Weave of Time

Елена была на шестнадцатой неделе беременности, когда резко выпрямилась, за секунду перейдя от мертвого сна к бодрствованию, путаясь ногами в простынях. Видимо, ее дрожащий голос выдал ее с потрохами, потому что стоило имени Элайджи сорваться с губ, как он ворвался в спальню, едва не сорвав дверь с петель. — Елена? — он взял ее за руку. — Что-то с Тоби? Она взяла его дрожащую руку и положила на круглый живот, глядя на мужчину широко раскрытыми глазами. Тоби в следующую секунду толкнулся, приветствуя отца. — Вот, — прошептала она. — Чувствуешь? Элайджа опустился на колени, все еще держа руку на ее животе. Его глаза комично округлились, Елена с нежной улыбкой протянула руку и коснулась его лица, поглаживая большим пальцем лоб. Он наклонился к ней и прижался к животу щекой. Сердце Елены болезненно сжалось. «Он не знает», — прозвучал в голове успокаивающий голос Дженны. — «Как сильно ты его любишь. Ты должна раскрыть свои чувства». «Ты можешь рассказать ему всё», — предложила Кэролайн. — «Рано или поздно правда выйдет наружу». «Лучше всего, если он узнает ее от тебя», — прошептал тихий голос Эстер. «Насколько он разозлится?» — язвительно сказал Деймон. — «Ты позволила этому случится, не так ли?! Иначе не было бы никакого ребенка!» «Или насколько разозлюсь я», — сказал Стефан. Елена потёрла лицо и запустила пальцы в волосы, зачесывая их назад. — Это больно? — спросил Элайджа. — Нет, не больно. Это похоже на… — она подыскивала подходящее слово. «Метеоризм» был точным определением, но не очень красивым. — Это похоже… словно мое сердце бьется очень сильно, но… ниже. Элайджа поднял голову, сияя. Он был таким красивым, что Елена едва сдержалась и не коснулась его лица. Вместо этого она вцепилась в собственные волосы. — Не могу поверить, что он двигается, — тепло сказал первородный, обхватив ее живот обеими руками. Он поцеловал его, прежде чем что-то сказать на родном языке. Елена поняла несколько слов: «любовь», «дорогой», «драгоценный», «защищать» и «воин». Все слова сплелись в поэзию обещаний. Боже, она так хотела прикоснуться к нему. — Так вот значит, как ты мне доверяешь, да? У Елены кровь застыла в жилах. Она сидела на кровати в нижнем белье и старой майке, так что чуть не упала на пол от неожиданности, но Элайджа успел ее поймать. Елена спряталась за ним, отчаянно сжимая его руки и используя как щит. Клаус стоял в дверном проеме, склонив голову набок, наблюдая за происходящим. Его губы скривились в недовольной гримасе, руки вцепились в дверную раму. Позади него стояла женщина, озадаченно глядя через его плечо. — Никлаус, — сказал Элайджа, поднимая руки. — Позволь мне объяснить. — Ты не мог сказать мне, что обрюхатил нашего старого друга? — он переступил через порог, ступая, как кошка за мышью. — О, как грубо с моей стороны. Привет, Елена, как дела? Помимо того, что ты явно беременна моим племянником. Прости меня, Фрейя! Нашим племянником. — Никлаус, — уже строже сказал Элайджа, а затем мягче продолжил: — Конечно, ты понимаешь, почему она не хотела, чтобы ты знал. — Меня беспокоит то, что ты согласился с этим. Ты, кто постоянно твердит о семье и чести. — Я не предал свою семью, — процедил он сквозь зубы. — Но я уважаю мать моего ребенка, а она попросила меня не рассказывать тебе. — Ты выбрал ее, а не меня? — сплюнул Клаус. — Она важнее Хейли? Хоуп? — Включи голову, — сказал Элайджа, заставляя Елену отступить на шаг, которая от паники едва дышала. — Вспомни, через что ты заставил ее пройти. — Как это произошло? — спросила