Weave of Time

— Елена? Нет, даже сам дьявол не вытащит ее из постели, только не сегодня. Ей следовало договориться перед сном, во сколько можно ее будить. Подушка, зажатая между коленями, была настоящим спасением, снимая напряжение с мышц, под живот тоже была подложена одна, для поддержки, а третья лежала за спиной, имитируя прижатую к ней грудь Элайджи — то, о чем Елена мечтала и никогда не осмелилась бы попросить. — Ты хочешь позавтракать? Она недовольно промычала и натянула одеяло на голову, сжимаясь в клубок. — Елена, мы записаны к врачу. Мне отнести тебя в машину? Она опять что-то проскулила в ответ, но даже не открыла глаза, потому что, черт возьми, хотела спать и кровать была, как нарочно, очень удобной. После продолжительного молчания Елена нахмурилась и лениво приподняла голову, открыв один глаз. Элайджа сидел за ее спиной, наклонив к ней голову. — Ты вообще спала? Она покачала головой, опустила ее обратно на подушку и закрыла глаза. — Ещё пять минут, — пробормотала она. — Три, — тихо сказал он и не встал с кровати. — Перестань пялиться, — проворчала она. — Я жду. И Елена снова заснула, ни о чем не заботясь. Она почувствовала, как он ушел, смутно слыша сквозь сон, как Элайджа с кем-то разговаривал, чей голос явно не принадлежал Клаусу, так что она не беспокоилась. Через какое-то время Елена услышала его шаги в сторону кровати и спряталась под одеялом. — Что ты делаешь? — возможно, Элайджа даже вздохнул, но из-за шелеста одеяла она ничего не услышала. На мгновение воцарилась тишина, затем матрас прогнулся, видимо он оперся на него рукой и наклонился к ней, сказав: — Машина греется. Она прямо под дверью. Посмотри сама. Елена не хотела открывать глаза, но что-то в его спокойном голосе заставило ее стянуть одеяло с головы и, прищурившись, посмотреть. Там действительно стояла под окном машина со включёнными фарами, так как на улице ещё было темно. — Почему? — пробормотала она, бросив на него взгляд. — Почему надо вставать так рано? — Нам далеко ехать, — он сделал паузу. — Я могу отнести тебя, если хочешь. Елена медленно села, чувствуя, как у нее кружится голова. Элайджа чуть отстранился от неё, сидя на корточках у кровати, упершись руками в матрас. Она закрыла глаза. Живот скрутило, от сильного запаха благовоний ее тошнило. Но ей удалось открыть глаза и расслабить лицо. — Я беру с собой одеяло, — ворчливо сообщила Елена и вытащила его край, зажатый под матрасом, и подушку. Завернувшись в одеяло, как в кокон, она забралась на заднее сиденье, пронизывающий холод просачивался даже через ее защиту и напал на босые ноги. Елена пристегнулась и легла на спину, не обращая внимания на то, что ремень впился ей в бедро. Элайджа сел в машину и тронулся с места. — Ты взял мой телефон? — Да. Обувь и сумку тоже. У тебя мало вещей с собой. — Мне ничего не подходит, — сказала она. Ей очень хотелось лечь на бок, но, несмотря на то, что Елена проснулась в таком положении, она боялась случайно навредить ребенку, поэтому осталась на спине.

