Ямадзакура

      Я бежала по узкой тропинке, то и дело срезая углы. Пустив чакру в ноги и прыгнув на высоту трехэтажного дома, я мигом начала пролетать над крышами. Время приближалось к восьми утра — после утренней тренировки и медитации я фактически опаздывала на работу.       На самом деле сегодня была не моя смена, но АНБУ попросили весь действующий персонал больницы явиться вечером на работу. Все потому, что Хокаге решила заняться финансовой составляющей Конохи, и больница у нее стояла на первом месте.       Спрыгнув с высотки и буквально приземлившись перед лицом Тен-Тен, я едва успела выпрямиться. Девочка мгновенно мне улыбнулась.       — Привет! Ты что-то опаздываешь.       — Привет. Это все медитация — думала, за час управлюсь, но не вышло. Я ухожу в себя и теряю чувство времени. — Я начала отряхиваться от пыли и перебирать документы, которые нас попросили принести с собой.       — Вообще это плохо. Гай-сенсей говорит, что медитация шиноби отличается от медитации монахов. Те действительно должны уходить в себя и буквально тренировать тело для длительного отсутствия взаимодействия с внешним миром. Шиноби, напротив, должны ощущать и себя внутри, и окружающее снаружи. Наши медитации не такие долгие, и в любой момент можно прерваться.       Я внимательно посмотрела на Тен-Тен и про себя отметила, что такие нюансы Какаши-сенсей и вовсе не объяснял нам. Ну вот почему у всех сенсеи как сенсеи, а наш…       Прикусив губу, я тут же отмела эти мысли. Наш.       С тех пор как Наруто ушел, прошла всего неделя, а я уже соскучилась. И если от Узумаки уже через пару дней пришла весточка, что они остановились в каком-то городе на недельку — ее мне лично передала Цунаде-сама, — то с Саске все было куда плачевнее. Его не было уже больше двух месяцев. Хокаге до сих пор не отправила за ним поисковый отряд, посчитав, что охрана границ важнее. К тому же миссии никуда не делись, а затем начались проблемы с поставками продуктов — их стали задерживать. Просто потому, что шиноби, которые этим занимались, снова вышли на службу.       К примеру, мой отец — он привозил ткани с разных концов Страны Огня. Именно благодаря ему местные модницы могли менять кимоно почти каждую неделю. Сейчас же умерили аппетиты и носят одно и то же.       Я думала, что Какаши-сенсей лично отправится на поиски Саске, но и его Цунаде-сама загрузила миссиями S-ранга. Хотя возвращение Учихи из лап самого опасного преступника тоже можно было бы посчитать важным… но нет. За Учиху никто не платит, а за охрану какой-нибудь принцессы на ее помолвке — практически миллионы рё. И это важнее. К сожалению.       За судьбу Наруто я не волновалась: он был под защитой и не пропадет. А вот Саске меня тревожил. Он и так был сломлен из-за брата, а тут еще Орочимару… Я надеялась, что тот его не пытает или, хуже того… не убил.       Эти мысли мучили меня целую неделю, и вчера, почувствовав почти физическую необходимость, я пошла помолиться за друга.       За все время пребывания в этом мире я не уверовала в местных богов, хотя родители рассказывали о них — они были верующими. Местный храм Ками находился в окрестностях Конохи, и это было единственное место, куда шиноби не нужно было брать разрешение, чтобы выйти за пределы ворот. Храм стоял вдали от скал Хокаге, и я с тяжелым сердцем пришла туда помолиться.       К моему удивлению, меня пробило на слезы, когда я начала зажигать благовония. Но, успокоившись, я попросила лишь одного — чтобы с Саске все было хорошо. А потом ушла, даже не поговорив с местными монахами.       И вот теперь мы с Тен-Тен стояли в живой очереди, чтобы отчитаться за расходы.       Если коротко о ситуации: как я и говорила, Хокаге решила заняться финансами Конохи. Больница стояла первой в ее списке, но сокращать и без того небольшой персонал не имело смысла, поэтому Цунаде решила урезать наши расходы.       В общем, каждому медику разрешалось за счет бюджета деревни закупать лекарства и медицинские принадлежности для личного пользования — ну или для семьи. И ладно бы люди тратили деньги на условные таблетки от головы — тогда проблем бы не было. Но, к сожалению для деревни, в перечень входили еще и травы. И, как вы понимаете, именно здесь крылась загвоздка.       