Ямадзакура

      Материальные блага меня никогда особенно не волновали. Я всегда хотела жить хорошо, но без излишеств. У меня не было тяги к роскоши —скорее, важнее был статус. Поэтому трешка в центре Москвы казалась пределом мечтаний. В отличие от Саши — у той были запросы не дочери офицера, а как минимум наследницы нефтяного магната.       Переродившись в этом мире, оказалась ребенком в семье среднего достатка. Мы не бедствовали: дома всегда была еда, в вазе — конфеты. Одежда — хорошая, дом — просторный. В Конохе вообще почти не было бездомных, безработных или нищих семей. В каком-то смысле здесь царил социализм: для каждого находилась работа и кров.       Материальные ценности оставались мне безразличны. До сегодняшнего дня.       Когда я вошла в клановый квартал семьи Хьюга, вдруг ощутила легкий укол зависти. Все дома стояли невредимыми — будто кошмар, обрушившийся на деревню вчера, их даже не коснулся. У дверей своих домов люди мирно подметали ступеньки. Женщины прогуливались вдоль улицы и обсуждали, какие кимоно купить — скоро, мол, во дворце Дайме будет театральная постановка, и они приглашены.       Надеюсь, вы и правда шлюхи — иначе чем еще объяснить такую беспечность?       Мама нашла нам койку-место у своей подруги, у которой семеро детей и дом, больше похожий на лачугу. Мне совсем не хотелось там ютиться. Когда же ко мне подошла Хината, узнала о нашем положении и предложила пожить у нее, я вдруг вспомнила, что она, вообще-то, принцесса, и, скорее всего, места у нее побольше. Я не ошиблась.       Стоя перед их огромным особняком, я почувствовала, как зависть накрывает с новой силой. Даже у Ино дом поскромнее.       Дом Хьюга представлял собой длинное деревянное здание с узким фасадом, крыша которого была покрыта черной, обожженной черепицей, а стены украшали квадратные плитки. Как только я вошла за Хинатой следом, нам навстречу вышли слуги и глубоко поклонились своей химе. Внутри дом был не скромным — а скорее минималистичным. Пара ваз с цветами, несколько шкафов вдоль стен, длинный коридор с рядами дверей-сёдзи. И все выполнено из дорогих материалов. Даже обивка сёдзи — натуральный шелк. Весь дом буквально дышал тихой роскошью: мы богаты и никому ничего доказывать не собираемся.       — Слева кухня. Если захочешь чего-нибудь — обратись к Йоко-сан, она тут за все отвечает, — тихо говорила Хината, пока я семенила за ней, как овца, разглядывая убранство. — Прямо по коридору — выход в цубанива. В соседней постройке — тренировочные залы, если захочешь размяться.       — А ванна?       — В твоей комнате есть.       — В моей? — удивилась я.       — Да, в гостевой комнате есть пристройка с купелью.       — Я думала, мы будем жить в одной комнате.       Хината покраснела, и я тут же осознала неловкость своих слов. Так не принято: хоть мы и девочки, но статус у нас разный. При ее слугах мне следовало бы обращаться к ней с уважением. Я поспешно сменила тему.       Мы поднялись на второй этаж. Хината показала, где ее комната, и отвела меня к моей.       — Располагайся. Если что-то понадобится — я рядом, — сказала она и бесшумно закрыла за собой седзи, исчезнув, словно тень. Я осталась осматриваться.       Мой родительский дом был скорее в европейском стиле. Общежитие Наруто и вовсе напоминало конуру. А здесь пахло чем-то старым, дорогим, традиционным. Чистой Японией. Комната делилась еще на две: в одной — ванная и туалет, в другой — основное пространство с небольшим шкафом из красного дерева, маленьким столиком у входа и аккуратно сложенными татами.       Я бросила свои пожитки на пол и подошла к окну. Вид не вызвал у меня восторга — лишь тяжелый вздох. В моем представлении цубанива — это крошечный садик, чтобы в плотной городской застройке было хоть немного воздуха и связи с природой. Я надеялась увидеть пару кустов, деревце. Как у меня дома. Но у Хьюга сад был соответствующим их положению: прогулочного типа, чтобы минимум десять человек могли гулять одновременно и не пересекаться. Прямые дорожки, мостики, пруды с карпами, всевозможные растения. И везде — зелень. Много зелени.       Материальные блага не трогали меня. До сегодняшнего дня.

