La Cage aux rossignols

Их маленькая квартирка, которую они снимали на втором этаже, встретила его запахом жареного лука и пыльных ковров. Пьер проскользнул на крохотную кухню, поднял крышку с тарелки на столе: каша с заправкой. В любой другой момент, Моранж бы с удовольствием съел, хотя не ахти какое блюдо, но мама готовила вкусно. Но после слив в желудке противно ныло и есть особо не хотелось. Поэтому напившись воды, он встал перед рукомойником, над которым висело маленькое зеркальце, и окончательно домыл шею, зачесал с пробором волосы, давая им просохнуть в такой своеобразной укладке и даже почистил зубы. Вытащил из шкафа единственную парадную рубашку - школьную, которая все еще приятно пахла мылом и крахмалом, нашел чистые шорты и наскоро привел в порядок щеткой ботинки. Затем бережно достал из ящика свой рабочий инструмент и сокровище одновременно. Месье Моро когда-то научил его делать из бумаги самолетики-истребители, почти как настоящие: с узким хвостом, широкими крыльями с характерным утолщением, где должны быть ракеты. Но самое главное - они очень точно летали, всегда попадая исключительно туда, куда направит их рука пилота. Этот самолетик сделал еще сам Моро - раскрасил его под камуфляж и даже нарисовал флаг на хвосте, Пьер очень берег его, но брал с собой на каждое дело. Напоследок он тщательно проверил карманы на предмет дырок. Прошлым летом он здорово оплошал, когда украденные часы вывалились из его собственной штанины. Нет, все в порядке, можно идти. Как назло мадам Жули против обыкновения не торчала в своем окне. Старая карга. На этот раз он шел к ларьку строго по тротуару, аккуратно переходил дорогу, хотя машины в их городке ездили редко. Очередь перед ларьком заметно иссякла, оставив после себя груды ящиков и оберточной бумаги, которые смекалистые рабочие использовали как табуретки. Так что карманы шорт можно было не проверять. Моранж даже испытал некоторое разочарование, хотя чего удивляться - обед давно кончился, вот работяги и разбежались. С другой стороны, что полезного найдется у них в карманах? Дешевые сигареты, которые Моранж все равно отдавал Крысу? На всякий случай, если где-нибудь все же найдется случайный свидетель, Пьер немного поиграл самолетом на газоне, а затем метким движением запустил его прямо в окошко ларька. Короткая самодовольная улыбка скользнула по его лицу. Как всегда: четко и профессионально. Обойдя ларек сзади, Пьер вежливо постучал в железную дверь. Удивительно, как много значит для людей внешний вид. Если ты красивый, аккуратный мальчик с большими глазами и правильными чертами лица, взрослые относятся к тебе куда лояльнее, чем будь у тебя выбитый зуб или косые глаза. Воспитательницы в саду, молоденькие учительницы и случайные прохожие очень часто называли Моранжа ангелом, умилялись его чистым глазам и скромной, будто бы неуверенной улыбке. Если в классе кто-то разбивал окно, последний, на кого бы подумали был Пьер. “Даже, когда я знаю, что это Пьер напроказил. Стоит мне посмотреть в его невинное лицо, как я перестаю верить сама себе!” - говорила учительница мадемуазель Ари. Пьер был умным мальчиком и умел делать выводы. Уличные банды всегда имели свою четкую иерархию. В каждой компании есть свой главарь, есть свои “быки”, которые летят вперед и дерутся как дьяволы, невзирая на боль и численность противника, есть свои “задиры”, который подзуживают “быков” и словесно опускают врага - юркие и остроязыкие, есть “ловкачи” - быстрые как ящерки, идеальны для того, чтобы что-то стащить или куда-то пролезть. Но далеко не в каждой компании есть свой “красавчик”. Красавчики идеально подходят, чтобы отвлечь толпу, постоять на стреме не привлекая внимания, а еще на них никогда не думают, если что-то внезапно пропало с прилавка. Ну и конечно же разведка, куда же без нее. - Что надо? - грубовато спросил продавец - высокий, черноусый с маленькими желтоватыми глазками. Пьер мысленно порадовался тому, что это явно пришлый - он не знал Моранжа и все коварство его невинных взглядов. - Простите, месье, - Пьер всегда говорил негромко, будто бы неуверенно, подбирая слова. Он вообще сам по себе был тихоней, предпочитая отмалчиваться, когда говорят другие, но давно уже понял, взрослые не любят уверенных и дерзких. Им постоянно нужно доказывать свое превосходство, а рядом с Моранжем этого было делать необязательно, - мой самолет случайно залетел в ваш ларек, можно я заберу? - Еще чего! - похоже с этим месье его обаяние не работало. Грустно, но это была не такая уж редкая картина - после войны у многих сердца очерствели. Особенно у мужчин, - Проваливай! - Пожалуйста, месье! - Пьер перехватил дверь, которую собирались закрыть перед его носом, поднимая огромные чистые глаза на продавца, - тогда посмотрите сами! Я постою здесь. Он залетел в ваше окошко! Это очень важно… Его