***

Возможно, машина и ехала плавно, но вот взошедшее солнце нещадно светило в глаза. Ей пришлось приложить впечатляющее усилие, чтобы закрыть лицо рукой, но к тому времени она уже поняла, что окончательно проснулась. Елена села, чувствуя расцветающий синяк на бедре, где ремень безопасности безжалостно впивался. Она потерла глаза и наклонилась вперед, положив голову на сиденье. — Доброе утро, — мягко сказал Элайджа. — Доброе утро, — она моргнула и поняла, что за окном был уже город, а не отдаленный от цивилизации спа-центр. — Где мы? — Алабама, — бросив взгляд на зеркало заднего вида, он повернул и после посмотрел на Елену. — Отдохнула? — Кажется, да. — Ты выглядишь лучше. — Я почти не спала. Не уверена, из-за меня или это малыш. — Мы спросим доктора, — улыбнулся он. Она тихо промычала в знак согласия, обнимая руками сиденье. Елена никогда не была в Алабаме, она не отрывала взгляда от окна, рассматривая незнакомые улицы. — Ты долго искал врача? — Несколько часов. Мне ещё нужно было подготовить дом. — Мы останемся здесь? — Я подумал, что лучше поселиться здесь, здесь очень хорошая клиника, и в случае каких-либо чрезвычайных ситуаций нам быстро окажут помощь. Медицинский персонал работает круглосуточно, есть несколько курсов для будущих матерей, не говоря уже о том, что там на выбор есть несколько практик для родов. — Практик? — Там предлагают, каким способом рожать, исходя из пожеланий родителей и рекомендаций врача. Я недостаточно разбираюсь в этой теме. — Да, — сказала она, откидываясь на спинку. — Я тоже. Она откинула одеяло, поняв, что вспотела, и расстегнула молнию на куртке, сняв ее и засучив рукава кофты. Если Елена не замерзала, то ей обязательно было жарко. Она уже и забыла, когда по-настоящему чувствовала себя комфортно. Элайджа завернул на парковку за квадратным кремовым зданием. На стоянке было не так много машин, но опять же, только раннее утро. — Обувь? — спросила она, когда он припарковался. — Вот, — он протянул ей сумку и вышел из машины. Она расстегнула молнию и увидела, что все фотографии были аккуратно сдвинуты в сторону, обувь лежала на самом дне, чтобы грязь не попала на остальную одежду. Елена покраснела, пока доставала их, понимая, что Элайджа не только видел, как мало у неё одежды, но и фотографию со Стефаном, так как он положил ее на самый верх. Они выглядели такими счастливыми. Она целовала его в щеку, пока он широко и ярко улыбался в камеру. Они были в школе, когда Елена вытащила его телефон из кармана и игриво потребовала, чтобы он сфотографировал ее. Школа. Боже, в конце концов ребенку нужно будет пойти в школу, у него появятся друзья и неприятели, он будет получать синяки, ссадины, травмы. Будет ли Елена в его жизни? Станут ли они с ребёнком хорошими друзьями? Или он взбунтуется и возненавидит ее под влиянием дяди Клауса? Она же будет рядом? Элайджа никогда бы не украл ребенка, так ведь? Нет. Конечно, нет. Она резко натянула носки. Элайджа не был жестоким. Она знала, каким он был тысячу лет назад, и видела, как он был готов постоять за свою семью. Он мог не заключать сделки, чтобы обезопасить ее близких, и не помогать ей спасти ее жизнь, когда она разрушала каждый его план, но Элайджа это сделал. «Но, может быть», — прошептал в голове голос Бонни. — «Может быть, он сделал это, потому что ты напомнила ему ту Татию, которой на самом деле была ты?» Елена обулась и застегнула молнию на сумке, прежде чем откинуть одеяло и открыть дверцу. Если он и заметил что-то в выражении ее лица, то ничего не сказал, придержав для неё дверь и после захлопнув. — Ты вообще спал? — спросила она, пытаясь привести свои волосы в более или менее