***

      Хината по доброте душевной велела принести мне ужин, а я, немного уняв приступ зависти, предложила поесть вместе. И вот теперь мы сидим в моей временной комнате и уплетаем рис с жареной свининой. Ужин был такой вкусный и сытный, что я едва сдержалась, чтобы не попросить добавки — не хватало еще, чтобы эти аристократы приняли меня за обжору. Но ситуацию спасла сама Хината: она без стеснения велела принести побольше риса, мяса, еще и салат в придачу. Наложив мне, сама уже доедала четвертую порцию. И как только в такую миниатюрную девочку столько влезает? Будто у нее не желудок, а бездонная яма.       — Так тебя опять пытались похитить? — спросила я, цедя жасминовый чай. Внутри будто что-то распустилось от этого напитка — тепло, умиротворение.       — Да… Киба-кун, Тен-Тен, Йоко-сан и нии-чан меня спасли, — вздохнула Хината. Лампа на табурете отбрасывала мягкий красноватый свет, и вся комната наполнилась уютным, теплым оттенком. После еды ужасно клонит в сон. — Киба-кун подошел ко мне после вашей битвы с нии-чаном. Мне стало дурно, и он помог дойти до лазарета. А там нас и оглушили.       — Так вот где был этот пес… — не удержалась я. Он ведь все время был рядом, а потом внезапно исчез. Я уж подумала — не убили ли его. Искала его, когда будила от гендзюцу. — А Неджи быстро оправился?       Хината покачала головой:       — Нии-чан… он был очень… кхм… — она смутилась, — он был сломлен. Прости, я не могу обсуждать его за спиной.       — Ничего. И ты меня прости.       Хьюга улыбнулась и взглянула мне в глаза, а я — как и в первый раз — ощутила неосознанный страх перед ее бездонными глазами. На фоне красного света они казались почти прозрачными, пугающими. А ведь за этими глазами буквально охотятся — Скрытое Облако, вон, не дремлет. А я все еще вздрагиваю, глядя в них.       Что я могу поделать? Ну, цвет странный — не могу привыкнуть. У Хинаты были тонкие черты, исключительная красота азиатки. Через пару лет она станет эталоном традиционной внешности. Но вот глаза… Я посмотрела на свое отражение в чашке чая. У меня внешность куда мягче, несмотря на нетипичный цвет волос.       — Мне так стыдно, — тихо сказала Хината, отвлекая меня от мыслей, — я пропустила битву за Коноху… Да и ребят за собой потащила.       — Уверена, ты никого не «потащила». Киба — твой сокомандник, он бы и так тебе помог. Неджи и Йоко — твои соклановцы. А Тен-Тен просто друг. Никто ведь не знал, что на тебя нападут… И на деревню тоже. Погоди, еще успеешь повоевать за нашу славную Коноху. Как там Третий говорил? «Жизнь шиноби — это постоянная борьба: за деревню, за семью, за честь».       — Думаешь, будут еще войны? — неожиданно спросила она.       Я задумалась, а потом ответила, как есть:       — Конечно. Войны всегда были. Пока жив Орочимару, он будет пытаться снова напасть. Может, и другие деревни решат воспользоваться моментом. Сейчас мы очень ослаблены…       — Да… — она сделала глоток. — Отец говорит, что все силы стянуты к границам. Клан Хьюга вызвал даже стариков.       — Я, конечно, сегодня видела ваш район, — усмехнулась я, — но он не особо походил на территорию, где кого-то мобилизовали или переселили.       Хината мою шутку не оценила:       — Люди, которых мы встречали, — это либо члены главной ветви, либо слуги при доме.       — Оу… — Я поняла, насколько все у них строго разделено. — А где твоя сестра? Кажется, ты говорила, что она живет рядом, или я путаю?       — Нет, все правильно. Но Ханаби тренируется даже по ночам. Сейчас она — наследница, нагрузка у нее удвоилась. Думаю, вернется через час.       — А остальные члены семьи?       — Отец и дедушка на собрании. Нии-чан ушел на охрану границ, он тут и не живет.       — А бабушка с мамой?       — Умерли, — спокойно ответила она, не дрогнув.       — Мне жаль.       — Ничего. Бабушка умерла еще до моего рождения, когда облегчилась от бремени моим отцом и дядей. А мама — через пару лет после рождения Ханаби.       — Из-за чего?       — Кажется, тоже связано с родами.       Я задумалась. Но все же задала вопрос:       — А твои мама и бабушка были куноичи?       — Да, конечно.       Теперь все стало на свои места. Несмотря на то, как далеко продвинулась медицина в этом мире — с их шосеном, с поразительными печатями, благодаря которым человек может выжить даже с пробитым брюхом — были нюансы. И самый серьезный из них — роды у куноичи.       Недаром женщины оставляют карьеру ниндзя, выходя замуж. Помимо заботы о детях, была и практическая причина. Во время беременности чакра может течь по каналам неправильно, иногда ребенок бывает настолько силен, что мешает матери нормально жить все это время. А при родах, если не наложить нужные печати, женщина может просто умереть — сердце остановится в одно мгновение.       Нет, не сказать, что все прямо мрачно. Но случаи бывали. Даже сейчас.       Развитая чакросистема куноичи вступает в конфликт с чакрой ребенка. Особенно если у малыша — кеккей гэнкай. Роды у шиноби — почти всегда испытание. В идеале — один ребенок, максимум два. Но разве это когда-то останавливало женщин?       После бурной, смертельно опасной жизни ниндзя они наконец могут отдохнуть, заняться семьей. Родить трех, а то и четырех детей — почти священный долг. Вот только судьба бывает беспощадна.

***

      Когда вырезали Учих, разве было не то же самое? Прошло всего несколько дней после похорон, а люди уже с головой ушли в заботы, и тяжесть дня нападения словно отступила. Все понемногу начали восстанавливаться. Сначала шиноби помогали отстраивать главные улицы и магазины, потом — прилегающие районы. В ход шли и техники земли, и скорость, и сила ниндзя, чтобы переносить строительные материалы с одного конца деревни на другой. Конечно, само здание можно возвести и за сутки, а вот ремонт — уж как-нибудь сами.       Вот и мы с мамой, закупившись горой стройматериалов, тащили их на себе к уже восстановленному фасаду дома. Мама не шутила — она действительно договорилась о пристройке. Сильно ничего не изменилось: шиноби, помогавший с печатями, только отметил, что мы просто достраиваем уцелевшее, и мы не стали спорить.       — Папа завтра придет?       — Да.       Мы мешали клей и собирались клеить обои — сначала на кухне, потом в зале. День обещал быть плодотворным.       — Тебе дадут звание чуунина?       — Не знаю… — сказала я, надевая маску. — Хоть я и победила, но пока Каге не назначат, никто не подпишет указ о повышении.       — Это плохо. Очень плохо. Деревня не должна так долго быть без лидера. Враги могут узнать.       Мне впервые в жизни захотелось заткнуть маме рот рукой. Потому что она вслух произнесла то, что и так у всех было на языке, и что уже начинало меня раздражать. Но, увы, она была права. Старейшины все никак не могли определиться. Хирузен, как и Четвертый, не оставил преемника, и все, что я знала, — это обрывочные слухи в сторону Джирайи. О нем я слышала от Наруто, видела его имя на обложках книг Какаши-сенсея, слышала брань в женских банях — но в лицо саннина никогда не видела. Если он и правда кандидат без сомнений, то чего тянуть? Это ведь пост правителя, и ему необязательно держать траур по прошлому главе. Но раз никто не трубит на всю Коноху, что Хокаге избран, значит, дела действительно скверные.       На следующий день я направлялась в сторону госпиталя на смену. Полуденное солнце слепило глаза, тело ныло — мы с мамой возились с обоями до глубокой ночи, а потом уснули в беседке у дома. Сейчас я чувствовала усталость.       Но, глядя на то, как по улицам снова шли люди, как в отстроенных магазинах уже покупали продукты, в душе у меня появилась тихая радость. Время — поразительное создание Бога. Оно лечит. Оно прощает. Оно заставляет забыть. Мы живем и умираем, а время — вечно. Еще недавно я была выжата, как лимон, бесконечной работой во время нападения, тревогами, разговорами. А теперь вот иду и улыбаюсь. Все плохое проходит. Ночь уходит, и солнце снова встает.       