Одно маленькое обещание

Дни сменяли ночи, неделя плавно подходила к концу, а за ней начиналась новая. Маринетт Дюпэн-Чэн попала в собственный ад на Земле. Но только личных дьяволов у неё было целых два, а не один, как по классике. Кот продолжал зажимать девушку по углам после битв или во время патрулей, приходил к ней на балкон, чтобы поболтать. Они всегда славно проводили время, от чего Маринетт все сильнее к нему привязывалась. А Адриан вёл себя так, как до отношений с Кагами. Он всегда был приветлив с Дюпэн-Чэн, часто помогал ей, иногда они вместе делали уроки. Как друзья. Только девушка испытывала явно не дружеские чувства. Хотя, по крайней мере, она перестала перед ним заикаться. Алья не унимала своих попыток хоть что-то предпринять, от чего Маринетт снова стала понемногу избегать Адриана, чтобы не нарываться на очередную неловкую ситуацию, хитро подстроенную лучшей подругой. Но сегодня леди Удачу ожидал крупный облом. Сладкая парочка мулатов очень тщательно спланировала очередную попытку свести двух слепых влюблённых котят, играя на их доброте. Что Агрест, что Дюпэн-Чэн всегда были готовы помочь кому угодно. А на последний урок постоянно почти никто не доходил. Поэтому после того, как учитель попрощался и покинул кабинет, а парочка одноклассников-заучек удалилась из класса, Алье срочно понадобилась мужская помощь Адриана в передвижении одной из парт, которая девушке не нравилась из-за её высоты, а Маринетт старательно выводила за столом надпись на открытке для бабушки Нино, потому что у неё был офигеть-какой-красивый-не-то-что-у-меня-корявый-как-у-петуха почерк. И вот, Агрест, пыхтя, двигает парту с одного края класса на другой, задаваясь вопросом, почему Сезер не попросила помочь своего парня, а Дюпэн-Чэн с энтузиазмом растягивает красивые буковки, умиляясь отношениями Нино с родительницей его отца. И оба подростка в удивлении поворачивают голову в сторону звука, привлечённые коротким хлопком двери и щелчком замка. Адриан выронил парту из рук, заставляя Маринетт подпрыгнуть на месте и испортить последнюю букву длинной линией. Девушка чертыхнулась себе под нос, как настоящая леди, и коротко вздохнула. Не нужна Нино никакая открытка. А поэтому и не страшно, что она немножко её подпортила. — Не знаешь, что это было? — Удивленно протянул Агрест, уставившись парой зелёных глаз на обречённо стонущую Маринетт. — Знаю. — Коротко ответила девушка, вылезая из-за парты. Первым рефлексом было проверить ручку двери. Но, дёрнув её, Дюпэн-Чэн только убедилась в своих догадках. Девушка вымученно вздохнула, усаживаясь на учительский стол, и выглянула в окно, избегая изучающего её эмоции взгляда. — Алья хочет нас свести и поэтому решила закрыть здесь. — Серьезно? — Агрест двинулся в её сторону, скептически вскидывая брови вверх. — Да. И вчера, когда я случайно упала на тебя — она просто поставила мне подножку. А позавчера это из-за неё моя футболка промокла, и тебе пришлось давать мне свою рубашку. Агрест улыбнулся, усаживаясь в нескольких сантиметрах от девушки. — Но зачем она это делает? — Думает, что мы друг другу нравимся, но не можем