Люди нашли лазейку: в сухом виде травы проходили и как табак, и как чай — можно было принести чек, и все это добро фактически доставалось бесплатно.       Вы скажите: «А что тут плохого?» Ну купят люди себе ромашковый чай для желудка да табак для успокоения — не вред, а одна польза. И будете правы. Но медики — ребята хитрые.       Чай закупали не в местных лавках, а в самой столице. И брали не ромашковый, а какой-нибудь уникальный, из заграничных фруктов, в серебряной коробке. А где продается чай — там и сладости, которые тоже можно вписать в чек. А где продается табак — там и всякие товары для дома: от столовых приборов до рисоварок. А самые ушлые умудрялись провести даже холодильники.       Я и сама этим не раз промышляла: нагло набирала дорогие конфеты, которые могли позволить себе разве что придворные при даймё.       И вот Цунаде узнала про этот аттракцион невиданной щедрости и подсчитала, что Коноха теряет на таких махинациях десятки миллионов рё в год. Поговаривают, во дворце Хокаге стоял такой грохот и крик, что многие работники поспешили убраться подальше, лишь бы не попасть под горячую руку.       Хокаге назначила каких-то двух вредных старух из бухгалтерии, чтобы они навели порядок в этом беспределе.       — А я вам говорю, Мотори-сан, что покупка табака «Унесенное детство» не является лекарственным средством. И его аналог можно было купить куда дешевле, — сухо произнесла старуха. Она облизнула палец и уже хотела перелистнуть следующий чек, как наш стоматолог Мотори-сан возмутился:       — Как вы можете так говорить?! Этот табак исцеляет мою душу! Стоит мне вспомнить, как мой дед курил его, когда я был ребенком — и на душе сразу становится хорошо, и работать хочется!       — Я знаю вас с детства, Мотори-сан, — безэмоционально продолжила женщина. — И, если мне не изменяет память, ваш дед погиб еще до совершеннолетия вашего отца.       — Ну так это… память, воображение!       — Тогда и сумму на оплату табака вообразите себе сами. А Коноха не станет покрывать подобное бесстыдство. Следующий!       Мужчина выругался, но подчинился и отошел. Очередь сдвинулась.       Вообще, сейчас все были недовольны и то и дело ворчали. Такая халява накрылась, но поделать ничего было нельзя. Каждый пытался оправдать свои невиданные расходы, но старуха-бухгалтер оставалась непреклонной: ни лесть, ни искусное вранье на нее не действовали. Она видела только цифры, а цифры для «чая с чабрецом» были слишком уж большими.       — Ты покупала, что-нибудь дорогое, Сакура? — прошептала мне на ухо Тен-Тен.       — В этом месяце — нет. Все лекарства брала здесь, ничего из столицы не заказывала, так что у меня все чисто. Зато до нападения купила новый набор чашек из красного дуба — мама тогда очень обрадовалась. А ты?       — И я тоже ничего лишнего не брала. А что за чашки? Дорогие?       — Да, почти тысяча рё. — Ого! Ты с ума сошла? Холодильники столько стоят!       — Знаю. Но у мамы был день рождения, а в столице попался такой эксклюзив… захотелось порадовать. Тем более я оплатила половину сама, так что Коноха тогда не обеднела.       — Бли-и-ин, — протянула девочка. — Я такой шанс упустила… Хотела тоже маме что-нибудь дорогое взять за счет деревни. А теперь вряд ли такое счастье скоро перепадет. Придется либо что-то придумывать, либо копить с зарплаты.       — У моего отца есть хорошие ткани. Не прям царские, но на отличное кимоно хватит. Можем продать со скидкой.       — Правда? Спасибо тебе, Сак… — Тен-Тен не успела договорить: ее прервал громкий вскрик медика, которому только что отказали в оплате очередных «лечебных» конфет.       Мы переглянулись и лишь усмехнулись этому утреннему представлению.       Мне кажется, Цунаде-сама могла бы закрыть глаза на такую погрешность в системе. Она ведь тоже медик и понимает, как тяжело обычным работягам. Иногда всем хочется побаловать себя маленькой роскошью. Ну подумаешь — холодильник да конфеты…       Не велика потеря для бюджета.       Не велика…       Но деревня только пыталась оправиться после ужасного нападения. И я была наивной, когда думала, что восстановление домов и возвращение пенсионеров на службу вернет все как прежде. Проблемы лежали гораздо глубже.       Все это чувствовали, но никто до конца не понимал, где именно зияют эти дыры.

