La Cage aux rossignols

— Печенье будешь? — Радушно предложил Моранж Леклеру остатки пиршества из маминой передачки. Мама продолжала приходить. Иногда даже два раза в неделю — систему отследить не удавалось, тем не менее, она продолжала навещать «заключенного», хотя Пьер и говорил ей, чтобы она не тратила на него время. Мама называла его глупым, расчесывала пальцами челку, приносила более теплую одежду и редкие сладости: в прошлый раз были пряники, но их было мало, поэтому Моранж отдал все малышам, в этот раз — печенье, целый пакет овсяного печенья, явно того, что продавали в ее кафе. Пьер раздал его мальчишкам в спальне, но схоронил немного и для Леклера. Сам он упрямо не притрагивался к маминым подаркам, поскольку считал ее неловкие попытки помириться подачками. — Вкуснотищща! — Прошамкал Леклер с полным ртом, бесцеремонно кроша сахарными крошками на кровать, — ты был прав. Сегодня он опять вызвался мыть лестницу и сбежал. Пьер мысленно торжествующе улыбнулся, откидываясь на подушку, внешне при этом оставаясь невозмутимым. Друг уже третью неделю отбывал повинность на кухне, следя за Мутоном. Моранж чувствовал себя очень неловко и в благодарность за шпионаж решал за Леклера задачки по математике, поскольку занятый уборкой, тот делал домашнее задание впопыхах и, в основном, только предметы Рашена. По крайней мере жертва Леклера была не зря — он узнал все, что хотел. Общение с Детуалем, пусть и не такое плотное, как раньше, было необходимо Мутону как воздух. Оба не акцентировали на этом внимание, потому что старшим вроде как было «западло» общаться с младшими, но, если приглядывать за жизнью Мутона некоторое время, это было легко разглядеть. А Пьер приглядывал. — Долго его не было? — Полчаса, не больше, — отрапортовал друг, один за другим облизывая сладкие пальцы, — но на штанах я заметил ржавчину. Все, как и в прошлый раз. Он принялся собирать с простыни крошки пальцами и совать их в рот, Моранж пожалел, что не оставил ему больше печенья. — Черт! — Леклер со звонким чпоком вынул палец изо рта, — пойдем отсюда. — Что не так? — Пьер не стал спорить, поднимаясь с кровати и поправляя покрывало. — Роже из-за занавески пялился, — поморщился Леклер, — сейчас прибежит и начнет орать, что сидим на кроватях. Пошли от греха подальше. Они вышли на лестницу, где с удобством устроились на широком подоконнике, пользуясь тем, что рядом нет никого из взрослых. Сквозь зарешеченное окно был виден внутренний двор, где Шабер судил игру в выбивала. В основном играли ребята помладше, потому что мяч использовали тряпочный и мягкий. Остальные считали такую игру несерьезной. Ребята разбрелись по кучкам, решая каждый свои личные дела. Пьер нашел глазами Клемана, будто бы случайно скучающе наблюдающего за игрой. Вид у него был слишком небрежный, из чего Моранж заключил, что тот просто стоит на стреме, пока остальные кучкой сгрудились за уличным туалетом типа чтобы «отлить». — Нам нужно расписание автобусов, — сказал он Леклеру, — не знаешь, где его можно достать? — У директора, у Роже или Шабера… О! У папаши Максанса! Можно пошарить у него в каморке, там не замок, а ерунда! — Зачем шарить? — Удивился Пьер, увлекая друга за собой, — можно просто попросить. Не будем привлекать лишнего внимания. Мотивы Мутона все еще были ему непонятны, но так или иначе, он крупно просчитался, попросив старших отвлечь Моранжа. Хотя, этого Пьер не исключал, возможно, он не предполагал, что они пошлют его за сигаретами — Моранж подумывал, что Детуаль и его компания просто хотели обрести еще одну шестерку в его лице, но не предугадали, что Пьер сможет соскочить. Так или иначе, Мутон исчезал каждый четверг во второй половине дня буквально на полчаса не больше. На его одежде можно было заметить пятна ржавчины, а на обуви — налипшие