Weave of Time

Ребекке сказали, что Татия потеряла память из-за того, что сильно ударилась головой, поэтому ей нужно пожить вместе с ней и помочь со всем, пока девушка не поправится. Так что именно у Майклсон Елена научилась правильно мыться, одеваться и даже ходить в туалет, как полагается людям их времени. Семья Татии была небольшой: мать, отец, одна младшая сестра Леда. После ее возвращения и в связи слегка странного молчаливого поведения они согласились соорудить что-то вроде стены, чтобы разделить комнату, где спали Леда и Татия, на две части и дать старшим девочкам немного уединения. Из-за этого стало весьма тесно. Все вокруг волновались за неё, их беспокоило ее грустное выражение лица и внезапная неразговорчивость. Ее пытались развеселить, отвлечь и чем-то занять, чтобы заставить забыть о том, через что она прошла. И все это напомнило Елене о том времени, когда умерли ее родители. Никто не знал, что случилось с драгоценной Татией — в одну секунду она была с друзьями в лесу, болтала и смеялась, а в следующую — она пропала. Из-за этого Ребекка теперь не отходила от неё ни на шаг. И эта забота была удушающей. Все, чего Елена хотела, — это минутного одиночества, и пока блондинка была занята, она поспешно ретировалась. — Татия? — голос привлек ее внимание, но остальные слова, которые последовали за этим, она не понимала. Елена не знала этого языка. Однако крупный светловолосый парень смотрел на нее с таким мягким выражением лица, что, хотя сначала она хотела встать и уйти, она осталась сидеть со скрещенными руками на груди спиной к соседнему дому. Дому? Скорее это была лачуга. Он положил руку на грудь. — Эрик, — единственное слово из следующего предложения, которое она поняла. Тон его голоса был нежным. Он смотрел на нее ярко-голубыми глазами, и при его устрашающем росте парень не мог скрыть то, как разочарованно поджал губы. Она покачала головой, пытаясь показать, что ей не хочется разговаривать, но, похоже, это послужило ответом на его вопрос, потому что парень замер, глядя на неё как раненый щенок. Елена не знала, что делать. Она пробормотала извинения и обошла его, налетев на Майкла. Он крепко схватил ее за руку, прежде чем девушка успела упасть в густую грязь и испачкать длинную юбку. Майкл отпустил ее в ту же секунду, когда она восстановила равновесие. Он посмотрел на Эрика, и тот, несмотря на то, что был выше на несколько дюймов, моложе и шире в плечах, опустил голову и быстро ушел. — Если этого мальчика нужно поставить на место, — решительно сказал Майкл. — Скажи сейчас. — Не нужно, — быстро сказала она. — Он ничего не сделал… неподобающего. — Хм, — он окинул ее взглядом, слегка прищурив глаза. — Раньше он тебе нравился. Она сглотнула. — Все меняется. — Ты смотрела на него, как на отброса общества. — Дело не… в том, нравится он мне или нет… — Ты не хочешь быть в компании мужчин? — сухо спросил он. — Эти варварские животные ранили твою душу. Ты должна отомстить. Вспомни имена или место, чтобы мы могли собраться, отомстить и насладиться их криками. Было время, когда она думала, что Деймон сумасшедший, но этот человек был не кем иным, как гребаным маньяком. У него были растрепанные волосы и пылающие голубые глаза, он так часто хмурился, что на лице пролегли глубокие морщины. На концах его косы осталась запекшаяся кровь, а на воротнике — пятна. — Нет, спасибо, — сказала Елена и обняла себя за талию, снова подняв на него глаза. Его нужно было его остерегаться, даже когда он был человеком. От него волнами исходили клокочущая ярость и кипящая ненависть, желание причинять боль, сражаться, терзать и побеждать. — Я не спрашивал. Ты помнишь, куда они тебя утащили? — Нет. — Ты помнишь, как они выглядели? — Нет. Он нахмурился, и его морщины, казалось, стали ещё глубже. — Ты лжешь мне? — Нет. Зачем мне лгать? — Действительно. Почему ты отвергаешь ухаживания каждого человека, который когда-то тебе нравился? Какое колдовство над тобой провели? Моя жена еще не знает. Она сейчас работает над этим. Елена медленно кивнула. — Если на тебе есть магия, — продолжил он, — которая причиняет сердечную боль, мы скоро узнаем и предотвратим это. Хорошо быть вежливой особенно к тем людям, которые считают, что поступают правильно и носят с собой оружие. — Спасибо, Майкл, — сказала она и была поражена, увидев, как он снова прищурился. Но Майкл ничего не сказал. Он задержался на несколько секунд, изучая ее лицо, как будто ждал, что что-то вырвется из ее глазных яблок, а затем развернулся и ушел.