***

      Набравшись смелости, я постучала в кабинет Хокаге.       — Войдите, — последовал почти мгновенный ответ.       Тяжело вздохнув, я переступила порог и тут же поклонилась.       — Хокаге-сама, Харуна Сакура прибыла с документами из больницы. — Я указала на пачку разноцветных папок. — Кику-сан попросила передать.       — О, давай сюда, клади на стол. — Пятая что-то подписывала, то и дело морщась и почесывая за ухом. Когда я вошла, она даже не подняла на меня взгляда.       Я положила документы, но не спешила уходить. Осталась стоять напротив стола, машинально оглядывая кабинет. Здесь почти ничего не изменилось с тех пор, как погиб Третий. Разве что появилась фотография с Сарутоби, да добавилась полка с цветами и какими-то пузырьками. Я даже нахмурилась, пытаясь понять, что это за жидкости — если честно, они больше напоминали средства от тяжелого похмелья… и для устранения запаха после него же. Бред какой-то.       — Что-то еще? — карие глаза наконец поднялись на меня.       Я на секунду растерялась и даже забыла, зачем осталась, но Пятая, отложив бумаги, чуть повела рукой, давая понять, чтобы я говорила. Я снова поклонилась.       — Цунаде-сама… я хотела спросить о поисках Саске. Будут ли собраны новые отряды? И могу ли я участвовать как действующий ирьёнин?       Сенджу внимательно оглядела меня и слегка поджала губы. В ее взгляде не было ни тени раздражения — скорее усталое сочувствие.       — Сакура, я не буду собирать новый отряд для поисков Саске… как минимум полгода.       — Что?! — вырвалось у меня слишком громко. — Но Цунаде-сама! Как так? Саске всего тринадцать, он в руках настоящего маньяка! Мы и так потеряли больше двух месяцев — нельзя так тянуть!       Хокаге тяжело вздохнула и отвела взгляд, уставившись в стол.       — Я понимаю это. Но не могу выделить на поиски Учихи даже одного человека — у меня просто нет свободных шиноби. Не генинов же отправлять. Когда Саске только ушел, его еще можно было перехватить, и твои одногодки могли бы справиться. Но теперь он у Орочимару. И, скорее всего, тот уже сменил убежище.       Она сделала паузу, затем продолжила спокойнее:       — На такую миссию нужен как минимум отряд джоунинов, плюс несколько АНБУ. Еще пара Хьюга, чтобы вообще иметь шанс что-то найти. И это я молчу о самой стычке. В такую неопределенность я никого не отправлю.       — Почему именно полгода? Через месяц тоже могут появиться люди…       — Не думаю. — Сенджу отложила бумаги в сторону. — Полгода — это еще оптимистичный срок. По моим расчетам, поиск убежища Орочимару может занять год… или годы.       Она внимательно посмотрела на меня, а я стояла с приоткрытым ртом, пытаясь осознать услышанное.       — Годы… — почти прошептала я. — В-вы шутите?..       Цунаде-сама поднялась из кресла и подошла ко мне, мягко взяв за руки. Ее ладони оказались неожиданно теплыми и мягкими, а от нее пахло чем-то травяным — словно чаем с чабрецом и сладким печеньем. Видимо, на моем лице было написано все, раз она позволила себе такой сентиментальный жест.       — Нет. Даже если я наберу людей, это ничего не гарантирует. Орочимару искали годами еще при Третьем — и в куда более сильном составе. И все равно не нашли. Поверь, этот змей умеет прятаться. И, возможно, он уже восстановился после прошлых ран.       — Но это неправильно… — я сглотнула. — За годы Саске либо вырастет и станет совсем другим… либо умрет. Как бы уже не…       Женщина опустила мои руки и вернулась в кресло, устало опустившись в него.       — Надеюсь, мы найдем его раньше. До того, как все зайдет слишком далеко.       — Даже если он выживет и с ним все будет в порядке… — я резко взмахнула рукой. — Орочимару сейчас для него как учитель. Вы понимаете, насколько Саске может измениться? Дети имеют свойство расти.       Она лишь усмехнулась — скорее горько, чем весело.       — Я уже сказала: не раньше, чем через полгода. И это только сбор отряда. О самих поисках я даже не говорю.       