Вдохновляясь тобой

Солнечные лучи неприятно светят в глаза, заставляя прятать голову в подушку. Чья-то рука тяжестью отдаёт на спине, мешает повернуться на бок. Серёжа шумно вздыхает и проклинает свою идиотскую привычку пить по будням. Голова раскалывается, ещё и плечи неприятно саднит от свежих царапин. Он переводит взгляд влево и замечает копну светлых волос, раскиданных на подушке. Пухлые губы, смазанный макияж, красные ногти — всё это вызывает отвращение и желание проблеваться прямо здесь. — Бэйби, подъём. Манатки свои собирай и на выход, — Серёжа грубо толкает девушку в бок и кидает в неё одежду. — Мм, — блондинка открывает глаза и пытается осознать, где она находится, — я Катя, а ты? — Кать, жизнь не усложняй, пойди нахуй, пожалуйста. Серёжа выходит из комнаты, пытаясь схватиться за дверной косяк, чтобы не упасть от внезапного головокружения. Хочется холодной минералки, в душ и тишины. Но тишины в этой квартире точно не будет. — О, сладенький мой, а я даже будить вас с Катенькой не стал, — говорит Слава, попивая сидр из стеклянной бутылки. — Как самочувствие? — Катеньку свою из моей кровати вытащи — самочувствие сразу улучшится. — А что ты так, она вроде очень ничего. Ааа, погоди-ка, — Слава ехидно улыбается и подходит ближе, — ты всё о своём этом Ване думаешь, да? — Я думаю о том, что хочу в душ. Свали по-братски, — Серёжа толкает Славу в плечо и, получив доступ к ванне и холодному душу, облегчённо выдыхает. Ледяная вода помогает прийти в себя и очистить разум от ненужных мыслей. Правда, из головы всё никак не получается выкинуть образ того самого мальчика из столовой. Воображение само рисует его такого милого, нежного и открытого в Серёжиных руках. Фантазия уходит в свободный полёт, рука опускается на член, а дыхание учащается. Серёжа нижнюю губу до крови кусает, когда представляет Ванечку зажатого где-нибудь в кабинке университетского туалета. Хочется его целиком и полностью. Оставить следы на молочной коже, попробовать его губы на вкус и, не стесняясь, исследовать чужое тело. Возбуждение накрывает с головой, никогда ещё Серёжа с таким энтузиазмом не удовлетворял себя благодаря кому-нибудь. Одной рукой он скользит от основания до головки, пытаясь ускоряться, второй водит по влажному телу, останавливаясь и чуть сжимая шею. Слишком хорошо думать о прелестном Ване в такой обстановке. Но ещё лучше будет почувствовать его настоящего, подчинить себе и заставить выстанывать собственное имя. Серёжа голову назад запрокидывает и на холодную стену душевой кабинки опирается, оргазм настигает слишком быстро, растекаясь волной мурашек и дичайшего удовольствия по всему телу. Такие эмоции от обычной дрочки он давно не получал, а что будет, когда фантазия наконец станет реальностью. Серёжа улыбается своим мыслям и, кажется, ещё сильнее чувствует желание разложить этого мальчика с батончиком на горизонтальной поверхности. — Серый, блять. Совесть имей, подрочи в другом месте, а, — голос Вадима едва доносится из-за шума воды. Серёжа вздрагивает и возвращается в реальность. В реальность без прекрасного Ванечки, его стонов и белоснежной кожи. — Никакого покоя в этом доме, честное слово, — говорит Серёжа, хлопая дверью ванной. — Даже в душ сходить не дают. Но настроение слишком хорошее, чтобы его мог испортить какой-нибудь Вадя со своими наездами или всё та же Катенька, которая так и не собрала свои вещички. Лишь одна мысль о Ване способна исправить унылое утро. Это уже смахивает на зависимость, думает Сергей, но всё равно продолжает лелеять в голове такой приятный образ. Серёжа наконец расслабляется, когда остаётся в комнате один. На первые пары сегодня идти Пешков не планирует, слишком в прекрасном расположении духа он находится, всё способствует тому, чтобы сесть и попробовать хоть что-то нарисовать. Сергей смешивает на палитре цвета, отдаваясь полностью своему воображению. Сейчас не хочется конкретных образов, лишь размытые изображения, абстракция и что-то непонятное. Когда на Серёжу снисходит вдохновение, то больше ничего не имеет значение. В руках кисточка, в голове пустота, в комнате бардак, а на холсте постепенно появляются всё новые и новые размашистые мазки. Он щурится от солнечных лучей, поправляя светлые кудри, и добавляет на палитру ещё больше красного. В такие моменты его настигает гармония. Сергей уходит в астрал и забывает обо всём на свете. Обо всём кроме того самого, кто стал его сегодняшним вдохновителем. — Я так