Так и в жизни. Я переродилась. Снова живу. У меня есть родители. Мы скоро обустроим дом — он будет даже лучше прежнего. У меня есть цели, есть планы. Наверное, в этом и есть вся прелесть новой жизни. Бог дает шанс. Всем ли? Или только избранным? Какая разница. Главное — мне он дал шанс. И я живу. Переживаю, грущу, плачу, улыбаюсь, смеюсь.       Глубоко вдохнув, с какой-то несвойственной мне лучезарной улыбкой я подошла к лавке со сладостями и заказала мороженое. В душе было такое спокойствие, что захотелось поделиться им с окружающими. Все плохое заканчивается. Надо только подождать — и обязательно придет радость.       Меня резко толкнули. Сильно, грубо — будто и не заметили. Я уронила только что купленное мороженое с вишней, мое любимое. Даже отойти от лавки не успела. Подняв глаза, я увидела того, кто влетел в меня, — и это был Саске.       Мальчишка был весь красный, глаза бешено крутились, дыхание сбивчивое. Он явно не сразу осознавал происходящее, но взгляд зацепился за мой — и я увидела в нем проблеск понимания.       — Ты видела Наруто?!       — Что?       Он оскалился, махнул рукой и побежал прочь.       Безмятежность исчезла, как не бывало. Я смотрела ему вслед — он становился все меньше и меньше, пока за ним не остался только знакомый камон Учиха на спине. Секунду поколебавшись, я решила: на смену можно и опоздать.       И рванула следом за Саске.       Этого парня я нашла не сразу, но он все-таки появился — и я бросилась за ним, крича ему вслед. Довольно быстро поняла: он бежит к воротам Конохи. Нахмурилась.       «Ох, не нравится мне это… совсем не нравится!»       — Саске!!! Подожди! — вопила я как угорелая, но он даже не обернулся. Просто вылетел за пределы деревни, а я замерла. По правилам Конохи нельзя покидать селение без разрешения, особенно шиноби. Да, сейчас Хокаге нет, но остались старейшины, и охрана у ворот — официально такое считается дезертирством. Я оглянулась — охранников не было.       Мда. Видимо, я поторопилась с выводами, что все налаживается. Черт.       Я еще раз взглянула на удаляющуюся спину — и, криво усмехнувшись, рванула за Учихой. Потом придумаю объяснение.       «Да почему он такой быстрый?!» — злилась я, прыгая вслед за ним по деревьям. Он мчался, будто подгоняемый кнутом, и ни разу не обернулся. Скотина. А я буквально орала ему в спину. Да что, блять, происходит?! Наверное, всю чакру в ноги пустила, иначе давно бы отстала.       — Саске! Пожалуйста, остановись! Молю тебя! Скажи, что случилось?! — кричала я, захлебываясь воздухом. — Это как-то связано с Наруто?! Куда ты бежишь?! ОТВЕТЬ!       Я закричала так отчаянно, что с веток вспорхнули птицы.       И тогда этот молчаливый сопляк наконец сбавил темп, и я смогла поравняться с ним.       — Итачи пришел в деревню за Наруто, — бросил он громко, даже не взглянув на меня. Просто продолжал бежать.       Я пыталась осмыслить его слова.       Итачи. Предатель. Убийца собственного клана. Брат Саске. О господи… Зачем ему Наруто?       — Куда мы бежим?.. Ты вообще понимаешь… — начала я, но Учиха перебил:       — Наруто с Джирайей в Городе Гостиниц.       — И что они там делают?       — Не знаю.       Мы ускорились. Я сделала глубокий вдох и попыталась равномерно распределить чакру в теле. Господи, надеюсь никакого боя с Итачи у нас не будет. Этот человек вырезал за одну ночь весь свой клан — шиноби с активированным шаринганом. А мы кто? Два генина? Он нас, наверное, порежет на ленточки. И вряд ли пожалеет даже брата.       Вот как знала — надо было купить взрывные печати, наточить кунаи, смазать их ядом. Почему, когда день обещает быть спокойным, все обязательно идет по одному месту? Я же хотела просто помочь паре выздоравливающих в госпитале, может, заполнить пару форм. Кику-сан сейчас не в форме… Но нет, конечно. Спасибо, судьба.       