божеский вид. — Нет покоя грешникам, — задумчиво произнес он, криво улыбнувшись. — Как оказалось, будущим отцам тоже. Нужно было многое сделать, но я все равно бы не заснул. Они вместе вошли в клинику, и Елена впервые задумалась, что за последние месяцы Элайджа — единственный, кто поддержал ее, и стало как-то легче. Она не одна. Девушка на ресепшн одарила Элайджу ослепительной улыбкой, затем бросила любопытный взгляд на Елену и наклонилась к своей коллеге. Возможно, у Елены и не было сверхчеловеческого слуха, но у Элайджи был, и то, что было сказано, заставило его сердито поджать губы и прищуриться. — Что? — прошептала она. — Я бы предпочел не повторять такие пошлости, Елена. Я бы хотел исправить ситуацию. О нет, он переходит в режим убийства. Глаза Елены метались по комнате, отмечая двух других беременных женщин на довольно позднем сроке и одну, сидящую с таким же, как у нее, небольшим животом, и ребёнка, уставившегося на Элайджу с соской, свисающей изо рта. — Эй, эй, — спохватилась Елена, в панике хватая его за руку. Первородный внимательно посмотрел на ее бледные пальцы, что сжимали его запястье, и поднял голову, задумчиво глядя на неё тёмными глазами. Он горячий. Чертовы гормоны. — Ты, надеюсь, не собираешься зверствовать? — Я рассматриваю этот вариант. — Здесь помимо меня ещё три беременные женщины, Элайджа, — она придвинулась к нему и уже тише добавила: — И ребенок. Девушка за ресепшн продолжала что-то лепетать коллеге, но та выглядела незаинтересованной и хмурой, едва слушая пустую болтовню. Она удивлённо посмотрела на леггинсы Елены, помятую кофту, кроссовки и взъерошенные волосы, а затем на идеальный и явно очень дорогой костюм Элайджи. Елена почувствовала, как напряглись его мышцы и сухожилия, когда он сжал руку в кулак. — Что бы она ни сказала, не обращай внимания, — попросила Елена. — Она не стоит того, чтобы пугать кучу мам и маленького мальчика, хорошо? Он лишь слегка нахмурился. — Возможно, я просто внушу ей, — задумчиво пробормотал он. — Быть добрее. — Ну, хорошо. Это… Да, сделай это, — Елена отпустила его руку. Вряд ли он причинит ей вред, если внушит ей быть добрее, верно? Но Элайджа все еще не сводил убийственного взгляда с девушки, которая слегка испуганно посмотрела на него, словно догадалась, что он услышал ее разговор. — Ты в порядке? Элайджа не ответил, просто слабо улыбнулся ей и пропустил ее вперёд к стойке. Елена слегка удивилась, что он остался с ней рядом, так близко, что она чувствовала жар его тела. Она хотела, чтобы он прикоснулся к ней, но Элайджа не позволил себе такой вольности. — Здравствуйте, — сказала девушка, бейджик на ее груди гласил «Уитни». — Чем могу вам помочь? — Мы записаны на восемь. Миссис Уокер, — спокойно сказал Элайджа. — На первое УЗИ. — К доктору Малкс? — она покраснела под столь пристальным взглядом вампира. — Верно, — сухо сказал он. — Хорошо. Держите емкость для анализа, уборные вон там, — она кивнула в сторону. — Когда будете готовы, оставьте в специальном окне. Присаживайтесь и ожидайте, вас вызовут. — О, и… — он посмотрел на ее бейджик. — Уитни? — Да, мистер Уокер? Он слегка наклонился вперед, понизив голос до баритона, от которого у Елены пробежала дрожь по всему телу. Это был не ее Элайджа, это был первородный вампир. У того Элайджи, которого она так хорошо знала, не было угрожающего тона, потому что ему он просто не был необходим. Майклсон и без него мог напугать, будучи воплощением просто ангельского терпения, которого было достаточно, чтобы заставить его врагов отступить. За исключением его отца. — Нельзя быть такой невоспитанной и мелочной, вот почему ты до сих пор одна. — О да, — она