Я прикрыла лицо рукой, осознавая, всю трагичность ситуации. Я-то, дура, думала, что мы вернем Саске в Коноху уже через месяц. Отругаю его, он пару дней посидит в камере… а потом я накормлю его мисо-супом — и все станет как раньше.       — Это что получается? Наруто вернется… а Саске — не факт, что вообще начнут искать? — я даже усмехнулась. Нервно, криво. Уже представляя, что пойду в поисковый отряд вместе с Узумаки и буду за ним присматривать, как нянька.        Но нервное веселье быстро сошло на нет, стоило мне снова посмотреть на Пятую.       Ее взгляд был таким тяжелым и печальным, словно она смотрела на умирающего пса.       Меня передернуло. И если до этого я была скорее обескуражена внезапной заботой, то теперь внутри начала подниматься злость.       — Или Наруто не вернется? — вырвалось у меня.       Теперь она смотрела на меня куда тверже, и в этот момент меня поразила страшная догадка.       — На сколько Наруто ушел с Джирайей-сама?       — Не могу сказать.       — Полгода? Да? — внутри все начало закипать. — Больше?       Женщина снова тяжело вздохнула, и это уже откровенно бесило.       — Видимо, Какаши тебе толком ничего не объяснил…       — Больше, — перебила я, окончательно забыв о правилах приличия перед Хокаге.       — Не могу сказать, — повторила она.       — Да почему?!       — Потому что я действительно не знаю. Не из-за секретности — из-за незнания. Наруто вернется тогда, когда Джирайя посчитает нужным. Когда поймет, что мальчишка готов. — Она на секунду замолчала. — И, не буду скрывать… предыдущее наставничество Джирайи длилось не меньше пяти лет.       — Что?! Да вы издеваетесь! Я думала, Наруто ушел выучить пару техник и хоть как-то научиться контролю… — я ткнула себя в живот. — …этого чудища.       Заметив ее заинтересованный взгляд, я поспешно добавила:       — Ну… Наруто сам так говорил…       Я покачала головой, все еще не веря:        — Какие еще годы? Максимум полгода… ну ладно, год.       — К сожалению, нет. — Цунаде устало прикрыла глаза на мгновение. — Мне даже кажется, мы отыщем Учиху Саске раньше, чем вернется Наруто.       Я словно окаменела. Мне казалось, мы просто не будем видеться какое-то время — как дети на летних каникулах. Три месяца, ну максимум…       А тут — годы.       Бред!       За это время они станут совсем другими. И если Наруто, возможно, останется собой… то за Саске я уже не поручусь. Там будет совсем другое «воспитание».       Сколько нам тогда будет? Шестнадцать? Больше? Мы станем подростками…       Со мной все ясно — я не изменюсь. Мои лобные доли еще в прошлой жизни сформировались.       А вот ребята…       — В общем, Сакура, ступай. Я сообщу, если появятся какие-нибудь новости. Поверь, в стороне ты не останешься.       Женщина открыла принесенную папку и начала перебирать листы, время от времени цокая и с явной неохотой вчитываясь в записи.       А я все стояла и смотрела на нее.       Выглядела она лет на двадцать пять: шикарный густой блонд, правильные черты лица, роскошный бюст. А ведь бабка уже. Морщины все равно должны были появиться — чакра не эликсир молодости. Хотя… кто ее знает.        — Когда начнутся наши занятия? — вдруг спросила я.       — Что? — она снова отвлеклась.       — Наши занятия. Вы говорили пару недель назад, что будете набирать девушек на обучение. Меня внесли в список.       — А, да… точно. Общие занятия начнутся не раньше, чем через месяц. Пока попрактикуйся под присмотром Шизуне, я позже ей скажу.       И снова уткнулась в документы.       Я почувствовала себя на грани. Нет… это был рубикон.       Я должна была спросить. Все внутри буквально кричало: сделай это. Давно я не ощущала такого — наверное, последний раз еще в прошлой жизни, когда бросилась спасать того курсанта.       Трудно объяснить.       — А можно…       Сенджу подняла на меня взгляд, и я, собравшись с духом, продолжила:       — Можно мне отдельные занятия? Приватные.       Она чуть приподняла бровь из-за двусмысленности, и я быстро уточнила:       — В смысле… индивидуальные. Вы ведь были сенсеем для Шизуне-семпай. Могли бы взять и меня в ученики.       