До города мы добрались минут за тридцать. Я дышала, как паровоз, едва не падая с ног, пока Саске расспрашивал прохожих про беловолосого старика и мальчика с усами на щеках.       Зачем этому бешеному ублюдку понадобился Наруто?       Хината… ее глаза… То, что внутри Узумаки.       Вот оно что?       Но зачем? Хотя это вроде мощное оружие.       Город встретил нас яркими фонарями, узкими улочками, шумом, криками и невероятной вонью — жареная рыба вперемешку с сахарной пудрой. Словно попали на улицу красных фонарей. Все кричало и пахло, все давило на нервы.       — Надо бы позвать Какаши-сенсея, если вдруг что-то пойдет не так…       — Он в отключке, — отрезал Саске с такой грубостью, что я ощетинилась. У меня и так нервы на пределе — тут тебе и возможная встреча с Итачи, и тревога за Наруто, — а он еще грубит. Я стиснула зубы.       Тем временем он продолжал спрашивать прохожих про Джирайю и Наруто.       Я собралась с мыслями. Джирайя — один из трех саннинов, возможно, будущий Хокаге. Вчера вспоминала о нем — и вот, пожалуйста. Видимо, скоро увижу. Но какого хрена этот Джирайя здесь с Наруто?       — Почему он в отключке?       — Это все Итачи, — выплюнул Саске, даже не пряча ярости.       — Пиздец, — вырвалось у меня.       Саске бросил на меня взгляд — почти упрекающий. Вот еще! Мне только не хватало укоров от ребенка за мат.       — Если мы встретим твоего бра… кхм… Итачи, что будем делать? Есть план?       — Ты ничего не будешь делать. Только я. Это мой бой. Я его убью.       — Если он вырубил Какаши-сенсея, то он явно не слабый, — осторожно заметила я.       Саске обернулся. Его взгляд прожигал насквозь, глаза бешено крутились — шаринган. Я замерла.       — Не смей вмешиваться, — процедил он. — Это мой бой. Моя месть.       Он отвернулся и рванул дальше. Я промолчала. Мы наконец вышли на след.       — Разделимся, — бросил он и, не дослушав, с места сорвался на верхний этаж — видимо, администратор подсказал нужную информацию.       Я прикусила губу. Несмотря на всю опасность ситуации, он был прав. Я пошла бродить по этажам, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Сенсором я не была, но инстинкты шиноби за годы уже выработались. Достав кунай из подсумка и пару сенбонов, приколола их к своему длинному хвосту — вдруг пригодятся.       Что же это за гостиница такая? Бордель? Не совсем. Скорее что-то среднее между постоялым двором и притоном. Девицы тут попадались разные, зазывали мужчин, но делали это ненавязчиво — только многозначительный взгляд, и мужчины все понимали, уже тянулись к кошелькам. При этом здесь спокойно ходили люди с детьми. Мда.       — Девочка, — окликнул кто-то. Я обернулась. Передо мной стоял статный, хорошо одетый мужчина лет тридцати в белоснежном костюме.       — Да, да, ты, — уточнил он, и я, аккуратно убрав кунай, поняла, что это обычный гражданский. Не стоит лишний шум поднимать.       — Да?       — Что ты тут делаешь? Живешь в каком-то номере?       — Нет.       Его глаза вспыхнули.       — Плачу десять тысяч ре. Если невинна — сорок.       Я закатила глаза. Даже отвечать не стала. Уже собиралась уходить, как он мне в спину:       — Пятьдесят. Сто тысяч, если невинна.       Гребаный педофайл. Видишь же, что перед тобой ребенок! У меня ни груди, ни бедер, ни хрена!       Я обернулась, посмотрела на его победную ухмылку и, опустив взгляд, подошла ближе. Он тяжело задышал — через брюки уже было видно легкое возбуждение. Быстро работает, урод.       — Пошли ко мне… Ты любишь сладкое?.. Кхм…       Резкий удар в пах, потом — по сонной артерии. Он рухнул. Я аккуратно, чтобы никто не заметил, уложила его на ближайший диван между комнатами и пошла прочь.       Гостиница была в пять этажей, плюс пристройка — итого семь. Куда идти? Снаружи стоял шум, он доносился в коридоры. Я буквально бродила наугад — и все безрезультатно.       