сделать первый шаг навстречу. — Девушка дернула рукой, в попытке жестикулировать, и случайно коснулась чужих пальцев, резко одергивая ладонь по привычке. — Извини. Розовый румянец украсил щеки, что не скрылось от любопытного взора. — А ты перед всеми друзьями извиняешься за то, что случайно коснулась их? — Вопрос прозвучал с ноткой иронии, заставляя Маринетт ещё сильнее заливаться краской. — Что? — Что между нами и правда происходит, Маринетт? — Лицо парня приблизилось на несколько сантиметров. Девушка почувствовала чужое дыхание на своей коже. — Адриан... — Быстрый краткий взгляд на бледные губы был замечен. И маленький язычок, судорожно облизавший персиковые уста — тоже. Агрест накрыл руку Дюпэн-Чэн ладонью, невесомо проводя своим носом по девичьему. Не мог он её поцеловать. Не хотел проверять. И рушить хрупкое доверие, которое только начало возвращаться в их отношения. Девушка слегка поддалась вперёд, сильно жмурясь, и коротко мазнула по губам парня невесомым поцелуем-бабочкой. Словно очень хотела, но боялась попробовать. А затем распахнула глаза и отвела взгляд. — Адриан... у меня есть парень. — Правда? Маринетт, извини, не знаю, что... — Нет, это ты извини. Думаю, нам стоит отсюда выбираться. Девушка сглотнула, избегая любого взгляда в сторону Агреста, и покинула его компанию, со всей силы долбя маленьким кулачком дверь. — Алья Сезер, я знаю, что ты там! Немедленно открой дверь! — Маринетт, не будь упрямой. Мы хотим как лучше. — А у меня вы спросили?! — Крикнула Маринетт, заставляя Агреста испуганно дёрнуться. — Открой немедленно! Я перестану с тобой общаться! — Я переживу. Ты будешь только благодарна. — Да ты издеваешься! — Девушка вздохнула, утыкаясь лбом в деревянную дверь. — Нино, ты знал, что совершенно не умеешь пользоваться языком? А я вот знаю. Не раз наслышана. — Грубо, но Дюпэн-Чэн слишком раздавлена, чтобы идти на поводу у подруги. — Дюпэн-Чэн, ты не посмеешь! — Открой дверь. — Не открою. — А ещё, Нино, Алья как-то призналась мне, что хотела бы переспать с Нуаром. — Тут уж пришла очередь Адриана краснеть, но девушка была слишком увлечена подругой, чтобы заметить это. — Маринетт! — Голос Сезер уже не был таким решительным. Судя по интонации, она как раз встретилась с вопросительным взглядом своего возлюбленного в этот момент. — А ещё, когда вы занимаетесь сексом... — Ключ провернулся в замке, издавая короткий щелчок. Дюпэн-Чэн устало вздохнула, хватая свой рюкзак, и вышла из класса, встречаясь с обиженным взглядом подруги и таким же, только ещё и немного расстроенным, взглядом Лейфа. Что ж, по крайней мере, не придется больше терпеть эти жалкие попытки свести их с Адрианом. Судя по всему, подруга с ней теперь до конца жизни не заговорит. Конечно, Сезер хотела как лучше. Но вот как лучше для кого именно? Точно не для Дюпэн-Чэн. Агрест удивленно наблюдал за развернувшейся картиной, провожая взглядом удаляющуюся спину Маринетт. Он и не знал, что девушка может шантажировать. По крайней мере, парень понял, что к нему-Адриану она тоже что-то чувствует. Это хорошо. Нуар сегодня обязательно заскочит в гости к своей принцессе.

