взрослеющее детство

от джисона поступает фотография, его лицо красиво подсвечено в неоновом фиолетовом цвете, у него заметный макияж и длинная серьга в ухе, смешно высунутый язык, он показывает в камеру рок пальцами. – это кто? – хенджин кладёт голову на плечо минхо и зевает: почти полное отсутствие сна перед зачетом даёт о себе знать. – друг мой. – ну-ну, – хенджин то ли смеётся, то ли хрюкает, тычет пальцем в экран, туда, где контакт у минхо записан как «хнджи💓», но больше ничего не говорит: ли смеряет его строгим взглядом, и хван тут же скатывается со стула и ретируется. минхо присылает в ответ смайлик большого пальца вверх и блокирует телефон. блестящие веки джисона и его очерченные светом щеки почему-то отпечатались в голове. спустя минуту телефон вновь вибрирует. хнджи💓 пришли селфи лмнхэ зачем хнджи💓 ну просто сложно что ли? лмнхэ у меня нет нормальных фоток хнджи💓 ой да не заливай минхо закидывает ноги в кроссах на общажный подоконник и чешет в раздумьях подбородок. горло неприятно саднит, снова умудрился простудиться. на лекарства денег уже нет. он скроллит галерею, рандомно открывает какое-то селфи и, рассмотрев его секунд пять, жмёт «отправить». хнджи💓 хен это ужасно лмнхэ в смысле? хнджи💓 кто в 2022 году ещё фоткается на пол лица минхо в замешательстве разглядывает фотографию. подумаешь, половина лица занимает почти весь экран, какая вообще разница. хнджи💓 ну если честно ты милый здесь чертовски милый, да минхо на секунду зависает с тупо поднятой пяткой в воздухе над подоконником и пялит в экран несколько секунд, пытаясь переварить последнее, а улыбка почему-то сама лезет на лицо, минхо далеко не сразу это замечает. строчка с «хнджи💓 набирает сообщение…» то появляется, то пропадает несколько раз, а ли думает, за что можно счесть это сообщение и как стоит реагировать, но руки делают быстрее, чем мозг додумывает ответ. лмнхэ ты тоже тебе идёт такой мейк ответ приходит почти сразу. хнджи💓 о спасибо) вообще, я первый раз его делал, поэтому волновался насчёт качества и все такое но раз тебе зашло то супер не зная что ещё написать, минхо выдаёт первое, что генерирует его мозг: лмнхэ крутой блеск ответ не приходит несколько минут. хнджи💓 этот блеск ещё кстати очень вкусный хочешь попробовать? пятка соскальзывает с подоконника и ударяется о тумбочку. минхо сгибается от боли и шипит, чувствуя, как начинает гореть кожа от удара. слова на телефоне пульсируют в голове и заставляют шестеренки крутится. джисон флиртует с ним или ему кажется? что он хотел этим сказать? минхо хоть и без опыта, но совсем не тупой, он не хочет надумывать лишнего. он раздумывает пару минут прежде чем написать: лмнхэ ты о чем? ответ снова приходит почти сразу. хнджи💓 не воспринимай всерьёз, я пошутил) минхо почти уверен, что джисон чего-то трусливо испугался. или это он перепутал со своими же острыми чувствами. жгло неприятно мозг лишними мыслями, сейчас бы выйти к хенджину на балкон и вывалить все, что как-то очень не вовремя заползло змеей в душу, хотя что именно – тот сам не понимал до конца. это ужасное нечто давило на диафрагму и не давало нормально дышать. ему отчего-то казалось, что между ним с джисоном осталась разлита едкая смесь недопонимания, наивности и разочарования, подпитанного взрослеющим детством. с их казуса на выпускном прошло чуть больше полугода, с того дня минхо не припомнит, чтобы они виделись. но джисон, на удивление, сам написал ему спустя месяц, с короткими извинениями и просьбой продолжить общение. минхо и не был против, даже сколько-то благодарен джисону за это, ведь без него было все же немного не так, как обычно в его жизни. он чувствовал себя комфортно рядом с джисоном, даже если они порой перебрасывались парой фраз без чёткой темы. в данной ситуации старший все же глупо надеялся, что все их «что-то»останется, как прежде.