прелые листья. Сделать вывод смог бы и Пепино. — Расписание автобуса? — Удивился Максанс, когда Пьер, врубив свое обаяние на полную катушку, попросил его о помощи, — уж не собрались ли вы опять сбежать, а? Леклер покраснел так, что его уши стали просвечивать розовым. — Это мне, — невинно попросил Моранж, — я подумал… Наверное, вы правы, и надо помириться с мамой… Аргумент был шит белыми нитками, но Максанс, как и все добрые старички, пропустил это мимо ушей, сраженный глубоким печальным взглядом. Он засуетился, деловито обшаривая ящик тумбочки, пока не нашел расписание под стеклом письменного стола. Пьер нашел глазами среду. — Тринадцать тридцать… Вот нужный рейс, — прошептал он, очерчивая ногтем нужную строчку. — А почему среда? Мутон ходит днем после обеда в четверг, — прошептал Леклер, перегибаясь ему через плечо. — Сейчас объясню… Спасибо, месье Максанс! — Моранж вернул расписание и потащил Леклера за угол, — они посылали меня за свертком в среду вечером, значит его уже положили. Мутон дежурит по четвергам, в этот день и проносит табак в интернат, но Детуаль и его друзья просто не дотерпели и решили совместить приятное с полезным. — Ух ты! — Уважительно протянул Леклер, — как ты это все разложил по полочкам! И что теперь будешь делать? — Действовать! — Решительно сказал Моранж, поднимая глаза на хмурое, затянутое облаками небо, — причем быстро. Уже осень, погода портится, а значит скоро они поменяют тайник. Сказать по правде, он практически не волновался. Когда в ближайшую среду он отложил в сторону совок для угля и тайком улизнул с кухни, он чувствовал себя абсолютно спокойным. Куда больше его беспокоило, чтобы Детуаль все-таки не сменил место для нычки, но тот, видимо, не принял Моранжа всерьез, потому что, когда Пьер, отряхивая ладони, добрался до каменной урны, на дне темнел коричневый сверток. Моранж распаковал его максимально аккуратно, стараясь не повредить почтовую бечевку, которой тот был перевязан. Внутри в еще одном пакете лежали распотрошенные сигареты — порванные, размякшие, влажные, кое-где с оставшейся фольговой золотинкой от оригинальной пачки. Пьер вытащил немного — ровно столько, чтобы пропажа не особо привлекла внимание. Он не сомневался, что сигареты делят тщательно по одному и тому же принципу, поэтому недостачу рано или поздно заметят. После чего снова тщательно упаковал сверток обратно в коричневую бумагу и вернул назад в урну. Ему очень хотелось принести немного отложенного Леклеру, но это было слишком опасно, а подставлять друга Моранж не хотел. Поэтому он цинично зарыл украденное в парке и, как ни в чем не бывало, вернулся назад в интернат. Ловушка была расставлена. Он не знал, как скоро старшие заметят, что в принесенном Мутоном свертке чуть-чуть не хватает содержимого. Он не знал, как скоро они начнут подозревать «бегунка» и как отреагируют на такое крысятничество — побьют или просто перестанут общаться. Это было ему неважно. Моранж поступал ровно так же как поступил с ним Мутон — собирался лишить самого дорогого. Друзей. Вот только у самого Пьера был Леклер, который не поверил в подставу и остался с ним рядом. — Посмотрим, поверит ли тебе Детуаль, Мутон, — прошептал Моранж, подставляя руки под струю воды, чтобы смыть с пальцев запах табака и ржавые пятна., — ты еще пожалеешь, что связался со мной. Он снова ощутил себя спокойно и комфортно. Унижение мальчишеского суда окончательно стерлось из памяти и растворилось в огне не совсем благородной мести. Заходя в столовую, где его ждал беспокоящийся об успехе операции Леклер, Пьер не мог сдержать улыбку. Он больше не планировал вжимать голову в плечи. Друг в ответ широко улыбнулся и скрутил в спину Мутону неприличный жест. Пьер Моранж удовлетворенно вздохнул — в его жизнь снова вернулась гармония.