Долговременная бесчувственность

Do you wanna play, do you wanna come play in my twisted games, my twisted games?       — Что скажешь, Грейнджер? Ты согласна?       — Нет.        Он неверяще посмотрел на нее, улыбка медленно сползла с лица. Какого демона? От таких предложений не отказываются. От его предложений не отказываются.        Впервые за долгое время волшебница наслаждалась. Столь приятным оказалось стереть самодовольство с лица заносчивого мага, считающего, что весь мир на ладони и он управляет им, как вздумает. Не сегодня. Не с ней.        — Я предлагаю тебе спасение, — льдом в его голосе можно было резать. Контроль выскальзывал из пальцев словно мелкие песчинки песка. Она должна была согласиться, схватиться за предлагаемый ей шанс словно русалка в свою жертву и не отпускать. Что пошло не так? Где он просчитался?        Гермиона медленно склонила голову набок, наблюдая за волшебником. Высокий, словно он вырос еще на пару дюймов со времени их последней встречи, в сером костюме-тройке, скроенном, несомненно, на заказ, на запястье блестел браслет часов от Patek Philippe. Ничто в нем не выдавало мага. Целый образ скорее ассоциировался с успешным юристом или бизнесменом, но не с чистокровным чародеем. И ей удалось разозлить его. Забавно. Даже не понадобилась волшебная палочка.        — Ты пытаешься играть со мной, — она специально выделила это слово, демонстрируя всю тщетность попыток. Откровенно говоря, слабых. Грейнджер даже на секунду стало обидно. Словно они и не учились вместе, не работали над какими-то случаями в аврорате. Ее уровень он знал. Мог бы придумать что-то поинтереснее. Что-то, во что бы ведьма хоть на минуту поверила.        — Ты изменилась, — это была первая мысль, которая возникла в его голове, когда он только увидел девушку. И она только подтвердилась. Ведьма собрала свои кудрявые волосы в тугую косу, привычную мантию невыразимцев заменили джинсы и рубашка, а уверенность и гриффиндорская заносчивость сменились маской Кабуки стоило ему произнести ее имя, войдя в магазин. Как будто они впервые увиделись и не знали друг друга.        — Ты — нет.        Тягучая, гнетущая тишина окутала комнату, давя на магов своими невидимыми щупальцами. В комнате как будто не хватало кислорода, и каждый вдох давался с трудом. Он ждал, что скажет ведьма. Она же не собиралась облегчать задачу. Если слизеринец сам пришел к ней — значит ему что-то необходимо. Что-то по-настоящему важное. Ценное. Осталось выяснить, что в действительности скрывается за игрой слов и столь заманчивых предложений. Обнажить правду во всей ее неприглядной красе. И придумать, как обойти его ловушки, что, несомненно, приготовлены, если чародейка решится на сделку. Но гораздо лучше — не ввязываться ни во что, что он предложит.        — Грейнджер, ты нужна Поттеру, — аристократ решил использовать еще один козырь. Друзья — святое для гриффиндорцев. Для такой как она. По крайней мере, Малфой привык так думать, хотя за эти полчаса все его представления о ведьме рассыпались как иллюзия неопытного волшебника. Грейнджер действительно изменилась, и слова Поттера стали обретать смысл и глубину. Идеи всеобщего блага, помощи, спасения потеряли для нее свое значение.               Эти попытки морального давления начали утомлять. Еще пару лет назад они сработали бы, но не сейчас. Болезнь вскрыла ее мир лучше хирургического ножа. Его нарывы и гной вылились наружу, показав свое испорченное лицо. Даже те, кого она считала близкими, начали шарахаться от нее как от прокаженной. Неужели он считает, что ведьма готова заплатить такую цену? Стать должной ему? Одному из тех, кто только поднял бокал, услышав, как ее отстранили от работы элитных невыразимцев. Выходивших из лифтов из-за боязни и опасений стать такой же, как она. Разбегавшихся в коридорах как от чумной. Малфой был самим олицетворением волшебного мира, каким он стал для нее после того, как проклятье взяло верх.        — Я нужна тебе, — отрезала волшебница и, прежде чем слизеринец успел возразить, продолжила. — Ты правда думаешь, что Гарри не попросил бы о помощи, если бы действительно в ней нуждался? Или хочешь, чтобы я поверила, что только ты можешь меня вылечить? Малфой, ты проиграл, стоило тебе сказать, что шанс есть, и ты про него прочитал. Клинок Осириса… Только Гарри знал название, и только он мог тебе сказать про него. Как думаешь, сколько мне займет времени рассказать ему про наш разговор в деталях?        С каждым словом волшебница приближалась к мужчине все ближе и ближе. Она остановилась, когда между ними осталось каких-то одиннадцать дюймов. Даже то, что теперь приходилось запрокидывать голову, не остановило женщину. Резким порывистым движением схватить его за макушку и притянуть к своему лицу. Гермиона поднялась на цыпочки и прошептала в самое ухо:        — Ты проиграл, Малфой.        Его жаркое дыхание опалило шею. Грейнджер знала, что Поттер постарался, и за ее лавкой постоянно наблюдают мракоборцы. Да и наложенные защитные чары были весьма действенными, поэтому ведьма могла позволить себе немного поиграть. Пройтись по краю и заглянуть в бездну, чей цвет отдавал серым металликом, а веющий оттуда холод пронзал до костей. Что она не ожидала так того, что мужчина ответит. Что схватит за талию и сделает несколько шагов вперед, впечатывая в книжные полки. Что приподнимет на руках так, что их глаза окажутся на одном уровне. Что его ладонь ляжет на шею, и пальцами он будет чувствовать ток крови по вене.        — Питерсон, как всегда, торчит в кофейне в начале улицы, и даже если десятки грабителей здесь устроят фейерверки, мракоборец не успеет. Наложенные чары хороши против магии, но существует гораздо больше способов сделать тебе больно, — его рука сжалась чуть сильнее, и у ведьмы перехватило дыхание. Но страшно не было. Скорее интересно, что же дальше. Как и то, как долго он наблюдал за ней, раз знает имя аврора и его привычки.        То, что Драко делал, не поддавалось ни логике, ни разуму. Он не мог проиграть. Никто не мог так нагло, так бесстыдно обращаться с ним. Мужчина всего лишь ставил ведьму на место. Показывал, что никто не смеет так себя вести.        — Вперед, — усмехнулась чародейка. Он действительно думает, что может напугать ее?        — Сделай это. Ну же. Что такое, поцелуй Дементора уже не так привлекает? — Грейнджер схватила кисть его руки и с силой сжала. Безумные искорки зажглись в карих глазах, а широкая улыбка рассветила лицо. Она прекрасно понимала, что дальше слов Малфой не зайдет, и никакой реальной опасности нет.        Он проиграл. Драко отпрянул от гриффиндорки, но теперь не отпускала она, продолжая крепко держать ладонь мужчины.        — Не угрожай — если не готов идти до конца, — с усмешкой произнесла волшебница, прежде чем освободить его руку.        Придется менять стратегию, так не вовремя. Педант до мозга костей, мужчина терпеть не мог неожиданности и изменения. Они никогда не приносили ничего хорошего.        Аристократ отвернулся, бросив короткий взгляд на улицу. Ощущение, что за ним наблюдают только усилилось. Ничего удивительного — в домах, защищенных таким количеством магии, это стало обыденностью. Понятно почему Грейнджер мучали постоянные приступы. Хотя… Одним больше, одним меньше… Маг вытащил палочку и произнес несколько коротких слов. Теперь Драко может быть спокоен. Не стоило жалеть ведьму и надеяться на наложенные чары. О безопасности он должен позаботиться сам. Сзади раздалось тихое шипение. Судя по всему, она все еще не до конца пришла в себя после обострения, чьим невольным свидетелем Малфой стал с утра. Маг дошел до кресла и сел, снова вперев свой взгляд в стоявшую ведьму. Гриффиндорка сжимала нос, и по пальцам тонкой струйкой текла кровь. Выглядела ведьма паршиво, но жалость и сочувствие — явно не то, что она бы хотела получить от него. Просто делать вид, что так нормально и ничего не произошло.        