***

минхо встречает джисона на вокзале. он не видел джисона целый год, джисон поступил. минхо чувствует сзади чье-то тело, оно с силой обхватывает руками и сжимает в объятиях. джисон выглядит неловко, но искренне широкой улыбкой шепчет «привет» и тянет за собой чемоданы. минхо плетётся вслед за ним и смотрит на плечистую фигуру – тот заметно подрос. у джисона какие-то проблемы с общежитием, и минхо вынужденно (добросовестно) предлагает джисону переночевать у него. под внимательным и извиняющимся взглядом минхо заверяет его маму, что сегодня тот точно не будет спать на улице. они покупают в круглосуточном рядом с метро четыре банки пива и какие-то вчерашние булочки, чтобы «отпраздновать», джисон рад тому, что сегодня он будет спать не в своём общежитии в окружении незнакомых людей. - у тебя тут появился кто-нибудь? лунный свет плавал в трещинах на обоях, в комнате горел только один яркий ночник под потолком. минхо, прикрыв глаза, неспешно путал пальцы в жестких волосах сонного джисона, удобно устроившегося головой на его бедре. то немного ныло от одного неудобного положения, но минхо не хотел тревожить гостя. - ну да, есть кое-кто. - не удивлён, если честно, на тебя всегда в школе все девчонки вешались, – джисон задумчиво ковыряет пальцами нитки в пледе. они оба знали, что это не совсем правда, но сил спорить сейчас совсем не было, алкоголь их разморил, и оба парня после тяжёлого дня слишком устали от лишних разговоров. - и как у вас… получилось? - ну, сам не знаю, – минхо аккуратно чешет в волосах рядом с ухом хана, чувствуя, как тот сжимает ткань кривыми пальцами на его коленке, – мы гуляли, потом она меня поцеловала. - и вы типа встречаетесь? - и мы типа встречаемся. рассудка хватало только на ленивое посасывание бортика банки из под пива и желание понаблюдать за реакцией хана на его незамысловатый бред. - тоже хочу. - встречаться? джисон чему-то между делом улыбается и пожимает плечами, отбивая голыми пятками по полу в дешевых разводах линолеума. - целоваться. - а ты умеешь? джисон вскидывает голову и на его вздутой щеке как будто можно было заметить следы ворса от штанов минхо. - не знаю, проверь. минхо неловко смеётся после секундной паузы. но джисон не смеётся в ответ, у него нервно поблескивали глаза. – я серьезно. не хочешь? хан переворачивается и давит ладонями на колени, минхо рефлекторно отклоняется назад. у него в глазах крепкий чёрный чай с русым мёдом на ресницах, блестит на щеках тенями от ночника, и минхо зависает, ещё немного и покроется плесенью. – у меня девушка есть. – а я тебе как друг предлагаю. – у хана в голосе сквозит провокация, он мажет ладонью как бы невзначай по бедру и тянется за банкой пива на тумбочке. прикосновение отдаётся иголками. его безразмерная футболка задирается, оголяя полоску янтарной кожи на животе, и минхо сдерживает запоздалый порыв провести по ней пальцами, – я знаю, что у тебя нет девушки. джисон отпивает из банки минхо и проводит языком по нижней губе, жидкость стекает из-за поспешности по подбородку, и джисон утирает ее ладонью, облизывается, а минхо окончательно ведёт, и ему срочно нужны были сильные таблетки, чтобы унять набатом шумное сердце под рёбрами, сдержать кашель. в тишине комнаты громкий короткий чмок звучит по-детски нелепо. джисон отстраняется тут же, криво расплывается в ухмылке и укладывает дрожащие ледяные ладони себе на бедра, то и дело сжимая и разжимая пальцы. в его взгляде проносится что-то сладкое. – видишь? ничего страшного же? – так никто не целуется. – так сделай, как надо. – слишком много бактерий. – тебе противно? «мне больно» он в глубине признаёт, что, вообще-то, это совсем не мерзко. – разве это не странно? ответ уже словно стучался ритмично об эмаль зубов, не предвещая ничего хорошего. – всего один раз. минхо аккуратно притянул к себе за полы футболки, попытка избавиться от режущего чувства дискомфорта под рёбрами с треском провалилась. поцелуй вышел колючим, с ледяными иглами вместо пальцев на собственных щеках. джисон, по ощущениям, целовался красиво, осторожно, словно боялся причинить боль, а минхо мог лишь только хлопать губами в надежде не вспороть чужие губы собственной тревогой. в тишине комнаты звук складывался в мелодию, и минхо надеялся, что хенджин внезапно потерял слух. он словил себя на суровой мысли о том, что не хотел, чтобы этот поцелуй заканчивался. в груди становилось с каждым касанием губ-лепестков все безумнее: штормило и ныло неожиданными мыслями. он для убедительности душит это в себе сотней пакетов и тяжело целует (точно-точно) в последний раз, почти вдавливая в чужие щёки пальцы до белесых следов. а джисон выглядит довольным до чертиков, как будто только что выиграл главный приз, минхо – помятым и запутанным. он размазывает на груди пальцами и аккуратно выбрасывает что-то похожее на возбуждение в мусорное ведро, раскусывает губы в кровь. джисон прыскает от смеха, замечая комично испуганное выражение лица минхо, выдаёт: – ты совсем не умеешь целоваться. и засыпает. в нем смелости признаться в чем-то катастрофически не хватало.