***

— Татия! — закричала Леда и врезалась в ее ноги, что-то быстро и взволнованно бормоча, но Елена не понимала ни единого слова. Родителей Татии не было дома, они ушли по делам, что было очень даже кстати, ведь те могли заподозрить ее. Леда взяла ее за руку и повела внутрь, пропуская Ребекку в дом. Она села на один из стульев, мило улыбаясь тому, что девочка все еще говорила, притащив Елену к столу и заставив ее сесть. На нём лежало несколько видов цветов, которые только начали сплетать в длинную красивую цепочку. Леда забралась к сестре на колени и потянулась к голове Елены, пытаясь обмотать ее цветами и измерить диаметр. И тогда уже Гилберт поняла. Маленькая девочка делала ей цветочный венок, чтобы поднять настроение. Елена не могла подавить внезапно разлившееся в груди теплое чувство — искреннее удивление, смешанное с импульсом любви к ребёнку. Это было так мило с ее стороны попытаться поднять ей настроение. Девочка все еще безостановочно болтала, сидя на коленях Елены, откинувшись на неё, и ловко и аккуратно сплетала цветы. Елена осторожно обняла ее одной рукой, изображая нежность, но ни ребенок, ни Ребекка, казалось, этого не заметили. Они разговаривали на незнакомом языке еще несколько минут, прежде чем венок был готов, а затем Майклсон помогла ей красиво вплести его в волосы. — Я чувствую себя лучше, — пообещала Елена ребенку с неподдельной улыбкой. — Намного лучше, Леда. Большое спасибо.

***

— Татия? Ее уже серьезно раздражало это имя, которое она некогда считала красивым. На этот раз это был не Эрик, который последовал за ней, когда ей удалось сбежать от Ребекки, а Агнар. Он часто тренировался с Майклсонами, и те постоянно на него кричали за то, что он портил воздух своими газами. Елена стояла за белым дубом, в надежде собраться с мыслями без чрезмерно заботящихся о ней людях. Почему она оказалась в прошлом? Ещё и в теле Татии. Прошли недели, а она до сих пор даже не добралась до водопада, чтобы увидеть якорь для заклинания Бонни, потому что люди, черт возьми, не оставляли ее в покое. — Агнар, — поприветствовала она. — Как дела? — он улыбнулся, губы спрятались за неряшливой рыжей бородой. — Я в порядке, — она заметила движение за его плечом, где-то за домом, но это могли быть покачивающиеся деревья. — Как у тебя дела? — Теперь гораздо лучше, когда я говорю с тобой, — сказал он. Он упёрся своими большими руками в бока, глядя на неё исподлобья. — В последнее время я не видел тебя так часто, как обычно. — Нет, — она прислонилась к дереву. Значило ли это «видеться» для Татии трахаться со всеми мужиками? — Я была… занята. — Да, снова привыкаешь ко всему, — кивнул он. — Ты сегодня прекрасно выглядишь. — Хм, спасибо, — она медленно обошла дерево, на случай, если он начнёт приставать, так его сможет остановить кто-нибудь из прохожих. Хотя из некоторых историй, которые она слышала (рассказанных на английском языке, чтобы скрыть от своих жен), было ясно, что многие мужчины не видели ничего такого в том, чтобы взять женщину силой. Возможно, Елене стоило надеяться только на себя. — Леда плетёт мне по венку в день. — Она замечательный ребенок, — согласился он. — Повезло, что у неё есть ты. — Да, наверное, — она пожала плечами и сглотнула. — Я больше ничего… — Мы понимаем, — сказал он, склонив голову. — Мы? — Деревня, — пояснил он. — Мы все знаем тебя, Татия, мы все заботимся о тебе. Некоторые больше, чем другие… — Например, мои братья? Елена подскочила. Кол неторопливо подошел, вставая рядом с ней и прислоняясь к коре. Он коротким ножом выковыривал песок из-под ногтей. Парень сказал несколько