La Cage aux rossignols

— Я тебе верю, — шепнул Леклер Моранжу во время завтрака. Пьер даже не повернул головы в его сторону. Мальчишки с утра вели себя как обычно. Даже Корбен и Ле Керек привычно поприветствовали его, будто вчера ничего не произошло. Если бы не ноющая задница и не ухмылки Мутона, Пьер бы решил, что ему это приснилось. Но нет, просто их логика была другой — они не избивали, как это делал Рашен, не наказывали — как это делал Шабер, они воспитывали. Сколько разных значений может иметь отбитый зад… В месте, где на разных фронтах были воспитатели и дети, последние не могли себе позволить разброд в собственных рядах. Пьер бы, может быть понял, если бы действительно был виноват, возможно, даже раскаялся и попросил бы прощения, но ему не за что было просить прощения. — А ты неплохо вчера держался, Моранж, уважуха! — Дружески толкнул его утром в умывальне кулаком в плечо Мутон. Как будто ничего не случилось, будто бы он все еще был «своим». Словно это все было в порядке вещей. Мальчишки не хотели терять бойцов в своей невидимой войне, но пытались перевоспитать, исправить, давая шанс остаться с ними на передовой. Дисбатальон. Гауптвахта… Но Моранж был не из тех, кому позарез нужны союзники. Как остальные мальчишки невольно отстранялись от Мутона, так он отойдет в сторону от бывших друзей. Моранж посмотрел на Мутона тяжелым взглядом и тот поспешно убрал руку, отступая на шаг назад. А теперь вот Леклер прицепился со своим «верю — не верю». — Я был против вчера, когда это обсуждали, — не обращая внимания на ледяное равнодушие Моранжа, продолжал тот, — сказал, что ты не можешь украсть. На самом деле Пьер мог украсть. И делал это вполне на уровне. Но он никогда бы не опустился до того, чтобы обворовывать тех, кого называет друзьями. Называл, точнее. С другой стороны… Они это обсуждали заранее. Откуда? Откуда они взяли, что именно Пьер украл гармошку, если он только за полчаса до этого добыл ее у старших? Даже нет… Откуда знал Мутон? Видел, как Пьер разговаривал со старшими? Подслушал и сочинил историю про гармошку под матрасом и Моранжа? Стоп! Корбен не возразил. Значит, его тайник действительно был под матрасом? Интересно, а откуда об этом узнал Мутон? Пьер вот, который спал рядом с Корбеном уже несколько недель, об этом не знал. — Но всегда решает большинство, — продолжал шептать Леклер, не сводя с него пронзительного взгляда, — и мне пришлось уйти, потому что я отказался принимать в этом участие. Трус. Моранж подтянул к себе чашку с чаем, делая глоток. Он чувствовал на себе взгляд Леклера, несчастный взгляд побитого щенка, и почему-то ему было приятно, что он чувствует себя виноватым, мнется, дергает себя в порыве чувств за ухо. Хотя уж Леклер точно был последним, кому следовало винить себя в этой ситуации. Он не бил и не держал. — Я не мог им противостоять, их было больше! — Отчаяние, слышимое в его голосе, стало острым, режущим. — Я пытался, пожалуйста, Пьер! Имя будто бы было последней надеждой, секретным оружием. Моранж поспешно опустил стекло, поскольку этот удар, выверенный и точный, мог снова разбить его. Проще было пойти навстречу. Его словно с головой накрыло отчаянием и переживаниями Леклера. Несчастный взгляд разъедал кожу как кислота. А как бы он сам поступил? Один против большинства? Продолжил бы настаивать? Хватал бы за руки? Или тоже бы ушел, потому что это внутреннее правило было нерушимым и имело для воспитанников приюта куда больший приоритет, чем все придумки Рашена, Роже и Шабера вместе взятых. Особенно для Леклера, который был сиротой и не знал другой жизни кроме как в «Дне пруда»? — Спасибо, — коротко сказал он, откусывая кусочек хлеба с маслом и запивая его