Я не поклонилась. Просто смотрела ей в глаза.       Она откинулась на спинку кресла, изучая меня. В ее взгляде мелькнуло что-то… я не сразу смогла понять, что именно.       — Зачем? Кику тебя хвалила. Ты и так делаешь успехи. В будущем дорастешь до заместителя, а там, глядишь, и главой больницы станешь.       — Нет. — Я не отвела взгляда. — Вы — саннин. Вы выше остальных медиков. Не только знаниями… чем-то еще.       Я судорожно перебрала в памяти разговоры с Тен-Тен, слухи о Цунаде.       — Я хочу быть как вы.       Она хмыкнула, и ее лицо на мгновение изменилось — в нем появилось что-то почти детское. Словно ребенку предложили конфетку, но с условием, и теперь он решает: подчиниться… или добиться своего иначе.       — Как я? — она чуть приподняла бровь. — И какая же я?       — Сильная, — быстро ответила я.       — Сильная? — она усмехнулась. — Этому можно научиться и у других. А у меня, как видишь, и без того дел хватает.       Она кивнула на внушительную стопку бумаг на столе. Но я не спешила уходить. Видимо, что-то в моем взгляде изменилось, потому что она снова хмыкнула, но уже с интересом.       — Или ты услышала, что твои сокомандники учатся у мастеров и, возможно, ты не увидишь их годами… и решила тоже попытать удачу, чтобы не отставать?       — Плевать мне на них, — я сама не ожидала, что скажу это вслух.       Цунаде-сама даже чуть расширила глаза.       — Пусть учатся у кого хотят, лишь бы это не вредило Конохе. Я хочу стать сильной для себя. Чтобы защитить себя и своих близких. Чтобы поставить на путь истинный таких дураков, как Саске.       Я выдохнула, но не остановилась:       — Хочу, став взрослой, оставаться такой же молодой, как вы… Лицо Пятой заметно изменилось — теперь в нем читалось скорее разочарование. Но мне вдруг стало все равно. Вспомнила, что тетя я как бы взрослая, и решила говорить прямо.       — Хочу смотреть на себя в зеркало и не чувствовать сожалений. Хочу знать, на что способна. Хочу…       Я замялась, и она тут же перехватила:       — Слишком громко. И слишком самонадеянно. — Ее голос стал холоднее. — Тебя, Сакура, так хвалил Наруто. Кику постоянно говорит о тебе. Даже Какаши отмечает, насколько ты умная и рациональная. Я ожидала большего…       Мои губы невольно сжались.       — А ты просто хочешь. Ну что ж… хоти и дальше.       — Да, звучит грубо. Но это правда. — Я выпрямилась. — Я не собираюсь ни соревноваться с кем-то, ни что-то кому-то доказывать. Только себе.       Я наконец поклонилась:       — Спасибо, что выслушали, Хокаге-сама. И спасибо за информацию о Наруто и Саске. Но, если вы не возьмете меня в ученицы, я найду способ получить знания сама.       Женщина нахмурилась.       — Слишком грубо.       — Знаю. Но по-другому не умею. — Я снова поклонилась. — С вашего позволения…       И уже собиралась развернуться, как Цунаде-сама меня окликнула.       Она все так же сидела за столом, и впервые за все это время я увидела в ней настоящего Хокаге. До этого она скорее напоминала уставшего управляющего лавкой.       Теперь же в ее взгляде мелькнуло что-то иное. Насмешка — да. Но вместе с ней — огонь. Такой же, какой иногда вспыхивал у Наруто. Тот самый, что отделяет лидера от толпы.       — Видишь это? — она коснулась пальцем ромба на своем лбу. — Я научу тебя этому.       Она чуть прищурилась:       — Но учти: тренировки будут беспощадными. Я не стану тебя жалеть. Тем более такую наглую девчонку.       Последние слова прозвучали почти ядовито, но с тенью усмешки.       Я улыбнулась.       — Благодарю. Я не подведу. Когда начнем?       — Прямо сейчас.       — Сейчас?       — У тебя есть дела поважнее? — снова эта усмешка.       — Нет, — я покачала головой и развела руками. — Что нужно делать?       Женщина поднялась и подошла ко мне почти вплотную.       — Для начала… — она указала в сторону небольшой ниши, которую сразу и не заметишь. Что-то вроде кладовой или гардеробной. Там лежала целая гора белых листов. — Нужно все это рассортировать. И документы с подписями разнести по адресам.       — Это, наверное, важные бумаги… вы доверите их мне? — с сомнением протянула я, понимая, что работы тут на двое суток.       — Ну да. Ты ведь теперь моя ученица. И по совместительству помощница.       — Помощница?       — Конечно. Шизуне сейчас занята больницей — Кику-сан беременна и собирается уходить с должности. А мне нужен человек рядом. Будешь выполнять мелкие поручения.       — А обучение?       — Параллельно. Не переживай — я научу тебя всему, что знаю. — Она вернулась к столу: — Приступай.       Я с тяжелым вздохом направилась к стопке, которая казалась почти с меня ростом.       Тем временем Цунаде начала рыться в ящике стола и достала небольшую бутылку с прозрачной жидкостью и чашки. Видимо, решила выпить воды.       Но стоило ей открыть крышку, как до меня донесся запах. Не вода.       Спирт.       Я снова посмотрела на нее — и как раз в тот момент, когда она спокойно сделала пару глотков.       И тут до меня дошло.       — Это что… саке?       — М? Да. Только никому, — она тут же повеселела. — Особенно Шизуне.       — Вы пьете? На рабочем месте? Посреди бела дня?!       — Тш-ш, — она приложила ухоженный палец к губам. — Не кричи. Лучше документы разбери.       Я видела многое и в этой жизни, и в прошлой. Алкоголь на рабочем месте давно перестал меня шокировать, чаще раздражал.       Но здесь…       Передо мной стояла глава деревни. Фактически — президент. И она спокойно пила крепкий алкоголь посреди рабочего дня. Причем так, будто это обычная вода.       Если бы не запах, я бы так и подумала.       И к ней-то я напросилась в ученицы.       Какой меня вообще бес попутал?..       — Я не прям алкоголичка. Ты не подумай, хех. Просто люблю опрокинуть пару рюмочек в течение дня — для настроения.       — Это и есть алкоголизм, — буркнула я, вычитывая какой-то документ о снабжении склада оружия.       — Возможно, — она снова хмыкнула. — Но, знаешь, деревня сейчас восстанавливается. И это куда более тяжелый процесс, чем кажется. Так что такими маленькими радостями я себя балую.       Я только цокнула, совершенно не впечатленная. Вот же дура я! Позавидовала красоте этой «старухи» и ее авторитету и сама захотела того же. Может, она всю свою силу в саке черпает, черт знает этих любителей «меленьких радостей».       — Знаешь, что это такое? — Сенджу снова коснулась пальцем ромба на лбу.       — Представление имею… но точно сформулировать не могу.       — Это то, что досталась мне от моей бабушки. Она передала знания мне, а я передам их тебе. И, думаю, у тебя есть шанс это освоить.       — У кого-то не получилось?       — У Шизуне, — спокойно ответила она. — Эта печать называется «Сила Сотни». Бьякуго но ин. Этот маленький ромбик — что-то вроде хранилища чакры.       Я невольно выпрямилась и даже отложила бумаги. Уже сама формулировка звучала любопытно. Нас ведь учили: запас чакры можно увеличить тренировками, можно управлять им в бою, восстанавливать, накапливать… но хранить отдельно — такого не было.       — Наруто говорил, что вы невероятно сильная. Что можете разрушать скалы. Это из-за печати?       — Ха! Нет. Моему удару можно научиться. А вот Бьякуго — совсем другое дело. — Она чуть наклонилась вперед: — Чтобы она появилась, нужно годами накапливать чакру… медленно вливая ее в мозг.       — В мозг? — Я нахмурилась. — Это не опасно?       — Опасно? — она посмотрела на меня с хитрой усмешкой. — Ты будешь накапливать ее там годами, фактически отказываясь от других техник.       — В смысле?       — В прямом. Любила ты стрелять водными пулями — придется забыть. Вливание должно происходить ежедневно, без перерывов. И каждый раз ты должна увеличивать дозу. Для этого требуется идеальный контроль чакры. — Она подмигнула. — Когда появится этот ромбик, тогда ты и получишь весьма удобный способ оживить себя в случае, если тебя разрежут пополам.       — То есть… мощную регенерацию?       — Угу. — Сенджу пригубила еще пару глотков саке. — Сейчас ты лечишь раны Шосеном, а с печатью регенерация будет автоматической. Отрубят руку — вырастишь новую.       