подозреваю, в универ ты сегодня не идёшь? — спрашивает Вадя, вновь врываясь в личное пространство Серёжи. — Во-первых, неправильно подозреваете, Вадим. А во-вторых, сука ты такая, стучаться научись уже. — Какого хуя ты опять такой нервный, я не пойму. Короче, я выходить буду минут через двадцать, если ваше величество не хочет плестись пешком — поторопись, — говорит Вадя, закрывая дверь в комнату. Серёжа довольно оглядывает холст с яркими красными разводами и чёрными пятнами. Во всём изображении чётко читается одно — желание, дикое желание обладать. Это однозначно лучшее, что у него получалось нарисовать за последние дни. Даже скидывая в рюкзак зарядку и другую нужную мелочь, он всё ещё мельком любуется на новое творение. Выходя из подъезда неприметной многоэтажки в обычном спальном районе Москвы, Серёжа вдруг залипает на едва зеленеющие деревья, размышляя о чём-то, а затем достаёт из кармана телефон и заходит в Инстаграм. Ищет профиль вуза, оттуда переходит на страницу университетской сборной по баскетболу и наконец улыбается, найдя того самого. У Вани в профиле лишь две фотографии, обе с соревнований. Серёжа ожидал увидеть там как минимум несколько десятков различных снимков с разных ракурсов, чтобы можно было сполна насладиться прелестным Ванечкой. Такое Пешкова абсолютно не устраивает, ему нужно больше, он не привык останавливаться на достигнутом. — Серёг, ты хоть от телефона отлипни, а. Сейчас в дерево впечатаешься, — нравоучает Вадим по дороге к машине. — Что ты там делаешь? — не дождавшись ответа, вновь спрашивает Вадя, заглядывая другу через плечо. — Оо, всё ясно. Я даже комментировать это никак не буду. Серёжа на реплики Вадима никак не реагирует, лишь взгляд к окну отводит, залезая в машину, и любуется прекрасным видом. — Ну и что ты делать с ним будешь? — не унимается разговорчивый Вадя. — Без понятия. Вот как мне себя с ним вести, что мне вообще ему сказать? Серёжа всё время только строит из себя до невозможности крутого и дерзкого, на деле же он самая настоящая школьница, которая во взаимоотношениях с другими людьми ничего не смыслит. В таких случаях он приходит к умудрённому опытом Вадиму или Славе с его гениальными идеями. Они всегда поймут, поддержат, подскажут, если надо и утешат. — Ну давай думать логически, — выезжая со двора, начинает Вадя. — Что вас вообще связывает? — Ну универ только. — Бинго, Серый. А в универе твой красавец не только учится, но ещё и в баскетбол играет. Сгоняй к нему на тренировку, я бы даже с тобой смотался. — Я его как будто на свиданку позвать хочу, а не на секс развести. Хуйня какая-то, — недовольно морщится Серёжа. Не привык он сильно напрягаться ради кого-то, обычно хватает одного природного обаяния и вкусного коктейльчика. — А ты думал, всё так просто? Это тебе не обкуренные мальчики из гей-клуба, придётся что-то сделать, если хочешь с ним переспать. — Ладно. А тебе-то нахуя всё это? — Тебя поддержать хочу, — почёсывая нос, отвечает Вадим и косится взглядом куда-то влево. — Ты кого наебать пытаешься? Я ж тебя как облупленного знаю. Отвечай давай. — Ну там типа, — Вадя улыбается неловко и говорит медленно, слова подбирая, — девочки тоже на баскетбольчик ходят поглазеть, я бы к ним присоединился. — Не шутил Славян, реально приплыли. Говори по-человечески: не девочки, а Наташа, — Серёжа откровенно смеётся, издевательски так, но глубоко внутри всё равно радуется за друга. Вадим заслужил того, чтобы быть счастливым. — Может и Наташа. Улыбку свою только с лица сотри. А то смотреть тошно, я щас тоже издеваться с твоим Ванечкой начну. — Не-не, ты тут разделяй. Мне Ваня нужен ради поебаться и эмоций, а у тебя на Наташу явно другие намерения. — Завались уже, пожалуйста, — отвечает Вадим, но всё равно чувствует облегчение, что наконец рассказал другу то, о чём давно молчал. Весь день в университете Серёжа в облаках витает, размышляя, нужно ли оно вообще ему. Сразу понятно, что с Ваней всё так просто не получится, к нему и подход нужен правильный, и времени наверняка много убить придётся. Но стоит Серёже мельком заметить его в университетском лифте, как все сомнения отпадают. Не так важно сколько сил придётся на эту авантюру потратить — Ваня с глазами цвета соснового леса того стоит. И на баскетбол этот можно ради него сходить, и подождать немного, даже все возможные способы обольщения и тупые подкаты использовать. — А я не понял, челики, вы чё тут забыли? Я думал вы домой щас, у входа вас