Гермиона смотрела на мага, удобно устроившегося в кресле и явно не планирующем его покидать в ближайшие минуты. Что она еще должна сделать, чтобы они просто оставили ее в покое?! Злость кипела в крови и требовала выпустить наружу.        — Что тебе нужно? — волшебница осталась стоять на месте, не позволяя слабости одолеть себя. Не у него на глазах.        — Я уже сказал.        — Я ответила. Я не собираюсь играть в твои дурацкие игры с недомолвками и двойным дном. И трижды повторять я не буду. Что тебе нужно?        — Добровольно отданная кровь. И все, что я сказал до этого.        В голове пронеслись пара рецептов зельев, что можно сделать с кровью волшебника, полученную на таких условиях. И ничего не подходило. Практически на все можно найти более эффективные и действенные чары, так что затраты явно не стоили таких усилий. Да и разницы между добровольно отданной или полученной силой практически не было. Зачем же все так усложнять? Сейчас вообще бы не составило труда получить желаемое. Хотя может речь идет о проклятии? Что еще оно могло изменить в ней, что Малфой заинтересовался?        — Зачем? — жестко спросила ведьма.        — В личных целях. В условия договора я внесу пункт о том, что не буду использовать ее против тебя, и приготовленное мной зелье не принесет вреда ни для кого из твоих близких. Список можешь предоставить, — знакомый металл появился в голосе.        Раскрывать все так рано, мужчина не собирался. Придется расстаться с парочкой козырей в начале игры, придерживая старшие карты для конца. Они понадобятся. Кровь в их мире достаточно ценный материал, чтобы ради нее давать такие обещания. Особенно для таких, как он. На секунду Малфоем овладело опасение, что ведьма может не представлять истинной ценности подобных вещей, но он отмел это чувство. Гриффиндорка столько времени провела в библиотеках невыразимцев, что сомнений быть не должно. Теперь цена соответствовала предложению. По крайней мере, так должно было казаться. Уловка могла сработать.        Гермиона не верила ему. Возможно, все, что он сказал и правда, но она ему не верила. Слизеринец что-то скрывал, но стоило ли лезть в это болото?        «Ну же, Грейнджер, давай, просто скажи да. Мне нужно».        Времени все меньше, даже с учетом того, что Пэнси отвлечет Гарри, да и очень «кстати» выплыла история с кукольником; но все равно он мог прийти и все испортить. Салазар. Надо было сначала решить все вопросы с Грейнджер и потом радовать новостями Поттера, но если бы слизеринец отменил встречу с ним, это вызвало бы подозрения. Да и интерес, откуда у аврора появился такой гримуар оказался сильнее. Драко ошибся в самом начале, решив, что сможет легко управлять волшебницей. Ему стоило выбрать другую стратегию, но кто мог подумать, что гриффиндорка так изменится? Что не схватится за шанс вернуть магию?        — Мне надо подумать. Договор можешь прислать совой. Не забудь приложить полный рецепт зелья с описанием его действий. Непреложную клятву я давать не буду. Тебе будет достаточно моего слова, — отрезала девушка. Самый лучший способ избавиться от него. Принять таблетку, распахнуть окна и позволить свежему воздуху вынести из лавки следы его запаха и магии.        Годы тренировок позволили сохранить лицо и не дали яростному оскалу исказить внешность. Ее поведение выходило за рамки всех приличий. Только острая необходимость заставила промолчать. Не прощаясь, маг поднялся и вышел из магазина. Гермиона подождала несколько минут, прежде чем открыть двери нараспашку, позволяя ветру унести аромат бергамота, аниса и амбры. Волшебница не хотела, чтобы здесь оставался хоть один след присутствия слизеринца.        