***

Маринетт плакала всю дорогу до дома. А так как идти всего пару минут, очевидно, что такого выплеска эмоций для разрядки ей не хватило. Стерев мокрые дорожки со щёк перед входом в пекарню, Дюпэн-Чэн натянула лучшую из фальшивых улыбок, толкая стеклянную дверь. Трель звоночков весело сопроводила появление дочери. Вот только комедию ломать не было перед кем. Очевидно, в пекарне обеденный перерыв. Оно и к лучшему. Девушка прошла через витрину, равнодушно поглядывая на любимые абрикосовые круассаны, и продвинулась в кухню. Сердце выскакивало из груди. Неужели она сделает это? Неужели сломает такое сильное доверие родителей к их единственной прилежной дочери? Неужели украдёт? Да. Уже сделала. В тонких пальцах красовалась холодная бутылка рома для пропитки. Отец не заметит. Они добавляют его только в особую традиционную семейную рождественскую выпечку, а Рождество только прошло. Маринетт просто купит новую как можно скорее и незаметно вернёт все на свои места. Ей сейчас нужно. Очень-очень. В конце концов, она так долго держалась. Кто бы на её месте не выпил пару бокальчиков? Между прочим, она совершеннолетняя уже несколько месяцев! Предвидя очередные нотации Тикки, девушка дважды постучала пальцами по сумочке, выпуская квами в комнату. Но, на удивление, малышка только озадаченно осмотрела заплаканную Маринетт, сжимающую несчастную бутылку, как спасательный круг, и скрылась из виду. Что ж, пусть осуждает. Кто она такая, чтобы запретить? И что, что Парижу может понадобиться Леди Баг, когда героиня будет не в том состоянии, чтобы защищать горожан? Нуар сам справится. А ей нужно отдохнуть. Она всегда всем помогает. Ей простят. Поставив красиво переливающуюся янтарную жидкость на стол, девушка стянула с себя школьную одежду. Футболка полетела вслед за пиджаком, а вскоре на кушетку отправились и джинсы. Маринетт невольно посмотрела на себя в зеркало. Чуть ниже ключицы, прямо над грудью, красовалось маленькое, но красноречивое пятнышко. Нуар долго выслушивал нотации за этот засос. Но они, конечно же, были напускными. Девушке нравилось быть помеченной. Так её больной мозг мог четко понимать, кому именно она принадлежит. Кого именно любит. Натянув первую попавшуюся футболку, Дюпэн-Чэн не без труда открыла бутылку, заливаясь новой порцией слез. Перекрыв шторками поток яркого света, девушка уселась на стул, закидывая ноги на стол, и сделала длинный глоток прямо из горлышка. Глотку моментально обожгло. Это только в фильмах героини так легко опустошали алкогольные напитки один за другим. Маринетт же судорожно закашлялась, пытаясь остановить рвотный рефлекс. Она даже напиться как человек не может. Слишком чистая и невинная для этого. Восстановив дыхание, Дюпэн-Чэн оценивающе осмотрела комнату. В углу стояла бутылка газированной воды. Это должно помочь. Пусть гурманы называют её больной, цель девушки сейчас — напиться в хлам и отключиться, чтоб ни о чем не думать, а не наслаждаться изысками дорогих напитков. Стянув с тумбочки стакан, Маринетт залила ром минералкой почти один к одному. Сделала неуверенный глоток. Поморщилась. Гадость редкостная, но горло печёт поменьше. Пить можно. Один бокал утонул в желудке. И вот так вот люди напиваются? Просто сидят и смотрят в какую-то точку, заливаясь слезами, и опустошают бутылку за бутылкой? Что ж, тогда пить в одиночестве слишком скучно. Музыку включить, что ли... Дюпэн-Чэн стёрла очередные мокрые дорожки, подвигаясь поближе к компьютеру. Забивать в поисковик запрос «Грустные песни, чтобы поплакать» — это сильно депрессивно, да? Плюнув на пиздострадания, включила Джаггеда Стоуна. Она хотя бы знает все слова наизусть. Сорвать голос, подпевая — ещё одна крутая идея. За первым стаканом быстро отправился второй. Музыка стала громче. Пожалуйста, пусть только