стою жду, — кричит внезапно появившийся Слава с другого конца коридора. — Это ты чё здесь делаешь? Из кровати же не вылезал с самого утра, — говорит Вадим, высматривая кого-то на трибунах спортзала. — Гранит науки приехал погрызть. — Пизди больше, — закатывая глаза, отвечает Вадя, всё ещё пытаясь найти среди толпы девушек ту самую. — Да передать кое-что надо было. А мне кто-нибудь объяснит, давно вы в спортсмены записались? Ладно Вадя, он у нас активист. А ты-то, Серёг, куда? — На баскетбол мы, не видно что ли, — затаскивая друзей в спортзал, тараторит Серёжа. Слава ещё что-то говорит, но Пешков уже ничего не слышит. Ловит взглядом чёрную майку с номером 99 и, не отрываясь, следит за каждым движением. Ваня лишь разминаться начинает вместе с остальными игроками, но его розовые щёки и подпрыгивающие от каждого прыжка волосы даже с высоты трибун видны. Серёже даже дыхание задержать приходится, чтобы не выдохнуть шумно, когда Ванечка майку свою задирает, лицо от пота вытирая. В этой тренировочной форме ещё лучший вид на его руки открывается. Не слишком накаченные, но такие идеальные в глазах Серёжи с чуть выступающими венами. Ещё немного и, кажется, слюнки изо рта потекут, потому что это выше его сил — смотреть, но руками не трогать. Воображение опять начинает рисовать непристойные картины, даже ноги приходится посильнее сжать и мысли пошлые из головы выгнать, лишь бы никто не заметил того, что замечать не положено. К концу игры Серёжа даже в баскетбольных правилах начинает разбираться и периодически комментирует что-то невнимательным друзьям, тем самым отвлекая себя от беспрерывного созерцания игрока под номером 99. — Ну чё, по пивку и по кроватям? — весело спрашивает Слава, разминая затёкшие ноги. — Я щас вернусь, подождите, ок? — бросает Вадим, сбегая вниз по ступенькам в попытках догнать уходящую Наташу. — Не уловил сейчас. Чё это было? — Слава непонимающе бегает глазами от Вади к Серёже, а потом вдруг всё осознаёт. — Решился значит к концу четвёртого курса всё-таки подойти. — Ага, типа того, — рассеяно отвечает Пешков, нервно стуча пальцами по перилам. Он всё высматривает вход в мужскую раздевалку в надежде увидеть там Ваню. Сейчас Серёжа преисполнен решимости подойти и хотя бы начать какой-нибудь диалог. К тому же Ванечка не выглядит как тот, кто может послать или проигнорировать. Он на вид правильный мальчик в выглаженной рубашке и пятёрками в рюкзаке, а, ну да, ещё с батончиком-мюсли в кармане. — Отвисни, блять. Куда залипаешь? — Слава щёлкает перед глазами друга, пытаясь вернуть его в реальность. — Я вас у машины подожду. — Да, ок, — лишь отвечает Серёжа и тоже спускается вниз ко входу в раздевалку. Зал уже потихоньку пустеет, лишь последние немногочисленные зрители уходят с трибун, оставляя за собой мусор на сидениях или забытые кофты. Пешков взглядом провожает Славу, выходящего из зала, и вновь неотрывно смотрит на дверь мужской раздевалки. Оттуда один за одним выходят игроки, но Вани всё нет. Только спустя десять минут он появляется на пороге с влажными, немного вьющимися волосами и полотенцем наперевес. — Ты кого-то ждёшь? — спрашивает Ваня, пробегаясь изучающим взглядом по собеседнику. — Да, — чуть медля, отвечает Серёжа и вмиг теряет свой былой дерзкий нрав и напористость. — Там никого не осталось, если что, — чуть щурясь подозрительно, говорит Иван и губу закусывает, наблюдая за новым знакомым. Он сейчас напоминает хищника, изучающего жертву. Без белой рубашки и батончика-мюсли Ваня уже не кажется таким правильным скромным мальчиком. — Я тут тебе предложить хотел… — А есть что предлагать? — неожиданно перебивает Ваня. Серёжа даже теряется под смелым взглядом зелёных глаз, сохранять хладнокровие не получается, и он лишь подальше к стене отходит, пытаясь увеличить расстояние между ними . — Ну я типа художник. Мне натурщик для портрета нужен, — чуть тише говорит Серёжа и мысленно себя по голове бьёт. Он терпеть не может рисовать портреты. Это как пытаться перенести реальность на холст только в слишком искажённом виде. По его мнению, ты либо творишь посредством своего воображения и создаёшь искусство, либо становишься ремесленником и рисуешь карикатуру на действительность. — Ну моделью для художников я ещё не работал, — поправляя влажную чёлку отвечает Ваня, — но как ты там своим друзьям сказал, я либо девственник, либо самая лучшая шлюха в вузе? Так вот, я согласен только в том случае, если ты станешь моей шлюшкой.