Устало опустившись в кресло, сохранившее его тепло, гриффиндорка откинула голову и закрыла глаза. Она вытащила платок из кармана джинс и вытерла следы крови на лице. Слишком многое успело произойти за одно утро. Призраки прошлого никак не хотели оставить ее. И учитывая, что лорд Малфой не поленился сам прийти к ней, то и он не отпустит. Что же ему от нее нужно?        Мерлин. Как же плохо. Обычно приступы не повторялись, но что-то изменилось. Слизеринец использовал обычное защитное заклинание, не позволяющее никому их видеть и слышать, почему же так плохо? Дыхание участилось, и Гермиона в панике открыла рот, пытаясь получить драгоценный воздух, но казалось, что из комнаты высосали весь кислород. Очередная паническая атака, но ее не должно было быть, она же выпила лекарство! Перед глазами все плыло и тени заполонили комнату. Девушка сползла с кресла в попытке добраться до запасов со специальными зельями, но тело не слушалось. Туман поглощал сознание и не оставлял ничего, кроме тревоги.        Сначала возникла музыка. Откуда-то издалека, негромкая, едва слышимая, она очищала мир от теней и возвращала свет. Потом Гермиона ощутила прикосновение тяжелых рук на своих плечах. Кто-то звал ее. Волшебница потянулась вперед. Нельзя было позволить затянуть себя. Девушка почувствовала тепло чьего-то тела, аромат перца, кожи и рома и силу. В том, как он держал, в звучании его голоса, в энергии, что окружала их. И ведьма захотела: прикоснуться к ней, почувствовать и высосать до конца. Для себя. Ощутить ее в себе. Она уже различала овал лица и очертания губ.        Мужчина никак не ожидал, что Грейнджер, еще секунду назад дрожащая и хнычущая, сделает глубокий вздох и потянется вперед. Обхватит руками за плечи и шею и прильнет туловищем к нему. Ее поцелуй не был ни нежным, ни осторожным. Она впилась в губы, проникая языком вглубь и сплетая с его. И он отвечал словно давней возлюбленной. Жар разливался по всему телу и прогонял страх и тревоги, давая взамен силу, желание, жажду. Девушка не хотела останавливаться, а стремилась получить еще больше.        Ведьма почувствовала, как мужчина стягивает резинку с волос, и кудри рассыпаются под руками. Как накручивает их на кулак и слегка оттягивает назад, открывая шею и покрывая ее поцелуями. Гермиона задрожала всем телом от того, как он прикусывал мочку уха.        Музыка становилась все громче и громче, и теперь волшебница различала игравшую мелодию. Кажется, Вивальди… «Лето. Гроза.» всплыло название в голове. Мужчина натянул руку сильнее и девушка прогнулась в спине, подставляя под его губы грудь. Она даже не заметила, как оказалась без рубашки, а бюстгальтера на ней не было. Горячее дыхание коснулось соска, и через мгновение Гермиона ощутила, как он втянул его в рот, слегка зажав между зубами.        Музыка играла все громче. Тени пропали. Вернулась ясность.        Что        Здесь        Происходит?        Гермиона резко выдохнула и выпрямилась, отрывая его лицо от своего тела.        — Вы кто?        Энтони отпрянул. Взять себя в руки, прочистить горло, контролировать желания. Отвести взгляд. Вспомнить свое имя. Еще бы понять, что случилось.        — Я… — маг сделал несколько глубоких вздохов, прежде чем продолжил. — Меня зовут Энтони Сэлвин. Гарри… Мистер Поттер сказал, где я смогу Вас найти.        Гермиона не смотрела на темноволосого волшебника, негнущимися пальцами застегивая рубашку. В тишине она слышала только его прерывистое дыхание. Странно, ей казалось, что играла музыка. Ведьма была готова поспорить, что даже узнала мелодию. Гарри… Значит, перед ней волшебник. Столько магии за одно утро.        