слов на их родном языке, и Агнару сразу стало стыдно, он поспешно попрощался и оставил их вдвоем. У неё по-прежнему от Кола волосы вставали дыбом, поэтому Елена попятилась, не сводя с него взгляда. Он тоже внимательно смотрел на неё, продолжая чистить ногти. — Ты правда очень красиво выглядишь, — согласился он. — Подслушивать нехорошо, — пробормотала она и вышла из-за дерева, чтобы вернуться в свой временный дом. — Как и пугаться, — весело сказал он. — Я не боюсь. — Нет, ты напугана, — мягко сказал он и сунул клинок в ножны. — Раньше флирт давался тебе легко. Она поджала губы и бросила на него укоризненный взгляд, который он проигнорировал. — Я не флиртовала с ним, — сказала она. — Конечно, ты не флиртовала. — Что ты делал, прячась в кустах? — Наблюдал. Я не доверяю ему, дорогая, — легко сказал он. — Ты права в том, что боишься. — Ты хотел узнать, поговорит ли он со мной? И узнать, о чем мы будем разговаривать? — Нет, я просто наблюдаю за всем, — он пожал плечами. — Когда не гуляю с дамой или двумя. Приятно быть в курсе всего, не так ли?

***

Прошло уже несколько недель. Эрик и Агнар, в частности, не спускали с нее глаз с момента ее «возвращения», и она не понимала почему. Все это время у нее было плохое настроение, и она ни с кем не разговаривала, потому что мало кто использовал английский. А Елена боялась, что все в один момент поймут, что она не помнит язык, и это разрушит все ее планы. Но, несмотря на это, с ней по-прежнему все пытались поговорить, и время от времени к ней заходил Кол, иногда он приводил с собой Клауса, Элайджу или Финна. Татия, настоящая Татия, еще не вернулась, и на этот счет у Елены было две теории: либо они поменялись местами, либо она валялась мертвая где-то в канаве. Ни тот, ни другой вариант не был хорош. Ко всему прочему ни у кого не было странных меток на теле. У каждого были свои шрамы, это правда, но ни один из них не напоминал ей то, что она искала. Так что либо Бонни ошибалась насчет медальона, либо Елена еще не должна была его найти. Элайджа мягко улыбнулся ей, небрежно прислонившись к дереву в нескольких метрах от нее. Он часто так делал: наблюдал за ней, кивал и улыбался, а затем занимался своими делами. Это было примерно в одно и то же время: когда он заканчивал тренировки или домашние дела, и у него оставалось несколько часов, прежде чем все поужинают и пойдут спать. — Хотела бы я, чтобы он прекратил это делать, — пробормотала Елена. — Почему? Ты же знаешь, он не откажется от тебя, — мягко сказала Ребекка. Она что-то зашивала, судя по кровавым пятнам, рубашку Клауса. Он занёс ее к ним ранее днём, с надеждой взглянув в сторону Елены, а затем быстро ушел, когда Ребекка ворвалась и отругала его за вторжение в частную жизнь женщин. Елена перевела взгляд на блондинку с иглой в руке, старательно зашивающую дырку в ткани. — Почему? — Ты знаешь почему, — просто ответила она. — Ты думаешь, что, прячась за этим фасадом, ты отдалишь его от себя, по какой бы причине ты этого ни хотела. Если ты хочешь, чтобы он оставил тебя в покое, тебе лучше просто попросить. — Какой фасад? — Тот, которого, как ты думаешь, я не заметила, — Ребекка подняла на неё глаза. — Ты притворяешься мягкой и хрупкой, Татия. Ты никогда такой не была. Это была не ты, когда ты убегала от того, кто тебя украл, или когда ты ударила Элайджу по лицу и поставила ему фингал под глазом за то, что он пытался вернуть тебя домой. — Я испугалась. Ребекка остановилась и подняла на нее глаза. — Испуганные не дерутся, — мудро сказала она. — А вот яростные, взбалмошные — да. Елена скрестила руки на груди. Наступающая