тупо кивнула, внушение подействовало. — Я одна, потому что я невоспитанная и мелочная. — Ты будешь говорить о женщинах только с уважением, — сказал он и прищурился. — Ты будешь добра к каждой женщине. Ты будешь вести себя лучше. — Да, — тихо согласилась она. — Сделай так, чтобы я тебя больше не слышал, если только это не касается меня или моей партнёрши, — сказал он и едва коснулся плеча Елены. Елена посмотрела на него. — Итак… — она подняла брови. — Ты собираешься объяснить мне? — Я бы предпочел этого не делать. — Я не перестану думать об этом. — Не так уж важно, что она сказала, — он поджал губы. — Ты была права. — Ах, — она наклонилась к нему, подталкивая его плечом. — Мне нравится это слышать. Он одарил ее слабым подобием улыбки. — Рори. Рори, милый, иди сюда, — упрашивала женщина, протягивая руки к малышу, который весело убежал от неё вприпрыжку. Маленький мальчик не обратил на свою мать ровно никакого внимания и, ковыляя, подошел к Элайдже. Он положил ладошку на коленку и с удивлением посмотрел на высокого мужчину. Элайджа всех притягивал своим природным магнетизмом. — Привет, — с улыбкой сказала Елена, привлекая внимание ребенка. У него были такие пушистые длинные ресницы, что глаза походили на кукольные, а пепельно-белые кудряшки придавали ангельский вид. Он был одет в красивый комбинезон в красно-белую полоску. — Привет, Рори. Малыш угукнул и, пошатнувшись, повалился назад, но в последнюю секунду сжал штанину Элайджи в крошечном кулачке и выпрямился. — Извините, — забеспокоилась женщина, положив сумочку рядом с собой и уже намереваясь встать. — Не беспокойтесь, — поспешил сказать Элайджа. — Мне стоит начать привыкать к этому. — Первый? — Да, — он протянул руку и осторожно коснулся растопыренных пальчиков ребенка, тот нетерпеливо подпрыгнул и улыбнулся во весь рот. Элайджа тоже приветливо улыбнулся. — Привет, Рори. Малыш что-то залепетал вместе с соской во рту, что уже было повалилась на пол, но Элайджа вовремя словил ее. Малыш сделал неуверенный шаг назад, уставившись на соску, прежде чем медленно протянуть обе руки, одной сжав слюнявый конец, другой — обхватив большой палец Элайджи. Рори наклонился к соске, неуклюже приподнимаясь на носочки, и начал посасывать ее вместе со своими пальцами. Елена не смогла удержаться от смеха. — Ну, — обречённо вздохнула женщина, закатывая глаза. — Вот вам совет: не учите их ходить. — Да, после этого начинается ад, — согласилась женщина напротив них, обмахиваясь журналом. — Моему три года, и он недавно понял, что если он куда-то заберётся, куда нельзя, то мама даст конфетку, лишь бы он туда больше не лез. Девушка рядом с ней, читающая что-то в телефоне, усмехнулась, видимо, слушая их разговор, но ничего не добавила, просто ласково потерла живот. Елена улыбнулась малышу, который все еще держался за большой палец Элайджи. В какой-то момент он понял, что не мог засунуть в рот и соску, и свою руку. Мальчик недовольно топнул ножкой и замычал. — Рори, я сейчас встану, — предупредила его мать. — Будь хорошим мальчиком, иначе ты спугнешь дядю, и он не захочет деток. — Маловероятно, — задумчиво произнес Элайджа. Елена не могла не растаять. Элайджа будет замечательным отцом, и ему так шла эта роль. — Он прямо такой блондин-блондин, — удивленно сказала Елена. — Да, как и его папа, — объяснила мать. — А вот глаза достались от предков. У моей бабушки были голубые глаза, и у дедушки с папиной стороны тоже голубые, у нас с мужем карие. — Ого, такое бывает редко, — удивленно сказал Элайджа. — Да, — согласилась женщина, с нежностью глядя на сына, который наконец засунул соску в рот. — Хей, Рори, ты собираешься вернуться? Рори