пони. К в-вам... посетитель, – робко донеслось до чёрной. Увидев её взгляд, белая земная пони с бледно-розовой гривой по-понячьи "втянула голову в плечи". Через пару секунд, получив кивок, она поспешно скрылась за дверью.       В палате было солнечно и тепло. Стены обклеены синими обоями с тёмно-синими воздушными узорами, нижняя треть этих обоев была полосатой и коричневой, где вертикальные полосы отличались лишь на тройку-пятёрку тонов. Потолок зелёный, с золотыми лёгкими узорами-цветами, пол выглядит как шахматная доска.       У окон в ряд стояли четыре кровати, все занятые, с прикроватными тумбочками. На второй и третьей лежали Радуга и Найтмер. Первая только недавно отвернулась от второй, что-то обиженно буркнув и полностью укрывшись одеялом.       В палату аккуратно вошла маленькая оранжевая пегаска, что и отправила аликорна в больницу, во многих смыслах. В зубах она держала авоську с яблоками. Сделав пару шагов, она поставила её на пол.       — Здравствуйте, Лунная Пони... Я это... Принесла тут немного яблок, вот. Они полезные, вы с ними быстрее поправитесь! – сдавшись под неотрывным взглядом больной, подал голос жеребёнок, – М-меня зовут Скуталу.       Соседку слева от Найтмер словно током ударили.       — Скуталу?! – Радуга резко села и посетительницу обозрела, – Как ты могла?!       — Р-радуга?.. Я... я... , – оранжевая запаниковала.       — Из-за неё я буду лежать здесь минимум неделю и ещё недели три не смогу летать! Я думала, что мы... А ты таскаешь ей яблоки, чтобы она "быстрее поправлялась"! – обиженно-обличительно заявила голубая.       — Я... я вам обеим принесла яблоки. Да, обеим! Я летела сюда как только узнала, что ты в больнице, Радуга! А по пути врезалась в Лунную Пони, и она такая теперь из-за меня. А ты меня учила всегда отвечать за свои поступки, даже за шутки и розыгрыши! И вот, я здесь.., – после своей речи маленькая пегаска понуро подняла авоську и положила на стык между тумбочек. Кто-то решил их поставить вплотную, не выставляя строго по одной стороне от кроватей.       — Эй, всё в порядке. Она злодейка, буквально вчера обижала пони на моих глазах, и потому полностью это заслужила! Ты, конечно, молодец, что пришла загладить свою вину, но это же, эй, воплощение зла! Ты только взгляни на неё, – она взмахом двух копыт указала на Найтмер, что свой глаз всегда переводила на говорящего, – Поработительница всехпони, тысячелетний кошмар, ужас, летящий на крыльях ночи! В её глазах плескается ненависть, из клыкастой пасти стекает ядовитая слюна, а за одно упоминание луны она вкопытную сошлёт тебя на луну, – при упоминании луны тысячелетний кошмар глухо зарычал, – Вот, видишь! Она просто притворяется спокойной паинькой, тогда как в глубине души хочет воцарить вечную ночь!       — Эм... да. Я, пожалуй, пойду. Мне надо... Уроки сделать! Выздоравливай, Радуга, и вы, Лунная Пони.., – Скуталу нервно попятилась хвостом к двери, – В общем, не скучайте! – она поспешно вышла, хлопнув дверью.       Ближе к вечеру в палату бодро зашёл травматолог – Брокен Арм, как гласил его бейджик. Он деловито осмотрел Найтмер и сказал, что та уже может идти домой. А немота от шока сама пройдёт в течение трёх дней, может быть, даже через час. Большая пони кивнула и слезла с кровати, а Брокен Арм уже осматривал перебинтованное и привязанное к корпусу крыло Радуги.       Ночная Кобылица направилась в библиотеку.