зима казалась ей слишком холодной, но все остальные были в порядке. Она не могла согреться ночью, даже надев на себя все, что можно, и укрывшись всеми мехами. Было бы неправильно просить больше, когда это означает необходимость убить животных ради шкур. — Я не говорю, что хочу, чтобы он сдался, — пробормотала она. Элайджа не мог отказаться от своей первой любви, потому что она на какое-то время поменялась с ней местами. Это было бы несправедливо. — Все совсем не так. — Тогда чего ты добиваешься? Тебе нравится водить мужчин за нос? — Я не заговорила с мужчиной первой с тех пор, как… «Я попала сюда, ты, сучка. Я не хочу ни с кем из них разговаривать! Сами занимайтесь своими похабными, грубыми викингами!» — Ты никогда не говорила о том, что произошло, — сказала Ребекка. Она отложила шитье. — Даже во сне. Елена нахмурилась, глядя на нее. — Почему я должна разговаривать во сне? — Потому что я дала тебе специальное средство, — сказала Эстер. Она аккуратно сложила руки перед собой и посмотрела на Елену с легкой улыбкой на губах. — Снадобье должно было заставить тебя заговорить о твоих ранах, которые мы помогли бы тебе исцелить. Елена посмотрела на Ребекку, которая продолжила шить. — Что это значит? — Это значит, что, что бы ни случилось, ты, вероятно, похоронила это так глубоко в своем сознании, что даже забыла об этом, — женщина обошла костёр и села на резную скамью рядом с ней. — Я могла бы вытащить эти воспоминания, если хочешь, но для этого мне нужно твоё согласие. — Зачем мне это вспоминать? — медленно произнесла она. — Если я отказалась от них, зачем мне возвращать их? — Для того чтобы окончательно закрыть это дело и жить дальше, — терпеливо пояснила Эстер. — Но в основном нам нужны имена и место, куда тебя отнесли. Если бы ты вспомнила имена людей, которые над тобой надругались, вся деревня сплотилась бы и отомстила за тебя с такой яростью, что ни один человек не осмелился бы снова причинить вред одному из наших. Елена не хотела войны. Она не хотела нести ответственность за убийство кучи людей только потому, что Бонни ошибочно отправила ее в прошлое. Она огляделась и увидела, как Элайджа нахмурился, глядя на пламя. Что-то отразилось на ее лице, поэтому он направился к ней. — Мне нужно… — Елена оглянулась на Ребекку. — Уйти. С Элайджей. На прогулку. — Да? — Да. Пойдём, Элайджа? — она взяла его за локоть и пристально посмотрела на него, гадая, солжет ли он ради нее. — Да, — любезно подыграл Элайджа, беря ее за руку. — Надеюсь, я не помешал. Они не поверили ей, но позволили Елене уйти от разговора и увести за собой Элайджу. Она довела его только до края деревни, где начинался лес, и отпустила руку. — Ты в порядке? — спросил Элайджа. — Да. — Чего они хотели? — Имена, — она обхватила себя за талию. — Место. Я ничего не помню. Он кивнул и отошел на несколько шагов. Она оглянулась на Эстер, которая наблюдала за Ребеккой, что-то быстро говоря ей. Женщина уже пыталась втайне вытянуть из нее информацию, с Элайджей, по крайней мере, ей будет безопаснее. — Может, пройдёмся? — предложила она и сглотнула. — Татия, — тихо сказал он. — Если тебе нужно, я скажу матери, чтобы она перестала совать нос не в свое дело. Земля под туфлями на мягкой подошве казалась гораздо суше, чем в ее времени. Она пнула камешек, лихорадочно соображая, что сказать. Дело в том, что Елена не могла найти метку. Предполагалось, что она пробудет в прошлом всего несколько часов, глядя все через Татию. После того как она найдёт метку, она должна была найти якорь и, подключившись к магии Бонни, вернуться домой. Но никто не оставлял ее