взглянул на свою мать, а затем потянулся пухлыми ручками к Элайдже, глядя на него голубыми глазами. Елена прислонилась к его плечу, улыбаясь маленькому мальчику и мысленно благодаря его за эти бесценные моменты взаимодействия первородного с детьми. — Можно? — Элайджа посмотрел на мать. — Да, конечно. Элайджа очень осторожно, хотя уверенно, обхватил мальчика и поднял его, прижав к боку. Малыш с интересом уставился на вампира, неспешно посасывая соску. Весь коридор с неким умилением наблюдал, как он потянулся и коснулся лица Элайджи своей все еще влажной от слюны рукой, похлопывая по щеке и подбородку. Затем что-то лепеча, обратил внимание на галстук и с интересом потянул. Елена не могла отвести от них глаз, будучи счастлива быть свидетелем чего-то такого милого. Но Рори внезапно перевел взгляд на нее и расплылся в улыбке, потянувшему слюнявой ручонкой к ней. — Волосы, — решила его мать. Через плечо свисала длинная прядь, которую Елена пропустила, когда собирала волосы в хвост. Элайджа взял мальчика другой рукой, приблизив к ней, Елена наклонилась еще немного вперед, и казалось, что катастрофа была гарантирована. Но малыш не схватил ее за волосы, он очень нежно коснулся ее подбородка, хлопая смешными светлыми ресницами. — Миссис Уокер? — позвала женщина. — Это ты, — подсказал Элайджа. — О, — Елена отстранилась. — Да? — Вас скоро вызовут в кабинет, но нам необходим ваш биоматериал для анализа. Елена посмотрела на пустую баночку в своих руках, затем снова на ребенка. Она знала, что лично предпочла бы остаться с папой ее малыша и маленьким милым блондином, но это только потому, что ей было страшно, что врачи скажут что-то плохое. Например, она употребляла алкоголь, когда уже была беременна, но ещё не знала об этом. — О, хорошо, конечно, — Елена улыбнулась. — Пока, Рори. — Помаши хорошей тете, Рори, — сказала его мать. — Скажи «пока»! Малыш выкрикнул что-то между «кака», «папá» и «папакá», и это было так мило, особенно когда он помахал ручкой. Элайджа прижал его к груди, чтобы тот не упал. И было такое ощущение, что Майклсон постоянно держал маленьких детей, потому что у него все получалось довольно естественно. Елена вмиг обрадовалась, что ей нужно было пойти пописать в чашку, потому что на глазах появились слёзы.

***

Сидя в машине, Елена прокручивала в памяти звук сердцебиения, прижав руки к животу. Такое крошечное, драгоценное сердцебиение. — Ты слышишь его? — прошептала она. — Сердце? — Когда прислушиваюсь, — ответил он, и она отвернулась к окну, чтобы скрыть слёзы. — Оно очень тихое. — Я бы хотела слышать его, — призналась она и шмыгнула носом, прежде чем вытереть слёзы. — Ты в порядке? — Да, я в порядке, — сказала она и бросила взгляд на боковое зеркало, чтобы убедиться, что он не наблюдает за ней. Все, что она увидела, — это дорогу. Елена закрыла глаза, чувствуя головокружение. — Уф. Поспешила я. У меня начинает кружиться голова. — Мне остановиться на обочине? — Нет, нет, это пройдет, — она прислонила голову к окну и вздохнула, закрыв глаза. — Как скоро мы доберемся до… куда мы едем? — Гугл говорит, двенадцать минут, — ответил Элайджа, и она усмехнулась. Было смешно, когда он упоминал современные технологии. Во время УЗИ она испытала целую палитру эмоций: волнение, беспокойство, любовь, страх и многие другие, от которых у нормального человека взорвалась бы голова. Но Елена привыкла к этому и даже к слезам. Она прокручивала в голове каждый момент в кабинете доктора. Беременность протекала отлично. Доктор Малкс ответила на все вопросы, которые задавала Елена, независимо от того, насколько глупыми они были: «да, ребёнок здоров», «всё