сделал мой… отец… Перед тем как ушел на войну… - Значит нечего было разбрасываться! - обычно этот довод работал безотказно даже со злыми мужчинами, но не сегодня, - делать мне больше нечего! Проваливай, я сказал, щенок! Пшел! Мужчина грубо дернул дверь, едва не вывернув Пьеру кисть, и с грохотом захлопнул ее у него перед носом. Моранж в шоке смотрел на ржавые потеки на когда-то голубой краске и не мог найти в себе сил удержать бушующую внутри ярость. Хрен усатый! Осел! Петух кастрированный! Медленно, очень медленно он развернулся и пошел в сторону их временного штаба. По сути, задание выполнено - самое главное он успел увидеть, но самолет! Самолет месье Моро! Его сокровище! Кипя от негодования, Пьер поднялся к друзьям. Те встретили его сочувствующим молчанием - явно видели все с чердака. - Ну что? - Крыс собирался положить руку ему на плечо в ободряющем жесте, но, посмотрев на чистую рубашку, передумал. - Все в порядке, - мрачно буркнул Пьер, - замок старый. - Отлично! - Крыс расплылся в довольной нехорошей улыбке, - тогда действовать надо быстро, пока они не догадались его сменить. Идем на дело сегодня ночью. Ты с нами? Мама приходила со второй работы поздно ночью, почти к полуночи. Обычно после этого она еще какое-то время занималась делами по хозяйству: готовила или стирала, а ложилась во втором или третьем часу, чтобы к семи утра снова вскочить и умчаться на работу. Поэтому уходить по ночам Пьеру было весьма затруднительно. Но сейчас вопрос касался его сокровища, поэтому участвовать в восстановлении справедливости было делом чести. - С вами, - хмуро сказал он, исподлобья разглядывая проклятый ларек, - у него мой самолет. Договорившись встретится на этом же месте в четыре часа утра, мальчишки разбежались по домам - отсыпаться перед выходом на дело. Это был их третий такой поход. Первый раз они обчистили фруктовую лавку за то, что продавец обозвал Лорана засранцем и взашей вытолкал его при всем честном народе. Кассу мальчики так и не нашли, наверное торговец забирал ее домой, но пока не появились флики, успели неплохо затарится желтыми яблоками и виноградом. Второй раз работали с ларьком, где продавали папиросы и газеты. Причем, осмелев, Крыс решился на ограбление посреди бела дня - пока Пьер отвлек продавца, он, Лоран и Тома похватали все, до чего могли дотянуться и были таковы. К сожалению, продавец успел их заметить и бросился в погоню и, если бы не камень, брошенный Лораном в витрину уличного кафе, определенно догнал бы их. Про Пьера он благополучно забыл, чем тот и воспользовался, забрав с прилавка десяток пачек нерассортированного табака и спрятав его в ближайшей урне. За заначкой правда потом пришлось возвращаться, но Крыс все равно был доволен. Уже перед тем, как повернуть в знакомый двор, Пьер услышал знакомые хлопки из-за забора, где жил Кристоф. Маленький забитый пухляш на два года младше Пьера и его компании. В школе Кристофа дразнили, хотя кличка у него была красивая - Счастливчик. Потому что Кристоф был один из тех немногих мальчиков, чей отец вернулся с войны живым и даже с медалью. Зная, что сейчас увидит, Моранж сноровисто оббежал забор и не заботясь уже о чистоте рубашки и шорт ловко забрался на высокий орех. Всхлипывающий Кристоф лежал у отца на коленях со спущенными штанами, на бледной коже его ягодиц ярко выделялись алые полосы от ремня. Пьер со странной жадностью и затаенным сочувствием наблюдал как отец Кристофа раз за разом вскидывает ремень, что-то негромко выговаривая сыну. Разговоры до дерева не долетали, а вот хлопки - очень даже. Как и всхлипы Кристофа. Пьер поджал губы и склонил голову к плечу - на заднице Счастливчика уже не оставалось живого места и его отец перешел ниже. Кристоф забавно дергал ногами и тряс головой, но вопреки здравому смыслу, даже не пытался вырваться и убежать, хотя это было бы проще простого. Наконец, мужчина отложил ремень и позволил Кристофу выпрямиться. Моранж брезгливо скривился - лицо мальчишки было красным, с носа текло. Он жалко всхлипывал, придерживая рукой штаны. Сердце Пьера забилось чаще - чужие страдания его редко трогали да и в наблюдении за чужой поркой не было ничего приятного, но почему-то раз за разом какая-то неведомая сила заставляла его взбираться на дерево и жадно впитывать открывающуюся ему картину. Досмотреть до конца. Кристоф всхлипнул и ткнулся отцу лбом в живот. Тот вздохнул, слабо взъерошил сыну кудряшки и прижал к себе, обнимая. Моранж резко отвернулся и поспешно спрыгнул с ветки, ощутив как теплая земля приятно спружинила под ногами. - Слабак! - презрительно буркнул он, - что б я кому позволил себя ударить! В глаза видимо попал какой-то мелкий сор, поэтому Пьер яростно потер лицо, убирая непрошенные слезы. Он никогда не признался даже самому себе, что отдал бы что угодно, только бы оказаться на месте Кристофа.