одну, чтобы Елена могла спокойно пойти и найти якорь. — Я хочу попросить тебя, — пробормотала она, крепче обхватив себя руками. — Можешь мне кое в чем помочь? — Конечно. — Можешь научить меня сбегать? — тихо спросила она. — Ты… — он глубоко вздохнул. — Татия, ты сбежала и свободна от них. Мы не дадим похитить тебя во второй раз. — Но меня похитили в первый раз, — быстро сказала она. Чувствуя себя виноватой из-за промелькнувшей боли в его глазах, Елена дрожащей рукой коснулась его бицепса, ласково сжимая. — Нет, пожалуйста, не надо… это была не твоя вина. Я просто… мне будет легче, если я буду уметь выбираться из ловушек и сбегать от похитителей. Мы можем этим заняться? — Можем, — тихо сказал он. — Я научу тебя, как заметать следы, как прятаться, как по небу определить направление. Если это успокоит тебя, тогда да, я научу тебя. Она кивнула. — Мы можем начать прямо сейчас?

***

Елена пронзительно взвизгнула от страха. Стояла кромешная темнота, она прокралась из лачуги, напрягая слух. И она не видела и не слышала никого, пока он не напал на неё. Майкл с силой схватил ее за волосы, и у неё от шока подкосились ноги. Она резко рухнула на землю. Его жёсткая хватка на загривке не смягчилась, серые глаза гневно смотрели на неё. — Куда ты идешь? Была глубокая ночь, земля под коленями обжигала холодом. Почти полная луна ярко освещала все вокруг. Елена выскользнула из-под мехов и руки Ребекки, чтобы пойти и найти якорь до восхода солнца. Она не знала, что сказать, молча глядя на мужчину. Он нахмурился и поднял ее на ноги, потратив секунду на то, чтобы нагнуться и грубо стряхнуть листья, прилипшие к ее юбке. Он не ударил ее и не оскорбил, просто поволок обратно к дому. Она уперлась пятками в землю. — Постой, — сказала она, хватая его за руку. — Подожди секунду. — Ты замёрзнешь до смерти, — огрызнулся он. — Если волки не доберутся до тебя первыми. — Подожди, — она поставила ногу на ближайший пень и заставила его замедлить шаг. — Позволь мне объяснить, Майкл. Он зашипел сквозь зубы, и хотя это было явным признаком его плохого настроения и общего раздражения, Майкл остановился. Она потянула его за руку, пытаясь убрать ее с себя, но он только крепче сжал ее шею. — Объясняй, — потребовал он низким голосом. Она сглотнула. — Мне приснился сон. Это могло бы… Он уже начал тащить ее обратно, но она снова оттолкнулась от пня и всем своим весом навалилась на его руку. — Майкл, подожди… Он оскалил зубы и развернул ее от пня к себе. Луна освещала его со спины, так что Елена видела не Майкла, а страшный силуэт, схвативший ее когтистой лапой и угрожающе над ней нависнувший. Она вздрогнула, и он чуть ослабил хватку, прежде чем потянуть дальше. — Сон, — усмехнулся он. — Воспоминание, — отрезала она и толкнула его в грудь. — Воспоминание. Майкл, ты делаешь мне больно… Он остановился. Майкл не отпустил ее, но уже так болезненно не сжимал. Он посмотрел на руку, которой она толкнула его в грудь, и Елена быстро одернула ее. — Воспоминание, — повторил мужчина. — Да, — сказала она с горечью. — Отпусти меня… — Почему ты вышла ночью на улицу? — он прищурился. — Из-за воспоминания? — Я хотела проверить, пока не забыла, реально ли то, что я видела, или нет. Он смотрел на неё, не моргая, как будто он чувствовал ложь, но не мог ее доказать. То, как Майкл склонился над ней, было похоже на то, что он собирался ее поцеловать. Они были очень близки. Она схватила его за руку, пытаясь оттащить ее от себя. — Куда, — сказал он сквозь зубы, — ты шла? Она поморщилась. Если бы он послал туда других людей, это поставило бы под угрозу успех