И вдруг — легкая вибрация вдоль позвоночника. Техника?! Да, и довольно сильная. Звук… словно Чидори.       Я сглотнула и рванула наверх. Но поднявшись, ничего не увидела.       Черт! Справа было? Или слева?       Помчалась по коридору, лавируя между постояльцами. Снова почувствовала ту технику. И наконец услышала голоса. Повернув за угол, я увидела… нечто: все пространство было в розовой слизи, будто кто-то взорвал огромную жвачку. Вонь стояла ужасная. Вдалеке горел черный огонь.       И рядом… Наруто!       — Наруто! — крикнула я и бросилась вперед.       — Сакура-чан?! — мальчишка вытаращился на меня, как на восьмое чудо света. Был в шоке не меньше моего.       Я не успела до него добежать, как обратила внимание — передо мной, на полу, лежал без сознания Саске. Лицо мокрое от испарины, он морщился, будто что-то чувствовал, но не мог очнуться.       — Саске?.. — прошептала я и, наклонившись, начала сканировать. Гендзюцу?       Только я хотела снять его, как вдруг над головой раздался низкий бас:       — Даже не пытайся, малышка. Это гендзюцу так легко не поддастся.       Я, разумеется, проигнорировала и даже не обернулась. Полностью сосредоточилась на Саске.       В принципе, гендзюцу несложно снять: достаточно направить чакру в глазные каналы. Бывают, конечно, более сложные случаи, где приходится задевать мозг, но это не критично.       Я начала вливать чакру — тонкой струйкой, осторожно, стараясь не навредить. Но вдруг словно что-то кольнуло в руку — я даже не добралась до цели!       Попробовать еще раз?..       — Вот же настырная… Хех, такие девчушки мне по душе. Малышка, вот вырастешь… — снова раздался голос над головой, и я наконец обернулась.       — Эй! Не называй Сакуру-чан малышкой, ты извращенный отшельник! Уже совсем на детей потянуло?! — взвизгнул Наруто, словно взъерошенный воробьишка.       — Тц, не стоит называть меня извращенцем перед дамами! У них ушки нежные, не для такого…       Он был высоким, широкоплечим, словно медведь, с длинными, белыми, как иглы, волосами. Вот он — Извращенный Отшельник? Джирайя? Да, это был он. Я никогда его не видела, но все, что слышала, идеально вписывалось в картину передо мной.       — А ты не называй так Сакуру-чан вообще, даттебайо! — буркнул Наруто.       — О, ревнуешь?       — Что, даттебайо?       — Ах, первая любовь! Эти вздохи, учащенное сердцебиение, первый поцелуй под сенью деревьев, томление где-то внизу живота… О, прекрасная пора… — отшельник закатил глаза, щеки слегка порозовели, и выглядел он так, будто был влюблен в саму любовь.       Наруто чуть не лопнул от возмущения — весь покраснел, глаза округлились, как у рыбки, и затрясся от негодования. Я же наконец заметила еще одно тело: девушка, тоже без сознания, явно не шиноби.       — Что здесь произошло? — наконец вмешалась я и взяла диалог в свои руки.       — Оу, не то, о чем стоит беспокоиться такой юной и прекрасной леди, — ослепительно улыбнулся мужчина и выпрямился так гордо, будто позировал для парадного портрета победителя войны.       — Прекрати!!! — заорал Узумаки.       — Что это за слизь такая? — уточнила я, глядя на странную розовую жижу.       — Оу, это… жабий желудок. Надеюсь, малышка, тебе больше никогда не придется его видеть.       — Замолчи, даттебайо!!!       — Вы Джирайа-сама? — спросила я, подходя ближе к Наруто и мягко положив ему руку на плечо, чтобы немного его успокоить. Ситуация и правда абсурдная: Саске без сознания, застрявший в каком-то гендзюцу, рядом — неизвестная девушка в коротком платье, жуткая слизь, и Наруто, кричащий как безумный. Просто сюрреализм какой-то.       — О, ты меня знаешь? Приятно, очень приятно! Но неудивительно — ведь я тако… — он не успел договорить.       Синяя подошва врезалась ему прямо в лицо с такой скоростью и точностью, что никто даже не успел понять, откуда она взялась.       — А ВОТ И Я!!!       Это был Гай-сенсей.