***

если бы минхо сказали, что когда-то он будет бежать со всех ног поздно ночью из-за одного единственного звонка, он бы покрутил пальцем у виска и рассмеялся. звонок джисона прервал его от написания курсовой и банки энергетика в час ночи. у него не было денег на такси, зато были ночные разваленные автобусы, снегопад и уверенность в том, что если не он, то случится что-то очень плохое. джисон сидел на обочине в одном кроссовке, когда минхо наконец нашёл нужный бар. сидел с ярким фиолетовым пятном под глазом и вытягивал ноги почти на проезжую часть, на коленях красовались кусочки из янтарных пятен. пьяные люди выходили из бара и почти спотыкались об него и о разбросанные повсюду пустые бутылки. от хана пахнет перегаром и почему-то спелыми яблоками, когда тот тянется с тяжелым всхлипом к шее минхо и тушит сигарету в луже, давит на выдохе: – вот отстой, почему я такой неудачник? минхо размазывает на спине джисона круги и думает о том, что лучше бы джисон умел сам постоять за себя. не было бы разбитых коленей, глаз и сердец. – ты не неудачник. – дело во мне? я некрасивый? – красивый. – тогда почему этот мудак изменил мне? – его отчаяние в голосе выжирало его внутренности и выблевывало наружу. проблема джисона была в том, что он был безнадёжным романтиком с дырой вместо сердца, пытался всю жизнь чем-то ее заткнуть. но каждый раз что-то шло не так. но стабильность – это же нормально? – он был так важен для тебя? – минхо помнил, что задавал этот вопрос джисону уже не первый раз, но каждый раз почему-то все равно начинал злиться. – наверное… не знаю… – пальцы минхо в волосах вытягивали звёзды из блестящей пыли, и джисон прячет мокрый лоб в чужой куртке. замерзает. минхо не может его согреть. – я запутался. – он тебя избил? а джисон смотрит: невинно, но пугающе. – я первый начал. жизнь была главным насильником над его существом, и он почему-то задыхался, почти скулил от боли, то ли от душевной, то ли от физической – синяк под глазом будто бы увеличивался с каждой секундой, а колени вот-вот растают. – прекрати реветь. минхо трясёт его, бледного и уставшего от слез, за плечи, словно тряпичную куклу, а тот хлопает опухшими глазами и дёргает за веревочки толстовки, как будто пытаясь тут же задушить себя. в его глазах почти читается мольба, когда он видит, что минхо уже собирается вставать. – блять, – он почти мертвым голосом давит из себя вместе с гордостью в крови, хватаясь за чужие огненные запястья, – просто посиди со мной ещё немного. иначе я сойду с ума. минхо мотает отрицательно головой, мокрый асфальт оставался разводами на коленях, а джисон тут уже долго сидит: как бы не простыл. – перестань плакать и поехали домой. джисон настырно упирается руками в грудь, разливая на асфальт собственный приговор, опускает голову и несколько раз тяжело вздыхает, будто пытаясь прийти в себя. его даже в сидячем положении качало от алкоголя. – домой? я не хочу возвращаться к себе. а минхо молча берет его под руку. джисон не отпускает минхо всю дорогу, пока они едут в автобусе. тычет острым плечом в чужое, прижимается близко, словно ласковый дворовый кот и дышит слишком шумно. автобус пустой, скрипит и пыхтит, лениво плывет по городу. минхо аккуратно гладит джисона по руке, все ещё очень холодной и неспокойной, пока тот шепчет что-то торопливо и нестабильно, почти не открывая рта. в общажной холодной комнате с едва ощутимым отоплением становится не так пусто и даже тепло. минхо оборачивается со стула на свою кровать и неловко улыбается: видна только макушка джисона, остальное скрыто одеялом и под пятками торчит сбитая простынь. минхо завёл его в свое общежитие, прыгающего на одной ноге в кроссовке и мокрым носком на другой ступне, усадил на кровать, обработал колени и долго-долго