его женщина (Фрейя?). — Да, почему бы нам не обсудить еще более невозможного младенца, — сказал Клаус с притворной радостью и сложил руки. — И как? Как это случилось? Неужели какая-то ведьма наложила сильное заклинание? Первый поцелуй настоящей любви? Лепрекон благословил ваш союз? Элайджа сделал еще один шаг назад, и Елена последовала за ним, лишь слегка выглядывая из-за его плеча. Клаус встретился с ней взглядом, и ее руки впились в бицепс Элайджи, а голова закружилась от подступившей паники. — Это не связано с магией, — сказала женщина. — Я чувствую только маскирующее заклинание. — А, так от кого же ты прячешься? — Клаус удовлетворенно хмыкнул. — Знает ли мистер Сальваторе о ваших похождениях? — Брат, — предупредил Элайджа. — Не смей смеяться над ней. — Но бедняга действительно любил ее. Было бы обидно, если бы такая молодая любовь умерла из-за маленькой ошибки. Елена впилась в него взглядом, впиваясь пальцами в руку Элайджи. — Хочешь что-то сказать, дорогая? — он усмехнулся. — Да, — грубо сказала она. — Еще раз назовешь моего сына ошибкой, и я засуну тебе в глотку взрывчатку и посмотрю, как с этим справится твоя гибридная задница. — О, изобретательно. Попробуй, будет весело. — Клаус, — тихо сказала женщина, переступая через порог и входя в комнату. — Мы пришли сюда не для того, чтобы ругаться. Мы пришли сюда, чтобы проверить, чем так занят наш брат. Елена нахмурилась. Она не Ребекка, если только первородная не была в другом теле. В ее лице было что-то напоминающее Майклсонов. Но она не была уверена. Элайджа сделал шаг, и Елена вслед за ним, но затем первородный остановился, ее охватила паника, и у нее так закружилась голова, что она упала, ударившись коленями о пол. Элайджа подхватил ее и взял на руки. Сейчас нелучший момент, чтобы почувствовать каково это, быть невесомой в его руках. — Дыши, Елена, — мягко сказал он. — Ты должна успокоиться и равномерно дышать. — Я должна идти, — настойчиво сказала она, пытаясь опуститься на землю. — Отпусти меня, мне нужно идти. — Елена, — терпеливо сказал он. — Здесь тебе ничего не угрожает. — Чушь собачья, — огрызнулась она и забила ногами. — Отпусти меня. — У тебя начинается паническая атака, — твердо сказал он. — Ты упадешь в обморок и навредишь ребенку. — Опусти меня, — она толкнула его в грудь. — Он причинит нам вред. Отпусти меня. — Ты правда считаешь меня таким жестоким? — удивился Клаус. — Что я причиню тебе вред, пока ты носишь ребенка? — Ты причинишь мне вред, — процедила она сквозь зубы, бросив на него взгляд, полный отвращения. Елена помнила, каким он был с Татией. Любовь, которую он испытывал к ней, не шла ни в какое сравнение с чувствами Элайджи, по крайней мере, к ней, но она была чистой и глубокой. Елена понимала, что Элайджа узнавал ее в лицах разных женщин на протяжении веков, правда в общих чертах. Клаус же был другим человеком, который видел то, что другие не могли. — Тебя послали в прошлое, на тысячу лет назад, — мягко сказал гибрид. — Ты забеременела в прошлом? Елена заизвивалась. — Мне нужно уйти, отпусти меня! Элайджа поставил ее на землю. Он даже не попытался остановить ее, когда она схватила пару леггинсов из корзины для белья и убежала в ванную, закрыв за собой дверь. Елена оделась, а братья вышли поговорить на улицу. Самой трудной частью был побег. Она открыла краны в ванной, при этом имитируя тихие всхлипы, чуть повысив голос, когда открывала окно. К счастью, оно даже не скрипнуло. Елена надела ожерелье с вербеной, что сняла всего несколько ночей