идеально», «да, вы можете спать на боку». Затем был тот самый момент, который запомнится ей навсегда: она впервые услышала сердцебиение ребенка и увидела его очертания на мониторе. Настоящий ребенок. Ее ребенок. Живой, здоровый и реальный. В ту секунду, когда Елена увидела черно-белое изображение, она инстинктивно взяла Элайджу за руку, липкую и слегка дрожащую от эмоций. Ему пришлось сесть, чтобы не рухнуть, глаза были прикованы к экрану. Единственное, к чему Елена не была готова, было: — Родители, мы хотим знать пол вашего малыша? — Что? Уже? — Елена немного приподнялась, опираясь на локти. — Да, прямо сейчас уже четко видно. Мне сказать, или вы хотите сюрприз? — Ух! Я не… я даже не думала об этом! — Правда? — доктор была удивлена, она улыбнулась и взяла свободной рукой стикер — другой все ещё ещё прижимала датчик к животу — что-то написала, прежде чем сложить его и передать Елене. — Если захотите узнать, то вы можете прочитать. Подумайте. Елена так волновалась, что потеряет эту записку или что Элайджа увидит ее раньше нее, поэтому не смогла удержаться и не засунуть её в свой спортивный бюстгальтер. Если бы бумага промокла насквозь от пота, то это был бы способ Вселенной сказать ей, чтобы ей следует выбрать сюрприз. Но теперь, в машине с почти бесшумным двигателем и ощущением записки в лифчике, она едва сдерживала себя, чтобы не развернуть стикер. — Ты думал об именах? — Да. — Какие тебе нравятся? — Я не берусь выбирать имя… — медленно произнес он. — Ну, мы здесь своего рода команда. Так что давай выберем несколько. Какие у тебя варианты? Он улыбнулся и мельком взглянул на неё. — Лайла, — сказал наконец Элайджа. — Мне всегда казалось, что это красивое имя для девочки. — Что если она не будет леди? Что если она будет вся такая крутая девчонка, которая будет бегать с мальчишками и любить лазать по всяким штукам? Такое имя может ей не подойти. — Я не вижу причин, по которым у нее не может быть красивого имени и жесткого характера, — сказал Элайджа и повернулся к ней с усмешкой. — Ты же понимаешь. — Я не жёсткая, — сказала Елена, улыбаясь, и начала болтать ногой. — У меня тоже есть имя для девочки. — Скажи мне. — Не смейся. Эванджелина. — Я бы не стал смеяться. Мне очень нравится это имя. — Она может выбрать из множества сокращений то, что ей нравится: Эви, Энджи, Энджел, Эва. — Да, оно универсально. — Мне нравится Грейс, — сказала Елена. — Может, что-нибудь более классическое, например… Мэрилин. О, подожди, нет. Мэрилин Майклсон. Нет. Нет, звучит не очень. — Майклсон? — Элайджа поднял брови. — Мы дадим ей мою фамилию? — Ну, да, — медленно сказала Елена. — Она лучше, чем Гилберт. Можешь представить себе Грейс Гилберт? Или Хоуп Гилберт? — Хоуп, — тихо повторил он. — Мы не можем использовать это имя. — Да, как и Бетани или Джин, — Елена сморщила нос. — Мне не нравится Бетани. — Гилберт — прекрасная фамилия, — сказал он. — Например, она отлично сочетается с Одри — Одри Гилберт. Лайла Гилберт, Ава Гилберт, Мари Гилберт… — Ты хочешь девочку? Он задумался. — Я не могу придумать мужское имя, которое не ассоциировалось бы у меня с мужчинами, которых я ненавидел, убивал или пытал. У тебя есть варианты? — Что-то старомодное, но не настолько, как ты, — она выдавила улыбку. — Точно не Уильям, не Генри и не Стивенс. — У тебя что, вендетта против британских королей? — Нет, они просто слишком банальны. Также не Джонас и не Джек. Он немного подумал, прежде чем добавить: — Точно не Деймон и не Стефан. — Не хочу Ника и любых производных, — она подумала, что ей очень нравится имя Финн, но не стала говорить этого вслух. — Мне всегда нравилось имя Леонидас. — Леонидас Майклсон