держал полотенце у чужого глаза, много-много раз бегал вновь намочить его холодной водой, потому что то нагревалось от жара чужого лица слишком быстро, много-много раз смеялся в душе от того, как хрупок был джисон сейчас, почти ручной кот, ласковый, но истощенный. ли наблюдает за длинными контрастными прядями на подушке, за мерно вздымающейся грудью под тяжёлым слоем одеяла, за блестящими пятками, не чувствуя, как начинает хрустеть и ломаться шея. от себя и своих мыслей уже начинает тошнить, и минхо надевает наушники и возвращается к учебе в попытках избавиться от этого чувства. а за ним из темноты с кровати будут следить два уставших глаза: джисон все никак не может уснуть. минхо проснётся на этом же стуле с адской болью в спине и подложенной джисоном подушкой под щекой, обнаружит пустую пахнущую яблоками постель, заинтересованный взгляд вернувшегося почти под утро хенджина и короткое смс от джисона: «извини, если вдруг доставил проблем» тут же вспомнится сказанная в шумном автобусе несмелая фраза «кажется, ты мне, похоже, нравишься».

***

минхо притупил в себе чувства ещё когда мать начала пить и бить. тяжело и откровенно, почти до крови, и минхо отменно научился не кричать и не плакать, не биться головой об стену, хотя в первое время очень хотелось, покорно отсиживаться в темноте и никогда не лезть во что-то, что могло бы вызвать в нем любовь. минхо джисону боль доставлять не хотел, не хотел его тревожить своими полуживыми легкими и дряхлым сердцем. джисону бы самого лучшего, любящего и того, кто мог бы дать ему всё. и это точно не описание минхо. он потратит время на то, что все равно закономерно вернётся в отправную точку. как-то так вышло, что теперь джисон (очень) частый гость в его общежитии. с соседями тот, мягко говоря, не поладил. на все просьбы попробовать построить нормальные отношения с ними джисон отмахивался, как от назойливой мухи и глядел на минхо с какой-то особенной болью и такой дикой вселенской тоской вместе с благодарностью, отчего безобидно в крошки растиралось сердце. джисон заваривает им обоим рамен, чтобы согреться и вылечить вновь начавшее беспокоить горло минхо, тот безучастно скроллит ленту твиттера и трёт переносицу: сегодня он почти не спал. хан ставит перед ним тарелку, пахнет аппетитно. минхо удивляется: наконец почувствовал голод впервые за целый день. надо будет потом поблагодарить джисона за заботу, за купленные таблетки и за его существование. – я не говорил ничего странного той ночью, когда ты меня из бара забрал? как бы невзначай брошенная фраза за ужином вернула минхо в ту ночь в разбитом автобусе и в тот пробирающий до костей вкрадчивый шёпот куда-то в лопатки. оно щекотало, язвило, поднимало внутри какое-то скребущее беспокойство, хотелось прижаться ещё ближе и так же сильно отпрянуть назад, но поручень между сиденьями и прижатое под боком плечо как назло мешали сделать хоть лишний вздох. – нет, а что? – да ничего, – джисон упорно прячет глаза в миске и, не останавливаясь, все ещё ритмично размешивает рамен, – показалось. – у тебя есть какие-то секреты от меня? – ну, конечно же есть. – хан хмыкает в пустоту и поднимает взгляд. его незрелость так и лезла наружу, пуская корни даже здесь, те вот-вот проберутся в сырой блок, – а ты зачем соврал мне насчёт девушки? – а ты зачем полез целоваться? люди не умеют говорить глазами, и минхо очень жалеет об этом. ударяя вновь пяткой о ножку шатающегося стула, джисон вдруг выдаёт: – твой сосед подумал, что мы с тобой трахались. вилка как-то непроизвольно выползает из пальцев и громко звякает о тарелку. джисон давит смешок в горле. – чего? – минхо с издевкой выгибает бровь, вбивая локти в стол. – я не стал отрицать. – джисон тянет ноги в разных носках под столом к чужим, сплетая с мысами