***

      — Неужели никто не может снять гендзюцу, что наложили на Саске и Какаши-сенсея?       — Из медиков Конохи — никто, малышка, — ответил Джирайя. Наруто рядом недовольно засопел, но Отшельник даже не обратил внимания. — Но есть одна женщина, чьей красоте и медицинским навыкам нет равных. Она справится.       — Цунаде?       — Цунаде…       Гай-сенсей стоял рядом, держа Саске на руках. Ту несчастную девушку, что была с нами в коридоре, мы отнесли в безопасное место. Наруто все говорил о черных плащах, а я все еще пыталась осознать, как за каких-то пару часов моя относительно спокойная жизнь перевернулась вверх дном.       — Пойдем, Сакура, — обратился ко мне Гай.       Я кивнула и посмотрела на Наруто.       — Сакура-чан, я скоро вернусь, — сказал он, глядя на меня своими огромными, невозможными синими глазами. Казалось, потяни я руку — он кинется ко мне, как верный пес.       — Раз уж за тобой охотятся какие-то отступники, то, наверное, действительно лучше пока держаться рядом с Джирайей. Возвращайся скорее… и приводи Цунаде.       — Обещаю! Я быстро! И обязательно приведу ее, — он лучезарно улыбнулся, и я подошла, чтобы обнять его.       — Ох, эти первые невинные объятия… — вздохнул Джирайя с мечтательной ухмылкой.       — Ррр… — зарычал Наруто, красный как помидор, но старик, похоже, только веселился. В нем плескалась самая настоящая отцовская нежность.       Мы распрощались.       Я шагала рядом с Гай-сенсеем, наслаждаясь пусть и короткой, но легкой прогулкой. Саске лежал на его могучих плечах, все еще без сознания. Мужчина был как всегда бодр и полон энергии, но что-то в его взгляде время от времени заставляло хмурить брови.       — Значит, акулоголовый и Итачи Учиха? — осторожно спросила я, надеясь выведать хоть что-то.       Он кивнул.       — А Наруто им нужен…       — Да, именно. Ты, как ученица Какаши, умненькая девочка, сама все поняла, — хмыкнул он, а я недовольно поджала губы. Ну да, кого я пыталась обвести? Гай — не просто джоунин, он все видит.       — А что мне делать, если я их снова встречу?       Мужчина на секунду замолчал, а затем серьезно, без намека на улыбку, ответил:       — Беги. Или зови на помощь.       Более красноречивого ответа я и не ждала.       — Вообще шансов нет?       — Ты — ученица Какаши. Хоть и победила моего Неджи, но все же… до таких противников тебе пока далеко.       Мы свернули к торговой дороге, что вела прямиком в Коноху.       — Вы злитесь из-за Неджи?       Я хотела продолжить разговор — с Гаем было приятно находиться рядом. Он излучал какую-то удивительную, добрую силу.       Мужчина рассмеялся так громко, что, казалось, мог разбудить даже того, кто под мощнейшим гендзюцу. Ветер подхватил его смех и унес по дороге.       — Конечно нет! Некоторым выскочкам полезно получать по заднице — становятся добрее. Вот и мой Неджи недавно попросил меня потренироваться с ним один на один. Ох, сколько же я ему придумал тренировок! Личная авторская программа! — он подмигнул. — У него наконец загорелась в душе сила юности, и как его сенсей я просто обязан помочь ему в этом!!!       Говорил он так воодушевленно, что мне и самой стало как-то легче. В этом мужике действительно была неиссякаемая энергия — вот бы хоть капельку себе.       — Может, Какаши-сенсей все-таки очнется. Он ведь сильнее Саске… Он нам сейчас так нужен. А уж сколько новостей его ждет…       — О да, новости… — Гай заулыбался еще шире и слегка покраснел. То ли от гордости, то ли от смущения, то ли от чего-то еще. — Надо бы купить цветы, — добавил он задумчиво.       «Цветы?» — удивленно подумала я, но спрашивать не стала, потому что впереди уже показались ворота Конохи.