заклинания. Если бы Эстер, например, увидела якорь, поняла бы она, что это такое? Для кого он предназначался? Майкл усилил хватку на ее шее, и Елена снова толкнула его в грудь. Он отбил ее руки, а когда она попыталась вырвать голову из его хватки, он схватил ее за подбородок своими грязными, мозолистыми пальцами. Его яркие глаза были прищурены, и Майкл был так близко, что Елена чувствовала вкус эля в его дыхании. — Ты заколдована, — решил он и потащил ее. — Я не заколдована, — она еще отчаяннее попыталась оторвать его руку от своей шеи. — Майкл, отпусти меня! — Я, — он схватил ее за позаимствованный плащ, — не отпущу. Майкл плечом распахнул дверь собственного дома с громким стуком, Элайджа и Финн первыми вскочили на ноги с оружием в руках. Он толкнул Елену, и она споткнулась, зацепившись за подол и полетев прямо на Финна, который выронил кинжал, чтобы поймать ее. — Держи ее, — потребовал Майкл, бросаясь к Эстер, которая сонно открыла глаза, в замешательстве смотря на мужа. Он присел перед ней на корточки и начал что-то быстро говорить. Елена вырвалась из рук Финна и потёрла шею. Она бросила взгляд на Клауса и Кола, которые только что выбрались из постели. Их волосы были в полном беспорядке. Кол, прищурившись, посмотрел на них, пока Майкл разжигал огонь, чтобы в комнате было светлее. — Держи ее, я сказал, — рявкнул глава семейства. Елена избавила Финна от проблем, протянув ему руку. Тот кивнул в знак благодарности. Его ладонь была огромной, гораздо больше ее, но сухой и теплой. Он не сжимал ее пальцы, Финн вообще держал ее слабо. Елена наблюдала, как Майкл расхаживает по комнате, в то время как Эстер накинула на себя толстую шаль и подошла к столу с травами, быстро собирая волосы в косу. Кое-что Елена рассмотрела, например, корни и травы, но там также были талисманы, шкурки и перья. Она начала что-то перемалывать, бормоча заклинания себе под нос. — Для чего это? — нервничая, спросила Елена. Майкл остановился, повернувшись к ней, его взгляд метнулся к руке Финна. Он усмехнулся и двинулся вперед. — Отец… — быстро сказал Элайджа, делая шаг вперед. — Я буду держать ее. Майкл не остановился. Клаус, возможно, и протестовал, но его слова остались без внимания. Майкл схватил Елену за бицепс и оттащил ее от Финна, встав позади нее и крепко обхватив обеими руками. Она откинула голову назад и посмотрела на него. — Для чего это? — снова спросила она. — Чтобы посмотреть, какое на тебе заклинание, — буркнул он в ответ. — На мне нет заклинания, — запротестовала она и нерешительно пожала плечом. — Это был просто сон. Я хотела проверить, было ли это реально или нет. — Прямо в ту же секунду? — он усмехнулся. — Ты едва можешь поднять глаза на любого мужчину в нашей деревне, и тут ты бежишь в лес ночью из-за сна. Она попыталась вырваться, но Майкл усилил хватку до такой степени, что она болезненно втянула воздух. В ту секунду, когда Елена перестала сопротивляться, он чуть расслабился. — Скоро все узнаем, — сказала Эстер и подошла к ним. — Держи ее крепче, Майкл. Это будет больно. — Мама, это слишком жестоко, — тихо сказал Кол. — Может, я могу помочь? Не имело значения, что он собирался предложить, потому что Эстер уже нарисовала крестик в центре лба Елены чем-то ароматным и густым, и секунду ничего не происходило. Затем появилась жгучая, яростная боль, пронзившая весь череп. Она едва не упала на пол, если бы не крепкая хватка Майкла. В легких даже не хватило воздуха, чтобы закричать. Все горело. Все болело. Тем не менее, Эстер держала ее за лицо, Елена билась в конвульсиях, глядя ей в глаза. Неожиданно боль просто… утихла.