чаем. Облегчение, которое испытал Леклер, было подобно открытому окну в душном классе — глоток свежего воздуха, сладкого и долгожданного. — Не обижайся, пожалуйста! Хочешь, я поговорю с Корбеном и с Ле Кереком? Я смогу объяснить им… Смогу… — радость Леклера сменилась растерянностью и Моранж впервые за сегодняшнее утро снисходительно посмотрел на него. — Я вернул гармошку. Это уже для них доказательство. Не трать время. Леклер молчал, напряженно размышляя и хмуря лоб. Моранж смотрел, как он катает из кусочков хлеба и масла шарики по тарелке и задумчиво сует их в рот. Сейчас соотнесет все сказанное и передумает. Ведь гармошка действительно была у Пьера. — Ты не крыса, — задумчиво протянул Леклер, — ты сам вернул гармошку… — Я не воровал ее, — сухо отрезал Моранж. — Я не об этом… Мутон сказал, что видел, как ты украл ее… Они хотели обыскать тебя и тогда «морковками» дело не ограничилось бы. А тут ты приходишь и спокойно отдаешь ее. Вот они и решили, что ты испугался или передумал, но это же совсем нелогично — красть, чтобы вернуть! — Заканчиваем завтрак! Выходим и строимся в коридоре! — Отрывисто приказал Роже, отбрасывая салфетку. Мальчишки загрохотали лавками, зазвенели тарелками и ложками, выбираясь из-за столов. Пьер представил себе, как выглядела ситуация, не верни он гармошку Корбену в этот же вечер, а отложи на утро или еще что. Унизительный обыск, клеймо… А так, получается, ему еще дали шанс! Он не потерян для общества! Ха! Как иронично. Леклер поднял на него тревожный взгляд и тоже поспешил выбраться из-за стола. — Моранж, подожди! Так же нельзя! — Что нельзя? — Равнодушно спросил Пьер, вставая в строй, позади Корбена. Тот повернулся и явно хотел что-то сказать, но наткнулся на ледяной взгляд Моранжа и смущенно отвел глаза. Леклер встал рядом, привстал на цыпочки и зашептал: — Мутон! Он обвинял тебя! Зачем ему нужно было выставлять тебя вором? Это же подло! Нужно рассказать остальным, мы должны рассказать! Проходивший мимо Роже машинально взмахнул ладонью, возвращая Леклера в строй. Тот также машинально уклонился от оплеухи и отодвинулся, однако Пьер чувствовал его внимательный взгляд. — Расскажи, — Моранж пожал плечами, продолжая сверлить взглядом затылок Корбена. Тот явно это чувствовал, потому что нервно водил плечами и разминал шею, — посмотрим, кто тебе поверит. — Но я же тебе поверил, — неуверенно сказал он и замолчал. Всю дорогу до класса Моранж думал. Нет, дело не в мотивах Мутона, плевать на мотивы. Его подстава была целенаправленной, выверенной и продуманной. Он знал, что гармошка будет у Пьера, но как? Моранж дежурил, остальные мальчишки должны были сидеть с Роже в классе на самоподготовке… — Леклер, — шепотом спросил он, когда они спускались по лестнице, — Мутон вчера вечером из класса не уходил? В туалет или еще куда? — Нет, никто не выходил. Роже даже Бонифаса не отпустил до звонка, — уверенно ответил Леклер и его глаза вспыхнули догадкой, — что ты задумал? Значит Мутон не мог его видеть. Откуда же он узнал? «— Откуда ты меня знаешь? — Слышал, как называли тебя ваши парни во дворе.» Или кто-то подсказал светловолосому его имя. Кажется, у Мутона должен был быть приятель среди старших. Предположим, это он украл гармошку и попросил отдать ее ему, Моранжу. И задержать ненадолго, чтобы одноклассники успели вернуться в спальню, Корбен обнаружил пропажу, а Мутон «вспомнил» про вора. Красиво и интересно, вполне в духе Мутона, если вспомнить про братьев Фюре… Зачем? А это уже не важно, Моранж не собирался искать объяснения. Он собирался мстить. — Что я задумал? — Моранж поднял голову и указал глазами на девиз школы, висевший на стене коридора. — Акция — реакция. И ничего более.