минхо и лопатками разрезая спинку стула чуть ниже, – это забавно. и почему-то горькая обида несправедливости заставляет минхо сказать то, что в другой ситуации он никогда бы больше не смог произнести. он наверняка заставил бы забыть себя об этом, если бы ещё немного постарался. – это потому что я тебе нравлюсь? минхо никогда не видел джисона испуганным. он выпрямляется на стуле и напряжённо вглядывается куда-то сквозь минхо. его губы вновь расплываются в улыбке, и рот открывается, чтобы выдать что-то, похожее на первоапрельскую шутку, только вот: – все ещё забавно? хан неловко мнется и между хаотичными взглядами в разные углы комнаты, на подвесную лампу, на грязную посуду в раковину, успевает, кажется, полностью выпотрошить себя на наличие слов для ответа на такой очевидный вопрос. но слов не оказывается. только тревога и жмущая повсюду тишина, поэтому он выдавливает из себя самодовольный смешок. – если ты сейчас снова будешь отшучиваться, то можешь проваливать прямо сейчас, – минхо прикрывает глаза и откидывается на стуле, доставая из пачки на столе сигарету. он может притворяться и вести себя зрело, ему не стоит бросаться в эмоции прямо сейчас и разыгрывать драму. он, может, и думал над словами джисона тогда слишком многодолго для статуса «просто друзья», но и не мог отрицать тот факт, что ему вовсе все эти годы могли показаться одним сплошным плохо проработанным сюжетом, – я, может, и сухарь, но не тупой, к чему были все твои поступки? они сталкиваются взглядом, и минхо вдруг обрывает слог, безнадёжно проглатывает и смотрит, как все больше от злости надуваются джисоновы щеки. точно не такой реакции он ожидал. минхо вдруг совсем не чувствует своего тела. – если я сейчас скажу, все, что думаю, ты явно не будешь рад этому. – почему? «разве что-то изменится?» – потому что, черт возьми, я похоже влюблён в тебя уже несколько лет. минхо давит вздох и жмурится. – и это, какого-то хера, не проходит до сих пор. а минхо только может делать вид, что искренне удивлён, чувствуя, как внутри воет что-то ужасное и страшное. и почему-то совсем не хочется биться и бить. – ты не можешь чувствовать и четверти того, что чувствую я. зачем ты только поднял эту тему, все испортил, – хан притягивает пятки к себе, лихорадочно ковыряя ногтями край стола и утопая макушкой в содранных коленях, – рамен уже остыл, ешь. он поспешно стекает со стула, растирает до пятен щеки, костяшки, шею пальцами, пока не чувствует, как его перехватывают громким ударом кружки об стол. ему кажется, что минхо смотрит на него сейчас как на самое большое бремя своей жизни. ему хочется исчезнуть, растирать кожу до крови жесткой губкой, чтобы смыть этот позор. – я ухожу. – ссыкун. – минхо спокойно обхватывает губами сигарету, вытягивая уголок губ наверх, – ведёшь себя как ребёнок, вновь пытаешься убежать. невинность химической реакции вот-вот готова была разжечь между ними жесткий кулак в лицо. в комнате слишком быстро нагревался воздух, казалось, что кто-то забыл выключить старую духовку. – какого хера ты себя так ведёшь? было бы проще, если бы ты злился на меня, – джисон упорно разглядывает вешалку в прихожей и давит на виски пальцами, что-то в его ледяной душе постоянно побуждало его к злости из-за неспособности рассказать о чувствах, – что с тобой не так? что? почему ты выглядишь так, будто абсолютно пуст? минхо вдруг понимает, осознаёт, что джисон как никто другой знает о всех его слабых местах, и почему-то не становится обидно, что хан готов разворошить в нем все, что тот старательно пытался прятать и так аккуратно открывал джисону. наверное, он заслужил все это. ощущение, будто джисон собственноручно срывает с него кожу, кусок за куском. – поэтому у тебя даже не было отношений. ты просто… ты вообще хоть