назад. Ее руки так сильно дрожали, что ей пришлось сжать в кулаке кулон, чтобы тот не позвякивал. Она сделала пару глубоких, длинных вдохов, пытаясь собраться, но сердце по-прежнему бешено колотилось. Тоби снова пнулся, и Елена нежно коснулась живота, закрыв глаза. Не имело значения, как сильно она хотела быть с Элайджей. Он не был тем мужчиной, в которого она когда-то была влюблена. Элайджа теперь был другим, он не любил ее в ответ. Возможно, Елена ошибалась, и между ними все ещё могло измениться, но с Клаусом ей не будет спокойствия. По щекам покатились уже реальные слезы, но она подавила шум и вылезла в окно без обуви и лифчика. Эти вещи больше не имели такого значения. Она так долго бегала по лесу в прошлом, что ее ступни привыкли к бегу по земле. Елена понимала, что это могло быть опасно для Тоби, но с Клаусом было ещё опаснее. Ее ноги вскоре замерзли, когда она отошла на приличное расстояние от дома, чтобы почувствовать себя в безопасности. В груди неприятно кололо от паники и бега. Она была на окраине города, в воздухе витал яркий запах моря и солнце светило очень-очень ярко. Когда Елена внезапно заметила знакомое лицо, она на секунду задумалась, прежде чем вспомнить, что это девушка из регистратуры клиники. Возникла идея. — Здравствуйте, Уитни! — она подбежала к ней, тяжело дыша. — О, здравствуйте, — она загрузила сумки в машину и захлопнула багажник. — Хм, миссис.? — Пожалуйста, помогите мне. Мужчина, с которым я была в клинике пару недель назад, разозлился и выгнал меня, и мне некуда идти! — О Боже, — сказала она, и внушение Элайджи быть добрее к каждой женщине вступило в силу. — Конечно, садись, я отвезу тебя домой. Какой у тебя размер обуви? Елена сказала ей, после чего села на заднее сиденье и легла плашмя. Поездка заняла всего несколько минут, но ей было все равно, главное, чтобы ее не видели. Если у Майклсонов и найдётся ведьма, то она не сможет ее найти из-за мощного маскирующего заклинания. Но если бы ее поймали, например, на камерах, то дела были бы плохи. Уитни, казалось, совсем не беспокоило поведение Елены и тот факт, что она от кого-то пряталась, особенно когда Гилберт взяла у нее ключи от дома и молниеносно нырнула внутрь. Женщина лишь зашла вслед за ней вместе с пакетами и уже на кухне начала разбирать продукты. — Я включу обогреватель, — дружелюбно сказала она. — И найду тебе какую-нибудь обувь и свитер. — У тебя есть спортивный бюстгальтер? — спросила Елена. — Что-то наподобие кроп-топа? — Хм, может быть, у моей соседки, — задумчиво сказала Уитни и вышла из кухни. Пока ее не было, Елена достала кошелек из своей сумки, проверила наличные и карточки и затем убрала его на место. Она невинно возилась с ковриком, когда Уитни вернулась с парой балеток и восхитительно огромной толстовкой. — Ты голодна? — Я бы поела, — согласилась Елена. — Могу я воспользоваться вашим компьютером? — Конечно, — она потянулась через стол и включила ноутбук, разблокировав его, прежде чем передать Елене. — Что ты хочешь поесть? — Без разницы, главное, чтобы без лука, — сказала она, в это же время набирая электронное письмо. Когда девушка отправила его, для нее уже был готов сэндвич. Елена съела его быстро, запивая сухой хлеб водой. — Спасибо, Уитни. — Не за что. — Мне… мне нужно где-то остаться на ночь, — быстро сказала она. — Только на одну ночь и, возможно, на завтрашнее утро, и тогда я что-нибудь придумаю. — Твой муж был устрашающим, — вспомнила Уитни, скрестив руки на груди. — Ты можешь оставаться столько, сколько нужно.