родители её не трогают... Пусть хоть в чем-то ей сегодня повезет. Следом ещё бокал. И ещё один. И снова по кругу. Петь в голос не хочется. Хочется просто шептать рок-н-рольские словечки, задыхаясь от слез. Почему они до сих пор не высохли? Сколько нужно плакать, чтобы слёзы закончились? За окном садится солнце. Неужели уже вечер? Родители так и не зашли. Спасибо вселенной. Хоть в чем-то ей услужили. Голова кружится. Плакать хочется, но нечем. Надо же, слёзы умеют заканчиваться. Жалко, Маринетт не засекала время. Она смогла бы хвастаться, что знает точное количество часов, нужное для того, чтобы плакать не осталось чем. Почти четверть бутылки опустошена. Сознание чистое, как стёклышко. Газировка закончилась на десятом стакане. Но Маринетт уже привыкла. Горло больше не обжигает. Девушка кружится на стуле с колесиками. Взгляд падает на отражение в зеркале. Это... Она? В одной футболке, задранной до живота. С подтёкшей тушью. С сексуально топорщащимися сквозь плотную ткань сосками. Это действительно она? Выглядит возбуждающе. Что сделал бы Нуар, будь он здесь? А Агрест? О да, что сделал бы Агрест её интересовало куда больше. Неужели этот засранец хотел поцеловать её сегодня? Неужели Алья права, и он правда говорил про свои чувства к той таинственной девушке не зря? Черт, Алья... Она больше никогда не заговорит с Дюпэн-Чэн. И поделом. Нечего было подставлять её перед Нино. Взгляд скользнул к отражению окна. У неё уже началась белая горячка? — Принцесса? — Интересно, белочка сопровождается звуковыми галлюцинациями? Маринетт судорожно улыбнулась своим мыслям. Повернулась к окну. Чтобы галлюцинация прошла, нужно ущипнуть себя за локоть. Не помогает. Значит, пить пока можно, она ещё в порядке. — Котик... — Протягивает, расплываясь в любящей улыбке. Вспоминает, что сейчас выглядит сексуально. Неуклюже поднимается, отставляет пустой стакан на стол. Путаясь в ногах, приближается к опешившему парню. Руки обвивают шею, пальцы ныряют в мягкие волосы. Девушка поднимается на носочки, затягивая Нуара в глубокий поцелуй. Парень чувствует сильный алкогольный привкус на языке. Он готов поклясться, что Маринетт пытается съесть его рот. Дюпэн-Чэн отстраняется. Из-за алкоголя дыхание совсем не к черту — лёгкие невыносимо жжет. Не страшно, можно насладиться другими участками любимого тела. Персиковые губы мягко ласкают шею, усыпают поцелуями острую линию подбородка. Девушка меняется с парнем местами, надвигается, словно хищник, толкая Нуара в грудь. Наконец-то пихает его на диванчик. Усаживается сверху. — Миледи, ты в порядке? — Прерывистый вздох. Значит, ему нравится. Это приятно. — Более чем, Котёнок. — Ласковый укус, проводит языком по мочке уха. Наслаждается мурчанием. Адриан так определенно не умеет. В пах упирается вставший член. Маринетт улыбается, ненавязчиво прижимаясь бёдрами к мужскому возбуждению. Нуар стонет ей в губы. А что бы сделал на его месте Агрест? Девушка берет руки парня в свои, укладывая их на собственную задницу. Крохотный толчок. Тонкий спандекс и такое же кружево трусиков прекрасно позволяют насладиться всем спектром ощущений. Дюпэн-Чэн с силой закусывает чужую губу, снова двигаясь, и заглушает тихий рык требовательным поцелуем. Язык хаотично исследует мужской рот. Он был здесь уже такое множество раз. И каждый ощущается по новому. Очередной толчок. Язык Нуара сплетается с девичьим. Дышать нечем. Руки, лежащие на ягодицах, будто оставляют ожоги. Он так охуенно пахнет. Мужчиной. Она раньше не замечала. Снова трется о каменную эрекцию. Снова задевает клитор. Снова всхлипывает в его губы. Отстраняется. Закидывает голову назад. Все равно, что бы сделал Агрест. Его здесь нет. Она дрожит, сидя на Нуаре. Она целует Нуара. Она каждый раз видит звёзды, выкрикивая имя Нуара. — Я твоя