***

Елена тяжело дышала, и Майкл поднял ее, как тряпичную куклу за подмышки. Он уложил ее на постель, и Эстер быстро укрыла, убирая волосы с потного лба. — На ней нет никаких заклинаний, — мягко сказала женщина. — И воспоминания полностью исчезли. — Что ты имеешь в виду? — мрачно спросил Майкл. — Как могут воспоминания полностью исчезнуть? Должно быть, это сделали с помощью магии, женщина. — Нет, — терпеливо сказала Эстер, опускаясь на колени у ее постели. — Что бы она не видела, даже в форме сна, теперь этого нет. Она ничего не помнит до того, как ты нашел ее в лесу, Майкл. Там просто пустота. — Что это значит? — прошептал Клаус. — Сделай заклинание еще раз, — решительно сказал Майкл. — Она сказала, что видела сон. — Я не могу видеть сны, — ответила Эстер, раздраженно посмотрев на мужа. — И если я снова выполню это заклинание, ее это сломает. Майклу это не понравилось. Он выругался на своем родном языке и прошёл через комнату, прислонившись бедром к столу и скрестив руки на груди. Майкл свирепо посмотрел на своих сыновей, а затем снял свои кожаные накладки, направляясь к постели, что-то ворча себе под нос. — Мама, — сказал Клаус, приближаясь и опускаясь на корточки рядом с ней. — Что это значит, что у неё осталась пустота до того, как мы ее нашли? — Я думаю, — тихо сказала она, поглаживая Елену по голове. — Возможно, она похоронила эти воспоминания. Спрятала все подальше. Иногда люди ломаются. Через что бы ни прошла Татия, какие бы ужасы она ни испытала, они для нее потеряны. — И хорошо, — пробормотал Финн. — Бедняжка. Елена держала глаза закрытыми. Пусть они думают, что она пережила какой-то ад. Если они перестанут таскаться за ней и заставлять испытывать такую отвратительную боль, она позволит им думать что угодно. Клаус опустился перед ней на колени, его глаза наполнились слезами. Он грубо вытер лицо рукавом и осторожно, медленно потянулся к ее руке. Кончиками пальцев парень заботливо провёл по запястью. — Все в порядке, — пробормотал он, едва переводя дыхание. — Теперь тебе не причинят вреда, Татия. Спи. И Елена… расслабилась. Майкл не мог причинить ей боль, когда они все были рядом, не так ли? Эстер едва заметно улыбнулась ей в ответ на то, как она панически водила глазами, пытаясь найти более высокого викинга, не поднимая головы. — Будет лучше, если ты отоспишься, — сказала ей мать. — Он не тронет тебя. Я обещаю тебе. Она заснула под нежное поглаживание Клаусом костяшек ее пальцев.