Ямадзакура

      Кику-сенсей распыляла яд с помощью прибора, больше похожего на женскую пудреницу, и заставляла меня вдыхать его.       — Этот яд куноичи используют, когда работают под прикрытием, например, соблазняют какого-нибудь чиновника. Если тебе придется отравить жертву медленно и без следов, этот яд прекрасно подойдет для этого. Главное — уметь правильно его вдыхать. Дыши только носом и очень часто. По возможности вытирай нос влажной тканью или просто водой, главное — увлажнять его.              Изучать рецепты ядов — это интересно. Выводить яд из тела шиноби и искать антидот — это волнение, смешанное с острым чувством удовольствия от своих знаний и умений. Но сидеть на зеленой траве под ярким солнцем и чувствовать аромат, похожий на сладкие духи, которые когда-то использовала моя мама, ужасно раздражало меня.       Прошло уже три недели с тех пор, как мы завершили предыдущий этап, и до экзамена оставалось всего семь дней. Мой план был до банального прост: сразить Неджи распылительным ядом и, пока он находится в прострации, нанести удар какой-нибудь техникой, после чего выйти из нашего боя победителем.              И мне нравилось то, что я придумала, вот только что-то было совсем не так.              — Сакура, дыши чаще, — повторила назидательно женщина, — иначе потеряешь сознание.              — Я пытаюсь, но мне щекотно в носу, из-за чего хочется только чихать. Почему он такой сладкий?             — Это настойка жасмина, именно она концентрирует яд из красной змеи.              Я постаралась отвлечься: то посмотрела на небо, то перевела взгляд на деревья, то рассматривала перья птицы, сидящей на ветке. Кстати, она была похожа на родную мне синицу, вот только перья у нее были розовые, а называлась она «Закатная певица». Идеально ей подходило. А еще ее трель было слышно за несколько километров, что меня слегка раздражало — наверное, у них брачный период.              Прошло еще добрых десять минут. Когда ветер разнес токсин, которым мы травились все это время, Кику-сан слегка наклонилась вперед и уже не казалась умиротворенной, а, скорее, наоборот. Внезапно она полетела прямиком на меня, и, вскрикнув от испуга, я еле успела подхватить ее, взяла на руки и отпрыгнула на несколько метров в сторону.              — Кику-сан!              Я начала судорожно протирать ее лицо, затем достала антидот в виде тряпочной пластинки, смазанной раствором из трав, и прилепила его ей на нос. Предельно медленно я принялась сканировать ее голову лечащей чакрой, после чего сенсей, открыв глаза, начала часто дышать и хлопать глазами.              — Кику-сан, как вы? Давайте я перенесу вас в поликлинику, где проведем лечение.              Она привстала на локтях, взялась за голову и лишь медленно покачала.              — Нет, не нужно. По-видимому, я проигнорировала собственные наставления, и вот результат, — женщина слабо улыбнулась и почесала нос, на котором держалась антидот-пластина. — Запах мне напоминает тушеную капусту, надо что-то с этим делать. А ты молодец, не растерялась!       — Тц, подумаешь! На последних двух операциях вы так поднатаскали меня, что взять на руки упавшую в обморок женщину и налепить ей на нос лекарство показалось мне не таким уж и сложным делом. Но, мне кажется, вы все правильно делали, а отключились из-за переутомления. Медсестра сдала вас, рассказав, что вы уже пять дней подряд сидите в архиве за обновлением данных, — с укором сказала я. — Можно ведь поручить эту работу помощникам. Да даже Тен-Тен достаточно компетентна, чтобы справиться с этим!              Женщина встала, начав отряхиваться от грязи, поправила складки спортивного платья, провела тыльной стороной руки по вспотевшему лбу и посмотрела на меня слегка расфокусировано, но держалась уверенно.              — Сейчас работы мало, а потом ее будет много, особенно после турнира. Представляешь, сколько будет раненных? Так что лучше заняться этим сейчас.              — Я буду в больнице за три дня до начала турнира, так что оставьте мне все дела, хочу разгрузить голову.              — Так волнуешься?              — Я не знаю… Точнее… — я помотала головой. — Я понимаю, что мы шиноби и что мы должны быть готовы к любой опасности, к любому врагу, а тут… — на этих словах я сдалась и со всей искренностью тяжело вздохнула, а затем и сама взялась за голову. — Со мной такое впервые. У меня в запасе целый месяц, но я словно пытаюсь забраться в гору с перевязанными ногами и руками. Я все обдумываю план, но ничего не получается, поэтому я чувствую себя потерянной… все из рук вон плохо.              — Это нормально, турнир все-таки публичным будет, да и соперник у тебя сильный. К тому же ты еще так юна. Просто постарайся отвлечься или попробуй выпить успокоительных. Не зацикливайтесь на этом.              Юна…              Мне было далеко за сорок. Я шиноби, которая уже хоть и косвенно, но убивала, видела смерть в лицо. Но из-за какого-то сосунка хожу вся на нервах. Мне ужасно хотелось победить. Прийти к победе собственными силами, сделать из лица мальчишки цветник в ярких синяках. Но при этом я осознавала свои силы. Я была слаба, а мой опыт, время, данное мне на тренировки, — все это ничто против силы. Абсолютной силы. И Хьюга был именно таким, гением.              В любом мире есть правило: поколение не судят по гениям. Не стоит таких людей ненавидеть, они не выбирали, какими им родиться. У них другое мышление, ко всему они подходили иначе. Те правила, что распространялись на нас, их не касались. Но у них были и слабости, все-таки никто не отменял человеческий фактор.              Вот только мне вообще в голову ничего не шло. Можно было просто обозвать Неджи рабом и показать фак, но это уж слишком по-ребячески, не для моего возраста. Хотя на войне все средства хороши. Ну и также не надо забывать, что он может просто разозлиться, а там уж не то что сильно ранить, но и убить. И не факт, что кто-то успеет меня спасти.              Моего плеча коснулась рука, осторожно погладив.              — Постарайся не думать об этом. Лучше отвлекись от этих мыслей, занявшись своим развитием. А ближе к бою придет решение, поверь мне, я ведь тоже была в таком положении. Даже если у тебя будет вся информация о противнике, ты не сможешь успокоиться, потому что будет казаться, что где-то да и ошибешься. Будущее нам неподвластно, но мы можем творить настоящее. Поэтому иди домой, прими душ, плотно покушай, почитай книгу — загрузи себя чем-нибудь. А на следующее утро продолжай тренировки.              — Да… спасибо вам, Кику-сан. Я пойду, а вы…              — Мне уже лучше, уж до дома дойду. Не думай обо мне.              Мы тепло распрощались, и под закатным небом овеваемая прохладным воздухом я обрела хоть и временный, но покой.              Прогулка вечерней Конохой была, наверное, одним из моих любимейших способов провести свободное время. Практически вечное лето не позволяло людям хотя бы день просидеть в четырех стенах: все выходили из дому гулять, кто-то возвращался с миссии, а кто-то, наоборот, только отправлялся на задание. Почти все базары и магазины были закрыты, зато рестораны и кафе работали практически круглосуточно. Я все глубже вдыхала запахи, доносящиеся из близлежащих общепитов. Японская кухня стала для меня почти родной, даже свои национальные блюда я готовила редко — только в определенные дни, когда накатывала грусть и тоска по родным. Но заботы нынешнего мира поглощали все мои былые предпочтения, так что все прошлое если и не забылось, то со временем разглаживалось, как мягкий пластырь на ране. Она по-прежнему есть, но уже не болит.              Погрузившись в себя, я даже не сразу поняла о чью спину стукнулась прямо лбом. Знакомые черные очи зыркнули на меня с удивлением.              — О, привет… Саске, ты чего тут? — улыбнулась я, потирая ушибленный лоб.              — Возвращаюсь домой… А ты?              Видок у парнишки был неважный: выглядел он помятым и уставшим, но ран с первого взгляда я не обнаружила, что обнадеживало. Его тренировал сам Хатаке, и, видимо, наш сенсей отнесся к этому делу с большим энтузиазмом.              — Я тоже шла домой после тренировки с Кику-сан, мы… А, в общем, неважно, на турнире увидишь, — я не сдержалась и подмигнула, на что Учиха нахмурил брови, но не выглядел недовольным. Он раскрыл рот и хотел что-то сказать, как вдруг его нагло перебил вопль, раздавшийся на всю улицу. Он заставил нас с Саске обернуться, впрочем, как и всех прохожих.              — Сакура-чан!!! Сакура-чан!!! — надрывая глотку с другого конца улицы бежал со своей вечной улыбкой Узумаки, чем только больше раздражал меня. Мы с ним не виделись две недели, но в последний раз он сказал, что нашел, цитирую, «потрясного сенсея».              — Тц, ты чего разорался?! — совсем не дружелюбно начал Саске, и у Наруто от этой реплики сразу скисло лицо.              — И ты здесь…              — Ну, ну… — Я встала между ними, не готовая снова терпеть их вечные перепалки. — Давайте не сегодня, вечер такой хороший, — я улыбнулась, — и тебе привет, Наруто. Как дела?              Блондин выглядел счастливым. Хоть костюм его был и грязный, но сам он держался живчиком в отличие от Учихи. Фонари, развешанные по всей улице, ярко горели и лишь подсвечивали улыбку Наруто, который не поскупился и одарил ею всех.              — У меня все хорошо, даттебайо. Я так потренировался, что победить тебя, — он указал на брюнета, — будет проще пареной репы. А у тебя как дела, Сакура-чан?              — Тц… идиот, — на змеиный шепот Саске я лишь привычно покачала головой.              — Тоже нормально… М-м, может, где-нибудь посидим? Здесь неподалеку «Ичираку», там и поговорим о том, кто и как провел все эти недели, а то я такая голодная…              Как по сценарию у всех троих заурчали животы, что заставило покраснеть даже Учиха. Я ухмыльнулась:              — Ну вот видите.              «Как дома» — идеальное описание «Ичираку». Не знаю ни одного ресторана, который бы выделил столь мизерный бюджет на оформление интерьера и у которого была бы столь однообразная кухня, кроме «Ичираку». Но это не мешало повару готовить один из лучших раменов, который я когда-либо ела. Мягкие стулья, приятный аромат и атмосфера уюта — вот визитная карточка ресторана.              — О, Наруто, с друзьями пришел! Я рад! Как поживаешь? — улыбнулся самой добродушной улыбкой Теучи.              — Хех, да все отлично старик! — показал большой палец Наруто. — Мне, пожалуйста, мой любимый, а Сакуре-чан… — мальчик нахмурился.              — Мне такой же, — устало села я между мальчиками. — Кхм, только… эм, у меня есть только половина суммы, а завтра я занесу остальное. Теучи-сан, запишите меня в должники…              — Эй! — перебил меня Узумаки. — Сакура-чан, я заплачу, у меня есть.              Брать у сироты хоть и немного денег казалось для меня кощунством, но мальчик так рьяно настаивал, что, к нашему удивлению, сдался сам хозяин ресторанчика.              — Три рамена со свининой за счет заведения, — он тепло улыбнулся. — Вы же будущие чуунины — должны много есть!              — Спасибо… — мы втроем поклонились, выразив свою благодарность.              Местный рамен отличался от того, что я пробовала прежде. Да, это была жирная пища, и явно на ночь глядя ее не стоило есть. Но я успокаивала себя, что после моих тренировок мне можно съесть одну порцию. Лапша была вкусной и сытной, бульон был наваристый, а кусочки мяса мягкие и сочные. Наруто бесстыдно воспользовался добротой хозяина и попросил еще порцию, да что уж там говорить, даже Саске взял еще одну, я же ограничилась лишь одной.              Этот вечер был идеальный. Вместо того чтобы расспрашивать друг друга о тренировках, мы обсуждали какие-то второсортные фильмы, которые крутили сейчас в кинотеатрах, новости из столицы, где жену даймё и двух ее детей кто-то отравил, что заставило переполошиться всю верхушку.              — Какаши отправили туда. Он еще вчера ушел, но сегодня к обеду вернулся, — разморенный от вкусной еды и румяный от тепла рассказал Саске.              — Быстро это он. Я думала, до столицы как минимум пять дней пути, но ладно… — я призадумалась, попивая горячий чай с чабрецом. — Для такого опытного шиноби, может, и три дня хватило, мы еще не всю силу сенсея видели.              — Кто вообще это мог быть, даттебайо? Зачем детей убивать? Им же ведь не больше трех лет.              — Потише… — Теучи покачал головой, вовсю слушая сплетни, как и его миловидная дочь Аяме.              — А че? Чего тихо, старик? — Наруто обернулся по сторонам. — Никого рядом нет, да и сплетня уже гуляет по всей Конохе.              — Все равно… — покачал головой мужчиной, и блондин надулся.              — Говорят, это наложница даймё сделала, она вроде бы из влиятельной семьи, — хмуро сказал Саске. — Греет себе место.              — Вот же… Но детей зачем убивать, даттебайо?! Они же маленькие.              — Наруто, она сама может быть беременной, а дети гофудзин были для ее будущего ребенка помехой в наследовании титула. Теперь эту наложницу ее семья попробует протолкнуть в жены, — со всей решимостью ответил Учиха.              — Ты откуда знаешь обо всем, Саске-кун? — осторожно влезла в разговор Аяме.              — Это самый логичный вариант. Ну… и еще Какаши мне это поведал.              — Разве можно джоунинам делиться такой информацией? — нахмурилась девушка.              — Какаши профессионал, и, если бы это было секретом, он бы молчал, — как отрезал сказал Учиха.              Все участвующие в разговоре сетовали на грустную судьбу детей и первой жены, говоря, что народ вроде как любил ее, да и выходила замуж она по любви, и вообще насколько ужасные злодеяния могут творить люди, чтобы подняться и укрепить свою власть.              Ужин подошел к концу.              — Спасибо, старик и сестрица Аяме! — кричал, не стесняясь Наруто.              — Спасибо за еду, — поклонились мы с Саске.              Мы вышли на перекресток, на котором все три дороги расходились к нашим домам. На улице была уже глубокая ночь, фонари освещали округу, а звезды на небе сияли ярче, чем когда-либо. Теплая атмосфера раменой ещё витала вокруг нас, и мы все вместе переглянулись.              — Пока, — первый сказал Саске.              — Пока! — подхватил Наруто.              — Удачи на турнире! — пожелала я.              И мы разошлись в разные стороны.

***

      Бюрократия…              Во все времена, во всех мирах бюрократия везде одинаковая. Кипа бумаг, ветхие свитки, а ведь половину всего этого можно было бы сжечь ввиду ненадобности, но нельзя. Именно эта информация позволяла многим врачам делать определенные умозаключения или составлять таблицы болезней за разные периоды времени. Именно в этих уже потрепанных и пожелтевших бумагах, которые старше моих родителей, а возможно, и старше самой Конохи, были описаны все болячки населения. В них были сведения и о противоядиях, благодаря которым спасались отравленные шиноби. Кроме того, здесь хранилась информация о различных миссиях. Архив — это еще та морока, а перебирать там документы и расставлять их по полочкам в соответствии с каким-либо промежутком времени было сродни каторге.              «Можно ли заболеть из-за пыли?» — мысль, которая искренне меня терзала, когда я первый раз чихнула, стоило мне перебрать парочку свитков. Тогда я даже не обратила внимания, какой туман из мельчайших частиц образовался вокруг меня. Но, когда я начала чихать без остановки, да так что нос заболел, мне уже было несмешно. А ведь здесь какое-то время работала Кику-сан, что было заметно по полке в дальнем углу с идеально разложенными бумагами. Но даже она не копалась в этом старье, а лишь поверхностно просмотрела все.              Нет, возможно, будь у меня допуск к секретной информации, а точнее, архиву, который находился неподалёку от кабинета Хокаге и который был спрятан за семью печатями, я бы там работала более продуктивно, и даже бы слой пыли не смущал. А здесь из интересного были лишь медицинские карточки всех жителей деревни с начала ее существования, поэтому я откровенно скучала. Но надо отдать должное этой нехитрой работе: именно благодаря ей я отвлеклась от тяжелых дум.              — Думаю, на сегодня хватит… — последний свиток встал на нужное место, а все остальное я решила оставить на других медиков, иначе бы я уже задохнулась от пыли — и так весь день проторчала в архиве.              Разминая шею и отряхивая платье от бюрократского праха, я мечтала лишь об одном: побыстрее оказаться дома, вкусно поесть маминой стряпни, искупаться в душе и внаглую разлечься на диване, слушая папины неинтересные истории, которые он травил каждый вечер, то и дело повторяя одно и то же.              — Сакура, — мягкий, практически бархатный голос коснулся моего уха, и я вмиг сфокусировалась на собеседнике. Это был Кабуто-сан собственной персоной.              — Кабуто-семпай, рада вас видеть!              — Взаимно. Смотрю, у тебя был тяжелый рабочий день, — он красноречиво оглядел меня с головы до пят, что заставило меня смутиться. Видок был явно непрезентабельный.              — Да… хех, целый день в архиве проторчала. Мне кажется, я уже познакомилась со всем древом семьи Харуно. Почитала о моих почивших бабушках и дедушках — крайне интересные люди, знаете ли. Каждый с марта по июнь жаловался на головные боли…       — О-о-о, это у многих так. Вот, например, у семьи Яцуко в осенний период обостряется зуд на ногах, и даже мази никакие не помогают.              — Да… — я почесала затылок. — А вы куда-то собирались? Просто все уже из больницы давно ушли, остались лишь дежурные врачи. Вы сегодня дежурите?              — Нет, — отмахнулся парень, — я здесь забыл кое-что. Не знаю, может, ты видела, я оставил в приемной картотеку о лечении шиноби после миссии в Стране Снега. Ну, помнишь, тот переполох год назад?              Я искренне задумалась. Кабуто-сан говорил о том дне, когда по улицам Конохи шли с дюжину человек, явившихся словно после самой жестокой битвы. С ними был ниндзя-медик, но и он выглядел не лучше. Тогда вся больница стояла вверх дном. Как оказалось, все это время шиноби шли домой аж из самой Страны Снега и чувствовали себя вполне нормально, а лишь под конец пути неожиданно ощутили недомогание. Многие списали это на отравление или на аллергию. Каково же было их удивление, когда причиной тому стал медленно действующий яд. Шиноби удалось вылечить, но тогда Кику-сан ходила бледная, а Хокаге-сама переселился в больницу. С каждого угла слышались шепотки о том, что миссия была мирной, но шиноби намеренно отравил кто-то из заказчиков. В общем, со временем вроде как все уладилось, но шлейф того волнения оставался долго.              — Это дело, скорее всего, уже помещено в архив.              — Ох, правда, вот же… А я хотел изучить информацию о некоторых травах, которые позже обнаружили в организме шиноби, — Кабуто-семпай нахмурился, и его миловидное личико прочертила морщинка на лбу.              — Вот, — я протянула ему ключи от архива, — возьмите, а я пока пойду руки помою, а то такое ощущение, что пыль со свитков просочилась в кожу.              — Правда? Спасибо, Сакура-чан, ты меня очень выручила, — он улыбнулся и выхватил у меня из рук ключи.              Кабуто-семпая не было долго. За это время я уже успела сходить в туалет и пообщаться с одной из медсестер, а он словно испарился. Поэтому я уже направилась в сторону архива, как вдруг оттуда вышел парень.              — Возьми, — он отдал мне связку.              — Вы нашли все, что нужно?              — Да, спасибо большое, Сакура… ты мне помогла.

***

             — Неплохо, Сакура. Очень неплохо. Ты внимательно наблюдаешь за моими движениями. Мне ни разу еще не удалось применить один прием дважды… Какаши-сан хорошо с вами поработал, я прям вижу его стиль, — улыбнулся Генма-сенсей.              Все это время я тренировалась поочередно то с ним, то с Кику-сан. Джоунин честно исполнял свои обязанности временного наставника. Тренировки проходили ежедневно по три-четыре часа, а порой и дольше. Большую часть времени мы уделяли тайдзюцу, потом он научил меня метать сенбомы ртом: это было странно, но удобно, ведь у него самого во рту была достаточно запоминающаяся металлическая зубочистка. Также Генма-сенсей объяснил мне пару Дотон-техник, которые хоть и были в пределах моего использования чакры, но я быстро уставала после них. Так что надежды на эти техники было не так много.              — На сегодня все, иди отдыхай.              — Но, Генма-сенсей, мы тренировались меньше часа, сейчас даже солнце не в зените. Может, еще?              — Нет, иди домой. Я советую тебе отлежаться и не перегружать мышцы.              — Мы шиноби, работать даже сверх силы для нас норма, — назидательно начала я. — Я еще потренируюсь.              — Это не самая лучшая идея. Как бы упорно ты сейчас не занималась, тебе ничего не поможет. Как говорится, перед смертью не надышишься.              — Вы так уверенны, что я проиграю? — без иронии спросила я.              — Нет, — незамедлительно ответил джоунин. — Просто ты слишком много думаешь о предстоящем экзамене. Бесспорно, в бой лучше идти подготовленной, но не помешанной, а у тебя все на лице написано. Сакура, ты слишком много размышляешь и делаешь себе этим только хуже. Я скажу тебе так: в тайдзюцу можешь даже не мечтать победить Хьюга, тебе нужно тренироваться со мной годами, чтобы хоть как-то сравниться с ним, но даже так он все равно будет проворнее.              — И что вы предлагаете мне делать?              — Как что? Довериться случаю. Мальчишка Хьюга силен, но мы не знаем, какой завтра будет день. А сейчас перетруждать себя не надо. Поверь, самые лучшие мысли приходят в момент полного смирения и расслабления.              «Надеюсь, он не о сексе говорит», — подумала я с внутренней улыбкой.              — Хорошо… — сдалась я.              — Вот и славно, — мужчина обернулся в сторону леса. — Ну, я пошел, а ты иди домой и отдохни. Но сначала поговори с той девочкой, которая наблюдала за нами всю тренировку.              Я удивилась и тоже посмотрела в сторону деревьев.              — Бывай!              Стоило Генме-сенсею испариться в вихре листьев, как из-за кустов, словно побитый щенок, вышла Хината. Она смотрела на меня в смущении, поскольку ее застукали за подглядыванием. И я не удержалась:              — Видимо, ты и в купальнях за голыми мужиками смотришь своими чудесными глазками, — без какой-либо издевки улыбнулась я.              — Нет! — резко крикнула брюнетка и в кои-то веки посмотрела мне прямо в глаза. — Я тут случайно, а потом решила не мешать… Ну… и… а… мне стало и… и-интересно… — наконец сказала она. — П-прости…              — Да ладно, чего распереживалась? Ничего криминального ведь не сделала. Ну и как тебе тренировка? Понравилось?              — Да… ты стала сильной… — девочка начала неловко переступать с ноги на ногу.              — А твой братец, видимо, время тоже зря не терял?              — Нии-сан весь день без отдыха тренируется, — не успокоила меня она. — Может уйти ранним утром и прийти поздно вечером, когда я уже ложусь спать.              — Ты его простила?              — Наверное… я не знаю, мы с ним пару раз говорили.              — Он извинился?              — Нет.              — Понятно… Послушай, Хината… Ай… — я взялась за ногу, где на перебинтованном месте начала выступать кровь. Видимо, рана не зажила с прошлой тренировки, когда я ударилась о камень, но сил не хватило, чтобы использовать шосен, и я решила дать ей самой зажить.              — Сакура-сан! Что случилось? — девчушка тут же подбежала ко мне.              — Ничего страшного, просто царапина. Сейчас залечу, — я отвернулась от нее и наклонилась к сумке, которая лежала неподалёку на земле, и доставала свежий бинт. —Чакры у меня мало, поэтому к концу дня я использую ниндзюцу. Хината.              — Да?              — Ты не переживай, — все еще не поворачиваясь, сказала я ей. — Ты, главное, спокойно лечись, а после возвращайся к тренировкам. Позже получишь заветный зеленый жилет, следующий экзамен через полгода. Кто знает, может, будем вместе его сдавать.              Я начала копошиться в сумке.              — Я вылечилась и вернулась к тренировкам уже как неделю. Мне разрешили.              — Ну вот…              В сумке не было ножниц, и как я могла их забыть?              «Надеюсь, чакры хватит на скальпель, чтобы разрезать бинты, не касаясь раны, а то не хотелось бы грохнуться в обморок, как в прошлый раз».              — Мне кажется, Сакура-сан, ты можешь победить Неджи-куна… Ты сильная, и ты… — она замялась. — Ты получишь в этот раз звание чуунина… Эм, Сакура-сан?              — Чего?..              — Может, ты не будешь использовать шосен? Он забирает у тебя много чакры, — неожиданно сказала Хината, и я удивленно обернулась на нее. В глазах у Хьюга был активирован бьякуган.              — Ты сказала «шосен»?              — Да, лечащая чакра, — закивала головой она. — Ты сейчас истощена.              Я снова повернулась к девочке спиной и внимательно осмотрела свою руку, которая испускала светло-голубое свечение. Улыбка непроизвольно появилась на губах.              Я придумала план, как победить Хьюга Неджи.