звучит сильно, — согласилась Елена. — Мне нравится Лео, Тео от Теодора или Тоби от Тобиаса, или даже Дэн от Дэниела. — Пока что Тобиас Майклсон мне боольше всего нравится. Я ещё думал о Даниэль для девочки. Дани — забавное сокращение и ничего не подразумевает, никаких предрассудков по поводу ее характера. — Характера… — задумчиво произнесла она. — О боже мой. Как думаешь, каким будет наш ребёнок? Будет похож на тебя или на меня? Что, если мы не сможем его правильно воспитать? — Мы хорошо его воспитаем, — сказал Элайджа, даже не подумав, что столь добрые слова могут заставить ее плакать. — Я надеюсь, что у него будет твой замечательный оптимизм. — Мой оптимизм никак не сравнится с твоим терпением, — сказала она, глядя в небо через окно, сложив руки на животе. — И с твоей честью. — Если у него будет хоть капля твоей доброты и стойкости, — размышлял он, включив поворотник и свернув. — Тогда я буду благословлен. Она улыбнулась ему, тепло разлилось в груди. Боже милостивый, она любила его. — Я была бы рада, если бы ребёнок знал твой исконный язык, — призналась она. — Если у нас будет девочка, — тихо сказал он. — Я бы хотел, чтобы у нее были такие же, как у тебя, длинные волосы. — Ну, а я хочу, — ответила она, наклонив к нему голову, — чтобы у него были твои скулы. Он усмехнулся, и они оба замолчали, размышляя о ребёнке и строя мечты о будущем.

***

Елена села на кровать и уставилась на свои руки, в которых лежал развёрнутый стикер. Сможет ли она сохранить пол в секрете? Елена уже представила своего ребенка с именем, которое подобрала для него. Все стало на свои места, как кусочки пазла, и она тут же разрыдалась от счастья. Элайджа сразу же оказался за дверью спальни, выкрикивая ее имя. Она прижала листочек к груди, задыхаясь от слез и радостного смеха, и побежала к двери, распахивая ее. Елена не знала, как это сказать. Слезы полились из глаз, губы растянулись в улыбке. — Ты довольна? Она кивнула без слов. Элайджа сунул руку в карман и прислонился к дверному косяку. — Хотя для меня не имеет значения, кто у нас будет, главное, чтобы он был здоров, — мягко сказал он, — я хотел бы знать пол, если ты готова мне сказать. — Я выбрала имя, — сказала она и вытерла глаза. — Оно подходит к Майклсон. Угадай. Его губы медленно изогнулись, расплываясь в широкой улыбке, отчего в уголках глаз собрались морщинки. Хоть он и выглядел собранно, его переполняло волнение, судя по тому, как он постукивал носком по полу. — Дэниел? — Нет. — Эванджелина? — Нет. Он облизнул губы. — Мари? — Нет. — Леонидас? — Нет. Его улыбка стала еще шире. — Елена, я очень старый человек, мое сердце не выдержит столько волнения. — У тебя не может быть сердечного приступа, не драматизируй. Продолжай, — настаивала она. Он сделал глубокий вдох. — Ты говорила, тебе не нравится Генри? — Не нравится. Когда он замолчал, раздумывая, она нетерпеливо взяла его за руку и прижала ладонь к своему животу. Елена посмотрела на него со слезами на глазах и дрожащим от эмоций голосом попросила: — Почувствуй ребенка, Элайджа. Какое имя тебе приходит на ум? — Грейс? — Нет. — У меня сейчас случится сердечный приступ, Елена. — Что ты чувствуешь? — тихо повторила она. Он поднес руку к ее лицу, проводя костяшками пальцев по следам от слез. Элайджа изучил выражение ее лица и наклонил голову, а затем погладил живот. — Если я чему-то и научился за свои долгие-долгие годы, так это лучше не спорить с матерью по поводу ребенка. Ты выбрала имя, так что я… Она схватила его за галстук и легонько потянула, Элайджа сразу замолчал. Она намотала атласную ткань на ладонь, потирая ее пальцами, прежде чем посмотрела вниз на его руку. Елена