Грейнджер поднялась с колен и сделала несколько шагов назад. Высокий темноволосый мужчина поправил галстук и встал. Никто не хотел первым нарушить неловкое молчание.        «Что твою мать здесь произошло?», — единственный вопрос крутился в голове волшебника и отвлекал от всего. Кажется, он даже забыл, зачем сюда пришел. Какое-то сумасшествие. Энтони просто хотел помочь чародейке и не ожидал, что его затянет. Такого с ним никогда не было. Такое сильное желание — безрассудное, нерациональное, животное. Единственный ответ — воздействие магии. Но ведьма точно не колдовала, он бы ощутил. Сыграло что-то другое.        Мужчина достал палочку и оглянулся вокруг в бесполезной попытке заметить что-то.        — Уберите сейчас же, — зло прошептала Грейнджер. Волшебства с нее достаточно.        «Где эти чертовы мракоборцы!», — она обязательно поговорит с Гарри. Тот только недавно признался, что поставил без ее согласия постоянную охрану перед магазином и убедил не убирать его людей. Теперь, когда ей необходима защита и помощь этих самых авроров, никто не пришел! Сначала Малфой, теперь этот Сэлвин.        — Произошедшее…        — Уберите свою палочку! — ведьма не выдержала и закричала. Пусть думает, что хочет, плевать.        Энтони замер на мгновение и нехотя спрятал оружие во внутренний карман пиджака. Ссориться с гриффиндоркой не входило в его планы. Как и все происходящее.        — Приношу свои извинения. Я хотел проверить, не находились ли мы под воздействием чар.        — Нет. Здесь достаточная защита, — Гермиона прекрасно понимала, что это ложь, но она не собиралась позволять незнакомцу колдовать в ее доме. Не второй раз за утро. Ведьма все проверит сама. Ей еще доступно зельеварение, да и Гарри можно напрячь, раз обещанные мракоборцы не справляются с поставленной задачей.        Маг кивнул и потянулся к растрепанным волосам, пытаясь привести их в порядок. Ему практически это удалось, не считая одной непослушной пряди, постоянно падающей на лоб. Гриффиндорка ясно дала понять, что не хочет говорить об инциденте, и что ей проще делать вид, что ничего не случилось. Ну что же. Он может подыграть.        — Мисс Грейнджер, позвольте официально представиться, меня зовут Энтони Сэлвин. Я работаю в отделе магического искусства…        — Руководите, — перебила мужчину уже пришедшая в себя Гермиона. Теперь она вспомнила. Его имя несколько раз мелькало в рассказах Поттера. Они совместно работали над делами, связанными с проклятыми предметами искусства. Аврор с уважением относился к нему и описывал Сэлвина как очень умного и знающего свое дело мага.        Улыбка появилась на светлых губах волшебника. Замечательно. Если мракоборец про него рассказывал, то у Грейнджер уже не будет такого опасения и осторожности как перед вообще незнакомым чародеем. «Виртуальное» знакомство может помочь быстрее наладить мосты, ведь ведьма избегала любых встреч с магами. С другой стороны, их более плотный «контакт» парой минут ранее мог принести определенные проблемы.        — Руковожу, — повторил за ней Энтони. — Здесь я по другому вопросу. В моей семейной библиотеке хранится несколько редких книг, и я хотел бы с Вами по их поводу проконсультироваться.        Страсть Грейнджер к чтению стала поистине легендарной. Она с ним ассоциировалась как пикси и шалости, нюхлеры и блестяшки, драконы и сокровище. Один из лучших специалистов и то, что ее отправили на пенсию — самая большая ошибка Министерства. Даже без палочки Грейнджер представляла собой ценный актив.        Давно уже никто не обращался к ней с такими просьбами. Гермиона быстро вспомнила все, что про него говорил Гарри. Чистокровный маг, большую часть жизни проживший во Франции, потерял всю семью и вернулся в Лондон для нового старта. Стремительно занял высокую позицию благодаря имени и связям, но в отличие от большинства, обладающий способностями и желанием работать.        — Слушаю Вас, — вести себя так словно еще несколько минут назад он не видел ее обнаженное тело, не целовал шею, не ласкал грудь, было чертовски сложно. Его темно-голубые глаза пронзали до самой глубины души. Что же с ней произошло? Точнее, с ними. Он весьма активно во всем участвовал.        — У меня есть несколько книг, которые я бы хотел отдать вам на анализ, если Вы еще этим занимаетесь. Мне нужна оценка опытного специалиста и определенная анонимность. В разумных пределах, конечно. Если Вы обнаружите в гримуарах что-то требующее вмешательства невыразимцев или авроров, я окажу необходимое содействие, — ответил мужчина, стараясь не обращать внимания на то, как раскраснелись щеки девушки, как билась тонкая голубая венка на шее, как она чуть прикусила губу. Впервые за последние четыре года маг испытывал такое желание. Сорвать с нее одежду, посадить на стол и трахнуть. Только от представления того, как ее ноги будут обвивать его голый торс, как ведьма будет стонать, пока он будет вбиваться в нее, становилось тесно в брюках.        Она словно прочитала его мысли, покраснев еще сильнее и отведя взгляд. Или может Грейнджер сама хотела того же? Волшебник шагнул ближе к ней, и девушка отдернулась. Мужчина тут же остановился. Не сегодня.        Все получит тот, кто умеет ждать.        Он умел.        — Мисс Грейнджер?        Девушка резко выдохнула от звука своего имени и убрала тонкую прядь волос за ухо. Все нормально. У нее давно никого не было. Все дело только в этом. Ей просто нужно отвлечься. Думать про работу. Здравый смысл активно соглашался с доводами разума, только вот в голове возникали картинки, чтобы они могли делать вместо того, чтобы стоять и говорить.        Идея найти лекарство стала навязчивой, которая уже больше года управляла ее жизнью. И дело было не в возвращении магии как таковой и возможности безболезненно колдовать, а в неразрешенной загадке. Гермиона смогла бы жить без волшебства, ее палочка давно спрятана в коробке дальнего шкафа, но жить, зная, что она так и не смогла найти ответы, оказалось невозможным. Особенно теперь, когда Малфой ясно дал понять, что он существует. И что не ведьма смогла его обнаружить, а он. Все эти дни и ночи, просиженные за книгами, месяцы бесполезных изысканий, отвернувшиеся и отвергнутые близкие, жених, целый магический мир, все теряло смысл. И вместо того, чтобы молить слизеринца о помощи, хотелось кричать от отчаяния и чувства разочарования. В самой себе. Самая умная ведьма своего поколения. Дурацкое прозвище теперь сильнее отдавало насмешкой.        «Держи себя в руках», — в который раз повторила про себя ведьма. Никаких эмоциональных решений. Никаких импульсивных решений. Оно того не стоит.        — Мисс Грейнджер? — глубокий, бархатный голос отвлек от размышлений.        — О каких книгах идет речь?        — Старинные гримуары, передающиеся из поколения в поколение. Мои далекие предки привезли их из своих путешествий. Индия, Египет, Византия. У меня есть полный перевод, но никто не взялся оценить волшебную сторону. Точнее, пытались, но успехи оказались весьма сомнительными.        — Черная магия?        Энтони усмехнулся, словно услышав какую-то шутку.        — В то время волшебство не делили на стороны. Сила — это просто сила. Только человек определял, как распорядиться полученной мощью, но вы и так это знаете.        Грейнджер не собиралась влезать в споры. В принципе, ей давно уже было плевать. Значение имело только то, что он может дать что-то новое, неизведанное. Вдруг, удача окажется на ее стороне, и в книгах она найдет что-то нужное.        — Да, конечно. Вы можете послать книги с совой и написать, что конкретно Вас интересует. Попрошу заранее снять с них заклинания и чары и нанести определенные зелья, позволяющие не членам семьи работать с ними. Необходимые отвары я могу предоставить, — давно заученные слова вырвались сами по себе.        — Благодарю за ваше согласие, но я бы предпочел личную встречу. Они слишком мне дороги, чтобы доверить их пересылку совам.        — Я понимаю. Хорошо, тогда...        — Le Gavroche в эту пятницу. Я приеду за Вами в восемь. Мы сможем обсудить условия работы в более спокойной обстановке.        Гермиона опять вспыхнула. Он словно нарочно выделил это слово, наслаждаясь реакцией.        — Необычный выбор для волшебника, — отстранено сказала девушка, стараясь не думать о том, какая будет обстановка в одном из самых дорогих ресторанов Лондона.               — Не в моих привычках приглашать женщин в дешевые пабы. Да и я бы предпочел не посвящать все магическое сообщество в наше сотрудничество.        Гриффиндорка физически не могла предложить ему обсудить все детали в ее магазине. От одного воспоминания о произошедшем она терялась. Ей нужно прийти в себя. Немного времени. И смена обстановки тоже могла помочь.        — Мы договорились? — он уже знал ответ, и он его безмерно радовал.        — Да, хорошо, — сдалась ведьма.        Маг слегка улыбнулся и приблизился к Гермионе. В этот раз волшебница сдержалась и не стала отходить. В нос опять ударил запах его парфюма — перец, кожа и ром. Ему подходило. Он взял ее ладонь, слегка наклонился и коснулся губами кисти женщины. У любого другого это казалось бы старомодным и наигранным, но не у него. Естественно и правильно, так как нужно.        — До встречи, — чуть хрипловатым от возникшего напряжения голосом проговорил Энтони. Все прошло даже лучше, чем он ожидал. Интереснее, чем он ожидал. ***        Шесть месяцев, двадцать три дня. И это влияло на него. Поттер сам прекрасно это понимал. Аврор стал более вспыльчивым, агрессивным и самое паршивое — его состояние замечали и другие. Пока только близкие, но сколько маг еще продержится? Решение пришло быстро. Это просто физиология. Ничего больше.        «Предел» был открыт двадцать четыре часа. Ближайший камин от него всего лишь в двадцати минутах ходьбы. Видимо, он в чем-то прокололся, раз за ним поставили слежку. Либо у главного аврора страны опять разыгралось воображение. Сбросить ее оказалось не сложно. Люди Вейна никогда не отличались хорошей выучкой. Мракоборец несколько раз проверил все вокруг себя и только убедившись, что один и за ним никто не наблюдает, перенесся.        Домовик молча очистил его одежду и провел по закрытым коридорам в гардеробную. Никто не мог сюда зайти, пока хоть один маг был в ней. Все для дискретности. Пока лицо не закрыто, никто вас не увидит. На стене висели маски — обычные и наполненные волшебством. Гарри потянулся ко вторым. Ему не нужна была известность, ее хватало сполна. Мужчина стянул форму аврора и натянул обычные, ничем неприметные серые штаны и майку, плотно облегающее тело. Домовик собрал его вещи, поклонился и вышел. В дальнейшем сопровождении не было нужды, он и так все тут прекрасно знал.        Поттер вышел из гардеробной и прошел темный коридор, в который уже доносились звуки игравшей в главной зале мелодии. Пары, пришедшие сюда ради антуража и особых игрушек сразу направлялись в полюбившиеся комнаты. Те, кто еще искал партнера, собрались внизу. Туда направлялся Гарри.        Он практически дошел до лестницы, когда в него кто-то влетел. От удара мракоборец пошатнулся и скорее по привычке, чем из-за необходимости, потянулся за волшебной палочкой.        — Простите, я не…        Мужчина замер от удивления и пронзившей его догадки. Не узнать этот голос он не мог.        — Ты?!