девочка? — Зачем-то слетает с пьяного языка. Девушка увеличивает темп. Утыкается лбом в плечо Кота. Снова хочется плакать. Видимо, слёзы все же не умеют заканчиваться. — Конечно, принцесса. — Тихий вздох от очередного толчка. — Скажи мне, что я твоя, Котик. Я же твоя, правда? — Всхлипывает Маринетт, с новой силой потираясь о каменный член. — Да, Маринетт... — Шепчет Нуар прямо ей в ухо, прикрывая глаза. Он воспринимает это, как предоргазменный бред. Даже не догадываясь, что девушка сейчас пытается выбросить из головы его конкурента. Пусть это и он сам. — Конечно ты моя. — Только твоя? — Дюпэн-Чэн задыхается от очередного всхлипа. Слёзы текут по щекам. Руки крепко обнимают тонкую шею. Девушка утыкается носом почти в затылок, с силой проходясь клитором по эрекции в очередной раз. — Только моя... — Где-то на задворках сознания Плагг кричит о том, что парень ни в коем случае не должен кончать в костюм. К черту Плагга. — Моя маленькая любимая девочка. — Агрест прижимает вздрагивающее тело к себе. Губы находят губы. Дыхание снова одно на двоих. Движения в такт. Соленый привкус на языке. Она плачет? Парень хочет отстранится, но Дюпэн-Чэн с силой притягивает его обратно, терзая бледные губы языком. Её темп сбивается. Она на пике. Судорожно трется, ощущая сильное тепло, и дело не только в законах физики. Пытается поцеловать как можно глубже. Выходит плохо. Получается концентрироваться только на чем-то одном. Ладони так приятно сжимают голые ягодицы. Это последняя капля. Маринетт выгибается, хватая ртом воздух. Сильно вжимается пахом в мужскую плоть, содрогаясь всем телом. Агрест улетает следом за ней. Минуту девушка молчит, восстанавливая дыхание. Слёзы немного мешают это сделать. Дюпэн-Чэн утыкается в до одури приятно пахнущую шею носом. Не выдерживает. С новой силой всхлипывает, сжимая светлые прядки пальцами. Сердце выскакивает из груди. Лёгкие горят. Жилка на лбу отстукивает бешенный ритм. Девушка судорожно набирает воздуха, заходясь в истерический плач. Вцепляется ногтями в шею, когда её пытаются отодвинуть. — Маринетт... — Тихий шёпот заставляет сильнее расплакаться. Она пойдёт за этим голосом на край света. — Эй... Малыш.. — Мужские руки все же побеждают в схватке, хоть и приходится жертвовать исцарапанной спиной. Следов все равно не останется, он же в супергеройском обличии. Зелёные глаза смотрят обеспокоено. Васильковые заливаются слезами с новой силой. — Что случилось, Маринетт? — Третья попытка достучаться. Дюпэн-Чэн избегает взгляда в сторону трепетно смотрящих глаз. Прижимается к тёплой груди, пряча нос в ключицах. — Я так тебя люблю, Котёнок. Только тебя... Слышишь? Мне нужен только ты... — Всхлипы не прекращаются. Все тело дрожит, новый поток слез брызгает из глаз, увлажняя мужскую кожу. — Я тоже тебя люблю, принцесса... Поговори со мной. Что случилось? — Девушка яростно мотает головой, стискивая руки вокруг широкой спины с новой силой. Нуар вздыхает, подхватывая невесомое тело, которое продолжает жаться к его собственному, будто без этого умрет. Парень поднимается наверх и осторожно укладывает рыдающую девушку на подушку. Она не отрывается от его шеи. Кот накрывает девушку одеялом, обнимая так сильно, как только может. Ссора с Альей заставила её так напиться? Или... Он сам, пытаясь сделать как лучше, только запутал девушку в её собственных чувствах? Второй раз в жизни Агрест проклинал тот разговор на любимой крыше, когда его Леди назвала ему имя своего возлюбленного. Уже дважды парень заставал её в подавленном состоянии именно из-за этого. Спустя некоторое время всхлипы прекратились. Тело девушки обмякло, дыхание потяжелело. Было бы легче, если бы ни Нуар, ни Агрест никогда не появлялись в её жизни. Только любовь может вознести до небес, и только она же так сильно ранит.