что-то можешь чувствовать? джисон разворачивается на пятках, вцепляясь с кулаками в воротник минхо, встряхивая, а минхо пытается убедить себя, что не любить кого-то – это не преступление. хан выглядел так, будто вот-вот у того раскрошатся от напряжения зубы и лопнут в широко раскрытых глазах капилляры. минхо выглядел так, будто хотел зарезать себя кухонным ножом прямо сейчас: сердце вопило так громко, что он боялся, как бы джисон его не услышал. и хотелось перестать дышать, выть, слышать, ощущать. сделать хоть что-то, лишь бы джисон прекратил давить на него, или же добил. он ждёт. – это, блять, несправедливо. – у джисона вдруг срывается голос, – я просто хочу, чтобы ты мог любить меня. минхо чувствует, как горит. ему очень сильно хотелось обмануть самого себя. он несётся на велосипеде по пустой трассе, вбивает до болей в суставах пятки в педали и несётся, несётся, несётся. – ты выглядишь горячо, когда злишься. джисон, уже готовый выдать очередную нелепую едкость, вдруг замолкает. минхо давит смешок и вновь затягивается, отворачивая голову в сторону, но смотрит пристально, чешет ласково чужую щеку и думает о том, как бы обнять его за плечи и уткнуться носом в висок. – ты с ума сошёл? – джисон мученически вздыхает, прикладывает ладони к лицу и давит на глаза, сжимает веки до белых пузырей, – ты вообще что несёшь? джисон всегда был таким: спонтанным, вспыльчивым, он ласково странный и импульсивный, всегда с покоцанными коленями и обгрызенными ногтями-иголками, всегда пьяный романтик с кучей неудачных отношений и так себе учебой. он любил минхо до безумия, и до такого же безумия не мог без него жить. – а ты зачем мне отсосать пытался? – минхо видит, как в глазах у джисона сдувается огромный шарик гнева после упоминания постыдного случая на выпускном, – или это у тебя такой способ позвать человека на свидание и извиниться за внезапный уход? минхо падает с велосипеда, разбивая лёгкие в крошки, а локти – в кровь. он кричит в качающееся небо, срывая горло, но его никто, абсолютно никто почему-то не слышит. – джисон, – минхо тянет к нему руки, но тот сам подходит ближе, ему даже не нужно стараться. – мы можем попробовать? – джисон все выдумал, он в бреду кричит проклятия, – пожалуйста? от джисона несёт острым соусом от рамена и детской обидой с «меня никто не любит» на языке. минхо правда хотел бы доказать самому себе, что это не так – на него виновато смотрят в ответ, беспорядочно моргают, но не успевают что-либо ответить, потому что минхо уже дышит ему в ворот футболки и внезапно целует в обкусанные до уродливо колючих губы, и от него уже вовсе не пахнет сигаретным дымом. он сметает со стола неаккуратно тарелку с раменом вместе с осколками собственного сердца, прижимаясь мягко к груди джисона, пытаясь запомнить, каково это. ли точно хотел, чтобы они остались друг у друга в эту холодную зиму или хотя бы в эти холодные ночи – удивительно, как они до сих пор не промёрзли до костей, почти не жавшись друг к другу с явной потребностью в этом. минхо вдруг притягивает руками за поясницу, притирается к бедру, джисон вцепляется пальцами в фарфоровые дребезжащие от страха на весь этаж плечи и нерешительно тихо скулит, он хочет его, хочет — чужих рук на сутулой спине, хочет вылизывать сладкие губы, хочет не чувствовать, что чужие руки так и не могут согреть его. им обоим не хватает сил признать поражение. разбитые дети с чертом в голове. угораздило же. и им повезёт, если минхо не зарежет себя будущим утром из-за раздирающей на части боли в лёгких и, о боги, звенящего в ушах поражения сквозь глухие ночные стоны на ухо и беспорядочные руки повсюду: на шее, груди, бёдрах, губах, потому что, кажется, не всегда можно довести до взаимной любви так же легко, как можно довести до оргазма.