Она хмыкнула:       — Ну и бонусом — личико останется таким же упругим. На долгие годы.       Я смотрела на нее, как на восьмое чудо света. Я хотела просто углубиться в медицину, изучить пару сильных техник… а мне почти даром предлагают способ сохранения вечной молодости и красоты, так еще и возможность переживать смертельные ранения.       — А на других я смогу применять такую регенерацию?       — Да.       Твою мать… Да это же настоящее сокровище.       — Вы так легко этим делитесь… мы ведь даже толком друг друга не знаем.       — Ха! — она фыркнула. — Отвечай за себя. Все, что нужно, я о тебе уже узнала. К тому же мне все равно нужно передать эту технику кому-то. А подходящих людей с таким контролем чакры почти нет.       — И… как этому учиться?       — Просто вливать чакру в мозг. Точнее, направлять ее в переднюю часть мозга.       — Это опасно, — упрямо повторила я. — Вы же понимаете: любое воздействие на мозг может быть фатальным. Даже гендзюцу в первую очередь действует через глаза, а не напрямую на мозг. Такие техники — прерогатива клана Яманака, у них это врожденное, и обучаются они с детства…       — Да-да, я уже поняла, что ты много читаешь, — перебила она. — Но ты, как медик, должна знать: легкую головную боль можно снять, направив чакру в сосуды. — Она постучала себя по виску: — Здесь примерно то же самое. Если правильно помедитируешь, почувствуешь канал чакры, ведущий к мозгу, и его ответвления. Сложность — в регулярности. И в том, чтобы удерживать образ ромба.       — Ромба? — я нахмурилась. — Это принципиально? Можно выбрать другой символ?       — Нет, — Хокаге покачала головой. Ее роскошные груди, которые могли вскормить целый выводок ротвейлеров, качнулись вслед за движением — то самое зрелище, которое так любят мужчины. Миловидная блондиночка с двумя хвостиками слегка покачивалась из стороны в сторону, да еще и чуть захмелевшая — Цунаде сейчас выглядела именно так.       — Ромб формируется сам по себе. Ты почувствуешь это уже через неделю. Скажем так… это особенность техники, — она икнула. — Позже объясню. А пока попробуй направить чакру маленькими порциями в этот канал.       Я тут же попыталась, забыв о работе. Канал и правда нашелся легко — тонкая линия, уходящая куда-то между мозгом и костью. Я аккуратно направила туда чакру… но продержалась всего пару секунд. В следующий миг накатила резкая усталость.       Пьяница Цунаде лишь рассмеялась:       — Ха-ха! Вот в этом и сложность. Ты можешь долго направлять чакру почти в любую часть тела… но в этот канал — и регулярно — способны лишь единицы. Даже Яманака так не могут. У них, из-за особенностей клана, доступ к этому закрыт.       — То есть Ино вы не сможете обучить?       — Угу… — она снова икнула. — Тут нужен контроль чакры. Очень высокий. И сильная Инь. Так что без вариантов.       Пока она говорила, мне на секунду показалось, что ромбик на ее лбу вспыхнул мягким светом и тут же погас.       И — вот чудо — легкое опьянение у нее будто исчезло.       Или мне показалось?..       — Практикуйся, пока работаешь, — добавила она. — Я подстрахую, если что.       Я села, перебирая бумаги, но мысли путались.       Я пришла к Хокаге, чтобы узнать хоть какие-то новости о Саске…       А в итоге узнала, что ни его, ни Наруто я, возможно, не увижу еще годы.       Годы.       Господи!       А потом — сама не поняла как — решила, что мне срочно нужно углубленное обучение медицине… и теперь я ученица и помощница самой Хокаге. И она делится со мной одной из своих техник.       В этом вихре мыслей я даже не сразу отреагировала, когда дверь распахнулась без стука.       — Цунаде-сама, срочные новости со склада деревни Юто! У них проблемы с рисом и его выращиванием.       Это был Генма-сенсей.       Цунаде мгновенно напряглась. Ее лицо изменилось — от расслабленной, почти ленивой женщины не осталось и следа. Теперь передо мной стояла Хокаге, готовая к бою.       Я же сначала решила, что это обычная рабочая ситуация — максимум подпись, пара распоряжений…       Зря.       Рис — всему голова.