***

Джереми Гилберт резко проснулся, когда в его комнате зажегся свет, и Элайджа Майклсон вошел так, словно это был его дом. Вампир внимательно осмотрелся, расстегивая пиджак, прежде чем сесть за письменный стол. После долгой минуты ожидания Джереми сел, часто моргая. Он не знал, что сказать. — Эм, — парень потер лицо. — Я сплю? — Нет, — ответил первородный. — Итак, — Джереми колебался. — У меня неприятности? — Не знаю, — тихо сказал вампир. Он посмотрел на Джереми из-под опущенных ресниц. — Ее здесь нет. — Нет. Только я, — сказал Джереми. — Ты… Ты говоришь о Елене? Она уехала несколько недель назад. Никто не знает, куда. Элайджа сделал то, что очень удивило Джереми: он наклонился, положив локти на колени, и потер лицо обеими ладонями. — Я знаю. Она была со мной, — объяснил он. Джереми вздрогнул, как будто его ударили, и чуть не упал, когда вставал. Он понимал, что по сути не мог как-то противостоять первородному, хотя хотел бы. — Что? Почему? С ней все в порядке? — Я понятия не имею, — вампир откинулся на спинку стула, выглядя уставшим. — Она убежала от меня. — Когда? Элайджа посмотрел на часы. — Два дня и пару часов назад. Я подумал, что, может быть, она вернулась домой. — Нет, — парень тяжело выдохнул и потер лоб. — Ее, эм, здесь нет, чувак. Джереми прошел через комнату к окну и выглянул на улицу, но машина Елены все еще стояла на месте, покрытая листьями и пылью. Идеально чистая до блеска дорогая машина Элайджи была припаркована на подъездной дорожке рядом с ней, что придавало старенькому авто сестры только более убогий вид. Никто не прикасался к вещам Елены с тех пор, как она сбежала. — Она говорила с тобой? Джереми посмотрел на вампира через плечо. — Какое, черт возьми, тебе дело? — спросил он, может быть, немного высокомерно. — Почему ты преследуешь ее? Во что она теперь впуталась? — Я не преследую ее, — сухо сказал Элайджа. Он сел, поправляя и так безупречный костюм. — Я не мой отец. — Угу, — Джереми закатил глаза. Он прислонился плечом к стене, еще раз бросив взгляд в окно. — Если она увидит твою машину, то не придёт домой. Она не идиотка. — Нет, конечно, нет, — Элайджа сделал паузу. — Я уеду… как только ты ответишь на несколько вопросов, без увиливаний. — Я не увиливал. — Увиливал, — сказал Элайджа. — Итак. Она звонила тебе? Джереми протяжно выдохнул через нос и пожал плечами. — Да. Она не сказала мне, где она. Она позвонила мне вчера. Я даже не знал, что она сбежала. — С ней все в порядке? — Думаю, да, но она казалась… расстроенной? Она сказала, что звонила с телефона-автомата. Она не рассказывала ничего о себе, только спрашивала обо мне, Кэролайн и Бонни. — А что насчет Сальваторе? — спросил вампир, прищурив глаза. — Она спрашивала о них? — Нет. Я упомянул, что они все еще охотятся за ней, но… — Что значит «охотятся»? — Ну, они типа… пытаются выследить ее. Они достали Бонни с просьбой сделать заклинания поиска, но оно не сработало. — На ней очень сильная защита, — холодно сказал Элайджа. — Узнал на собственном опыте? — спросил Джереми и постарался не съежиться от ответного гневного взгляда вампира. Он пожал плечами и сделал вид, что совсем не напуган, прочистив горло и снова посмотрев в окно. — Из разговора ты понял хоть что-то о ее местоположении? — Я не слышал ни машин, ни людей на заднем фоне. Кэролайн уже расспрашивала меня о деталях. — Ты не знаешь, она с кем-нибудь еще связывалась? — Нет. Она бы сказала, что я слишком любопытный, — Джереми зевнул в кулак, качая головой. — Господи, во что, черт возьми, она ввязалась? — Ничего, что могло бы тебя беспокоить, — мягко сказал Элайджа. — Она вполне способна со всем справиться. Ты можешь как-нибудь связаться с ней? Джереми нахмурился. — Нет. — Когда она тебе снова позвонит? — Это не твое дело. — Тогда я скажу по-другому, юный Гилберт, — Элайджа встал со стула и полез в карман пиджака. — Когда она позвонит, ты скажешь ей, что я был здесь. Ты скажешь ей, что нам нужно поговорить, — он положил карточку на стол Джереми. — И зачем мне это делать? Ты превратил нашу жизнь в ад. — И я не прочь сделать это снова. Хорошего вечера. Я буду ждать. А потом он исчез. Джереми проследил, как Майклсон сел в блестящую черную машину, завёл ее, затем выехал с подъездной дорожки и исчез в ночи. Он не знал, что происходит, но был уверен, что ничего хорошего.