облизнула губы и подняла глаза, первородный смотрел куда-то вверх, весь натянутый как струна. Он незаметно сунул одну руку в карман, но вторая так и осталась лежать на животе. — Что ты чувствуешь? — прошептала она. — Послушай его сердцебиение. Он закрыл глаза. — Тоби, — наконец произнёс Элайджа. — Да, — сказала она и улыбнулась. — Я тоже так думаю. Карие глаза наполнились слезами, он вынул руку из кармана и грубо вытер их. — Тобиас? — уточнил Элайджа. — Да. — Сын? — Да, — прерывисто выдохнула она. Он упал на колени и прижался губами к ее животу, обхватив его руками. — Сын, — пробормотал он. — Мой сын. Наш маленький мальчик. Он перешел на другой язык, на свой родной. Несмотря на то, что Елена точно не знала, что он говорил, она слышала искренность, теплоту в его голосе, когда Элайджа явно что-то обещал их ребенку. Он прижался лбом к ее животу, продолжая шептать и в неверии водить пальцами по коже. Елена не смогла устоять и запустила пальцы в тёмные волосы, перебирая аккуратно уложенные пряди. Когда он раньше стоял перед ней на коленях, она делала почти то же самое, лишь бы занять свои руки. За исключением одного или двух, или больше случаев, когда он связывал ее. Она слегка почёсывала кожу его головы, отмечая, что его волосы всегда были густыми и чистыми, даже в прошлом. Сейчас правда они были короче, чем те, к которым она привыкла. Елена слишком поздно заметила, как на неё уставились потемневшие глаза. Она не вздрогнула, хотя сразу же отпустила его, погрузившись в воспоминания о его обжигающем рте и настойчивом, коварном языке. Элайджа снова стоял на коленях, снова поклоняясь ее телу, хотя и по совершенно другой причине, удивительной и чистой, но менее естественной. Он не любил ее так, как любил Татию и теперь их ребенка. Она не хотела отступать и портить момент, но Элайджа сделал это за нее, поцеловав живот и встав. — Я должен был тогда спросить тебя, — тихо сказал он. — Отпразднуем наше чудо? — вместо этого предложила она. — Чудо? — губы скривились, как будто он не был уверен, стоит ли ему улыбаться. — Ты действительно так считаешь, учитывая, что ведьма отправила тебя в прошлое и ты стала невольной жертвой, принудительно попав в момент близости со мной? Она сглотнула. Она не была уверена, что в этот раз он купился бы на ее ложь. Всё-таки впервые Элайджа был шокирован новостью о беременности. — Я считаю, что он чудо, — сказала Елена вместо объяснения. Это, по крайней мере, было правдой. — И тебе нужно перестать говорить, что я не хотела всего этого, была жертвой, потому что это не так. Он внимательно изучал ее лицо, несомненно пытаясь уличить во лжи. Ей нужно было быть очень, очень осторожной, чтобы убедиться, что он не узнает о продолжительности ее пребывания в прошлом и о том, насколько ей нравилась их «близость». — Почему тебя отправили в прошлое? Что Бонни хотела, чтобы ты нашла? Елена не ожидала этого, ей следовало сказать ему, что заклинание — несчастный случай из-за положения луны в небе или что-то подобное. Тогда было бы меньше проблем. — Какой-то амулет, или монету, или что-то в этом роде, — она пожала плечами. — Бонни сказала, что это неважно. — Она отправила тебя во времени на тысячу лет назад, чтобы найти что-то неважное? — Ну, она думала, что это важно, но оказалось, что это не так, — к счастью, ее живот заурчал, заставив опустить глаза и прикрыть его обеими руками. — Упс. Извини. — Что тебе принести из еды? — быстро спросил он. — Я заказал продукты, но их не скоро привезут. Она задумалась. — Куриный бургер. Без лука и свеклы. Пожалуйста. — Хорошо. — Я пойду посплю, мне все еще хочется спать. И Элайджа никогда бы не сказал ей «нет».